1.5

      Авалону она решила ничего не говорить — он бы разнервничался, начал задыхаться, мучиться и переживать, отговаривать или, наоборот, слишком активно подбадривать, проникнувшись ее затеей, и в итоге, если бы ничего не вышло, расстроился троекратно — все это она уже проходила с ним прежде, когда у них возникали какие-то совместные идеи, терпевшие фиаско. Чего только стоит примечательный случай с идеей написать собственную совместную книгу!..       Впрочем, он каким-то образом все понял, едва взглянув на ее лицо.       — Ты что-то задумала! Какое счастье! — Авалон отложил в сторону коробочку со своим обедом и вцепился Джули в руки. — Рассказывай! Рассказывай! А я все выходные бегал по городу, искал, но тщетно...       Как она и предполагала!       — Ничего не буду рассказывать, — отмахнулась Джули. — Только если у меня все выйдет, тогда уже по факту...       — Я же с ума сойду! — пожаловался Авалон; только вот даже если бы она ему все рассказала, это бы еще не значило, что он не сойдет с ума.       — Просто меня ждет длинный вечер, — туманно поясняла она. — Я проведу его на ногах... но не бегая по городу, как сумасшедшая. У меня есть более конкретный план.       Он прожигал ее лицо нетерпеливым взглядом, умоляя дать больше информации, но Джули сжала зубы и смолчала; тогда, поняв, что с ней каши не сваришь, Авалон смирился с перспективой мучительного ожидания и протянул ей свой обед.       — Тогда тебе надо хорошо покушать.       И она не стала кривить душой и отказываться, ведь впереди ее ждал целый вечер работы официанткой — ой, подавальщицей! — и на это наверняка потребуется море сил.       Маме она сказала, что после уроков пойдет сперва в библиотеку, а потом к Орин в гости, и к счастью Эжени проглотила такое оправдание. Орин Джули наплела что-то про вечерний поход в городской музей, на который мама ее не хотела отпускать, поэтому пришлось солгать о визите к Ром; подружка определенно не поверила, но согласилась если что обмануть Эжени, правда только при условии, что Джули после все-все ей расскажет. Что "все" она должна будет рассказать, Джули поняла уже только после выхода из школы — до нее дошло, что по мнению подруги она собирается на свидание к какому-нибудь безмозглому пацану.       Что ж, целый вечер беготни среди столов определенно приятнее, чем тот же вечер в компании непонятно кого!       Оказалось, что от Академии до Рыжей Лисицы всего пятнадцать минут спокойным шагом. Джули обнаружила арочный проход, через который попала в еще один коридор из стоявших тесно друг к другу высоких домов, а оттуда уже вышла к трамвайной остановке, позади которой и находился нужный двор. Если бы Алиса не прятала свое заведение от чужих глаз, то могла бы кормить местных школьников — не все дети были довольны тем, что им варили в столовой, а покидать стены школы на обеденном перерыве в принципе не возбранялось, хотя за опоздание на уроки можно было схлопотать серьезное наказание. Но Алиса предпочитала скрываться — и как только ее бизнес с такими принципами оставался на плаву?       Вышло так, что Джули пришла на полчаса раньше, чем планировала, и застала Алису и Дайю за подготовкой к мероприятию.       — Явилась? Отлично, — не очень приветливо произнесла Алиса, подняв на нее глаза. — Мы подготовили для тебя костюм.       — Уже? — ахнула Джули. — В смысле... мы же только вчера обо всем договорились?       Женщины странно переглянулись, и Алиса пошла в атаку:       — Ты хочешь работать или не хочешь, а?       Пришлось закрыть рот и идти переодеваться — но с каждой минутой подозрения Джули все усиливались и усиливались.       Подготовленная для нее форма оказалась почти насмешкой: это была свободная белая блуза с оголенными плечами, черный корсаж и грязно-коричневая юбка, слишком длинная для ее роста. Блуза разваливалась на груди и открывала вид на все, что полагалось скрывать, подол лез под ноги — что ж, если это называется "подготовили", то... то по крайней мере ничего на самом деле они не подготовили, и просто схватили чей-то запасной комплект одежды. А это все-таки чуть менее странно...       — Ну что? — Дайя заглянула в подсобку, где Джули переодевалась под взглядами банок с закатками и сушеных специй. — Готова?       — Готова, — кивнула та и повернулась к Дайе, уперев руки в бока.       Эстетика вопроса ее волновала в последнюю очередь, поэтому блузу она нацепила прямо на майку, которую поддевала под рубашку, так что теперь любопытные взгляды могли увидеть только белую материю и ничего лишнего. Юбку она дотянула почти до груди и придавила сверху корсетом, так что длина стала не просто удобной, а даже чуть короче, чем нужно было, и из-под подола теперь торчали тяжелые уличные ботинки — взять с собой школьные туфли она не догадалась.       — Хм, — Дайя окинула ее придирчивым взором и выдала экспертное заключение: — Выглядишь, как чучело.       — Впрочем, меня это устраивает, — добавила она после паузы. — Пошли, я обозначу тебе фронт работ, а там уже и гости начнут подтягиваться потихоньку.       — Ты же знала прекрасно, что мне эта одежда не подойдет, — заметила Джули, выходя за ней в зал. — Ты это специально устроила, да?       — Ты хочешь работать или нет? — подражая Алисе, фыркнула Дайя. — Давай, бери швабру и вперед, мой пол вот отсюда и до прихода гостей.       Джули показала ей язык, но промолчала и покорно взялась за дело.       Совсем скоро у нее начали ныть и отваливаться руки и спина, но она стиснула зубы и продолжила драить. Поначалу еще оставалась надежда, что "до прихода" было просто шуткой, и когда весь пол в зале заблестел от влаги, Джули остановилась и взглянула на хозяйку; но та ответила ей многозначительным взглядом, и Джули пошла перемывать.       Впрочем, люди начали приходить довольно скоро, уже на третью помывку. Сперва явился коренастый виновник торжества, завивший длинную кудрявую бороду так, что она стояла двумя спиральками, и смотрелось крайне странно, но задорно; он расшаркался перед Дайей, поклонился вежливо Алисе, усмехнулся на Джули и гордо занял место во главе огромного стола, составленного из четырех столов поменьше.       Его товарищи тоже не заставили себя долго ждать; они вваливались в трактир, все как один невысокие, но мускулистые, с красными от алкоголя лицами и молотоподобными кулаками; осматривались, хохотали или хлопали друга по спине, после чего садились за стол и делали заказ, выбирая то пиво, то что покрепче, а некоторые даже расщедрились на еду.       Джули было разрешено подносить только напитки, заказ блюд по словам ее коллегинь был делом слишком ответственным, чтобы доверять его новенькой. Похоже, Алиса и Дайя сговорились и скинули на нее самую тяжелую работу: густое, почти как суп, сладко пахнущее пиво исчезало в глотках мужчин быстрее, чем Джули успевала наполнять им новые кружки. Через примерно тридцать порций забился краник, воткнутый в бочку, и пришлось звать Дайю на помощь, игнорируя недовольные взгляды посетителей, оставшихся без пенного на целых три минуты. Затем бочка опустела, и совместными усилиями троих женщин была заменена на новую — этот процесс отнял у них добрых минут десять, что вызвало справедливое негодование в рядах уже охмелевших шахтеров. Джули тут же подхватила шесть новых кружек и едва не сломалась под их тяжестью, но как-то выстояла — вероятно, ценой здоровья своей спины.       Одно радовало: посетители смотрели на нее с усмешкой, как на чудо какое-то, и не пытались к ней приставать, в отличие от Дайи, которая пару раз получила пониже спины. Джули ужасно хотелось переломать наглецам все пальцы — да и Дайя, если заглянуть немного глубже глупой улыбки, явно бесилась всякий раз, когда кто-нибудь позволял себе такое отношение; но ни одна из девушек не могла на ситуацию повлиять.       Не прошло и часа, как Джули почувствовала стойкое желание лечь и умереть. Руки тряслись от усталости, ноги гудели, как если бы она оттанцевала двойное занятие перед выступлением, да еще и пешком дошла от дома до студии и обратно. Пьяные посетители вели себя громче трезвых и парадоксальным образом потребляли куда больше алкоголя; в их мутных, блестящих глазах читались веселье, похоть и жажда зрелищ.       Дайя отловила Джули у стойки и прошептала ей на ухо:       — Сейчас начнется танец! Увидишь своего принца!       — Принца, отлично. Но я не вижу оркестра?       — Сегодня он исполнит особенное шоу, — гордо заявила Дайя. — Шоу только для наших глубокоуважаемых гостей! Ричард будет танцевать а капелла.       Джули сомневалась, можно ли назвать танцы без музыки этим термином, но пятеро голодных мужчин уже пять секунд ждали свое пиво, и поэтому на размышления совсем не осталось времени.       Ричард появился неожиданно, как будто вырос из-под земли — или это Джули от усталости перестала что-либо вокруг себя замечать? Воздух к тому моменту уже пропах алкоголем и стал как будто гуще, вдыхать приходилось с усилием, словно он не хотел заливаться в легкие; Ричард встал посреди зала, чуть в стороне от большого стола, поднял обнаженные руки над головой в изящной позе и начал терпеливо дожидаться, когда все обратят на него внимание, но и на него местная атмосфера повлияла тоже, забрызгав краснотой его щеки и уши. Джули как раз подавала одному из шахтеров восьмое за последний час пиво, параллельно пытаясь объяснить ему, что она никак не может взять заказ на сушеные плоды горького дерева, ведь не лето же; сияние кожи Ричарда напугало ее, как внезапно зажегшаяся сама по себе лампочка.       Шахтер тоже заметил красавчика-танцора и благодушно отказался от плодов, всецело заинтересованный мероприятием.       И снова выяснилось, что женщины немного обманули Джули: шанса посмотреть на своего "возлюбленного" ей совсем не дали. Ричард кружился, звенел колокольчиками в серьгах и на лодыжках, тряс бедрами, прикрытыми многослойной шифоновой юбкой, и сиял, как Нами; но поток заказов из-за его присутствия не прекратился, а словно удвоился. Джули носилась как угорелая, подносила то одно, то второе, то третье; в суматохе она обратила внимание на то, как Дайя игнорирует работу, чтобы посмотреть на выступление, и ей даже почудилось, что в ситуации есть что-то смешное. Они с Алисой бы никак без Джули не справились! Кто бы носил пиво, пока они стоят и пялятся на красивого парня? Да злые трезвеющие шахтеры разнесли бы тут все в щепки!       Заметил ли Ричард ее, она так и не смогла понять — его взгляд ни разу не остановился на Джули, но в то же время она чувствовала сердцем, что он заметил и даже подивился такой встрече.       Значит, переговорить с ним придется уже после конца работы. Это и хорошо; Джули оставила фотоаппарат в подсобке, где переодевалась, а без него план бы не удался.       Оттанцевав три длинных номера без музыки, Ричард отошел к стойке, чтобы перевести дыхание, и не глядя на Джули попросил ее налить пива. Она покорно бросилась к крану; зрители нетерпеливо ворчали, недовольные перерывом в шоу, так что много времени на отдых ему вряд ли дадут.       Передавая Ричарду кружку, она заметила на его руке среди прочих побрякушек свое кольцо, и немного возликовала: раз он надел это украшение для двух совершенно разных выступлений в совершенно разных образах, значит, кольцо имело для него особое значение, а не было куплено просто так в каком-нибудь ломбарде. Значит, ей будет проще размотать весь клубок и выйти в конце концов на паучьего паренька. Значит...       Дальше думать уже не было времени — из кухни вышла Дайя, несшая на руках пять огромных тарелок с едой, и прикрикнула на Джули.       Веселье продлилось до двух часов ночи — хорошо, что она предупредила маму о возможной ночевке у Орин! Захмелевшие мужчины никак не хотели уходить, как будто вместе с усталостью в них разгоралось и веселье. В итоге Алиса сказала девушкам больше не подносить пива, только еду, а на вопросы утверждать, что пиво закончилось; шахтеры злились, кричали, долбили кулаками по столам, но, надо отдать им должное, не пытались ударить официанток. Виновник торжества вывалился из-за стола грузной кучей, подполз, не в силах встать на ноги, к стойке и завел разговор с Алисой об оплате, очевидно пытаясь договориться о скидке. Алиса отвечала неразборчиво, но с железными нотками в голосе, и Джули прониклась некоторым уважением к этой женщине: чтобы смотреть в лицо огромному пьяному мужчине и не бояться спорить с ним, нужно иметь недюжинную храбрость.       — Знаешь, у меня есть великолепная идея, — прошептала Дайя ей на ушко, остановив Джули в коридоре. Говорить иначе не выходило из-за слишком громких мужских воплей. — А давай-ка ты, как новенькая, встанешь и за помывку посуды?       — Да я сдохну! У меня уже нет сил!       — Но это продлит твою смену часа на четыре, — засмеялась Дайя. — Тебе ведь нужны были деньги? У нас почасовая оплата.       — Ладно, — фыркнула Джули, — ладно!       И только после того, как Дайя ушла, ей вспомнилось, что за эту смену ей вообще не собираются платить. Вот ведь змеи!..       Действовать нужно было быстро — после посуды у нее вряд ли останутся силы и желания на то, чтобы рисковать собой.       Поэтому Джули улучила момент, когда обе ее коллеги отвлеклись на посетителей, улизнула в подсобку, схватила фотоаппарат и спрятала в широком вороте блузы. Она надеялась предстать перед Ричардом в более удобной одежде, но лучше уж так, чем не пойти туда вовсе и столько усилий спустить впустую!       Темная лестница так громко скрипела под ее шагами, что Алиса с Дайей обязаны были это услышать даже несмотря на царивший в зале гул.       Поднявшись на верхнюю ступеньку, Джули сощурилась, вглядываясь в темноту, и пожурила себя за то, что не взяла фонарь. Пол подрагивал от гула голосов снизу, но при этом сам второй этаж казался странно тихим, как будто мертвым, и даже воздух тут был какой-то холодный, могильный, влажный. Джули надеялась, что сразу попадет в покои танцора, быстро сделает то, что запланировала, и пойдет отмывать миллион грязных тарелок; а оказалась в длинном темном коридоре, по обеим сторонам которого шел частокол закрытых дверей, и могло показаться, что этот коридор и переполненный посетителями зал находятся в двух разных мирах.       Стараясь шагать бесшумно, она прошла вглубь и наступила, кажется, на самые скрипучие половицы во всем Слепом Драконе. Этот скрип наверняка был слышен даже в Драконисе, а это в трех часах езды на поезде; но шум снизу никак не дал понять, что ее услышали, а риск оправдался: под самой дальней левой дверью она заметила тонкую полоску слабого света. В этой комнате, единственной из всех, горела свеча, и если только Ричард не растворился в воздухе, значит, он был там.       Хорошо.       На цыпочках, отчего пол скрипел еще сильнее, она добежала до этой двери, дернула ручку и убедилась, что она была заперта. Ричард, вероятно, уже спал, забыв погасить свечу, ведь так долго танцевал вечером и совсем умаялся; для верности Джули еще несколько раз подергала ручку, все с тем же успехом, а затем услышала, как неуверенно, негромко на той стороне раздались шаги.       Она его разбудила!       Будь она чуть умнее, то подумала бы о возможной встрече и подготовила какое-то внятное оправдание своему визиту. Но она не подготовила; и когда сияющая прекрасная голова Ричарда появилась в дверном проеме, у Джули совсем не было мыслей, что сказать.       — Ты? — выдохнул он бархатным голосом. — Ты что здесь забыла?       Он выглядел свежим, бодрым, прелестным, так что вряд ли спал. На его лице не было ни следа усталости, его волосы выглядели идеально чистыми, одежда выглаженной и свежей; Джули сама танцевала, так что знала, что после стольких номеров просто невозможно сохранить такой цветущий вид. Неужели очарование действует и на вид одежды и на запахи тела?       Но он ждал ответа; поэтому Джули глупо улыбнулась и как можно искреннее спросила:       — Хотела узнать, не нужно ли тебе чего!       Брови Ричарда поползли вверх.       — Не нужно, — отрезал он почти раздраженно. — А если бы мне вдруг что-то понадобилось, то я обратился бы напрямую к Алисе, а не к одной из вас.       Он так сказал это "одной из вас", что Джули немедленно ощутила себя низшим сортом, недостойным даже разговаривать с этим сиятельным мужчиной; а с другой стороны, ей стало немного приятно, что он объединил ее и Дайю в одно множество.       Дверь захлопнулась перед ее носом, и раздался очень четкий скрип засова, который не помешало бы смазать. Джули осталась стоять, растерянная, потерянная, и пялиться в закрытую дверь. Что теперь? Куда теперь? Нужно немедленно что-то придумать... сказать ему, что влюблена без памяти? Да он же чаровник, он наверняка так и подумал, поэтому и вел себя грубо! Соврать что-то...       Дверь снова распахнулась.       — Передумал, — коротко буркнул Ричард и швырнул в Джули кучу тряпья. — Постирай.       Это оказались сценические костюмы: сто слоев органзы и прохладного шелка, нежнейший шифон, изящный атлас, даже целый шарф из полупрозрачного лунного сукна, который производят только вручную и только в Империи Смерти; но все это великолепие, стоившее наверняка целое состояние, смердело так, что у Джули заслезились глаза. Нежнейший шифон провонял прогорклым мужским потом, на атлас пролили пиво, а в шелк кто-то помочился, не иначе; Джули прежде даже не представляла, что мужчина может так отвратительно пахнуть.       Фыркнув, она скомкала одежду и кинула обратно хозяину.       — Ты свихнулся? Не буду!       Казалось, такого поворота Ричард точно никак не ожидал.       — Тогда что тебе надо?       — Слушай, ну заставлять меня стирать твои грязные вещички — это совсем наглость! — преувеличенно громко возмутилась Джули, проходя в комнату, пользуясь растерянностью хозяина. — Я-то думала, может ты пить хочешь, или есть там, например... Но это — фу!       Комнатка была маленькая, но довольно уютная. Под потолком не было светильника, поэтому на всех доступных поверхностях стояли свечи или свечные огарки; в углу пристроилось маленькое ложе, заваленное одеждой и отрезами ткани, напротив стоял гардероб с раскрытыми дверцами, из-за чего можно было оценить восхитительный хаос, в котором хранились вычурные костюмы. Под маленьким, не больше локтя высотой, витражным окошком стоял стол; на столе валились грудой тарелки с засохшими остатками еды, вскрытые и не вскрытые письма, сундучки с украшениями, в беспорядке рассыпанные монеты; кому-то могло показаться, что здесь царит безудержный бардак, но для Джули такая обстановка была родной и привычной — ее комната выглядела даже хуже.       — О Абети, какая же ты противная, — буркнул Ричард, обогнул ее и сел на низенькую табуреточку у стола. — Влюбилась — так сразу и скажи.       — С чего это ты взял?! — возмутилась Джули, нагибаясь, чтобы поднять шарфик из лунного сукна. — Что, девушка по каким-то другим причинам не может прийти в комнату к красивому парню посреди ночи?       — Сама-то поняла, что сказала? — фыркнул он, пытаясь при нетвердом огоньке свечи продолжить читать письмо, которым, видимо, занимался до вторжения Джули в свою жизнь. — Да и как будто бы есть другие причины, почему ко мне гости приходят! Ты бы видела, что они мне пишут: "Я мечтаю, чтобы ты наступил мне на лицо каблуком своей...".       Джули поморщилась бы, если бы слушала его ворчание; засунув шарфик в корсет, она вынула фотоаппарат из ворота и почти крикнула:       — Ричард!       — Да что?! — он повернулся с очень недовольным видом, и в это мгновение комнату осветила вспышка, и щелкнул затвор.       Ричард раскрыл рот от удивления.       — Ты... Ты... Дрянь, отдай немедленно!       Фотография вылезла из прорези внизу аппарата, как язык изо рта; Джули схватила ее за краешек двумя пальцами и принялась трясти в воздухе. Ричард задрожал от гнева:       — Тварь, отдай сейчас же!       Бросив свое письмо, он кинулся на Джули, но она резко нырнула к полу и успела увернуться от его рук. Рывком вытянув из корсета лунный шарфик, швырнула его в лицо хозяину и даже слегка припечатала ладонью; от вони и легкого сияния ткани он ахнул, затряс головой, зачертыхался, забурчал:       — О Абети, ну и запах!       Джули запрыгнула на кровать и отбежала в дальний угол, чувствуя лишь легкие уколы совести из-за хождения в ботинках по чужой одежде.       — Как будто это не ты так пахнешь, грязнуля! — весело воскликнула она. — Вот сейчас и посмотрим, в наличии ли у тебя золотые кудри и прозрачные голубые глаза!       Она взглянула на фотографию и обомлела. Ричард — прекрасный, сияющий, похожий на ангела юноша — стоял на расстоянии пары шагов и тяжело дышал от гнева.              — И чего ты свалилась на мою голову?!       Джули растерянно переводила взгляд с фотографии на модель и с модели на фотографию.       — О... ничего себе.       — Что тебе от меня нужно? Денег? Так нет у меня их! — ругался Ричард. — На столе пара монеток с сегодняшнего выступления, но это и все! Все! Если хочешь шантажировать, выбери цель побогаче!       А быстро он понял, что она задумала именно шантаж — возможно, Джули не первая догадалась, что магическая аура очарования не действует на фотографии.       — Твое кольцо, — сказала она чуть спокойнее, постоянно опуская глаза на снимок, чтобы не забывать, с кем разговаривает.       — Кольцо, — повторил он и взглянул на руку, каждый палец на которой был украшен. — Которое?       Постаравшись как можно четче запомнить изображение, она спрятала снимок поглубже в корсет и посмела спрыгнуть с кровати и подойти к Ричарду ближе, чтобы ткнуть его в нужный палец.       — Вот это. Розовое. С камнем в форме капли. Откуда оно у тебя?       — Брат подарил.       Брат? Нет, у юноши с пауками и существа на фотографии не было совсем ничего общего!       С другой стороны, брат мог просто купить кольцо у вора или у скупщика краденного. Нужно идти дальше.       — Твой брат...       — Вор? Ну да! Ну и что? Ну, подумаешь! — Ричард распсиховался, замахал руками, будто стаю назойливой мошкары отгонял, бросился обратно к столу. — Как вы мне все надоели! Забирай свое кольцо и уходи, нет, сперва фото отдай, а потом — проваливай, и глаза б мои тебя больше не видели!       Джули стало его даже немножечко жалко, настолько искренне он бесился; наверное, если бы ей постоянно досаждали не совсем адекватные кавалеры, ее это бы тоже быстро вывело из равновесия.       — Кольцо можешь оставить себе.       Ричард так посмотрел на нее, что Джули начал разрывать смех, и она расхохоталась до икоты.       — Прости... прости! — квакала она, пытаясь отдышаться. — Я не сумасшедшая!       — Не поверю, даже если ты мне справку принесешь, — буркнул он.       — Просто мне нужна информация! — ей удалось немного взять себя в руки и заговорить спокойнее. — Значит, брат подарил, да? Такой кудрявый пацан с пауками в рукавах?       — "Кудрявый пацан с пауками в рукавах" определяет его очень точно, — не слишком охотно отозвался Ричард. — И?       — Именно ему я и отдала кольцо! Когда это случилось, с ним была девушка. Ты ее знаешь?       — У моего брата много девушек, — отмахнулся он, но Джули показалось, что это было сказано не очень искренне.       — Эта девушка — сбежавшая принцесса Морани, — выпалила она. — И если мы быстро не найдем ее, то сюда приедет злой-презлой король и устроит нам...       — Кимберли?       Настала очередь Джули удивленно выпучивать глаза. Он произнес это имя как-то странно, как-то горько, с нежностью и печалью; так произносят имя давно утраченной любви, давно погибшего супруга, таким тоном говорят о мечте, которой не суждено сбыться, о давно позабытой надежде...       — Нет, — тихо ответила она. — Вторая. Агнесса. Огненная принцесса.       — О, — он понял, что сказал лишнего, и румянец на его щеках пробился сквозь сияющую ауру. — Ясно. Агнесса.       — А ты знаешь Кимберли?       — Давай не будем отвлекаться, — отмахнулся он. — Значит так, если Роланд и встречается с Агнессой, то это не наше дело...       — Кимберли — моя одноклассница, — зачем-то сказала Джули. — Если ты ее знаешь, я могла бы...       — Это будущая наследница престола Морани, ее все знают, — с виду искренне возразил Ричард; но Джули еще помнила, каким тоном он произнес ее имя мгновение назад, и совсем не поверила его спокойствию. — Я не хочу с ней видеться.       Пожалуй, давить на него сейчас не стоит.       — Хорошо. В общем, Агнесса сбежала из дома. И когда ее отец узнает об этом, то может сжечь дотла весь город, — она спрыгнула с его постели и вдобавок еще и руками взмахнула, показывая, как много всего может сжечь король Мельхиор. — Я хочу найти твоего брата и уговорить Агнессу вернуться. Ты мне поможешь? Если не поможешь, то я сделаю тысячу тысяч копий твоей фотографии, и...       — Так себе шантаж ты выдумала, никто все равно не поверит, что на снимке я, — возразил Ричард. — Никто не знает, как я выгляжу. Я просто стану все отрицать.       — Но все узнают, что ты чаровник и околдовываешь их, а это неприятно — обнаружить, что все это время кто-то использовал на тебе магию, чтобы выкачать побольше денег.       — Я же не виноват! Я таким родился, — буркнул он. — Впрочем, ты на меня не наседай — я сам не очень хочу, чтобы разгневанный наи бушевал в городе, где я живу.       — Значит, ты мне поможешь! — воскликнула Джули радостно.       — Нет, не помогу.       — Ты идиот?       — Просто я и сам не знаю, где Роланд сейчас обитает! Как не трудно заметить, в этой комнате я живу один. А Роланд, он... свободолюбивый мальчик.       Джули недовольно фыркнула:       — Хороший же ты старший брат после этого!       И почувствовала сильный укол совести, ведь сама не просто понятия не имела, где сейчас ошивается ее младшая сестра, но и узнавать особо не спешила.       — Тебе не понять, — отмахнулся Ричард. — Я могу показать тебе место, где он некоторое время обитал, но не могу гарантировать, что он все еще там бывает.       — Тогда поговори с ним при встрече! Он же к тебе ходит, — Джули указала на кольцо, но Ричард покачал головой:       — Он очень свободолюбивый. Он может прийти ко мне и завтра, и через месяц. Когда будет хорошая добыча. Сколько у нас времени до визита папаши-короля?       Джули пришлось со страхом признать, что времени совсем мало.       — А ты раньше не могла прийти?! — разозлился Ричард. — Как-нибудь за неделю, а лучше за месяц? У меня на ближайшее время были планы!       — Да я сама только недавно узнала! И знаешь, как трудно было придумать всю эту схему? Найти это место, встретить тебя, уговорить Алису взять меня в официантки... тьфу, в подавальщицы!       — Ты могла просто поговорить со мной!       — Да ты бы не стал слушать! Решил бы, что я влюбленная дурочка, и погнал с глаз долой! И потом я бы уже точно не смогла к тебе подобраться. А так был хоть шанс...       — Женщины никогда не ищут легких путей, — вздохнул Ричард. — Поэтому я вас и на дух не переношу. Ну наи с тобой. Тогда предлагаю увидеться завтра утром, и я провожу тебя в квартал...       — Утром не выйдет, — Джули чувствовала, что краснеет. — Я утром в школе...       Ричард перевел дух, и Джули очень четко почувствовала, что так он пытался не разораться.       — Тогда после уроков, — решил он. — В какой идиотской школе ты учишься?       Джули приосанилась, расправила плечи, и впервые за всю свою жизнь произнесла эти слова с удовольствием:       — В Академии Слепого Дракона!       Ричард сперва фыркнул, потешаясь над ее важным видом, но затем как будто вспомнил что-то и произнес почти кротко:       — Верно, ты же упоминала...       — Что Кимберли моя одноклассница?       — Кимберли... Принцесса Кимберли здесь ни при чем!       — О да, конечно, совсем-совсем ни при чем, — потешалась уже Джули. — Просто так совпало, что она учится в той же идиотской школе, что и я. И так вышло, что именно твой брат решил меня грабануть, — сказав это, она и сама удивилась такому совпадению. — И именно с сестрой Кимберли он решил подружиться...       — Если ты думаешь, что мы это спланировали, то ищи психиатра, — посоветовал Ричард. — Я тебя не знаю. Я даже имени твоего не знаю! А ты — моего.       — И в самом деле, я же не окликала тебя минут десять назад, Ричард.       — Дайя! Я вырву ей ночью язык...       — Да пожалуйста, все только вздохнут с облегчением. Значит, увидимся завтра, — она вынула снимок и еще раз на него взглянула, освежая в памяти изображение, а то изящный профиль чаровника начал ее очаровывать. — Надеюсь, дорога будет недолгой. Второй раз подряд мама мне не поверит, что я у подружки ночую...       Она прошла до двери и уже собиралась выйти в коридор; снизу раздавались недовольные возгласы Дайи, и по отдельным фразам, долетевшим до ее ушей, Джули поняла, что девушка негодует из-за ее отсутствия на рабочем месте. От мысли о горе грязной посуды зазудели руки.       — Погоди, — окликнул ее Ричард из-за спины. — Ты так и не назвала своего имени.       — Имени? — она моргнула на него, поглядев через плечо; в полутемной комнате он сиял ослепительно, как Нами. — Джули. Джули дель Драгон.       — Тогда вот тебе на прощание, Джули дель Драгон, — он в два шага оказался рядом и швырнул лунный шарфик ей прямо в лицо. — Больше не смей со мной так обращаться!       Она взвизгнула, замахала руками, вывалилась через порог и весело расхохоталась, пытаясь выпутаться из слоев сияющей ткани.