Часть 6

      Подвальная часть имения используется в основном как склад. При помощи магии можно дольше сохранять продукты свежими, что несомненно важно для обеспечения всего имения провизией. Однако, слуги редко задумываются о том, что помимо складских помещений, в подвале расположено укреплённое убежище на случай войны, способное выдержать прямое попадание боевых заклинаний. В мирное же время, это темница, которая большую часть времени пустеет.       Последним постояльцем камеры был главарь разбойничьей ватаги, которому хватило наглости промышлять на землях герцогства несколько лет назад. До самого прихода палача он вопил в своей камере, бился в клетке словно дикий зверь.       Сейчас же ситуация иная. Новый постоялец сидит молча. Его камера холодная, но ему позволили взять одеяло, которым он так и не воспользовался, сидя за небольшим столом возле единственной свечи, разгоняющий мрак подвала. Он думал, и ждал. По ощущениям прошло полдня. Шаги гулким эхом раздаются по тёмному коридору. Пленник сцепил руки в замок, прекрасно понимая, кто стал целью визита. Такой скорый визит можно считать честью, для кого-то его положения.       Замок отпёрся и металлическая дверь со скрипом отворилась. Грамон вошел в камеру, держа в руке палочку с огоньком на конце.       — Милорд герцог! — Блейз спешно поднялся на ноги, ведь простолюдину непозволительно сидеть в присутствии дворянина.       — Сядь, — холодным тоном приказал герцог.       Без лишних вопросов дворецкий выполнил приказ, сидя с прямой спиной. Несколько мгновений, Антуан молча смотрел на напряженного слугу, верность которого проверена не только временем, но былыми заслугами.       — С Гишем всё в порядке, ничего с чем не справится Маргарита.       — Хвала Бремиру… — опершись локтями на столик, Блез спрятал в них лицо, нарушая этим этикет, но Грамон простил это, понимая как старик боялся за мальчишку.       Старик… Антуану было больно видеть что один из первых присягнувших лично ему на верность так постарел. Руки Блейза, прикрывшие лицо покрыты морщинами, кожа одряблела, но всё ещё видны едва заметные белесые шрамы от тетивы и загрубевшие мозоли от меча.       Грамон не стал рассказывать дворецкому подробности. О том, что резерв Маргариты несколько часов был пуст, и ей пришлось всё это время быть рядом с сыном, страдающем от открытого перелома и множества ушибов. Как бурлил дом, словно разворошенный улей, ведь герцогиня была готова показать, почему её руническое имя «Морская Погибель», даже лишившись на время магии. От греха подальше, Грамон спрятал дворецкого в темнице, но двум служанкам следившим за Гишем не повезло, супруга добралась до них первой. После трёпки, они вылетели из имения с подранными скальпами как пробки из шампанского. Легко отделались.       — Касательно твоего наказания, — сказал Грамон, — Два дня ты пробудешь здесь, до полного восстановления Гиша… После, получишь десять ударов кнутом.       — Я понял… — глухо сказал Блейз убрав руки от лица, глядя в никуда поникшим взглядом.       — Я не закончил. — сказал Грамон и достал из-за пазухи два флакона. — Это обезболивающее, ты не почувствуешь ни одного удара. Это, зелье восстановление, оно подстегнёт твою естественную регенерацию и ты восстановишься менее чем за день. Выпьешь их перед исполнением приговора.       — В этом нет нужды, милорд.       Грамон внимательно оглядел подавленного слугу.       — Ты напрасно терзаешь себя чувством вины, старый друг. То что произошло, должно было случиться, рано или поздно. Правда, я надеялся, что у нас ещё есть в запасе хотя бы пара лет.       — Прошу прощения, милорд, но я вас не понимаю, — повинился Блейз.       На что герцог усмехнулся.       — Разумеется не понимаешь. Ты же не маг, — вздохнув, Грамон решил рассказать Блейзу подробнее то, что он узнал исходя из своего опыта и записей в родовой библиотеке, — В детстве, дворяне не владеют магией, даже зачатками. Даже заклинание «Обнаружение магии» не определит потенциал ребёнка. В возрасте от пяти до восьми лет происходит то, что в записях обозначено как Пробуждение. Нет единой последовательности действий, чтобы проследить за этим процессом. Это может быть что угодно, но объединяет их всех одно, тяга к магии. Ребенка начинает тянуть к какому-то действию. Даже если это действие крайне опасно… После, в определенный момент приходит понимание, что нужно делать чтобы применить магию. Для этого я и приказал тебе присматривать за ним. И к сожалению, это только начало.       — О, Бремир, что же он ещё может сделать?!       — А ты вспомни как я получил своё руническое имя.       В десять лет, малолетний Антуан де Грамон сбежал из дома в поисках приключений и прибился к наёмничьему отряду, которому помог отбиться от магических зверей. Командиром того отряда был Блейз и он рассудил, что маг в отряде пригодится, тогда он не знал кто на самом деле перед ним.       — Эта тяга, словно шопот царапающий изнутри черепной коробки, жажда познания магии. Кого-то тянет к знаниям былых мудрецов, к перечитыванию древних фолиантов, а кому-то, как мне, к поиску приключений на задницу. Если не научится контролировать эти порывы, это может привести к беде. Те кто зарывается в книги, могут окончательно потерять связь с реальностью, ну а бедокуры вроде меня могут просто погибнуть. Взрослея, маг находит способы подавить это чувство. Для меня, это был герцогский титул после смерти отца. После войны с Германией было не до глупостей.       — Вы же не планируете…       — Умирать? — развеселился Грамон, — Нет конечно. Но нужно показать мальцу, что бывает если не думать о последствиях своих действий. Поэтому, он будет присутствовать на твоём наказании.       — Милорд, это уже слишком, он же ещё слишком мал!       — Значит лучше запомнит, что он отвечает не только за себя! — жестко прервал его герцог, — Это не обсуждается.       Блейз промолчал, оставив свое мнение при себе.       — Это ещё не все, — сказал герцог, — После твоего наказания, ты покинешь имение.       Не успел уже бывший дворецкий придаться унынию, герцог достал свёрнутые в свиток бумаги, которые он положил перед Блейзом.       — Здесь то, что знают лишь двое. Я и моя жена. Теперь, будешь знать и ты. Читай.       Осторожно взяв свиток, словно он чрезвычайно хрупок, Блейз развернул его и разложил бумаги по небольшому столику. Листы с записями, с ровным каллиграфическим почерком в котором сразу узнается манера письма герцогини Шивре. А также около десятка детских рисунков сделанных цветными мелками. Погрузившись в чтение, Блейз понял что это задокументированные кошмары мастера Гиша. Герцог не отвлекал его, бросив лишь мимолетный взгляд на тревожные рисунки, на которых криво нарисованные монстры.       — То что ты читаешь, не выдумка, — сказал Грамон, — Мы заметили странности в сыне давно. Как только он начал пытаться рисовать. Маргарита пыталась найти способ избавить его от кошмаров. И первой заметила, что помимо рисунков, он пытается их подписывать, — герцог перебрал листы и найдя нужное, протянул находку пленнику.       На листе бумаги криво нарисован то ли дракон, то ли красная собака со вздыбленной шерстью и гипертрофировано нарисованными зубами и когтями. Всё нарисовано криво косо, даже глаз не набросано. Внизу, очень криво, но старательно написано «Со множеством голосов» явно на альбионском.       — Я дал заявку в Королевскую Академию Наук на поиск твари, по описаниям которые делал Гиш. Через месяц нашли слухи в одном из хуторов о злом духе, приманивающего криками о помощи своих жертв. Однако, как выяснилось это не дух, а зверь.       — У вашего сына пророческий дар? — сделал предположение Блейз.       — Нет, что-то другое. Мы не учили его писать. Мы даже обратились в Церковь, чтобы провели обряд экзорцизма, он не одержим. Гиш абсолютно здоров, ему просто снятся кошмары. Но то что ему снится, не просто сны. Я не стану говорить тебе всего, но мне нужно, чтобы ты кое-что нашел.       Ещё один лист на котором нарисован кривой круг и три стрелки, одна сверху, две по бокам, возле каждой стрелки подпись «Обезопасить, Удержать, Сохранить».       Сняв с руки кольцо печатку, он положил её на стол.       — Это не герб и не родовой девис, вполне вероятно тайная организация с неясными целями. Потому и ты должен действовать тайно. Для этого нужно твоё наказание и изгнание, это выглядит естественно и не вызовет вопросов. Тебе нужно будет восстановиться как можно быстрее, и я очень надеюсь, что тебе в голову не взбредёт мысль об отказе пить одно из зелий. После того как покинешь нас, отправляйся в Тристанию, предъявишь в банке мою печатку и тебе выдадут две тысячи золотых монет. Можешь распоряжаться ими на свое усмотрение. Если тебя поймают и у Королевского Двора появятся вопросы о том, на что выделены средства, говори что это награда за выслугу лет. Оправдание дерьмо, поэтому не светись с деньгами. Я хочу чтобы ты выяснил, существует ли эта организация. Если да, не пытайся ей противостоять, просто убедись что она существует и возвращайся. Тебе всё ясно?       Взгляд Блейза стал жестче, маска доброго дворецкого исчезла, показывая под ней старого наёмника, которым он когда-то был.       — Мне всё ясно, милорд, — сделав поклон, ответил Блейз.       — Хорошо, обдумай свой план действий, я приду через два дня перед твоим наказанием, — герцог поднялся со своего места, Блейз тоже встал, соблюдая этикет. Оставшись в одиночестве, Блейз начал более детальное изучение записей. Стараясь найти в скудных описаниях возможные зацепки того, откуда можно начать поиски.       ---       Зайдя в комнату сына, герцог прошел в его спальню и нашел его спящим в своей кровати, а рядом сидит Маргарита. Слегка растрёпанная и такая же подавленная как когда он оставил её одну. Спальня освещена одинокой свечой, едва освещающую комнату. Герцогиня даже не обернулась в сторону Грамона.       — Как он? — едва слышно спросил герцог, глядя на безмятежно спящего на боку Гиша.       — Пока всё в порядке.       Присев рядом с ней, герцог взял её за руку, холодную на ощупь. Слабый свет свечи показывал слегка покрасневший нос и глаза. Молча притянул её к себе, Грамон начал осторожно гладить голову супруги, уткнувшейся ему в грудь, снова дав волю эмоциям. Она невысокая по сравнению с Грамоном, едва достает до плеча, но он никогда не считал Маргариту слабой. Но сейчас, выглядит разбитой.       Герцог сказал Блейзу лишь часть правды. Они действительно не знают откуда у Гиша кошмары, но пришли к выводу, что он проживает чужую жизнь в своих снах. Как это возможно не знает даже Королевская Академия Наук, а отдавать им сына, для выяснения этого феномена, они не намерены. Но они должны знать, может ли то, что Гиш видит во снах угрожать им в будущем.       Через несколько минут, Маргарита начала успокаиваться.       — Ты ведь сама сказала, что всё в порядке, так к чему эти слёзы? — спросил Грамон, глядя на макушку жены, уткнувшуюся лбом в его грудь.       — Потому что это из-за меня пострадал наш сын…       — Да уж, не думал что память начнёт подводить тебя так скоро, видимо стареешь.       Хныканье прекратилось, а вот расслабленные плечи напряглись, выражая зарождающийся гнев герцогини. На что Грамон всеми силами пытался давить в себе улыбку.       — Если ты забыла, это я решил проучить тех кто нам помешал, и ты меня поддержала. Я принял решение, и это моя ответственность. Я и подумать не мог, что наш мальчик уже может выкинуть подобный трюк, — сказал герцог, глядя на спящего сына, — Уже предвижу, он сыграет не одну балладу на наших нервах, и если ты намерена каждый раз покушаться на мою жизнь, путём утопления в соплях, то лучше давай съездим на твою родину, утопишь меня в море. Соли столько же, а так хоть пейзажами полюбуюсь.       В ответ он получил слабый удар кулачком в печень. Отстранив от себя герцогиню, Грамон внимательно посмотрел в её глаза.       — С нашим сыном всё будет в порядке. Что бы он не увидел в своих грёзах, он всё ещё наш сын. Он Грамон, он справится, а мы ему в этом поможем. Но мы не будем ежечасно квохтать над ним. Поэтому, прекрати себя изводить, дорогая, и хоть немного верь в силу духа нашего сына.       Они ушли, осторожно прикрыв за собой дверь.