Прозрение. Шисуи

             Новости держат в напряжении: Саске стал слишком часто устраивать учения со своей армией. Шаг за шагом они всё ближе и то, что выглядит желанием усилить армию, может обернуться захватом столицы. Моя армия в суточном переходе от города, Саске пока в трёх днях, а ещё активизировались Шимура. Оба генерала внезапно решили просить у императора разрешения отбыть в гарнизоны. Это не может быть совпадением, не после смерти второго принца. Хиаши якобы удалился в своё городское поместье скорбеть по дочери, но эта скорбь как-то слишком затянулась. Интуиция или простая логика — несложно сложить два и два понять: что-то надвигается. И это что-то будет во вред Итачи. Я уничтожил всех жителей деревни, но ведь есть ещё капитан Узумаки Наруто, который естественно не мог не знать об их связи с императрицей. И могли найтись жители, которых в ту ночь не было в деревне. С досадой стискиваю поводья — конь неторопливо бредёт по улице.       Охрана едет чуть позади, стоит их отпустить, когда доберусь до дома. Впереди уже виднеются высокие стены и ворота, когда под ноги бросается тень. Конь встаёт на дыбы, испуганно ржёт, копыта взлетают прямо перед напуганными глазами. Усмирив его, спрыгиваю на землю, делаю знак охране не вмешиваться.       — Хотару? Как ты тут? Что ты тут делаешь?       Она пытается что-то сказать, но слишком слаба. Успеваю поймать её, приказываю Майко забрать коня и иду к воротам. Хотару горит. Сколько она просидела тут, ожидая меня? Что случилось?! Почему её не пустили в дом?       — Шисуи-сама! — управляющий низко кланяется, бледнеет, видя Хотару. Виновник найден. Я взял его недавно, он не успел узнать о ней.       — Лекаря сюда, быстро! — рявкаю, заглядываю в покрытое бисером пота лицо. Держись, птичка, ничего страшного ведь не случилось, а от лихорадки лекарь быстро найдёт средство.       Несу её в свои покои, укладываю на постель, ослабляю пояс под грудью. Хмурюсь — из-под ворота торчит уголок потрёпанной книги. Осторожно достаю, потом узнаю, что это. Лекарь приходит быстро. Комната наполняется светом: служанки спешно зажигают лампы и свечи. Веки Хотару дрожат, она беззвучно шевелит губами и хмурится. Что же ты видишь, маленькая моя? Что заставило тебя покинуть дворец? Неужели кто-то обидел? В напряжённом молчании смотрю, как лекарь измеряет Хотару пульс.       — Юная госпожа переохладилась и, вероятно, испытала сильное потрясение. В её положении не удивительно, что её лихорадит. Я дам ей отвар, чтобы спал жар, но ей надо как следует выспаться.       — В её положении? — хмурюсь. Смотрю на хрупкую фигурку, потерявшуюся на моей постели. В последний раз мы были вместе луну назад, не больше. Может ли это значить?..       — Она носит ребёнка, Шисуи-сама. Вы не знали?       — Теперь знаю, — бурчу, внезапно смутившись. Наша связь привела к законному исходу, в конце концов, ни одна травка не сможет защитить полностью. И что теперь?.. Хотару носит ребёнка. Моего ребёнка, которого я не смогу признать? Ну, нет, птичка, теперь ты никуда не улетишь. Я сегодня же впишу её в домовую книгу наложницей. Мой ребёнок будет носить моё имя, иначе и быть не может.       Пока лекарь и его помощница хлопочут над Хотару, сам раздеваюсь и ухожу в купальню. Что же случилось? Хочется разбудить её и потребовать ответы. Она знала, что носит ребёнка? Поэтому решила прийти? Или вынудило сбежать что-то другое? Пока служанка обтирает спину, вспоминаю про книжку, которую Хотару принесла с собой. Возможно, дело в ней?       Моя птичка крепко спит. Осторожно касаюсь щеки, убираю влажную прядь волос от глаз. Сердце сжимается от жалости и нежности, не могу на неё налюбоваться. Как воспримет новость, что стала моей наложницей, как будет злиться отлично представляю. Мне важно, чтобы всё было официально, но если она не пожелает, будет жить здесь, как госпожа, и растить нашего ребёнка. Я не усажу насильно в гарем, хоть это и звучит немыслимо. Нет, Хотару не создана для клетки. Взяв книжку, сажусь в кресло, открываю и замираю: дневник. Имею ли я право читать её сокровенные мысли? Нет, конечно же не имею. Хочу закрыть, но любопытство заставляет заглянуть на последнюю страницу. Холодею: что она имела в виду, что узнала? Почему хотят убить?! Уговариваю себя: это ради блага императорской семьи. Глушу муки совести и начинаю читать сначала.       Когда перелистываю последнюю страницу, ночь переходит в самую глубокую пору. На лбу блестит пот, пальцы дрожат. Тайны, которые носила и носит в себе Хотару, поражают. Ханаби носит ребёнка не от Саске… Что ж, после его проступка с будущей императрицей это малая расплата. Но то, что Мизуки изменяет мне, повергло в ступор. Не могу представить её с другим мужчиной, но зачем бы тогда Хотару писать об этом? Смотрю на постель — она даже не повернулась, так и спит на спине. Могла сказать мне, но предпочла хранить тайну.       Пальцы сжимаются в кулак на подлокотнике кресла. Так Мизуки решила отомстить мне? Как давно у неё продолжается эта связь и кто, ёкай его задери, этот сановник?! Мне не нужна такая жена. Пусть убирается к своему любовнику и не позорит моё имя! С силой потираю уставшие глаза, откладываю в сторону дневник и ложусь рядом с Хотару. Смотрю на неё с нежностью: хрупкая моя, сколько тебе пришлось вынести?.. Сила её чувств ко мне потрясает. И вместе с этим теперь я понимаю, как важна была для неё служба при дворе. Но разве смогу теперь вернуть обратно? Нет, ты останешься здесь и станешь моей госпожой. Для всех тут так и будет. Скоро сыновья переедут в столицу, мне не будет нужды подолгу бывать в поместье, но если Хотару захочет, я покажу ей его. Покажу всё, что пожелает. Беру её за руку, сплетаю наши пальцы и погружаюсь в сон.       Просыпаюсь от ощущения пристального взгляда. Открываю глаза, улыбаюсь — Хотару внимательно смотрит, но, заметив, что проснулся, смущается.       — Прости, я тебя разбудила?       — Разве что своим невесомым взглядом, — отвечаю и отпускаю её руку. — Как ты себя чувствуешь?       Она не знает о беременности. В дневнике о ней ни слова.       — Тело ломит. Чувствую себя такой усталой!       — Отдыхай. Тебе больше нет нужды куда-то спешить. Сейчас я велю нагреть воды и помою тебя, потом ты поешь и снова ляжешь.       — Я не могу! — Она резко садится, распахивает глаза. — Я должна рассказать тебе!..       — Я знаю, — перебиваю и тоже сажусь. — Я всё знаю, птичка. Прости, но мне пришлось прочитать твой дневник.       Её руки стремительно взлетают к груди, но дневника там нет. Взгляд пробегает по комнате, замирает на потрёпанной книжке. Я жду упрёков, но вместо этого она облегчённо вздыхает.       — Хорошо, что не пришлось рассказывать. Как представлю, что увидела и услышала…       — Теперь всё будет хорошо. Набирайся сил, отдыхай. Я сообщил во дворец, где ты. Не волнуйся, знает только Ирука. И императрица, конечно же.       — Что теперь будет? — шепчет она потерянно.       — Теперь? Теперь это твой дом. А ещё… — надо правильно подобрать слова, но как сообщать такую новость? Девушка, которая уже стала моей, даже не подозревает об этом. — Теперь ты — моя наложница.       — Шисуи! — Глаза Хотару становятся ещё больше. Она недоверчиво смотрит и явно пытается подобрать слова. На щеках вспыхивает румянец.       — Мой ребёнок будет носить моё имя, это не обсуждается. Прости, но время для принятия решений для тебя прошло.       — Ребёнок? — Руки опускаются на живот. Хотару прислушивается к себе, потрясённо смотрит на меня.       — Да, — улыбаюсь. — У нас будет ребёнок.       В глазах Хотару блестят слёзы. Она пытается улыбнуться, но губы дрожат. Прижимаю её к себе, обнимаю бережно, как хрупкий сосуд, которым она теперь является. Мы теперь одно целое, и Хотару примет это, обязательно примет.       Гораздо позже, когда она снова лежит в моей кровати, переодетая в новые спальные одежды, купленные специально для неё, я начинаю собираться во дворец. К сожалению, не могу провести весь день рядом с ней, да и Хотару надо поспать.       — Что теперь будет? — снова спрашивает Хотару, и на этот раз вопрос с другим смыслом.       — Не переживай. Обо всём, что необходимо, узнает император.       — И о Ханаби-сан?..       — Об этом должен узнать Саске, — зловеще улыбаюсь.       — Мне кажется, она знает про него и императрицу, — шепчет Хотару. Моя умница, я бы никогда не подумал, что она такая сообразительная. Не считал глупышкой, но и не представлял, что умеет рассуждать логически.       — Я прикажу установить за ней слежку. Если она решит навредить императрице…       Саске точно ведёт свою игру, и надо как можно скорее раскрыть её, пока не стало слишком поздно. Оставив Хотару, отправляюсь во дворец. Итачи у императрицы, ещё слишком рано. Приходится подождать. Расхаживаю по саду, размышляя обо всём, что узнал ночью. Свита Итачи во главе с ним самим показывается спустя час, не меньше.       — Что-то срочное? Почему не приказал разбудить?       — Не настолько срочное, чтобы вытаскивать тебя из супружеской постели, — отвечаю, не удержавшись от насмешки. Итачи выглядит свежим и выспавшимся, я же спал от силы пару часов, но усталости не чувствую.       — Мне редко удаётся провести время с Сакурой, — вздыхает Итачи и смотрит на ухоженные клумбы флоксов. — Кстати, она сказала, что твоя служанка покинула дворец. Уговорил?       — Она беременна, — отвечаю просто. — И уже не служанка, а моя наложница.       — Уговорил. — Итачи хмыкает. — С этой новостью так спешил во дворец?       — Нет. — Морщусь, вспоминая причину. Свита стоит вдалеке, нас некому подслушивать. — Саске подтягивает армию к столице. Не чувствуешь, что в воздухе пахнет заговором и переворотом?       — Хм. — Заложив руки за спину, Итачи задумчиво смотрит на меня. — Я позволил генералам Шимура вернуться в гарнизоны, чтобы отдалить их от столицы. Они не смогут прибыть быстро.       — Но Саске может остановиться и ждать, пока они подтянут основные силы.       — Шимура расчётливы и не станут рисковать без безусловной выгоды. Что Неджи?       — Он на нашей стороне. Он не верит, что императрица причастна к гибели Хинаты и принца.       — Хорошо. Но этого мало.       — Я раскрою планы Саске до того, как они воплотятся в жизнь, — обещаю и твёрдо верю, что так и будет. Про Ханаби решил пока не говорить — это не такая важная новость в свете остальных новостей.       — Ты только вчера вернулся. Оставайся и отдохни. Или, — Итачи хитро улыбается, — лучше возвращайся в городской дом, там есть кому ждать.       — Какой может быть отдых, — отвечаю, но чувствую, как постепенно накатывает усталость.       — Один день ничего не изменит, а ты мне нужен со свежей головой.       Не спорю. Всё-таки приятно лечь спать посреди дня, зная, что никуда не надо спешить. Хотару крепко спит, свернувшись в клубок под одеялом. Осторожно обнимаю её, и она сонно прижимается, что-то бормочет и утыкается носом в мою грудь.       Дни заполнены делами, постепенно план Саске вырисовывается во всех уродливых деталях, обрастая подробностями. Как и думал, в нём замешана Ханаби, а ещё чувствуется рука Хиаши. Очернить императрицу, объявить императора узурпатором, посадить на трон наследника, а Саске, как его отца, сделать регентом — волосы встают дыбом не только от плана, а ещё и от того, что простой народ сможет в это поверить. Если Саске займёт дворец, защитить Итачи будет непросто. Надо действовать на опережение…       Приближается Обон, и пока во дворце готовятся поминать усопших, я смотрю, как моя Хотару привыкает к роли госпожи. Ей больше нет нужды скрывать свои чувства. Они переливаются в её сияющих глазах и ласковой улыбке. Сняв груз тайн с её хрупких плеч, я позволил Хотару распуститься в полной красе. Вижу, как она постепенно отогревается и успокаивается, как расправляются её плечи. Пусть там, за забором, плетутся интриги, а здесь она в безопасности. Кто бы мог подумать, что простая служанка сможет спасти трон?..       — О чём ты думаешь? — спрашивает она поздним вечером. Мы лежим в постели, в саду тихо поют сверчки. Завтра всё должно закончиться. Мы подготовились и обсудили каждый шаг с личным охранником Итачи — Какаши. Это последние спокойные часы перед бурей, которая вскоре сотрясёт не только дворец или столицу, но и всю страну. Но Хотару об этом лучше не знать.       — О тебе, — отвечаю, глядя на неё. Подцепив подбородок указательным пальцем, улыбаюсь и поглаживаю её нижнюю губу. — О том, какое ты сокровище.       — Не говори так. — Она всегда так мило смущается!       — Почему? — спрашиваю серьёзно. — Ведь это так. Ты — жемчужина, которую я нашёл в дворцовом болоте.       — Тогда мне повезло попасть на глаза такому умелому ловцу жемчуга.       — Твои речи становятся красивее, — усмехаюсь. — Не знаю, нравится мне это или нет.       — У тебя отличная библиотека, а у меня теперь много времени, которое нечем занять. — В её голосе слышу лёгкий упрёк. Понимаю, что лишил любимого дела и ничего не дал взамен, ведь сам появляюсь в доме только вечером.       — Я найду тебе занятие, — обещаю, думая, чем могу порадовать. — Завтра к тебе придут новые служанки, а ещё — охрана. Можешь сходить на рынок, в квартал тканей, и купить всё, что захочешь. И сшить всё, что пожелаешь. Обязательно вышей белых драконов на своих кимоно. И мон Учиха не забудь.       — Шисуи, — шепчет она, снова смущаясь. Опускает глаза.       — Привыкай, — говорю и притягиваю к себе. Выдыхаю в губы: — Привыкай, что теперь я принадлежу тебе, а ты — мне.