Глава 5

В своем дневнике Рид повторял, что было что-то не так с тем, как построена библиотека Алого лиса, но Джоан не понимал, в чем проблема. Не то чтобы у него было время ломать голову над этим. С бесконечной чередой уроков, домашней работы и репетиторства с Морисом удивительно, что он еще сумел втиснуть в свой график несколько часов беспокойного сна. Из-за стресса ли, недостатка отдыха, дополнительной работы или всего вместе, но на первый зимний снег Джоан смотрел из окна лазарета, одновременно пытаясь не выкашлять свои легкие. Миссис Ли следила за ним и другими больными учениками, так что он никак не мог начать работать над остальными шифрами Рида. Но он решил один из них. Это уже было хорошее начало. E jkpeyaz okiapdejc opnwjca pkzwu. Pda hexnwnu eo odknpan pdwj ep odkqhz xa wjz pda dwhh qjzanjawpd eo pkk odknp wo sahh. Sdu oqyd w swopa kb olwya? Ep baaho saenz, xqp E ywjjkp oaa sdwp ep eo sdwp eo snkjc. Это было легко, как только он понял, что E означает I. Восторг от решения остальной части шифра все еще был ярким воспоминанием – он записал алфавит дважды аккуратными рядами, но второй ряд был сдвинут так, чтобы буква I была рядом с буквой E из первого ряда. Он сопоставлял буквы друг за другом – J с N, K с O и так далее, пока не получил следующее: I noticed something strange today. The library is shorter than it should be and the hall underneath is too short as well. Why such a waste of space? It feels weird, but I cannot see what it is what is wrong. / Сегодня я заметил кое-что странное. Библиотека короче, чем должна быть, и коридор внизу тоже слишком короткий. Зачем столько пространства впустую? По-моему, это странно, но я не могу понять, что именно не так. Расшифровка записи из дневника не помогла так, как Джоан надеялся, с учетом того как Стивен обращался со словами, но он склонялся к тому, что явная зацикленность парня именно на этой комнате имела значение – и все же почему он чувствовал необходимость это скрывать? Библиотека выглядит неправильно. Вещи стоят там, где от них нет пользы, все либо слишком большое, либо слишком маленькое, либо слишком узкое. Что это значило? Библиотека не неправильная, как я думал. Я был неправ. Все были неправы, неправы, неправы. Но я теперь нет. Джоан практически видел, как эти слова летали перед ним, посмеиваясь над его непониманием. От мыслей об этом голова начинала болеть. Если бы только мистер Крик вспомнил Рида – возможно, тогда он смог бы найти его и спросить. Миссис Ли принесла ему сиропа, чтобы смягчить его больное горло. После всего этого кашля оно будто было покрыто наждачной бумагой. – Сейчас это должно помочь, но ты не поправишься в скором времени, если не поспишь, – сказала медсестра, наливая в ложку щедрую порцию сиропа янтарного цвета. Она глянула в окно, на мгновение забыв о своей задаче. Жидкость разлилась повсюду – на пол, на ее рукав и даже на одеяло. – Я… я прошу прощения, – пробормотала она, запихивая ложку Джоану в рот с такой силой, что тот чуть не подавился. – Эта погода навевает воспоминания, я всегда сильно отвлекаюсь. С трудом мальчик проглотил. – Мм? Она склонилась и начала вытирать пол платком. – В том году, когда я пришла сюда на работу, был один ученик. Хороший молодой человек, чуть-чуть… Медсестра оборвала свою речь, продолжая тереть уже чистый пол. – Если коротко, он уехал домой на рождественские каникулы и больше не вернулся. Мы подумали, что он бросил колледж, но потом появились его родители и сказали, что он не приезжал. Мы прочесали все, но и следа не нашли. В конце концов все согласились, что он сбежал. Он ничего не сказал, естественно, но, думаю, другие дети не всегда хорошо с ним поступали, а еще у него был тот друг за границей. С тех пор я о нем не слышала, все осталось между семьей и директором. Она покачала головой, выпрямилась и вздохнула. – Я помню последний раз, когда видела его. Шел снег, и он пришел с поврежденной рукой. Он сказал, что защемил ее дверью, но ему как будто было все равно. Он был чем-то очень взволнован – быть может, он и вправду сбежал и присоединился к своему другу за границей. – Стивен Рид? – тихо спросил Джоан, его сердце забилось чаще. Ему отчаянно хотелось, чтобы это был Стивен, и он сбежал от всего этого бреда… всего этого дерьма и отправился в путешествие с лучшим другом. – Да, ты раньше слышал о нем? – Вроде как… – невнятно проговорил Джоан, чувствуя сонливость после лекарства. Ему было тепло и уютно даже в безликой белой кровати, одной из многих, выстроенных вдоль стен. На грани сознания ему вспомнилось изображение Марианны, ее вытянутые руки, мягкие и зовущие, будто желающие обнять зрителя. У этого должно было быть какое-то значение. Почему? Сон пришел быстрее, чем ответ.

***

День у Мориса начался с попыток вытряхнуть дерьмо из своих тапок, и с тех пор лучше не становилось. Эти вещи – обычные школьные шутки, как сказал бы учитель – все продолжали происходить, и он понятия не имел, как их остановить. Будучи фэгом Редмонда, он имел власть над людьми, в первый и, наверное, также в последний раз в своей жизни, и учиться обходиться без этого оказалось на удивление трудно. Стоило Александру начать, как все остальные присоединились – кроме Харкурта. Бывали дни, когда Коул почти хотел, чтобы младший присоединился к «веселью», а не вел себя как святой Джоан, Нравственный и Справедливый. Он был такой скромный? Или же трус? Морис не знал, и это понемногу сводило его с ума. Порядок в колледже был предельно прост – всегда есть кто-то выше и кто-то ниже, черт бы побрал правило номер 15.

«Во все времена открывайте свои сердца друзьям и помогайте им с любовью. Все ученики равны перед директором».

Никто не следовал этому правилу – во всяком случае, за очень долгое время этого не было ни разу. Коул мог бы поклясться, что Фантомхайв согласился бы, если бы это поведение хорошего мальчика не сослужило ему так чертовски хорошо. Странные вещи произошли, когда он пришел в Вестон, а Морис не верил в совпадения.

***

– Вот то, что нужно сделать, и вот то, что нужно прочесть, – без эмоций объявил Морис, приземлив гору бумаг и книг на тумбочку Джоана. – Добсон дал мне твою домашнюю работу, потому что мы теперь явно лучшие друзья, так что я захватил и остальное. – Как ты попал в мою комнату? – Хороший вопрос. – Спасибо… наверное? По всей видимости, Морис принес все книги из комнаты Харкурта, включая дневник Рида. Мальчик потянулся за ним и хотел спрятать, но примерно с тем же успехом он мог бы прокричать во весь голос: «Я сейчас изо всех сил стараюсь не привлекать внимания». – Что это? – спросил Коул, садясь на край кровати. – Это… эм… я нашел это в библиотеке… просто головоломки, – соврал Харкурт. Лжец из него был плохой – его уши порозовели, как только он закончил предложение – но, к счастью для него, его собеседник не собирался продолжать расспросы. – Что насчет латыни? Думаешь, сможешь сдать? – спросил он, чтобы сменить тему. – Теперь вроде как есть шанс, – признался Коул, избегая чужого изучающего взгляда. Вот еще что его бесило – Харкурт каждый раз заставлял его чувствовать себя тупым, причем даже не пытаясь. – Я у тебя в долгу за него. Слова с неохотой соскользнули с его губ. Свергнутый фэг явно не привык чувствовать себя кому-то должным. Он пошаркал ногами и провел рукой по волосам, прикусывая нижнюю губу. – И я никому не расскажу, обещаю. – Ээ… интересно, о чем это ты? – Ну, знаешь, что ты девушка. Джоан резко вдохнул, в немом изумлении уставившись на старшего. – Что я что? – Можешь довериться мне в этот раз, я не хочу, чтобы у тебя были разборки с директором. – Я совершенно точно не девушка. – Ты уверен? В смысле, твое имя и вообще… Он не смог ответить, так как у него случился очередной приступ кашля. Коул протянул ему стакан воды, но ему удалось выпить не больше чем несколько капель. – Ладно, ладно, я тебе верю. Харкурт положил голову на подушку, какое-то время только глядя в потолок и дожидаясь, пока дыхание придет в норму. – Слушай, миссис Ли сказала, что я смогу уйти через три дня. Тогда мы сможем встретиться в библиотеке и продолжить с латынью. – Хочешь, чтобы я ушел? – Можешь идти. Морис поднялся и пошел к выходу, совсем немного ссутулив плечи – так, что случайный наблюдатель не заметил бы. У двери он остановился и быстро взглянул на лежащего ученика. – Поправляйся скорее.

***

Рид произвел на Харкурта впечатление систематичного молодого человека, а потому он рассудил, что единственный способ решить загадку библиотеки Алого лиса – тоже быть систематичным. Что он узнал из дневника? Библиотеку реконструировали в период между окончанием 18 века и до 1852 года. Пропорции библиотеки казались неправильными, но замечал это только Рид. Была картина в честь Французской революции. У директора, повесившего ее в библиотеке, был друг, который умер в ходе революции. Снова и снова Джоан читал свои заметки, пока слова не перестали иметь смысл. Признав поражение, он потянулся за учебником по математике и принялся работать над задачами, которые передал ему мистер Добсон. По крайней мере, в математике было больше смысла, чем в почитании события, которое стоило твоему другу жизни. Может быть, вдруг пришло в голову мальчику, может быть, я смотрел не с той стороны. Может, это и не должно иметь смысл.

***

Вечер давно уже перетек в ночь, и другие пациенты мирно спали в своих кроватях, когда Джоан проскользнул в библиотеку с маленьким фонарем в руке, а в карманах его халата были спрятаны коробок спичек и несколько запасных свечей. Мистер Крик забыл запереть ее – в конце концов, зачем бы кто-то прокрался сюда после отбоя? Чтобы продолжить заниматься? Или послушать граммофон? Он поставил фонарь на пол и какое-то время оценивающе рассматривал картину. У давно покойного директора была на уме какая-то совершенно особая цель, когда он выбрал ее – во всяком случае, если в смутной теории Джоана была хоть пара крупиц правды. Хрупкий ученик отодвинул тяжелый дубовый стол от стены и с безвкусного ковра, не переставая пыхтеть и кашлять – грохот разбудил бы даже мертвого, но Харкурт решил на этот раз положиться на удачу. Он глубоко вдохнул и снял тяжелую картину со стены, чуть не уронив ее в процессе, а затем поднял взгляд и увидел… … обычную стену. Обычная стена там, где он ожидал увидеть укрытие или тайный проход к чему-то увлекательному. Это настолько не оправдало надежд, что ему хотелось кричать от разочарования, а картина, прислоненная к книжному шкафу, попросту посмеивалась над ним своими руками, распростертыми будто бы для утешающих объятий. Джоан смотрел на картину, нервно дергая за прядь волос. Может, она указывала на что-то другое в комнате? Он опустил взгляд на жуткий ковер под своими ногами, набираясь храбрости на еще одну попытку. Наконец он опустился на колени и подвернул ковер. Как только с этим было покончено, он потянулся за фонарем и осмотрел деревянный пол под ковром – он выглядел вполне обычно, за исключением разве что длинной трещины в полуметре от стены. Мальчик пробежался пальцами по поверхности, ощущая трещины толщиной с волос, перпендикулярные видимому шраму в древесине. Люк. Спустя две минуты и один сломанный ноготь он сумел поднять крышку – и перед его глазами предстала узкая черная дыра в полу и деревянная лестница, ведущая в непроглядную тьму. От фонаря исходило недостаточно света, но, насколько Джоан мог судить, она вела куда-то за пределы библиотеки. Восторг был настолько велик, что он едва мог сдерживать себя, и, ведомый одним лишь этим предвкушением, он ступил на лестницу, а затем все ниже и ниже в неизвестность. Увы, он не учел возраста древесины, и одна из ступенек с треском сломалась под его весом, вслед за чем он приземлился на холодный пол внизу. Харкурт хотел встать, но тут же ощутил резкую боль в правой ноге, разошедшуюся по всему телу, и повалился обратно. Он зажег свечу, чтобы осмотреться, и его челюсть в изумлении отвисла. Картины, изящные скульптуры и тяжелые с виду сундуки занимали большую часть пространства – один из них был открыт, и свет от свечи Джоана вернулся стократно в блеске золотых ювелирных изделий. Затем свет упал на что-то, что не было полотном или драгоценным металлом, и даже не мрамором. Человеческий скелет, сгорбившийся под сломанной лестницей. Джоан знал, что должен проснуться в любую секунду, однако боль в ноге заставляла полагать, что все это и вправду происходит сейчас. – Помогите! – закричал он, в тщетной надежде, что кто-нибудь скоро придет проверить, что за шум он до этого наделал – и впрямь, свет показался в дыре несколько минут спустя. Джоан прикрыл глаза от света и повернул лицо к мистеру Крику, который смотрел на него сверху вниз. Теплые глаза мужчины были полны искреннего беспокойства. – Пожалуйста, помогите! Я не могу выбраться! – Держитесь, молодой человек. Это не займет много времени, – заверил пожилой библиотекарь и закрыл крышку люка. Свеча погасла. Свеча погасла, и в абсолютной темноте Джоан слышал только скрип тяжелого дубового стола, который возвращали на его прежнее место. – Пожалуйста! – выкрикнул Джоан. – Я здесь! Пожалуйста, помогите! И лишь тишина была ответом.