Страхи

      18-й день 11-го месяца, год Тигра.       Ночь окутала дворец таинственной тенью. Все давно уснули, а я, окрылённая чувствами, не смогла уснуть. Сердце наполняла радость от того подарка, который я сохранила — деревянного гребня с простой, но восхитительной резьбой. Птичка... Да, это на очень личном... Я любовалась им в темноте, прикасаясь к каждому изгибу, каждый штрих вскрывал в нём и мою судьбу. Кто бы мог подумать, что этот маленький предмет станет символом того, что я испытываю к Шисуи-саме? В такие моменты, смотря на него, мне казалось, что он всегда со мной, в каждом моем дыхании, в каждом шепоте ветра под луной.       Утро, как всегда, ворвалось в мою жизнь с неумолимой строгостью. Я выполняла свои обязанности в покоях императора, и в его глазах, полных загадок, царила отрешенность. Когда я одевала его, скрывая свои чувства, мне ни на мгновение не удавалось ускользнуть от печали. Я знала, что его сердце тоскует по Сакуре, той, что могла заполнить пустоту, оставленную наложницей Темари. Вспоминая её горделивый шаг, как будто весь мир принадлежал ей, я ненавидела эти мысли. После ночи, проведенной с императором, она проходила по Запретному городу, задрав нос, словно у неё есть на это право. В тот же миг другой служанке досталось от её наложницы, так как она обвинила её в том, что та принесла не те одежды. А другая — не то блюдо. Это было нечестно. Ведь мы все старались изо всех сил, чтобы угодить, чтобы наш труд не остался незамеченным.       Я сидела задумчивая и не могла собраться с мыслями. Они постоянно возвращались к Шисуи-саме, к тому взгляду, которым он смотрел на меня. К поцелуям… Ох, Ками! Кими и Мика заметили, как я погрузилась в свои размышления. Они спрашивали, почему я такая задумчивая. Я, отмахнувшись от них, попыталась выглядеть уверенно.       — Думаю, как правильно вышить золотого дракона на кимоно у императора, — произнесла я, надеясь, что усыпит их подозрения.       Размышляя о Шисуи-саме, я понимала, что он стал частью меня, частью той самой любви, которую я берегла в сердце под одеялом страха и нежности. Каждый его взгляд теперь был мне дорог, как закат, омывающий небосвод своими лучами. И гребень, который я держала в руках, стал моим оберегом, укрывающим мои чувства от предвзятости мира.       Каждый подобный день, каждый удушливый разговор о наложницах и интригах, как старинная лампа, освещали лишь фасад привычной жизни. А я, служанка императора, была всего лишь тенью в мире, где любовь окутала меня, как невидимая паутина, что связала однажды с ним. Поэтому я продолжила вышивать того золотого дракона на кимоно. Идя шаг за шагом вперёд, я надеялась, что однажды смогу с королевской смелостью сказать Шисуи о том, как близок он мне. Но сейчас эти мечты останутся только в тихих ночных снах.       21-й день 11-го месяца, год Тигра.       Шисуи-самы давно не было во дворце, думаю, он еще в тех провинциях, куда послал его император с дипломатическим визитом.       23-й день 11-го месяца, год Тигра.       Новые одежды для императора почти готовы. В его покоях подслушала разговор с Ирукой, что в тех провинциях, куда отправили Шисуи-саму, начались волнения. Мне стало очень страшно. Что если с ним что-то произошло?       27-й день 11-го месяца, год Тигра.       Каждый день, как на иголках. Он не возвращается, а вести приходят очень беспокойные. Император тоже выглядит взволнованным. А ещё Кими и Мика сказали, что вдовствующая императрица Микото стала часто бывать у наложницы Хинаты. Неужели Хината тоже беременна?       30-й день 11-го месяца, год Тигра.       Я начала сходить с ума. Волнение захлёстывает. Даже писать толком не могу… Всё ли с тобой хорошо, Шисуи-сама?       2-й день 12-го месяца, год Тигра.       Сегодня день исполнился ожиданием, словно мелодия, замирающая перед финалом. Я не могла оторвать своих мыслей от новостей, которые, как мимолётные тени, пробегали по коридорам дворца. Армия во главе с генералом Шисуи-самой вернулась в столицу. Но радость быстро улетела, оставив лишь холод долгого ожидания — он получил ранение. Сердце моё стиснула тревога, как будто тяжёлый камень лег на грудь, ослабляя дыхание.       В эти мгновения мир вокруг казался невыносимо пустым. Я металась по покоям, изредка останавливаясь, надеясь уловить любые слухи, которые могли бы рассказать о его состоянии. В каждом уголке дворца откликался шёпот, отталкивался от стен и взлетал к потолку.       Ноги мои были словно ватные, а мысли путались в несбыточных надеждах и постоянном страхе. Я мечтала о том, как он улыбается мне, как его глаза сияют, как солнце после дождя, и от этой мечты становилось невозможно дышать. Что если он не поправится? Что если тот, кто так много значит для меня, навсегда покинет меня?       Я провела часы у окна, чувствуя, как мир меняется вокруг, но мне не было до этого дела. Эти осенние ветры шептали о скором приближении зимы, но мне казалось, что холод проникает в мою душу. Каждая минута затягивалась, и время вело свою жестокую игру. Я всё ждала известий, задыхаясь в ожидании, бесконечно надеясь на самое лучшее, но каждый раз сердце отзывалось только пустотой.       Смиряясь с этой бездной, я пыталась сконцентрироваться на делах, но взгляд всё равно ускользал к дверям, которые должны были принести радостные новости. Я искала любой звук шагов, ожидала, что кто-нибудь войдет и скажет, что с Шисуи-самой все в порядке, что император помимо всего прочего позаботится о нём. Но вместо этого царила мёртвая тишина, которая лишь подчеркивала мои страхи.       Рассудок мутился от невыносимых переживаний. Я думала о том, как бы ему помочь, как бы выразить всю ту безграничную поддержку и любовь, которую я взрастила в себе. Заросли тревоги разрастались, как дикий кустарник в сердце, и я чувствовала себя запертой в тисках неизвестности.       Как же трудно находиться в мире, где чувства кажутся бесполезными, когда всё, чего я хотела, — это знать, что он в безопасности, знать, что его улыбка вновь осветит этот дворец! Я мечтала о том моменте, когда смогу подойти к нему, прикоснуться к его руке и сказать, что жила лишь ожиданием весточки от него. Позволить себе открыть сердце, заглушить тревоги и просто быть рядом.       Как бы ни менялся мир вокруг, моё сердце продолжало биться в одном ритме, моля о его безопасности, желая лишь одного — знать, что Шисуи-сама всё ещё жив, что он вернётся, чтобы снова показать мне всю неведомую нежность, что поселилась между нами. Я не могла и не хотела терять надежду на то, что судьба подарит нам возможность быть вместе вновь.       19-й день 12-го месяца, год Тигра.       Сегодня мне дали выходной. Поначалу я не знала, как использовать это время, но в итоге решила пойти на рынок за золотой нитью для вышивки. Я шагала по мощеным улочкам, и воздух наполнялся ароматом сладостей, свежих овощей, цветочных лепестков.       Стоя у лавки, я рассматривала искрящееся богатство, когда вдруг почувствовала, как кто-то подошел ко мне сзади. Обернувшись, я увидела Шисуи-саму. В его глазах теплился нежный свет, и пощечина ветра никоим образом не могла заглушить тот сладостный импульс, пронзающий мою душу.       — Доброго дня, Хотару! — произнес он с улыбкой, которая растопила всю внутреннюю напряженность. Я вспомнила ту счастливую встречу на рынке, когда он угощал меня сладостями и показывал город. Сердце заходилось от стука, счастье разливалось в груди — живой и невредимый! С прежним взглядом и родной улыбкой! На нём были простые одежды, ничем не привлекающие чужое внимание. Так может выглядеть зажиточный ремесленник или владелец чайной. Шисуи-сама специально оделся так, чтобы не выделяться?       — Здравствуйте, Шисуи-сама, — тихо ответила я, стараясь сдержать дрожь в голосе. Он всегда оставлял в сердце искру надежды, о которой я даже не осмеливалась мечтать.       — Ты не против прогуляться со мной? — спросил он, словно впитав мои мысли. Я не смогла найти в себе силы отказаться. Согласившись, я почувствовала, как мои щеки покраснели.       — Признаюсь, пришлось приложить немало сил, чтобы узнать, когда ты выйдешь из дворца, — с улыбкой заговорил он, когда мы двинулись вдоль торговых рядов.       — Вы ждали… меня? — я не верила своим ушам.       — Почему ты удивляешься? — Шисуи-сама вдруг склонился к моему уху и зашептал: — Всё это время я думал о тебе, маленькая птичка. Но я понимаю, как опасно встречаться во дворце. Прости за прежнюю беспечность. Как мужчина, я должен был проявить больше выдержки.       Меня бросило в жар. И от этих слов, и от того, как близко были его губы у моего уха. Я стиснула руки в рукавах кимоно, кивая и ничего не видя перед собой. Не понимая, куда мы идём, просто покорно шла. Остановилась только когда мы свернули в богатый тихий квартал.       — Где мы? — спросила, замирая от понимания и предчувствия, замешанного на страхе и тени предвкушения.       — Этот дом я изредка занимаю, когда хочу скрыть, что прибыл в столицу. Иногда полезно растворяться в толпе и слушать, о чём говорит народ.       Он говорил это, открывая ворота и пропуская меня внутрь. Небольшой двор был ухожен, дом тоже не выглядел запущенным.       — Вы живёте тут один? — уточнила я, холодея от нехорошего предчувствия. Наверное, я должна была бояться, но разве можно бояться рядом с Шисуи-самой?       — Нет, конечно. Есть прислуга, и мои адъютанты поблизости, чтобы иметь возможность связаться с императором в любой момент.       — А лекари?.. Вы ведь были ранены. — Я отвлекала себя разговором, хотя сердце колотилось о рёбра.       — Не так сильно, как все считают, — рассмеялся он, открывая фусума и проводя меня внутрь. — Ты голодна? Нам накроют стол. Прошу, проходи и располагайся.       Я с интересом осматривала комнату. Тут было много света и очень много книг. Не удивительно, что его считали самым умным из генералов. Поучиться бы у него Саске-саме… Кроме книг тут стояло несколько низких диванов с подушками, и даже небольшой футон в углу. Всё просто, почти по-походному. Но, наверное, Шисуи-сама привык к простоте.       Он вернулся в окружении двух слуг, которые, бросив на меня любопытные взгляды, принялись накрывать на стол. Шисуи-сама уже снял верхние грубые одежды. Сейчас на нём были юката и хаори приятного сизого цвета из дорогого хлопка со сложным плетением нити. Один отрез такой ткани стоит три серебряных слитка! Сев рядом со мной, он дождался, когда выйдут слуги и закроются фусума, и только тогда заговорил.       — Ты волновалась обо мне?       В его голосе слышалась нежность, которой хотелось довериться, в которую хотелось завернуться, как в тёплое одеяло.       — Да, — призналась я тихо. — Каждый день боялась узнать, что вам стало хуже.       — Моя маленькая птичка, — протянул он и ласково погладил щёку костяшками пальцев. Захотелось потянуться за этим прикосновением, продлить его. — Ешь. Ты, должно быть, голодна.       Никакого голода я сейчас не чувствовала, к тому же, мы перекусили на рынке. Поэтому я отрицательно качнула головой. Замерла — его глаза стали ещё темнее. Губы приоткрылись, он выдохнул:       — А я безумно голоден.       В этот момент он наклонился ко мне, и меня охватило волнение — он поцеловал меня, сначала нежно, словно спрашивая разрешения, а потом страстно, с такой силой, что мир вокруг расплылся. Я почувствовала, как сплетаются наши души, и возникло желание, которое мгновенно окутало пространство между нами. Его язык проник в мой рот, по-хозяйски властно. Всхлипнув, я обняла его за шею и позволила уложить на подушки. Ками-сама, как приятно было ощущать его тяжесть на себе!       Я не думала, что творю, просто следовала моменту, отдаваясь инстинктам и опыту Шисуи-самы. Не была настолько наивной, чтобы не понимать, что происходит, но сейчас это не имело никакого значения.       Эти секунды были полны настоящих эмоций, и я больше не смогла вспомнить, что было правильно, а что нет. Я доверилась ему. Я чувствовала себя живой. Образы сливались, и волны удовольствия отражались в каждом прикосновении. Это было открытие: легкие ладони, которые осторожно снимали с меня одежды, которые ласкали моё тело. Его губы, которые оставляли ожоги на коже. Его пальцы, которые были нежнее прикосновения лепестка сакуры, прикасались там, где я никогда раньше не испытывала ощущений. Я была полна восторга и одновременно страха.       Мне надо было испытывать стыд, но вместо этого я пылала, когда его пальцы уверенно проникли внутрь, в место, предназначенное природой принадлежать мужчине. Я должна была хотеть прикрыться, но наоборот подставляла грудь по жадные поцелуи и сама гладила обнажённую кожу, чувствуя, как перекатываются мышцы под моими ладонями.       — Шисуи-сама, — вырвалось, когда он устроился между моих широко разведённых ног. Я чувствовала давление, но видела, как он напряжён и знала — всё будет хорошо.       — Не бойся, — простонал он, осторожно двигаясь. И я не боялась.       — Не больно? — спросил он, шепча на ухо, когда прижимал к себе, толкаясь глубже. Его голос был тихим, мягким, словно трепетание весеннего ветра. Я ощутила сладость момента, и меня охватил прилив нежности, растворяющий последний страх.       Можно было забыть обо всем, что окружало нас. Он ввел меня в бездну, где физическое и духовное соединялись в вихре. Я была в невесомости, и каждый его жест, движение внутри уносили меня в небеса. Река желаний хлестала, погружая в счастье. В тот момент все границы стерлись.       Мы сплетались в объятиях, неотделимые друг от друга, и дышали в унисон. Я растворялась в ощущениях, которых было так много! Теперь я была его, только его, навсегда. Моё тело принадлежало ему также, как уже принадлежала душа. Глядя в его лицо, я запоминала каждую тень, каждый изгиб губ, упивалась его тяжелым дыханием и короткими сдержанными стонами. Когда он впился в губы, изливаясь, я обняла его, обвила ногами и застыла, оглушённая ощущением жара, заполнившим изнутри.       После мы лежали на разбросанных подушках и пытались отдышаться. Я чувствовала себя так, будто передо мной открылись новые двери, за которыми целый мир, обычно скрытый от чужих глаз. Потрясение было велико. Обнажённое тело Шисуи-самы блестело от пота. Я с интересом рассматривала его, понимая, что смущаться уже поздно. Он отвечал тем же, непрерывно гладя грудь, рёбра, живот. Будто касание крылышек бабочек, его прикосновения покрывали кожу мурашками.       — Тебе было не слишком больно? — спросил он с заботой. Потянулся и взял со стола деревянную миску и свёрнутое полотенце, которое ещё было тёплым. Такие подают за столом, чтобы полоскать руки, но на миг показалось, что слуги отлично знали, зачем я здесь. Впрочем, даже если не знали, то знают теперь. Кто я в их глазах? Безликая служанка? Одна из череды таких же девушек, прошедших через его постель? Страх приподнял волосы на затылке. Когда он начал бережно, но умело вытирать внутреннюю сторону моих бёдер, внутри всё сжалось.       — Нет. Мне лучше уйти, господин.       — Хотару?.. — Он поднял удивлённый взгляд. — Что-то не так?       Меня душили слёзы. Как можно было с такой наивностью отдать самое драгоценное, что есть у девушки?! Отрезвление было оглушительным. Из глаза выкатилась слезинка.       — Хотару… — Когда он осторожно смахнул её, я зажмурилась. Выдохнув, Шисуи-сама прижал меня к себе и поцеловал в макушку. — Глупая маленькая птичка. Не знаю, что пришло в твою голову, но мне с тобой было очень хорошо. И я не хочу тебя никуда отпускать. Хотя бы до завтра. Я знаю, что ты свободна до завтрашнего дня. Ты хочешь провести это время со мной, здесь?       Моё сердце в очередной раз разорвалось от нежности и любви. Я крепко обняла его и смущённо поцеловала в шею.       День, в который я познала это волшебство, навсегда останется со мной. День, когда любовь разгорелась, переплетаясь с запретом и страстью, подарил мне первые ощущения, которые навсегда изменят мой мир. Это была не просто встреча — это был момент, который останется в памяти, как ценный камень, как призыв о будущем, где нет ограничений.