Глава 15. Исполнение замысла

      Была середина марта, когда Дамблдор её вызвал к себе.       Предшествующие недели вымотали всех. Гарри также оказался в кабинете директора — после неприятного инцидента с Малфоем. Вернувшись, он почти ничего не сказал: лишь мимоходом сообщил, что его временно отстраняют от уроков ЗОТИ, и что Дамблдор, похоже, возьмётся за его обучение лично, в формате индивидуальных занятий.       Малфой, спустя несколько недель отсутствия, вновь появился на уроках. Он не вступал ни с кем в разговоры, не метил саркастическими репликами и не искал поводов для ссор — лишь тихо опускал голову и упорно игнорировал окружающих. Казалось, он действительно оправился.       Совсем иначе выглядел профессор Снейп. С каждым днём он становился всё более измождённым. Лицо его сохраняло привычное непроницаемое спокойствие, но Гермиона замечала глубокие морщины на лбу, словно за ними скрывалась боль, о которой он старательно молчал. Иногда ей даже казалось, что он ранен.       Когда Гермиона переступила порог кабинета директора, её встретила тёплая, как всегда, улыбка Дамблдора. Он указал на свободное место за длинным столом, за которым уже сидели трое: высокий, широкоплечий аврор с каштановыми волосами и светлыми глазами, представившийся Ноэ Скайвэйл, профессор Снейп и библиотекарь Ирма Пинс.       — Мисс Грейнджер, помните, я говорил, что вскоре мне потребуется ваша помощь с Гарри? — произнёс директор, усаживаясь во главе стола.       С лёгким волнением Гермиона кивнула и заняла единственный свободный стул.       — Прекрасно. Мадам Пинс сообщила, что вы уже полтора месяца имеете доступ к Обелиску Мерлина, а профессор Снейп недавно отметил вашу выдержку в критических ситуациях, включая прискорбный эпизод с мистером Малфоем. Насколько я понимаю, последствия проклятия Долохова вами уже преодолены? — продолжил Дамблдор, его взгляд был ровным и внимательным.       — Да, профессор… — ответила Гермиона.       Кровь больше не вызывала у неё страха, и на занятиях она могла полностью сосредоточиться на главном.       — Замечательно. Насколько я помню, вы интересовались исцеляющей магией?       — Я много читала об этом, сэр, но боюсь, мне недостаёт практики, — призналась Гермиона с осторожной честностью.       На самом деле, с тех пор как ей открыли доступ к библиотеке, Гермиона жадно поглощала книги. И всё же именно целительство и снятия проклятий вызывали у неё особый интерес. После инцидента с Малфоем она особенно ясно поняла: война требует не только умения атаковать, но и спасать жизни.       — Именно ради этого мы сегодня и собрались, — продолжил Дамблдор. — С завтрашнего дня вы и мистер Уизли начнёте дополнительные занятия по тем дисциплинам, которые, по моему убеждению, будут вам особенно полезны в ближайшие месяцы. Мистер Поттер уже готовится со мной.       Гермиона невольно оглянулась по сторонам, удивляясь отсутствию Рона.       — Мистер Уизли будет обучаться у Аластора Муди, — пояснил Дамблдор. — А вас… — он повернулся к аврору и указал на него своей почерневшей рукой.       Аврор, казавшийся едва старше двадцати пяти, поднялся. Его лицо с мягкими чертами и открытым, внимательным взглядом внушало доверие. Голос оказался низким, но удивительно ровным и спокойным:       — Рад знакомству, мисс Грейнджер. Я займусь вашей физической подготовкой и боевыми тренировками. Наши встречи будут по средам, в семь тридцать вечера, — он улыбнулся легко и уверенно.       — А я, — тихо добавила мадам Пинс своим медитативным голосом, — покажу вам техники исцеления. Моя мать была целительницей в Мунго, я же сама изучала это ремесло, прежде чем посвятить себя книгам. Наши занятия будут проходить по воскресеньям, в девять утра.       Снейп молчал, наблюдая за Дамблдором с такой мрачной сосредоточенностью, словно хотел пронзить его взглядом или, на худой конец, убить прямо на месте.       — Я покажу вам основы окклюменции, мисс Грейнджер, — произнёс он медленно, растягивая слова и ни разу не удостоив её взглядом. — Расписание пока уточняется.       — Почему Рон не может проходить такое же обучение со мной? — удивилась Гермиона.       — Война требует разнообразной подготовки и разных техник, — спокойно пояснил Дамблдор. — Куда полезнее, если вы будете обучаться у разных наставников и сможете дополнять друг друга. Мы, разумеется, надеемся, что вам не придётся сражаться, но подготовка к худшему никогда не помешает, — он задумчиво провёл рукой по бороде, продолжая: — Вы с мистером Уизли — самые близкие к Гарри люди. И я уверен, что последовали бы за ним куда угодно… — он замолчал и посмотрел на неё так, что мгновение растянулось в вечность. — Рональд оказался совершенно неспособен к окклюменции, как и сам мистер Поттер. Зато в боевых искусствах и стратегическом мышлении проявил себя достойно, поэтому будет обучаться у Аластора. А вы, мисс Грейнджер, напротив, продемонстрировали определённые успехи в ментальной магии.       Гермиона ощутила целый водоворот эмоций.       С одной стороны, мысль о том, что её будут обучать настоящие мастера в своих областях, захватывала и интриговала. С другой — нервозность становилась всё сильнее. Раз Дамблдор решил подготовить её на таком уровне, значит, прогнозы относительно войны были куда более мрачными, чем она хотела себе признаться. Всё становилось слишком опасным. И вместе с тем всё было продумано до мельчайших деталей.       Гарри, естественно, оказался под крылом самого директора: он был силён, талантлив и блистал в заклинаниях.       Рон отличался стратегическим умом, навыками квиддича и физической силой.       А она… Она была интеллектуальна, методична, и потому ей поручили ментальную магию, не забывая при этом и о физической подготовке. Но вместе с тем ей предстояло стать самой загруженной: сразу три наставника вместо одного.       Это походило на тщательно выстроенный план.       — Хорошо, профессор, — произнесла она, стараясь скрыть беспокойство, хотя сердце предательски стучало быстрее.       На этом встреча подошла к концу: все присутствующие поднялись.       — Северус, мисс Грейнджер, останьтесь на минуту для уточнения расписания, — сказал Дамблдор, провожая остальных.       Молодой аврор уверенно подошёл к ней. Гермиона невольно отметила, что он довольно привлекательный.       — Увидимся завтра в Выручай-комнате, мисс Грейнджер, — сказал он, ослепительно улыбнувшись. И прежде чем уйти, взял её за руку и коснулся её губами.       Гермиона ощутила прилив смущения, который мгновенно раскрасил ей щёки.       Мадам Пинс задержалась на пороге:       — Наши занятия будут у Обелиска. Воскресенье, девять утра, — и, кивнув, вышла вслед за аврором.       Гермиона вновь обернулась к столу. Снейп сидел неподвижно, и его взгляд, пронзающий, тяжёлый, словно осязаемый, заставил её внутренне вздрогнуть. В нём мелькнула вспышка гнева — или нечто более сложное, ускользающее от понимания. Но уже через миг лицо профессора вновь обрело безразличную маску, и Гермиона решила, что, возможно, сама всё выдумала. Ей необходимо было прекратить столь навязчиво думать о нём.       — Как вам уже известно, мисс Грейнджер, профессор Снейп исполняет весьма деликатную и, скажу без преувеличения, опаснейшую роль — он наш тайный агент среди Пожирателей Смерти, — произнёс Дамблдор, неспешно выбирая леденец из вазы, словно речь шла о чём-то обыденном. — Об этой стороне его службы известно лишь Ордену и никому более.       — Ваше расписание будет нестабильным, — начал Снейп монотонным голосом. — Порой уроков не будет вовсе. Иногда я потребую вас ежедневно. А порой вы придёте и обнаружите, что меня нет. Так что запомните: мои вызовы имеют приоритет. Вам придётся подстраиваться под мою доступность, — он наконец взглянул на неё, словно ожидая возражений.       Это было разумно.       — Хорошо, профессор, — тихо ответила Гермиона, хотя в груди ощущала напряжение от всего объёма ответственности, что теперь ложился на неё. Она надеялась, что тренировки помогут почувствовать себя полезной.       — Отлично, — мягко ободрил её Дамблдор, похлопав по плечу и подводя к двери. — Но помните: будьте осторожны.

***

      На выходе её ждали Гарри и Рон. Они собирались навестить Хагрида, как и каждую среду.       Рон, понурившись, заговорил первым:       — Мне предстоит тренировка с Муди. Он же безумен! Чуть не прикончил нас на четвёртом курсе!       — Рональд, это был не Муди, а Барти Крауч, — вздохнула она.       — Всё равно! Мне от этого не легче… А кто тебя будет тренировать?       — Аврор Ноэ Скайвэйл, мадам Пинс и…       — Никогда о нём не слышал, — перебил Гарри.       — Кажется, он инструктор. Был довольно любезен, — призналась Гермиона, ощущая, как щёки вновь наполняются теплом при воспоминании о лёгком поцелуе руки.       — А мадам Пинс? — прищурился Гарри. — Что, научит убивать книгами? — он улыбнулся редкой, тёплой улыбкой, которая в последние годы появлялась всё реже.       — Она изучала исцеление. Её мать была талантливой целительницей. Думаю, её уроки будут бесценны, — оживлённо ответила Гермиона, чувствуя, как внутри поднимается приятное волнение от предстоящих занятий.       — И кто третий? — уточнил Рон.       Их прервал Хагрид, обнявший всех сразу. Он рассказал, что Дамблдор отправляет его на новую миссию, и ненадолго исчезнет. Вечер они провели в его хижине, за чаем и печеньем, делясь воспоминаниями, смехом… и слезами, которые не смогли сдержать при прощании.       — Береги себя, Хагрид, — сказала Гермиона, уткнувшись в его огромный живот.       — И ты, Гермиона, держи этих двоих упрямцев в узде!

***

      Наутро её переполняло волнение. Первая тренировка. Аврор Скайвэйл ждал её уже в боевой форме и тут же преобразил ей такой же наряд, делая его удобным и подходящим для занятий.       — Покажи, на что способна, Гермиона, — сказал он, и обращение по имени прозвучало непривычно, но неожиданно приятно.       Они обменялись несколькими заклинаниями — и через пару минут Гермиона уже лежала на каменном полу, хватая воздух ртом, ощущая, как мышцы горят и пульс ускоряется.       — Ты действуешь точно, — заметил он, подходя ближе. Его руки уверенно коснулись её талии, поправляя стойку. — Но слишком медленно. Ты держишь ноги напряжённо, словно приклеенные к полу. В бою никто не стоит на месте — движение должно быть постоянным.       Гермиона почувствовала, как щеки вспыхнули, а сердце застучало быстрее: молодой человек был слишком привлекателен, чтобы его близость не смущала.       Тренировка оказалась изнуряющей. Приседания, бесконечные круги бега, упражнения на пресс — к концу её тело горело, будто по нему прошёлся огонь заклятий. Она была вся красная, мокрая от пота, но вместе с тем испытывала странное удовлетворение.       — Отлично справилась, — похвалил он, улыбнувшись так, словно и не сомневался в её успехе. — Домашнее задание: ежедневные тренировки. Начни с сорока минут бега вокруг замка. А после обеда хотя бы один подход упражнений, что мы делали сегодня.       Мужчина проводил её до выхода и вновь, как накануне, взял за руку и коснулся её губами. Гермиона ощутила, как щеки вспыхнули ещё ярче, чем в первый раз.       — О, тебя это смущает? — спросил он с обворожительной, открытой улыбкой. — У нас так принято прощаться с женщинами. Если тебе неприятно — я прекращу.       Она замотала головой:       — Нет, профессор… я просто не привыкла. Но это… мило.       — Хорошо. Тогда увидимся в следующую среду.

***

      Четверг начался с такой ломоты в теле, что Гермиона всерьёз подумала пропустить пробежку. Но упрямство взяло верх, и, выбравшись за пределы замка, она неожиданно столкнулась с Роном и Лавандой — оба были в спортивной форме.       — О, не знала, что вы тоже бегаете, — сказала она, разминяя плечи.       — Бон-Бон сказал, что будет хорошей идеей, и я подумала, что это милое занятие, которое можно делать вдвоём… — ответила Лаванда, бросив на неё недоверчивый взгляд.       — Тогда не буду мешать, побегу в другую сторону, — весело сказала Гермиона, уловив, как Лаванда продолжает пристально следить за каждым движением Рона.       Тот, похоже, не испытывал дискомфорта. Напротив, казалось, что властное внимание ему даже нравилось. Лаванда в этом чем-то напоминала Молли.       Он бросил ей виноватый взгляд, и они побежали в разные стороны.       День прошёл относительно спокойно: уроки заклинаний и Защиты от тёмных искусств пролетели незаметно.       Когда занятие закончилось, профессор Снейп вызвал Гермиону к своему столу.       — Завтра, в пятницу, в восемь вечера, — коротко бросил он и, взмахнув мантией, вышел из класса.       В пятницу Гарри, Джинни, Рон и Лаванда собирались устроить пикник в саду. Идея принадлежала Лаванде, но Джинни, похоже, нашла с ней общий язык. Перед уходом рыжеволосая посмотрела на Гермиону с лёгкой виной:       — Гермиона, пошли с нами, мы поиграем со снитчем, а ты можешь почитать под деревом, — сказала та, зная, что в последнее время её часто оставляли в стороне из-за парных планов.       Однако Гермиону это совершенно не тревожило. Гарри был счастлив, Рон — тоже, и её любовь к ним была настолько сильной, что она не могла позволить себе омрачать их радость. Если Дамблдор прав и впереди грядёт худшее, им тем более стоило наслаждаться каждым моментом.       — Идите, Джинни. Я всё равно займусь своими делами… Только оставьте мне пирожное, — подмигнула она.       Джинни ушла, облегчённо отметив, что Гермиона действительно не выглядела одинокой или грустной.       Гермиона завершила эссе по трансфигурации и заклинаниям. Часы показывали половину восьмого, и, не имея иных дел до назначенного времени, она решила явиться к Снейпу немного раньше.       Профессор сам открыл дверь. Гермиона вошла с осторожностью, осознавая, что не ступала сюда с того дня, когда проклятие Долохова едва не лишило её жизни.       Её взгляд скользнул по полу: пусто, ровно, без единого следа. Она ожидала заметить хоть малейший намёк, подтверждающий случившееся, но комната предстала безупречно убранной, словно здесь никогда ничего и не происходило.       Четыре стола стояли вдоль стен, а в центре — два стула, поставленные лицом друг к другу.       — Пришли раньше, мисс Грейнджер, — заметил мужчина.       — Простите, я… — Гермиона осеклась, осознавая, что оправданий нет. — Просто… мне хотелось прийти раньше, — призналась она, удивив саму себя неожиданной смелостью.       Он лишь слегка приподнял бровь, указал на стул и сам уселся напротив.       — Полагаю, вы уже перечитали всё, что смогли найти по окклюменции, — произнёс Снейп холодно, с характерной сдержанностью.       — Да… Всё, что есть в Обелиске. И даже попробовала одну технику несколько дней назад, во время…       — Я заметил, — перебил он своим неизменным, слегка ядовитым тоном. — На занятии по Защите, недели три назад. Проблема в том, что эта техника при длительном использовании вызывает истощение. В бою она эффективна недолго: вскоре вы ощутите слабость, движения замедлятся. Уверен, вы это уже заметили.       — Я думала, это просто усталость…       — Это особенность метода, — сухо пояснил Снейп. — Он требует огромных затрат энергии и магии. Не запрещаю вам пользоваться им, но применять следует крайне осторожно. Иначе в самый разгар схватки вы рискуете оказаться беззащитной.       — Значит, приходится выбирать: одно или другое, — задумчиво произнесла она. И вдруг, сама не зная почему, выпалила: — Это потому вы выглядите таким изнурённым в последнее время? Вы используете окклюменцию на собраниях у Того-кого-нельзя-называть?       Слова сорвались прежде, чем она успела их удержать. Любопытство пересилило осторожность, и уже в тот миг она осознала, что сказала лишнее.       — Это не… ваше дело, — ответил Снейп стальным тоном, от которого у неё перехватило дыхание. — Теперь я войду в ваше сознание. Проверим, сможете ли вы удержать меня на поверхности.       Он поднял палочку:       — Легиллименс!       Вторжение оказалось слишком мощным, чтобы его описать словами. Гермиона вообразила ночное небо, усыпанное звёздами, и глубокую тьму между ними — спокойную, безмятежную, словно она сама растворялась в бескрайности.       Снейп не пытался заглянуть в её воспоминания. Он был рядом, наблюдал, проявлял интерес, но не вмешивался.       И вдруг он вышел из её сознания и всмотрелся в неё.       — Почему вы выбрали именно эту визуализацию?       — Когда я была маленькой, мне трудно было… вписаться. До приезда сюда, да и здесь порой тоже. Я чувствовала себя лишней. Тогда я поднималась на крышу и смотрела на небо. Оно успокаивало. Я представляла себя звездой, которая наблюдает издалека… — она осеклась, поняв, что говорит слишком много.       Его взгляд неожиданно смягчился.       — Хорошая визуализация. Посмотрим, удержите ли её, если войду глубже.       Но её защита рухнула в считанные секунды. Профессор приблизился к одной из звёзд, и та вспыхнула, распахнувшись зияющим проёмом. Перед ним развернулся первый образ: Гермиона, едва достигшая пяти или шести лет, сидит в гостиной. Шкаф с хрустальными бокалами расколот, пол усеян осколками стекла. Родители спорят на повышенных тонах.       — Давай позвоним доктору Хилл. Она опять что-то вытворяет… Может, её стоит показать специалисту, Джо, — всхлипывала мать.       — Всё будет хорошо, милая… это просто несчастный случай, — успокаивал её отец.       — Почему она не может быть нормальным ребёнком? Иногда она пугает меня, Джо… Иди к себе в комнату! — выкрикнула мать. В её голосе переплелись страх, раздражение и невыносимое бессилие.       Вспышка — и уже другое воспоминание. Гермиона постарше, коридор маггловской школы. Две девочки перегородили ей путь.       — Ты не можешь быть с нами, ты странная, Грейнджер. — Мои родители говорят, у тебя шизофрения.       Боль. Отчуждённость. Чувство, что ты лишняя.       Потом — Хогвартс, первый курс. Гарри и Рон шагают впереди, а она плетётся сзади.       — Вингардиум Левио́са, а не Левиоса́, — передразнивал Рон. — Неудивительно, что у неё нет друзей, она чокнутая.       И ещё — ядовитый голос Малфоя:       — Поганая грязнокровка!       Резкий разрыв — и Снейп вырывается из её сознания. Гермиона тяжело дышит, пальцы вцепились в край стула, словно он удерживал её в реальности.       На лице профессора отразилось выражение, близкое к отвращению.       — Грейнджер, вы даже не попытались меня остановить, — холодно бросил он.       — Простите… я не знала, как, — выдохнула она. — Я старалась удерживать образ неба, но вы уже были внутри, и я не смогла вас вытеснить.       — Потому что, оказавшись в сознании, вы не изгоните ни меня, ни любого другого легилимента, — произнёс Снейп, его голос звучал как приговор. — Нужно учиться направлять. Ваше подсознание само подсовывает воспоминания, связанные с переживаемым чувством. Вы думали о детстве и ощущении ненужности — и оно выдало вам целый ряд подтверждений. Но можно было поступить иначе: удержать эмоцию, но сменить её контекст. Заставить меня видеть то, что не имеет ценности.       — Ах вот оно как… — кивнула она.       — Легиллименс!       Его вторжение оказалось резким и глубоким, но на этот раз защита продержалась чуть дольше — целых десять секунд. Гермиона даже удивилась. Первым всплыло совсем недавнее: среда, аврор Скайвэйл, лёгкое прикосновение его губ к её руке. Она ощутила жгучее смущение, особенно теперь, под взглядом профессора, и попыталась переключиться на что-то иное. Но чем сильнее напрягалась, тем быстрее всё рушилось. Перед глазами внезапно вспыхнула иная картина — не Скайвэйл, а он сам, Снейп, в полумраке, слишком близко, прижимающий её к стене.       Он резко вышел из её сознания. Чёрные волосы упали на лицо, и на мгновение его профиль скрылся в тени. Снейп шумно втянул воздух и сжал пальцами переносицу, словно пытаясь подавить собственное напряжение.       — На сегодня хватит, — его голос прозвучал низко и мрачно.       Гермиона медленно поднялась со стула. Ей показалось, что расстояние между их местами незаметно сократилось, будто некая невидимая сила постепенно стягивала их ближе друг к другу. Она взглянула на него, стараясь уловить хотя бы проблеск эмоций за привычной маской.       — Спасибо за урок, профессор, — произнесла она, и в её голосе прозвучала тихая печаль. Ей не хотелось, чтобы занятие заканчивалось именно так. Сердце билось учащённо, а мысль, от которой она упорно пыталась отмахнуться, звучала всё отчётливее: она начинает испытывать к нему то, чего не должна.       Он поднял взгляд. В его глазах застыла тяжёлая усталость.       — Прошу вас, Грейнджер, перестаньте благодарить. Просто… уходите.       Она задержалась на мгновение, будто ища возможность ослушаться, но в его голосе звучала твёрдая окончательность. Выйдя за дверь, Гермиона чувствовала в себе горький сплав разочарования и подавленности.