1.2.

      Академия Слепого Дракона располагалась недалеко от стен Квартала Богачей, так что жительницам дома У Виверны приходилось каждый день пересекать половину города на трамвае — по мнению Джули, цель совершенно не оправдывала средства.       Она не относилась плохо к учебе и даже имела некоторые успехи в определенных предметах — и их, успехов, было бы куда больше, если бы она чаще находила время на штудирование учебников, пусть даже и в укор чтению романов. Нет, проблема была вовсе не в самой школе; мучением для Джули были ранние подъемы, в начале осени и в конце весны случавшиеся на рассвете, а в остальное время учебного года — в полной темноте, когда сама природа велит телу сладко спать. В такое время дня в комнате еще так холодно, что зуб на зуб не попадает; вода в трубах не успела прогреться, так что умываться приходится холодной, и даже горячий чай не сильно спасает положение, ведь зубы больно стучат о чашку. Необходимо умыться, натянуть на озябшее тело школьную форму, собрать портфель и выйти на улицу, не важно, дождь там, град или снег, или стая загулявших небесных куполов перегородила щупальцами дорогу; в любую погоду, при любых условиях, нужно добраться до остановки, не опоздав ни на минуту, а то следующего трамвая ждать двадцать минут, и трястись почти целый час на неудобном сидении, тщетно пытаясь сосредоточиться на тексте книги вопреки шуму трамвайного механизма и сонному бормотанию других пассажиров. Нет, без шуток, отдавать детей в настолько отдаленную школу — преступление, достойное лишения родительских прав! Особенно в свете того обстоятельства, что совсем недалеко, где-то в четверти часа ходьбы от дома У Виверны есть другая школа, вполне приличная, маленькая и скромная, а главное: чтобы попасть туда на уроки, можно было бы вставать в семь утра, а не в пять, и эти два часа сна изменили бы жизнь Джули кардинально.       Только вот Академия Слепого Дракона была в высшей степени элитным учебным заведением, в то время как у обычной школы возле дома не было ни наград, ни славы, ни даже каких-нибудь известных учеников.       И если бы Джули не ездила каждое утро в такую даль, то никогда бы не познакомилась с принцем Морани. И ради Авалона, кажется, можно и потерпеть утреннюю усталость и дребезжащий трамвайный состав.       А что Адриана? Адриана по утрам просыпается до будильника и летит в школу, словно на праздник; не будем говорить об Адриане.       Комплекс зданий Академии Слепого Дракона занимал территорию целого квартала. К тому моменту, когда трамвай остановился на станции с названием "Академия...", в нем успело появиться несколько детей в школьной форме: красно-кирпичной, со светлыми вертикальными полосами; девочки носили жакеты и юбки-карандаши, нелепо смотревшиеся на фигурах младшеклассниц, мальчикам же достались пиджаки и прямые брюки, скрывавшие худые ножки подростков. Дети высыпали на остановке, трамвай поехал дальше; большинство учеников добиралось до учебы на личных каретах или хотя бы с извозчиками, наслаждаясь благами своего богатства. И уж точно среди них не было никого, кто мог бы посоревноваться с дель Драгон в бедности. Джули было до смерти интересно, каким же образом мама смогла запихнуть их в эту школу, учитывая, что ни благородной фамилии, ни толстого кошелька у нее не было; однако узнать правду она боялась.       Квартал школы огородили высоким забором, в прошлом желтым, но уже давно принявшим скорее серовато-грязный цвет и покрытым надписями и рисунками бунтующих подростков. Здания же обновляли чаще, и их задорные ярко-лимонные стены приманивали детей на учебу, даря Академии обманчивый веселый вид. Вот так посмотришь на то, как коричневые крыши выглядывают из-за более низких лимонных домов, как интересно смотрятся друг с другом разномастные здания неправильной формы, как блестят стеклянные переходы, протянутые от одного корпуса к другому; и вот-вот покажется, что в этом месте дети проводят лучшие годы своей жизни, играя, общаясь и совсем чуть-чуть времени уделяя учебе. Реальность, конечно же, была совсем другой. Если бы Джули сумела стать директрисой Академии, то приказала бы покрасить ее целиком в черный цвет. Так бы картинка хоть немного соответствовала содержанию.       На входе охранник в желтой форме проверил ученический билет и пропустил сестер дель Драгон на территорию.       Выпускной класс Джули располагался в здании 6-А; Адриана же была на два класса младше, поэтому ее дорога вела в 4-В. Они простились и разошлись в разные стороны, по двум одиноким тропинкам; школа явно рассчитывалась для большего количества учеников, чем реально в себя принимала, поэтому здесь частенько бывало пустовато. По меньшей мере, не было никакой нужды отселять выпускников в отдельное здание, ведь класс Джули был единственным выпускным классом в этом году. Пустые коридоры корпуса 6-А нагоняли тоску.       Звонок к уроку застал ее в холле, как раз когда Джули собиралась поменять осенние ботинки на сухую и чистую школьную обувь. Пришлось быстро принимать решение: чистота или пунктуальность, и последняя победила; закинув мешок с неудобными лодочками на плечо, она поспешила в свой класс, перепрыгивая на лестнице через две ступеньки. К счастью, никто ее не заметил по пути, а еще к счастью учитель задерживался, так что она проскользнула в класс без проблем — учителя вообще часто опаздывали на уроки, ведь им приходилось бегать между корпусами. Никто не будет держать отдельный комплект преподавателей для единственного выпускного класса.       — Джули.       Она бросила портфель на стол, не обращая внимания на тетради, посыпавшиеся оттуда. Села на стул, взъерошила пальцами волосы и улыбнулась соседке.       — Орин.       Орин Ром кивнула в ответ и демонстративно пододвинулась ближе. Они дружили с первого класса и на протяжении всех этих лет практически не ссорились, если не считать пары-тройки мелких склок. И это несмотря на то, что по сути эти две девочки были абсолютными противоположностями: Орин от предков унаследовала густые чёрные волосы, бронзовый тон кожи и миндалевидные чёрные глаза, Джули же уродилась смуглая, русая и синеглазая, и это при том, что обе девушки имели человеческое происхождение. Отец Орин, мену Ром, был владельцем крупнейшего в Слепом Драконе завода — алкогольного — обеспечивающего треть населения рабочими местами, и от его настроения зависело благополучие сотен работяг, а от его продукции — счастье тысячи тысяч жителей, не видевших себя без бутылки в руках. Не трудно догадаться, что девочка из такой семьи могла похвастаться и славой, и богатством, и всеобщей любовью; и тем не менее, по непонятной ни для кого причине в подруги себе Орин Ром выбрала именно Джули дель Драгон, а не кого-то из благородных одноклассниц.       — Ну что, всю библиотеку прочитала за выходные? — беззлобно спросила Орин.       — Только половинку, — пошутила в ответ Джули. — Меньшую половинку.       — Ну, здорово! А я была на фестивале, на пляже. Ты бы видела...       Джули захотелось спросить, не удивили ли Орин небесные купола, внезапно налетевшие на берег, и так же внезапно взявшие обратный курс. Если бы подруга видела ее саму и того парня-раздаривателя колец, то наверняка еще в тот вечер подошла бы поговорить, а вот странное поведение ветра она могла заметить даже с другой половины пляжа. Но тут в класс зашел учитель, и расспросы пришлось оставить до переменки; начался урок, достаточно скучный, чтобы Джули позволила себе уже через пять минут перестать слушать и раскрыть под партой роман на эту неделю.       Но и после урока поговорить толком не вышло: другие девочки, набивавшиеся в подруги наследнице Ром, отвели ее куда-то по крайне девчачьим нуждам, куда Джули приглашена не была; в одиночестве она собрала вещи в сумку, закинула ее на плечо и побрела по просторному светлому коридору с потемневшими картинами, не вынимая носа из раскрытой книги. С Орин можно будет и потом поговорить, она никуда не денется; а вот если прямо сейчас не узнать, сможет ли героиня этой книги стать драконом...       От этого важнейшего вопроса ее отвлек шум, и голос, создававший этот шум, пробрал до мурашек. Вся школа ненавидела его в равной степени, но у Джули были свои, особые причины напрягаться, стоило ей только его расслышать; голос этот принадлежал Даниэлю Леружу, и если остальные ученики просто сдержанно опасались за свои деньги при каждой встрече с ним, то Джули боялась за своего лучшего друга, и совсем не сдержанно — она знала, что на Авалона, собственного кузена, Даниэль Леруж имеет особый зуб.       Прижавшись к какой-то картине в массивной раме, она выглянула из-за угла, еще надеясь, что Даниэль просто решил отобрать деньги у кого-то из одноклассников. Авалон учился в другом корпусе, и обычно стычки с Даниэлем происходили либо после школы, либо на больших переменах, когда ученики выходили подышать свежим воздухом, но иногда Авалон захаживал навестить подругу, например, поделиться новостями, которые не сумел бы держать в себе еще пару уроков, и в такие моменты Даниэль, как дикий зверь, целенаправленно искал встречи с братом, чтобы доказать ему, каким глупым решением был визит на его территорию. Такое было уже несколько раз, и неизменно Джули испытывала гложущее чувство вины за то, что была причиной подбитых глаз и опустошенных кошельков Авалона; ведь если бы она не задружилась с этим мальчиком, он бы не приходил сюда и гораздо реже получал по лицу. Пусть лучше по лицу получают другие!       Но сегодня судьба явно не благоволила обоим; за углом Джули увидела именно братьев Леруж.       — Не знаю, на что ты рассчитывал, приходя сюда, — расслышала она слова Даниэля, сказанные подчеркнуто вальяжно и спокойно. — Но теперь с тебя взимается дань. Дань за проход по моему корпусу. И лучше бы тебе не упрямиться — у меня нет настроения возиться с детьми.       Джули сунула книгу под мышку и уверенно зашагала к ним, радуясь, что не сменила ботинки на туфли, стук каблуков которых слишком быстро выдал бы ее приближение.       — Эй, ты... ай! — сзади на нее опустилась чья-то рука и схватила за шею; похоже, у Даниэля был товарищ, стоявший на стреме, которого Джули не заметила, слишком уж сосредоточилась на своем друге. Теперь толстые мужские пальцы сжимали ей шею, а карие глаза Даниэля Леружа насмешливо глядели сверху вниз.       — А вот и подружка — как я и предполагал, — усмехнулся Даниэль. — Что выбираешь, Джулиана: отдашь мне деньги или получишь в нос?       И почему всем так нужны кроны, которых у нее все равно не было, нет и не будет?!       — Даниэль, — фыркнула Джули, тщетно пытаясь разжать чужие пальцы на своей шее. — Ты бы лучше на уроки так часто ходил, как на людей нападаешь!       — Да ну, хочешь сказать, что там что-то интересное сегодня было? — фыркнул Даниэль. Подошел ближе, наклонился, схватился за книгу, которую она держала под мышкой, вытянул без труда и демонстративно пролистал. — Хм-м.       — Отдай, — побледнела Джули. — Это библиотечная...       — Не трогай ее! — задыхаясь от страха, воскликнул Авалон, хотя не совсем понятно, имел ли он в виду подругу или книгу. — Даниэль, не трогай!       — Ах, какая неприятность, — он подкинул книгу на ладони, повертел в руках, а затем подмигнул Джули и недрогнувшей рукой вырвал из середины несколько страниц. — Ах, что теперь будет, малышка Джулиана? Библиотека выпишет тебе штраф, и всей вашей семье придется голодать неделю?       — Даниэль, я тебя убью! — грозил Авалон, но из-за его высокого, еще детского голосочка и тяжелых, хриплых вздохов, разрывавших напополам его грудь, невозможно было всерьез воспринимать угрозы. — Даниэль, ты последний!..       — Знаешь, что? — прорычала Джули, вскипев от гнева. — У меня хотя бы вся семья дома!       Оба парня синхронно замерли и побледнели, напряженно взглянув на Джули.       — Что ты... что ты хотела этим сказать? — пробормотал Даниэль, как-то разом потеряв всю свою спесь.       — Видела недавно в городе твою сестричку, — прямо заявила Джули, от гнева не способная ни размышлять, ни сдерживать свой яд. — Ну как видела. Едва не стала ее жертвой! Девочка пошла по твоим стопам и решила грабить прохожих!       Даниэль тут же вцепился ей в ворот рубашки и дернул вверх, как невесомую куклу; спесь немедленно выветрилась, уступив место леденящему душу страху, но Джули была бы не Джули, если бы показала свой испуг. Поэтому она сжала кулаки и постаралась смотреть прямо в разъяренные карие глаза Даниэля; и в отличие от других Леружей, он мог смотреть в ответ, ведь в его глазах отчего-то чернели человеческие зрачки.       — Где ты ее видела? — прорычал он, словно зверь, рывком отрывая ее ноги от пола. — Где? На какой улице?       — Я не помню! — вполне честно ответила Джули, пытаясь ударить его коленом между ног, но от этих подергиваний воротник рубашки только сильнее впился в шею. — Это было вчера ночью! Было темно! Глухой двор, где нет ни одного окна, недалеко от вашего квартала...       — На тебя напали? — пролепетал Авалон испуганно. — Напали после того, как мы расстались? Я знал, что не нужно тебя отпускать одну!..       От испуга он начал всхлипывать; вот только этого сейчас не хватало!       Даниэлю, видимо, надоело слушать хрипы их обоих, а может он побоялся, что кто-то из этих припадочных сейчас умрет, и тогда он точно не сможет избежать проблем; рывком он отбросил Джули от себя, и та запуталась в собственных ногах и плашмя упала на спину, так сильно стукнувшись головой, что из глаз посыпались звездочки. Авалон тут же подбежал и упал рядом, роняя слезы на ее лицо, начал причитать и нервничать, зато перестал задыхаться; Даниэль смерил их презрительным взглядом с ног до головы и потребовал:       — Нигде об этом не болтай, поняла? Дурная! Узнаю, что ты пустила слухи о моей сестре — пришибу, без шуток!       — Да пошел ты! — держась за гудящую голову, прорычала Джули, и попыталась все-таки пнуть его, но только махнула ногой по воздуху. — Сдались мне ты и твоя дебильная семейка!..       — Сама ты дебильная! — крикнул Даниэль в ответ, боднул кулаком стену, но больше демонстративно, чем яростно, и ушел, уведя с собой безропотных друзей.       Джули приподнялась на ноги, щурясь от боли и накатившей на тело слабости, оперлась на хрупенькое плечо Авалона.       — О Абети, в кого же он такой бешеный у вас? — спросила она.       — В папу, — заверил ее Авалон тихим голосом. — В короля Мельхиора.       — Ну, зашибись! — здравомыслие понемногу возвращалось к ней, а вместе с ним пришли и угрызения совести. — Слушай,       Лони, то, что я сказала про семейку, я ничего такого не имела в виду...       — Я и не думал обижаться, — заверил он ее ласково, продолжая поддерживать за локоть, хотя Джули уже стояла сама. — Даниэль заслужил эти слова, а у него ведь другие родители, так что и семья как будто другая.       — Ладно, — улыбнулась Джули. — Ух, и кинул же он меня...       Авалон сочувственно покивал, но тут же возбужденно зашептал:       — А то, что ты сказала, про Агнессу... это правда?       — Чистая правда, — кивнула Джули. — Она пыталась меня грабануть, но пожалела, потому что... потому что я твоя подруга. Зато я отдала ей то кольцо с розовым камнем. Так что, можно сказать, я вышла со всех сторон победительницей из этой ситуации! Правда?       Авалон не ответил.       — Ну, правда же? — с нажимом повторила она, и на этот раз он среагировал, покачал головой и вздохнул:       — Мне нужно тебе кое-что сказать... пойдем в оранжерею?       До звонка на урок оставались считанные минуты, но если приличный мальчик Авалон звал ее прогулять занятие, значит, дело серьезное.

***

      Школьную оранжерею они любили оба, хотя оба же не интересовались растениями. Просто это было самое уютное, самое спокойное место, где можно было спрятаться за каким-нибудь пышным зеленым кустом и просто побыть с самим собой, или пообедать спокойно, не опасаясь, что еду отберут и испортят одноклассники, или даже посидеть и почитать, если в расписании появилось "окно". Народу сюда ходило действительно не так уж много; большинство подростков отпугивали запахи удобрений, используемых для подкормки растений, иные просто считали, что стыдно просиживать штаны в окружении цветов, когда надо жить на полную, а кто-то, возможно, презирал растениеводство из-за связи этого искусства с презренной земляной магией.       Когда Джули закрывала за собой стеклянную дверь, со двора школы донесся отголосок звонка. Ну и хорошо — во время занятий сюда точно никто не сунется, а без лишнего урока математики точно можно жить.       — Ну, колись, дружище, — обратилась она к Авалону, стоявшему с несчастным видом посреди дорожки. — Что стряслось?       Он поднял на нее печальный, мрачный взгляд, вздохнул трагично и прошел вглубь оранжереи, теряясь среди зеленых зарослей. Конечно, было в его поведении что-то демонстративное и вычурное, желание слегка подчеркнуть всю глубину своего отчаяния и театрально пострадать всласть; но Джули любовно сказала себе, что некоторая патетичность идет в комплекте с остальными положительными качествами этого парня.       — Ну, скажи, ну, пожалуйста, — ласково попросила она, следуя за ним. — Я хочу помочь.       — И ты сможешь! — неожиданно воскликнул он, выглянув на нее из-за зеленых с красными пятнами листьев какого-то цветка.       — Не раньше, чем ты мне все объяснишь.       Авалон еще раз вздохнул, на этот раз довольно искренне, обошел горшок с зелено-красными листьями и уселся прямо на выложенный синей плиткой пол оранжереи.       — Агнесса, — вздохнул он. — Она, знаешь ли, сбежала из дома.       — Ого, — выдохнула Джули. А с другой стороны, вряд ли принцесса после ночных нападений на прохожих возвращалась в свой элитный район! — И давно?       — Уже где-то с месяц. Прости, что не сказал раньше, — вздыхал Авалон. — Это большой скандал, и мы старались изо всех сил, чтобы никто не узнал, кроме нас.       — Не обижайся, но я могу понять твою кузину. Она же живет с Даниэлем? Я бы тоже от него убежала.       Авалон посмеялся, но не слишком весело, а как будто просто из вежливости.       — Да... ну, вряд ли ее папа согласится с этими аргументами, — заметил он горько. — Когда он узнает, что Агнесса сбежала — нам всем конец.       — Нам всем? — нахмурилась Джули. — А мы-то здесь при чем?       Авалон поднялся на ноги и принялся разрезать оранжерею широкими, взволнованными шагами, и мять себе пальцы.       — Знаешь, что Морань разделена на три части, да ведь, Джули? Нижняя, Средняя и Верхняя. Знаешь, в чем разница?       — Что-то слышала, — кивнула она. — Твоя Морань, Нижняя, край зеленых джунглей и рек. Средняя — выжженная недавним извержением вулкана земля, вотчина короля Мельхиора. И Верхняя — высокогорная, там правит король Бальтазар...       — Мое уважение твоему учителю географии, — нервно захихикал Авалон. — Только вот нет на Морани никаких вулканов. Совсем нет... И уж точно — действующих.       Джули нахмурилась и припомнила фотографии из учебника — серо-рыжее небо, черная от сажи земля и целые реки лавы, огибающие дворец, сотканный из тонких кружев вулканического стекла — изящное зрелище, если только вы не боитесь ожогов.       — Морань — главный поставщик вулканической породы, — заметила она. — Откуда ей тогда там браться?       — Оттуда. Это заслуга короля Мельхиора. Он немного... взрывоопасный, — Авалон начал отрывисто дышать, паникуя, и уселся на некоторое время рядом с Джули, держа ее за руку и пытаясь прийти в себя. — Лет шестнадцать назад он что-то сильно повздорил со своей женой, с королевой Эльзой, и немножечко взорвался... Она потом еще долго лечилась от ожогов... и выжила-то только потому, что Магика...       — О Абети, — выдохнула Джули, представляя себе, взрыв какой силы мог создать ландшафт Средней Морани.       — Он прямо-таки извергнулся, получше всяких там вулканов! Лавы было столько, что она до сих пор местами не застыла, — рассказывал Авалон в перерывах между тяжелыми вздохами. — И представь себе, что станет со Слепым Драконом, если король-пламя приедет и узнает, что его единственная любимая доченька поссорилась со своим братом и ушла из дома?       — И занялась разбоем, — добавила Джули, чувствуя, как кровь холодеет в жилах. — Может, он и не узнает?       — Школа уже сообщила, что Агнесса прогуливает уроки. Нам повезло, что дядя Мельхиор сейчас на собрании СИСТ, и приехать сможет только через две недели. Мы пока лжем ему, что Агнесса очень больна и не может дойти до почты, чтобы поговорить по телефону, но когда он приедет, уже не получится заговорить ему зубы... и в лучшем случае конец только Даниэлю. Хотя скорее все же всем нам... Всему городу... и мы...       — Вопрос, — перебила его Джули, — если король Мельхиор такой небезопасный, почему его вообще не держат взаперти?       Авалон удивленно на нее уставился:       — Разве можно держать взаперти отца и брата?       Джули полагала, что одного конкретного брата из рода Леружей еще как стоит куда-нибудь запереть, а лучше — поместить в искусственную кому; но пришлось признать, что будь Даниэль ей родственником, то ее решимость, возможно, уже не была бы такой непоколебимой.       — Ладно, Лони, тогда другой вопрос, — она почесала в затылке. — Почему вы не ищете ее? Не пытаетесь что-то сделать?       — Мы ищем! Особенно Даниэль. Он уже весь город прочесал, ничего не выходит! То ли она хорошо прячется, то ли она каким-то образом всегда заранее узнает, что он близко...       Может, ей паучий дружок подсказывает?..       — Плюс мы стараемся делать вид, что все нормально. Очень важно, чтобы об исчезновении принцессы не узнала всякая там пресса, — Авалон не выдержал напряжения и по-братски обнял Джули за талию. — Ты не представляешь, как Мельхиор ужасен в гневе. Я видел его пару раз, когда он ругался с моим папой — нам пришлось перестраивать целое дворцовое крыло... это при том, что в Ку Дерли ужасно влажно!       — Ку Дерли — столица Нижней Морани, — как будто отвечая на уроке, произнесла она, поглаживая Авалона по редким серым волосам. — У тебя дома реки текут прямо по комнатам, да?       Авалон забормотал что-то в знак подтверждения.       Джули было его невыносимо жаль, ведь теперь, когда правда всплыла, друг уже не пытался бодриться и скрывать то, насколько он подавлен всей этой ситуацией; к тому же, теперь у Джули были все основания бояться за свой город, за свой дом, за сестру и мать, и Орин Ром, и всех других знакомых жителей, кого вряд ли пощадило бы адское пламя, рождаемое магией короля Мельхиора. Она и раньше встречала прозвище "Король-Пламя", особенно на страницах газет и развлекательной литературы, но никогда не думала, что огненное бедствие может принять такие масштабы.       — Значит, попробуем сами ее найти, — произнесла она после несколько затянувшейся паузы. — Найдем твою сестру и вернем домой до того, как ее папочка приедет.       — Агнессу? Мы? Это как-то маловероятно, — вздохнул Авалон. — Мы же не детективы. Или ты романов перечитала?       Романов она действительно, можно сказать, перечитала, и уже видела себя саму героиней приключенческой истории для подростков; но для виду решила обидеться на этот вопрос и отстранить друга шутливо.       — Просто я последняя, кто видела ее, разве нет? И я помню, где именно мы встретились. И с кем она была...       — Хочешь сказать, она была не одна? Ты этого раньше не упоминала.       — К слову не пришлось. Нет, с ней был парень, по всей видимости, ее парень, — Джули многозначительно посмотрела на друга, но тот, похоже, не понял, что имеется в виду. — ...и судя по их речам, они не в первый раз "охотились" именно в той подворотне. Сходим туда, поищем улики... Глядишь, и найдем какую-нибудь зацепку, которая приведет нас к Агнессе. Ну, что скажешь? Сегодня же после уроков?       — Сегодня не выйдет, — пожаловался Авалон. — У меня после занятий кружок стрельбы до восьми, а потом будет уже слишком темно, чтобы искать улики. Завтра?       — Завтра — вторник, у меня танцы, — покачала головой Джули. — Среда?..       В среду, как оказалось, Лони во что бы то ни стало должен был ужинать с сестрой, и если бы он это событие передвинул или пропустил, сестра наверняка нажаловалась бы родителям, и вместо одного злого короля Морани в Слепой Дракон явилось бы уже два; в четверг Джули училась допоздна из-за дополнительной нагрузки выпускников. И так днем расследования была выбрана пятница — и оставалось только молиться всем богам, чтобы улики дожили до их визита через пять дней после нападения.