1.8

      К сожалению, они предпочли продолжить ругаться и тащиться за ней, хотя только Даниэль вообще-то знал, куда надо идти, и по логике должен был быть впереди. Джули нырнула под арку лимонного дома, вышла на берег, сероватый из-за приближающегося дождя, втянула носом прогорклый запах моря, готовящегося к шторму. Если сильно задержаться, на берегу станет небезопасно.       — Мы на пляже, — ей приходилось почти кричать, чтобы парни услышали ее голос сквозь свою ругань. — Куда дальше?       Даниэль состроил такое лицо, как будто понятия не имел, что они забыли в таком странном месте. Зачесались кулаки.       — А... да. А... сейчас, — он почесал в затылке, а затем и в носу. — Обычно мы не с этой стороны заходим...       Точно. В квартале Богачей есть свой выход на свой пляж, более элитный, чем общественный.       — Но море-то одно.       — Да, и если я не перепутал, то нам туда, — он кивнул в сторону, где горы Слепого Дракона дотянулись длинными скалистыми пальцами до воды, и казалось, что какой-то гигантский дракон спит в море, выставив наружу только свой зубчатый хребет. — Я помогу тебе перелезть через скалы, Джулиана.       — Себе помоги!..       Горы Слепого Дракона носили гордый статус самой высокой горной системы Анэзии и целыми столетиями прекрасно исполняли роль неприступной стены, отделявшей город и его Основателей от остального мира. Ближе к морю они становились чуть ниже, иногда превращались в тонкие скалистые линии, порой принимали форму отдельных заостренных холмов, и по словам русалок, живших вблизи береговой линии, и морское дно в этих местах было неровное, бугристое, и кое-где из воды торчали лысые головы крохотных каменных островов. А еще были лагуны; скалы, как известно, не стоят на месте, а движутся, просто очень медленно, вырастают и исчезают со временем, меняют свое расположение, и порой так происходит, что горы появляются на том месте, где их раньше не было, отрезая от моря небольшой участок воды. Остаются только подземные потоки, питающие лагуну водой, и говорят, что зрелище это восхитительное и вдохновляющее, если, конечно, удастся пробраться по скользким острым скалам и не сломать себе пару ног.       Джули не любила рисковать жизнью и поисками лагун не занималась. И даже может ей бы в самом деле не повредила чья-нибудь помощь, особенно когда пришлось залезать на риф в два ее роста высотой. Но переступить через гордость она не сумела, а натренированные годами танцев сноровка и сила позволили забраться вверх и даже не пораниться.       За высокой скалой оказался маленький проход, зияющая трещина в теле гор, и Даниэль, предварительно убедившись, что спутники все еще здесь, нырнул туда и пропал во тьме. Джули переглянулась с Ричардом; тот пожал плечами, но выглядел довольно обеспокоенным, не прыгая от счастья при виде такого сомнительного пути вниз. Ей самой подобная перспектива тоже не улыбалась, но замаячившая впереди разгадка вместе с отдыхом были уж слишком соблазнительными. Решившись, она уселась на зад, прижала руками покрепче к груди теплое тело горностая и проскользнула в щель, как по детской горке, и сразу же, едва коснувшись земли, откатилась в сторону, готовясь к тому, что сверху упадет Ричард.       И врезалась во что-то маленькое и недвижимое.       Подняв взгляд, она увидела перед собой белое лицо с большими изумрудными глазами, обрамленными густыми кукольными ресницами. У этой девочки было такое хрупкое телосложение, что столкновение с Джули должно ее не просто повалить, а разбить на тысячу осколков, как фарфоровую; у нее были маленькие, худенькие ручки, аккуратные ноготочки, узкие плечи, спрятанные под платьем с огромными бантами на пышных рукавах, худые ножки, упакованные в носки с кружевом и лакированные красные туфельки с ремешком. Угольно-черные волосы она заплетала в длинную косу, и они лежали на ее плече, прижимаясь к лебединой шее, как большая, блестящая черная змея; поговаривали, что слуги никогда не носят в комнату принцессы цветы, опасаясь, что при виде ее красоты любой цветок завянет от зависти.       Джули вздохнула, подобрала под себя ноги, встала, отряхивая юбку, и произнесла не особо дружелюбно:       — Лилит.       Лилит Леруж, старшая сестра Авалона, похлопала ангельскими ресничками и равнодушно произнесла:       — А Авалона здесь нет.       — А я и не за ним.       — За мной тогда?       — Нет.       — Но больше здесь никого.       Она сказала это так уверенно и твердо, что Джули сразу поняла: здесь есть кто-то еще.       — Лилит, — раздался сварливый голос Даниэля, — говори, где прячется Агнесса, или я тебя ударю.       — Ты с ума сошел? Детей бить? — фыркнула Джули, хотя знала, что Лилит всего на год ее младше. — Я тебя сама!..       Лилит оставалась совершенно безразличной и к их присутствию, и к перебранке.       Пещера, в которой они оказались, была похожа на котел: округлая, с дырой в потолке, через которую внутрь попадало достаточно света, с небольшой ярко-бирюзовой лужей морской воды посередине, с виду довольно глубокой, но безжизненной.       Пространство пещеры заполнялось коробками, мешками, тюками, свертками и связками, пакетами и упаковками и так далее; они громоздились друг на друга, деревянные ящики были составлены в целые башни, мешки свалены кучами почти до свода, связки трав и рулоны тканей перемешаны и разложены в хаосе вдоль каменных стен. На первый взгляд тут можно было найти все на свете, а на второй — еще что-нибудь, невиданное и небывалое; а еще тут были клетки, и в этих клетках сидели разнообразные мелкие животные. Джули даже услышала знакомый звон стекла и почему-то ощутила твердую уверенность, что слышит того же стеклохода, которого видела в доме Авалона.       Она удивленно и даже растерянно взглянула на Лилит:       — Ты все это собрала, принцесса?       А Лилит равнодушно развела руками:       — Я люблю вещи, но дома хранить мне не все разрешают.       — Почему не разрешают?       — Я не знаю.       — Она знает, — вновь вмешался Даниэль. — Во дворце Ку Дерли из-за нее завелись тараканы.       Джули передернуло.       — Фу!..       — Неважно, — Даниэль сочувственно похлопал ее по плечу, как будто даже пожалел, что упомянул тараканов. — Лилит! Говори, где Агнесса. Я знаю, что ей был нужен бодрящий отвар, а во всем городе только ты одна сбываешь эту дрянь кому попало.       — Понятия не имею, где ее носит.       Лилит сохранила абсолютно спокойное лицо, даже бровью не повела, хотя Даниэль прибег ко всем возможным уловкам, размял кулаки, подошел ближе и угрожающе навис, пользуясь преимуществом своего роста. На ее красивом лице застыла кукольная, пластиковая улыбка, демонстрировавшая ровный ряд крошечных жемчужных зубок, но при этом изумрудные глаза не улыбались совсем — и от этого зрелища Джули очень сильно захотелось развернуться и дать деру.       Она бы так и сделала, если бы не Авалон.       — Это очень важно, Лилит, — почти канючила она, чувствуя отвращение от самой себя. — Я ищу Агнессу, чтобы передать ей очень важную новость...       — Скажи мне, я передам.       — Так ты же не знаешь, где она?       Широкая улыбка Лилит погасла.       — Я не знаю, — согласилась она. — Но если я встречу ее когда-нибудь...       — Лилит, — Джули сменила тактику и теперь старалась звучать как можно строже, — речь идет о судьбе целого города...       — Ты о том, что скоро сюда приедет злой Мельхиор? — уточнила Лилит. — Так я об этом знаю.       — Ты знаешь об угрозе, ты знаешь, что нужно предупредить Агнессу, — перечисляла Джули, с недоумением глядя на эту бездушную куклу. — И ты ничего не предприняла? Почему?       — Зачем мне это?       — Как зачем? Наш город может превратиться во вторую Среднюю Морань!       — Пусть превращается, — Лилит опустила веки, и ее лицо осветилось какой-то романтичной задумчивостью. — Я не вижу ничего дурного в разрушениях. Может быть, я даже хочу, чтобы город поглотило пламя. Это было бы прекрасно — огонь в Драконе...       Джули замерла с открытым ртом, переваривая услышанное; зато Даниэль наконец-то бросил попытки разговорить сестру и начал действовать:       — Не слушай ее, она сумасшедшая. Реально, — он схватил Джули за плечо и потянул к громоздившимся вокруг ящикам. — Мы все здесь обыщем с тобой и либо найдем беглецов, либо какие-то улики, и тогда...       Они прошли мимо Лилит; та даже не открыла глаз.       Впрочем, поиски оказались недолгими; не успели они вскрыть ближайший ящик, как из-за баррикады мешков показалась кудрявая голова, а затем и тело в длинном черном плаще, и Джули почти сразу узнала Роланда. Паучьего юношу. Маленькие паучки, побежавшие в разные стороны от его рук, не оставляли возможности ошибиться.       — Привет, — сказала она, не придумав ничего более умного.       — Иди к наи, — отрезал Роланд, недружелюбно глядя на обоих, как если бы они пришли к нему домой и съели его завтрак. — Вы оба идите. Вам здесь ловить нечего.       И из-за этих слов Джули подумалось, что Агнесса здесь. Потому что если тебе настойчиво говорят, что здесь "ловить нечего", значит, именно на этом месте и нужно расставить сети.       — Помнишь меня? — спросила Джули, встав напротив Роланда и оттеснив Даниэля назад, на случай, если ему захочется порешать вопросы кулаками.       — Нет, — ответил Роланд, слишком спешно для правды.       — Я отдала тебе кольцо. Такое, с розовым камнем...       — Извиняй, его уже нет. Я его...       — Да, отдал Ричарду, я знаю, — она замолчала, наслаждаясь бледностью, залившей лицо Роланда при упоминании этого имени. — Мило, что ты так заботишься о брате.       — Что тебе нужно? — с досадой в голосе спросил он. — Зачем ты сама пришла и вот этого рыжего еще с собой взяла?       — Пришла попросить Агнессу появиться перед отцом, чтобы тот не взбесился и не сжег город, — спокойно пояснила она. — Его взяла, ну, потому что он ее брат, разве не так?       — Не брат он мне! — раздался звонкий голос из-за кучи мешков. Даниэль рванулся вперед:       — Агнесса!       Но Джули острым локтем пихнула его под ребра и оттолкнула обратно за свою спину.       — Если хочешь, можешь вообще с ним не разговаривать. Если хочешь, я его прямо сейчас утоплю в лагуне, — предложила Джули, повысив голос. Лукавила, конечно, никого топить она не собиралась, да и просто физически бы не смогла, но насколько она знала свою собственную младшую сестру, такие шутки вполне могли повеселить Агнессу. — Только, пожалуйста, пообещай, что покажешься отцу и не скажешь, что сбегала...       За мешками послышалось какое-то движение, пыхтение, и красно-оранжевая голова Агнессы показалась на самом верху кучи. Она закинула ногу на верхний мешок, залезла, уселась, слегка наклонилась вперед, сверху вниз глядя на Джули и Даниэля, как будто опасаясь приближаться к брату. Но Джули уже ликовала — по крайней мере, она нашла ее. Три четверти дела в шляпе.       — Тебя Авалон попросил? — крикнула Агнесса с мешковой стены.       — Он просто пожаловался, что боится, а дальше уже я сама все продумала и провернула.       — Отец не стал бы прям все сжигать...       — Но как насчет Морани?       — Ну, он был молод...       — Магия крепнет с годами.       — Только до определенного момента, но... но... короче! С этим я даже видеться не хочу, — она ткнула пальцем в сторону Даниэля, и Джули еще немножко отодвинула его назад, упершись ладонью в живот.       — Я тебя понимаю. Если бы я была его сестрой, то задушила бы его во сне, — пошутила она, и Даниэль позволил пробормотать себе что-то о том, что она перегибает палку. — Но ты — принцесса...       Прозвучало это слово, и атмосфера в гроте резко переменилась, как по щелчку.       — В каком это смысле, — вдруг подал голос Роланд, который с момента появления Агнессы для Джули почти перестал существовать. — Принцесса?       Агнесса залилась испуганным румянцем, забавно подсветившим черную кожу.       — Извини, что не сказала тебе раньше...       От такого поворота Джули неизящно уронила челюсть, попеременно глядя то на строптивую принцессу, то на паучьего идиота.       — А тебе самому это в голову не пришло? Черная кожа? Черные глаза без зрачков? Ты что, думал, у нее просто внешность своеобразная? Или вообще не думал? Ты думать-то умеешь?       Роланд так посмотрел на нее, словно пытался пронзить взглядом и закопать им же, но проглотил все оскорбления, даже начав оправдываться:       — Ну и что! Думал, просто смугленькая! И у меня ведь тоже глаза черные! И вообще! Никогда этой темой не интересовался...       Не узнать кровь Магика и Леружей! Ни одну из них! Он, должно быть, вырос где-то в глухом лесу или высоко в горах, где вообще ничего из большого мира не видно и не слышно. Но Ричард-то кажется вполне нормальным человеком! Даже знакомым с другой принцессой Морани. А ведь они братья...       Но кто докажет, что их родство — не ложь?       Агнесса оттолкнулась руками от мешков, бурей слетела с горы и немедленно кинулась своему парню на шею, едва не повалив его; ее волосы, кажется, превратились в пламя.       — Прости, прости, я была так рада встретить хотя бы одного человека, который не знал, который любил меня за то, кто я есть, а не за кровь... не за деньги...       Роланд, не растерявшись, немного грубовато отстранил ее от себя, действительно обращаясь так, как ни один здравомыслящий человек не позволил бы себе с принцессой. Особенно с дочерью огненного короля. Впрочем, как только Агнесса приблизилась к нему, пауки перестали валить из плаща — и как будто бы в этом чувствовалось определенное очарование...       — Знаешь ли, "прости" здесь будет маловато! — ругался Роланд. — Ты не бабушку с шизофренией скрыла...       — Я сделаю все, что ты захочешь, — горячечно пообещала Агнесса, — только не переставай видеть во мне...       Но ее голос потонул в возгласе Даниэля:       — Не смей так разговаривать с моей сестрой!       И Роланд тут же переключился:       — Никакая она тебе не сестра!       Секунду назад они стояли в паре метров друг от друга, а тут вдруг оказались совсем рядом и сцепились, мутузя друг друга кулаками. Роланд был на несколько лет младше, немного ниже и значительно медлительнее Даниэля, но двигался, как кошка, ловко уворачиваясь от ударов; зато Даниэль до такой степени разозлился, что молотил, совсем не щадя себя, кусался и пинался, как девчонка, позволял себе даже такие приемы, каких обычно в мужских драках из солидарности стараются избегать. Пауки, бегавшие теперь по телам обоих, ни одного из парней совсем не волновали, зато вот Джули в ужасе от них отшатнулась, боясь, как бы кто-нибудь восьминогий не вылетел в ее сторону. Агнесса, тоже в ужасе, прижалась к ней, обжигая горячей кожей, и судя по глазам, беспокойство ее было вызвано не столько судьбой возлюбленного, сколько членистоногими, спасавшимися бегством от острых кулаков Даниэля. Лилит так и не сошла с того места, на котором Джули с ней столкнулась, но с интересом наблюдала за дракой, чуть-чуть приподняв веки.       — Они убьют друг друга, — мрачно констатировала Агнесса, убедившись, что пауков они с Джули не интересуют. — Они друг друга убьют.       Усталость дошла до высшей точки, в голове резко прояснилось, и тело заполнилось силой.       — Ну уж нет, — сквозь зубы плюнула Джули. — Ну уж нет! Не сегодня!       В два шага добежав до лагуны, она подхватила какой-то котелок, удачно подвернувшийся под руку, зачерпнула в него побольше воды и бегом же бросилась обратно, и окатила дерущихся, как будто пару мартовских котов. Стояла осень, поэтому вода оказалась студеной, ледяной; парни взвыли, как дети, отпрянули друг от друга, а Джули еще и хотела огреть Даниэля котелком по спине, но попала по Роланду.       — За что? — возмутился он.       — За то, что вы тут устроили!       — Да я ни при чем! Это он начал!       — Так я сейчас и его тресну!..       Агнесса шумно выдохнула, с усталой веселостью наблюдая за потасовкой, и позволила себе шаг вперед.       — Ты мне очень нравишься, Джулиана дель Драгон, — призналась она, вытирая слезы, вдруг набежавшие на глаза. — Я так рада, что Авалон тебя выбрал...              Джули хотела сохранить серьезное выражение лица, но случайно заулыбалась во весь рот.              — Спасибо...              — И если ты просишь, я поговорю с отцом, — продолжала Агнесса. — Только ради тебя. Изображу хорошую девочку. Но! Жить с этим человеком я ни за что не стану.              Слух резануло использование слова "человек" в отношении Даниэля, который, как и все Леружи, был все-таки не человек, а потомок Сейбонских наи; но Джули подумала, что это просто оговорка.       И сказала:              — Я думаю, у меня есть мысль, как тебе помочь. Ричард, как ты считаешь, может быть, Агнесса могла бы остаться в комнатах над Рыжей Лисицей?              Все удивленно уставились на нее, а Роланд робко переспросил:              — Ричард? Его здесь нет...              И только теперь Джули поняла, что этой лампочки на ножках в гроте и правда не наблюдалось.              — Одну минуточку, — попросила она, развернулась на пятках и поспешила к той трещине, через которую они сюда пробрались. Лилит стояла неподвижно, словно статуя, и только повернула голову в сторону Джули, когда та пробегала мимо; та в сердцах подпрыгнула, ударила кулаком по каменному своду и крикнула:       — Спускайся, трус! Давай! Твой брат здесь!       Ответа не последовало; разозлившись еще сильнее, Джули схватила ближайший мешок и вытащила оттуда первый попавшийся под руку предмет: яблоко. С гневом швырнула его в трещину, и именно в этот же момент в ней показались длинные ноги Ричарда, решившегося все-таки спуститься; яблоко отскочило от его бедра и прилетело обратно в ее руки.       — Ой, — сказал он равнодушно. — Ты чего кидаешься?       — А ты чего такой трусливый? — огрызнулась Джули, отворачиваясь. — Или что, тебя наверху задержала толпа монстров, от которой ты нас доблестно защищал?       Он покраснел, но парировал:       — Я ведь не герой! И никогда не называл себя героем. Ты просила помочь разыскать брата. Я помог. А, кстати, ты, кажется, кричала...       Роланд, бледный и растрепанный после драки, возник в поле зрения и приблизился к брату. Они остановились друг напротив друга в каком-то тягостном, немного неловком молчании; затем Роланд склонил голову, пробормотав что-то совсем невнятно, а Ричард скривился вроде как в улыбке, схватился пальцами за смуглые щеки и всмотрелся в его лицо.       — О Абети, откуда у тебя такой фонарь под глазом?       — Да так, не волнуйтесь, — отмахнулся Роланд, смущенно улыбаясь, как будто Ричард комплиментами сыпал. — Подрался с одним парнем...       — Это с кем еще?       — Со мной, — спокойно признался Даниэль, оказавшийся прямо за спиной Джули. На его лице не было заметно ни одного синяка, так что в целом именно Даниэля можно было признать победителем в схватке. — А вы что, реально братья? Не похожи же совсем. Этот — брюнет и кудрявый, ты — рыжий и с косой...       Джули усмехнулась в кулак и пихнула недоумевающего Даниэля локтем в бок.       — Всякое бывает на свете, — заметила она весело, прямо наслаждаясь тем, что товарищ до сих пор не понял сути магии Ричарда. — Вы с твоей сестрой тоже не особо похожи.       От этих слов он поник и отвел взгляд, пробормотав:       — Это верно...       И как финальный удар в спину Даниэля прилетел возглас Агнессы:       — Да не брат он мне!.. Достали!..       Артцены обменялись еще одним коротким взглядом и встали рядом, к плечу плечо; Джули продолжала гадать, были ли они действительно родственниками или же бессмысленно лгали. Внешность на фото с Роландом имела мало схожего, но ведь в самом деле, сиблинги не обязаны быть копиями друг друга...       — Что ж, Джули, — заговорил Ричард уже совсем спокойно, — полагаю, это все? Дело в шляпе? Ты нашла принцессу Агнессу, и нам всем можно спать спокойно?       — К счастью, да, — кивнула она. — Агнесса, познакомься, пожалуйста, это Ричард. Странно на самом деле, что вы еще не знакомы, это старший брат твоего парня...       Агнесса протиснулась ближе, толкнув Даниэля плечом, и с благоговейным восторгом уставилась на Ричарда.       — Какой красивый мужчина...       И Джули поняла, почему же Роланд не спешил знакомить ее с братом.       — Ты что? — фыркнул Даниэль. — Тебе такие нравятся?       — Тебе я вообще со мной разговаривать запрещаю! — вспыхнула принцесса, заставив воздух вокруг себя всколыхнуться. — Съешь себя заживо!       — Ты не можешь мне приказывать, я принц.       — Да ты! Да ты! — ее тряхнуло, и вокруг ее рук засверкали искры, грозящие поджечь весь склад. — Да я тебя сейчас!..       Было ли среди вещей, сваленных здесь, что-то взрывоопасное? Джули не знала, но проверять данный вопрос на собственной шкуре ей не очень сильно хотелось.       — Давай-ка немного остынем, — она обняла Агнессу за плечи, почувствовала, как обжигает ее кожа, разгоряченная магией, но не отняла руки. — Тебе не придется видеться с ним, если ты поселишься в Рыжей Лисице.       — Что, у нас? — удивился Ричард. — Алиса эти комнаты, между прочим, не бесплатно сдает...       — Но я заплачу! — оживилась Агнесса. — Заплачу, если эта ваша Алиса пообещает не рассказывать папе и вот этому, — она кивнула на брата, — о том, где я живу!       Напрасная надежда — зная название, найти таверну не составит труда...       Рыбка вот-вот сорвется.       — Даниэль все равно нашел бы тебя рано или поздно, — вздохнула Джули, и кожа Агнессы под ее рукой раскалилась так сильно, что по воздуху даже поплыл запах гари от начавшей тлеть одежды. — Но зато в Рыжей... в том заведении будут люди, готовые в любой момент погнать его от тебя грязной метлой!       — Какие люди? Кто? — не поверила Агнесса.       Джули улыбнулась и с легким самодовольством ответила:       — Я, например. Если он вздумает тебя задирать, я его так отделаю, что мама родная не узнает...       — Узнает — она Магика, — хмыкнула Агнесса и обняла Джули за талию, выжигая воздух вокруг; ощущения были все равно что от нахождения в очень горячей сауне — Но я тебе благодарна, Джулиана. Пожалуй, воспользуюсь твоим советом. Все равно мне пришлось бы рано или поздно вернуться в школу, как бы я ни хотела навечно остаться с Роландом...       Роланд закатил глаза и пробормотал что-то явно оскорбительное насчет неверных женщин и пропащих принцесс. Джули испугалась, что гнев превратит тело могучей дочери Огня в сплошной пламень, а саму Джули — в уголек; но температура вдруг наоборот резко понизилась.       Агнесса расхохоталась и, выбравшись из объятий подруги, повисла на Роланде и даже ногами в воздухе заболтала.       — Я люблю тебя, — хмыкнула она весело. — И теперь я буду еще ближе к тебе, чем была. К тебе и к твоему прелестному брату...       Прелестный брат не слишком прелестно закатил глаза, и Джули решила все же смилостивиться.       — Не верь ему, — посоветовала она. — Он не тот, кем кажется. На самом деле он — чаровник, и ты понятия не имеешь, как он выглядит.       — Не поняла?.. — Агнесса растерянно взглянула на сияющее лицо Ричарда; тот развел руками и неловко улыбнулся.       — Она говорит правду. Я чаровник, это значит, что ты видишь меня не тем, кто я есть на самом деле. Ты видишь самое прекрасное на свете лицо, созданное точно по твоему вкусу.       — Не может быть! — ужаснулся Даниэль, и Джули прыснула, поняв, что он только теперь осознал, в какой нелепой ситуации оказался.       — Значит, эти прекрасные зеленые глаза и розовые волосы не настоящие? — расстроилась Агнесса, и Роланд, ласково державший ее за талию, а главное, придерживающий при себе паучков, расстроился тоже:       — Вообще-то, я надеялся, что ты увидишь кого-то, более похожего на меня... а тут ни одного совпадения!       — Нет, ты тоже очень красивый!..       Стресс отступил, и усталость вернулась с новой силой. Джули отошла на пару шагов от жужжащей компании, присела на груду ящиков, подперла голову руками. Замученное таким длинным днем тело, казалось, приблизилось к границе своих возможностей и могло в любой момент сломаться. А еще ведь предстояла дорога домой, по пляжу, по городу, на трамваях и затем пешком, в гору, ведь дурацкая халупа У Виверны стояла так высоко, что впору было пускать к ней фуникулер; и как все это выдержать?!       Даниэль Леруж почему-то решил, что сейчас самое время подойти и присесть рядом.       — Устала? — спросил он заботливо и, не дождавшись ответа, сам за нее решил: — Конечно, устала. На.       Флакончик с кобальтовой жидкостью оказался у нее в руках, и Джули сжала его в пальцах, но не откупорила. Даниэль наклонился ближе:       — Скажи-ка мне... а каким ты его видишь?       — Кого?       — Да Ричарда! — он постарался, чтобы это имя из его уст звучало почти как ругательство. — Каков он, твой идеал?       Джули разыскала прекрасный профиль Ричарда и все-таки немножечко залюбовалась высокой линией лба, золотыми кудрями, изящно лежавшими на висках, нежными чертами розовых губ...       — Не скажу.       — Ну скажи! На кого он хотя бы похож?       Надо носить с собой ту фотографию и время от времени посматривать, чтобы мозг не так быстро подстраивался под иллюзию.       — Почему тебе так хочется знать?       — Просто интересно, какие вкусы у девчонок вроде тебя, — пояснил он. — Я раньше думал, ты вообще пацан, или по крайней мере гермафродит. А сегодня увидел, что все-таки девчонка.       От этих слов ей стало как-то стыдно, некомфортно, почти мерзко, как будто он сказал что-то грязное и неприличное; фыркнув, Джули хотела уже встать и уйти, но в последний момент в ней проснулся дух противоречия, и она решила на зло ему рассказать всю правду.       — Он кудрявый, с золотыми волосами и прозрачными глазами. С чистой нежной кожей и средним ростом, — перечислила она, подчеркивая то, что все эти детали не имели ничего общего с внешностью Даниэля. — Вот такие нравятся девчонкам.       И ушла, недоумевая, почему же ей вообще пришло в голову устроить подобное выступление, хотя казалось бы, куда лучшим решением было бы банальное игнорирование.       Ричард, Роланд и Агнесса общались между собой, Лилит стояла и грела уши, оставаясь при своем нечеловеческом равнодушии. Джули проскользнула мимо них всех как можно незаметнее и допрыгнула до трещины, чтобы выбраться наружу. Даниэль не пытался ее остановить, да вообще никто не пытался. Уже совсем стемнело; в лицо ударили ветер и запах соли и моря, его клокочущее рычание раздавалось где-то справа, и темное вечернее небо, еще не успевшее осветиться сиянием планет, сливалось с морем в одну черную, хищную бездну. Ветер пробирался под куртку и хватал холодными пальцами за плечи, и только тело спящего горностая у груди дарило немного тепла.       — Стой! — раздался голос позади, и Джули, к сожалению, сразу его узнала.       — Ну чего тебе?       Сияние кожи Ричарда освещало ночь даже лучше могучих планет.       — Ты так резко ушла? Тебя кто-то обидел? Леруж?       Не стоило этого делать, конечно; но у Джули не вышло промолчать.       — Я устала! Я устала и до смерти хочу есть! Я хочу домой! — пожаловалась она, стараясь не плакать, хотя очень-очень сильно хотелось. — С Агнессой все решено, так что я могу наконец-то лечь в постель и выпить чаю...       Где-то в глубине души ей хотелось, чтобы Ричард предложил ей остаться. Чтобы он схватил ее за руку, позвал в Рыжую Лисицу, пообещал, что там накормит, и посадил за свой с братом стол, где они вчетвером общались бы, как старые друзья. Но, видимо, такие поступки были бы совсем не в стиле этого человека; вместо любых проявлений заботы он лишь коротко кивнул:       — Ладно.       И даже взял ее за руку, как будто исполняя придуманный Джули сценарий, но на деле всего лишь вложил в ее замерзшие пальцы кольцо с розовым камнем.       — Это с чего вдруг?       — Оно твое. Мне кажется, оно твое, — пояснил Ричард, легко улыбнувшись. — Как будто вы созданы друг для друга. Так что пусть будет с тобой. Я был рад познакомиться с тобой, Джули дель Драгон.       И он ушел, развернулся на каблуках и ушел, оставив ее в ночи одну, без защиты, без поддержки. Мгновение назад Джули хотелось одиночества, теперь же оно ее пугало; и розовое кольцо на ладони ощущалось как некое тяжелое бремя, оттягивающее руки к земле и ломающее спину.       Вместе с Ричардом ушел и свет; планеты показались на горизонте, но тонкая полоска их сияния была еще слишком слаба, чтобы разделить на составляющие бездонную глотку небоморя.       И тогда Джули повернулась к ней, встала лицом к лицу с тьмой, вдохнула поглубже, сжимая губы, завела руку за голову и со всей силой швырнула кольцо в темноту, не заботясь о том, куда оно попало и что теперь с ним будет. Может быть, его поглотил океан; может быть, оно упало на песок, и какой-нибудь незадачливый прохожий обнаружит его завтра утром и прикарманит. Одно было ясно, как белый день: к Джули дель Драгон это дьявольское кольцо больше никогда не вернется.       Засунув руки в карманы куртки, она зашагала домой.