2.1. Голоса в темноте

      После этого ужин протекал спокойно и буднично: короли изволили расспрашивать гостью об учебе и семье, а гостья изволила отвечать им так, чтобы и не показаться скрытной, и не сболтнуть лишнего. Дело это было непростое — настоящее искусство! — но по собственным ощущениям Джули держалась хорошо.       И за одно она была особенно собой горда: ей удалось так ни разу и не взглянуть в сторону Кимберли Леруж, чтобы не вызвать никаких подозрений.       Домой ее доставили в пустом экипаже, и оказалось, что хотя время было уже почти три ночи, ни мать, ни сестра еще не спали. С порога они набросились на Джули и потребовали рассказать им в малейших подробностях все, что произошло. Пришлось даже выдумывать местами дополнительные детали, потому что обе женщины хотели знать все, все и еще немного всего, вплоть до мелочей. И особенно их интересовало, какие платья носили королевы Морани — тут пришлось признаться, что она совершенно не запомнила ни одну из этих женщин, и мать с сестрой единогласно признали ее дурой.       Ну и плевать — у Джули было отличное настроение уже только потому, что ей удалось избавиться от проклятого кольца, по-видимому, насовсем.       И потянулась жизнь, от которой можно было ожидать возвращения в привычное русло. На уроках, из-под парты, она дочитала книгу для встречи с Авалоном, встретилась с ним, выслушала длинные восхищения собой, своим платьем и своей манерой общения, лишь слегка припорошенные намеками на то, что вот здесь и вот там она повела себя не совсем правильным образом. Даниэль Леруж вел себя совершенно непринужденно и никак не давал понять, что они с Джули пережили какой-то совместный опыт, разве что его агрессия стала чуть менее выраженной, и порой удавалось даже пройти мимо его команды и не услышать в свой адрес никаких колкостей. И все было хорошо; Джули наслаждалась осенью, развернувшейся во всей своей желто-алой красе, дышала дождями и утренними туманами, игнорировала математику.       Одно напоминание осталось ей от всего произошедшего за те две недели: Агнесса.       Они встретились на школьном дворе во время обеденного перерыва: Джули покинула свой корпус, чтобы посидеть с Авалоном в любимой оранжерее, а Агнесса, наверное, шла в столовую. Окинув опытным взглядом фигуру в школьной форме, Джули невольно сравнила ее с воспоминанием о воздушном красном платье и подметила про себя, что и в узкой юбке та смотрится великолепно. Затем взгляд зацепился за растоптанные, грязные, старые кроссовки, довершавшие образ, и в душе сразу воспылало невероятное уважение к тому, насколько Агнессе Леруж все равно.       — А приходи сегодня в Рыжую Лисицу, — предложила она, опустив приветствие. — Посмотришь, как я устроилась.       — А тебе там нравится или не нравится? — поинтересовалась Джули. Позади Агнессы вилась какая-то стайка безынтересных подружек, смотревшая на принцессу с восхищением, с которым и положено смотреть на девушку ее происхождения. И на Джули они тоже смотрели в соответствии с ее статусом: как на помеху.       — Очень нравится! Алиса просто прелесть, — щебетала Агнесса, повисая на локте Джули, словно они вдруг сделались закадычными подружками. — Она сперва была недовольна моим появлением, но потом я достала кошелек, и она полюбила меня, как родную. Ричард не очень разговорчив, но в целом довольно вежлив. А Дайя мне сразу рассказала сплетни про половину жителей нашего города, честно-честно!       — Ну, ничего себе. А что же Роланд? Сильно удивился при виде кошелька денег?       — Был вне себя, — взгляд Агнессы слегка замылился, но веселый голос не изменился: — С другой стороны, он бы все равно не стал брать деньги у меня или, тем более, у какого-то там короля Морани... Роланд — далеко не монархист...       — Какое чудо.       — ...в любом случае, ты должна меня навестить, — закончила она свою мысль. — Раз уж именно тебе я обязана самим своим переездом, то надо тебя отблагодарить.       — Можем ли мы пойти? — спросила кто-то из девчонок позади, и Джули мысленно взмолилась, чтобы Агнесса ответила отказом, а та поступила еще более изящно — просто проигнорировала вопрос.       — К тому же я договорилась, что тебя накормят бесплатно, — добавила она, с хитрецой заглядывая в голодные глаза собеседницы. — Так что обязательно приходи.       И от такого предложения уже нельзя было отказаться.       Поэтому после занятий, спрятавшись от косого осеннего дождя под старым зонтиком без одной спицы, Джули нырнула в сплетение узких проходов и старых улочек, добралась до нужного двора, обнаружила, что плющ снова скрыл под собой вывеску, и вновь сорвала его, на этот раз уже без злобы, а просто из чувства противоречия.       Внутри было довольно пусто, даже стулья стояли на столах ножками вверх, но чистотой не пахло, и подошвы прилипали к полу. За единственным занятым столиком в уголке сидел и мрачно напивался какой-то одинокий бородач, судя по всему, даже не заметивший появления еще одной гостьи.       — Столик на шесть персон? — вежливо поинтересовалась Дайя, подбежавшая к Джули, стоило той только появиться в зале.       — Почему шесть? — недоуменно переспросила она.       — Потому что ты и твое эго не влезете на меньшее количество стульев, — бросила Дайя и умотала подливать бородачу, не дав Джули ни малейшей возможности осознать услышанное и как-нибудь ответить.       Ну, и на что она злилась?       За пустой стойкой восседал Ричард, в пушистом белом халате, по-видимому, накинутом на голое тело, и с крошечной кофейной чашечкой в прекрасной руке. При приближении Джули он сонно посмотрел на нее, кисло улыбнулся и громко отхлебнул кофе. Она поморщилась:       — Четыре часа вечера, а ты еще не проснулся?       — Я лег спать пять часов назад, — пожаловался он мертвым голосом. — Вчера, ну то есть сегодня, был особый заказ, и я исполнил пятнадцать номеров.       Так вот почему в зале не было посетителей! Лисица еще не отошла от ночной попойки.       — Совсем тебя не щадят на этой работе, — подчеркнуто-равнодушно заметила Джули. Ричард взмахнул чашкой, к счастью, уже пустой, и поставил ее перед ней.       — Лучше налей мне еще кофе.       — Я лучше его на голову тебе налью.       — Ну же, ты же официантка!       — Сегодня я гость.       — Да хоть кость, я помираю от усталости, — пожаловался он и указал на свежее и сияющее красотой свое лицо. — И жить смогу только после дозы кофе.       — Ты же в курсе, что передо мной сидит самый прелестный парень на свете? — грубо уточнила она и все-таки зашла за стойку в поисках кофейника. — Мне надо сделать себе тату с твоей фотографией.       Такие угрозы взбодрили его лучше всяких бодрящих напитков.       — Ты же не всерьез? Ты же шутишь? — затараторил он. — Ты же не захочешь носить такое изображение на теле...       Кофейник был спрятан за стойкой и уже почти опустошен, но Джули все-таки смогла наполнить белую чашечку до половины, и судя по въевшимся темным разводам на внутренней стороне фарфора, так кофе в Лисице обычно и подавали.       — Конечно, я шучу. Не хочу, чтобы хоть что-то, связанное с тобой, касалось моего тела.       — Ах! — к ним подлетела Дайя, красная от гнева. — Она что, налила тебе кофе?!       Ага, так вот где дракон зарыт.       — Ты рассказывал Дайе о нашем приключении? — наклонившись через стойку, прошептала Джули.       — Ну допустим, — ответил он, и даже магия не смогла скрыть тяжелый запах из его рта.       — Вот спасибо, теперь она меня ненавидит, — Джули ткнула его пальцем в лоб и надавила, отводя светящуюся голову от себя. — Так что я имею полное моральное и юридическое право сказать тебе: ты вонючка.       Ричард засмеялся и потер лоб.       — Тогда не буду больше мешать тебе своей вонючестью, — заявил он, очевидно, совершенно не приняв ее слова всерьез, допил кофе одним большим глотком и крикнул во все горло: — Агнесса-а!       Джули испуганно отшатнулась из-за этого вопля и шагнула к лестнице вверх, ожидая, что принцесса появится именно оттуда; но оранжевая голова Агнессы просунулась через двери кухни.       — А, Джули!!! Ого, как поздно у выпускников заканчиваются уроки. Я-то думала, ты решила не приходить.       Она вышла, на ходу вытирая руки полотенцем; оранжевые волосы в тугом зализанном пучке, на щеках кроваво-красный румянец, белый фартук красиво оттеняется почти черной кожей и совсем черной одеждой.       — Ты помогаешь на кухне? — удивилась Джули. — Чтобы за квартиру не платить?       — Нет, просто это весело, — Агнесса поправила волосы, проведя по ним ладонью, бросила полотенце на стойку, попав одним уголком в кофейник, и принялась развязывать фартук. — Хочешь сначала экскурсию, а потом есть, или сперва есть, а затем экскурсию?       — Выбирай сначала есть, — посоветовал Ричард. — А то потом мы откроемся, сюда набьется народу, и спокойно ты уже не поужинаешь.       — Алиса-а! — прокричала Агнесса. — Сначала есть!       Морщась от рези в ушах, Джули невольно спросила себя: а была ли эта маленькая худая девочка всегда такой громкой, или это короткая жизнь в Рыжей Лисице так на нее повлияла?       Алиса появилась в дверях почти сразу же. Ее фигура без вырезов и корсетов казалась еще более изящной, отсутствие косметики делало немолодое лицо теплым и домашним, синяки под глазами лишь слегка подчеркивали бледность, не портя общего впечатления; под чистым фартучком теперь виднелось платье в крупный цветочек, а волосы были собраны в косу и лежали на плече. Джули приветливо улыбнулась, но в ответ Алиса лишь едва заметно качнула головой, воздержалась от любых слов и быстро поставила перед гостьей плошку с густым красно-коричневым соусом, в котором плавало несколько скромных кусочков мяса, как будто случайно сюда попавших. Впрочем, дома Джули видела мясо максимум раз в неделю, так что жаловаться не приходилось.       — Здесь очень здорово, — рассказывала Агнесса, положив локти на стойку и подперев ладонями подбородок; Ричард к этому моменту уже ушел к себе, ведь кофе все равно закончился, и теперь на его месте белел сброшенный Агнессой фартук. — Очень красивые старинные комнаты. Представляешь, у моей кровати отгибается край обоев, и я в первый же день под него заглянула, а там — газета столетней давности!       — Ого, — искренне удивилась Джули. — Неужели это здание такое старое?       — Почти все дома в центре города стоят здесь больше столетия, — спокойно произнесла Алиса, снова появившись с пустой чашкой в руках. — Но Рыжая Лисица носит гордое звание самого старого заведения во всем Слепом Драконе.       — Самого старого?!       Чашка теперь гордо стояла возле правой руки Джули, и Алиса ненадолго отлучилась, чтобы принести из кухни пузатый жестяной чайник.       — Да. Наше здание было построено еще Основателями. Конечно, моя семья не имеет к ним никакого отношения. Но мы были одними из первых переселенцев и ведем свою историю с того же года, что и род Ром...       Джули огляделась по сторонам и с новым трепетом взглянула на уже знакомую обстановку: архитектура Основателей! В самом деле, раньше она не обращала внимания, но зал был круглый и без углов, как и дома в квартале Горностаев, и маятниковая дверь перекрывала овальную арку, вроде тех, с которых братья Артцен так и не смогли сорвать цепочки с кристаллами... Так много характерных признаков, а она не замечала!       — Ты интересуешься историей, да, Джули? — уточнила Агнесса. — Мне это еще Лони рассказывал...       — Историей интересуешься? — тут же переспросила и Дайя, подошедшая к стойке с горсткой обсидиановых крон в ладони, полученной от того мрачного бородача, собравшегося уходить.       — Тогда тебя может заинтересовать наш подвал.       — Дайя, — нахмурилась Алиса.       — Смотри, он дал мне пять крон чаевых! — воскликнула Дайя, рассыпав по стойке монетки так, что несколько укатилось и с приятным уху звоном попадало на пол. — Ой.       Алиса поспешно нагнулась, чтобы собрать деньги, не раздумывая ни секунды; а Дайя воспользовалась этим моментом и строго взглянула на Джули.       — Там есть примеры старинной письменности, — произнесла она шепотом. — Тебе стоит посмотреть. Это очень интересно.       У Джули едва волосы не зашевелились на голове, так сильно она захотела пойти и поглядеть на эти примеры.       — Я хочу! Я пойду! Это же до смерти интригует!..       — Подвал — не место для молодых девочек, — строго сказала Алиса, выпрямившись с монетами в руках. — Кровля очень старая и может обвалиться в любой момент. Ты же не хочешь здесь погибнуть?       — Конечно, не хочу, — вяло отозвалась Джули. Дайя улыбнулась Алисе как будто бы непринужденно, а затем повернулась к Джули, но вместо того, чтобы взглянуть на нее, скосила глаза в сторону ступеней, спрятанных за барной стойкой.       Они вели вниз, к низенькой двери, на которой по-видимому не было никаких замков; и Джули поняла, на что намек.       Алиса снова скрылась в кухне, унеся с собой чужие чаевые, видимо, где-то там у нее имелся тайничок. Дайя ушла в зал, вытирать стол и собирать посуду после единственного утреннего посетителя; Агнесса может и согласилась бы пойти с Джули в подвал, но пока еще не до конца было ясно, можно ли ей доверять.       — Агни, а у вас есть кофе? — спросила она непринужденно.       — Немного есть, — кивнула Агнесса.       — Не могла бы ты мне сварить? Я жуть как хочу спать.       — Да вот же, я как с уроков пришла, сразу сделала, — Агнесса взяла кофейник и заглянула внутрь. — Ой, только не говори мне, что этот Артцен все выдул! Целый кофейник кофе! Да как так можно? И что же это за дела такие... Как его сердце справляется? Не человек — загадка!..       Ворча и фыркая, она скрылась в кухне вместе с кофейником. Теперь ей нужно было вынуть из него всю кофейную гущу, отмыть от остатков предыдущего напитка и поставить кипятиться следующий; значит, минут десять для изучения вожделенного подвала Джули себе точно обеспечила.       Ступая на холодные каменные ступени, она заметила краем глаза, как Дайя радостно улыбается.       Дверь внизу оказалась в самом деле отпертой, да еще и с такими слабыми петлями, что растворилась от одного лишь мимолетного прикосновения. Внутри обнаружилось именно то, что Джули ожидала там найти: банальный склад из кучи бочек, ящиков с продуктами и бутылок с вином, пропахший плесенью и гнилыми овощами. Света тут почти не было, но у последней ступеньки вниз стоял небольшой газовый фонарь, и Джули прихватила его с собой. Топлива в фонаре осталось уже не очень много, и потребовалось раз десять с силой вдавливать рычажок, чтобы заставить фитиль загореться; но Джули и не планировала провести внизу больше пяти минут.       Итак. Письменность.       Она прошла мимо группы толстых пивных бочек, заглянула за них, но на стене нашлась лишь плесень, способная рассказать разве что о неблагоприятных медицинских прогнозах для людей, живших в этом старом здании. Позади полок с бутылками обнаружились кровавые брызги и разводы, и Джули сперва явственно увидела, как кто-нибудь из персонала расправляется на этом месте с посетителем, недодавшим чаевых, а затем все-таки сумела убедить себя, что это были пятна от того самого вина. Наверняка же хотя бы пара бутылок за всю историю Лисицы была разбита!..       Оставалось осмотреть только разве что ящики с овощами; но тут стоял такой стойкий запах сгнившего картофеля, что даже приближаться к ним не хотелось. Тем более, что Дайя могла обмануть. Да, она совершенно точно обманула!       Но любопытство не отступало; опустившись на колени (и плевать на дорогие колготки!), Джули поползла вдоль стен, внимательно осматривая каждый камешек, и все же наткнулась на что-то интересное: в месте, где не стояло ни полок, ни ящиков, внизу, под слоем пыли и мха, действительно виднелись выцветшие, поблекшие от времени письмена, едва-едва различимые, но еще вполне пригодные для чтения — если бы она умела читать на древних языках.       Что могли значить эти закорючки? Кружки и палочки, много похожих на цифру 6 или букву "б", некоторые повторяются, действительно напоминая алфавит. С одинаковой вероятностью это могли быть и летописи, ценнейший источник знаний об Основателях, и какое-нибудь обеденное меню столетней давности или предупреждение вроде: "не пить вино без разрешения!". И лишь в одном можно быть уверенной на все сто процентов: Джули смогла прикоснуться к истории, и тот трепет, который она испытала внутри, стоил протертых коленок.       И она решила прикоснуться в прямом смысле — дотронулась подушечками пальцев до символов, ощутила их рельеф, поняла, что надпись не просто начертали, а выдолбили в камне, но настолько тонко, что глазом это было невозможно заметить; а еще на ощупь стало ясно, что надпись уходит далеко вверх, просто выше по стене краска совсем стерлась, и можно было только нащупать едва заметную резьбу. Ведя по ней пальцами, Джули постепенно поднялась, даже встала на носочки; и почти под самым потолком ее рука наткнулась на маленькое углубление, удачно скрытое игрой света и тени от взора. Выемка была идеально круглой и диаметром с наперсток; Джули поместила в нее свой палец, подпрыгнула и ощутила, как ноготь наткнулся на какой-то переключатель. Послышался щелчок, затем стало тихо; она выждала несколько ударов сердца прежде, чем опустить руку, а в следующую секунду камни пришли в движение и разъехались в сторону, а в стене открылся темный проход.       Что стоило бы сделать? Наверное, подняться наверх, позвать Алису и Дайю, сказать им, что нашла какой-то тайный ход в их подвале, взять побольше фонарей и спичек, отправиться на исследование всем вместе, а может быть позвать стражу, чтобы те привели профессиональных историков — тайный ход под старейшим зданием наверняка способен стать отличной темой для диссертации. Но ничего из этого Джули не сделала; это она открыла проход, она его нашла, это ее открытие и ничье больше; а Дайя наверняка попытается приписать его себе, Алиса будет утверждать, что тайные городские катакомбы — не место для юной девушки, а Ричард вообще скажет что-нибудь обидное, вроде: "Лучше бы ты сварила мне еще кофе, официантка". Ну уж нет! Она, во-первых, подавальщица. А во-вторых, сама в состоянии изучить тайные коридоры, написать научный труд и получить за это много денег.       Выставив вперед руку с газовым фонарем, Джули шагнула в тоннель.       Вокруг не было ничего интересного, если не считать самого факта существования подземного коридора из крупных старых камней. Проход оказался довольно маленьким и узким, местами ей приходилось пролезать боком, чувствуя при этом спиной и животом холод и влагу древней кладки, проникавшие под школьную форму. Она считала шаги, чтобы знать, как далеко забралась; через пятьдесят восемь ей встретилась первая развилка, где Джули выбрала пойти налево, и жестяным краем фонаря расцарапала стену на выбранном проходе, чтобы не заплутать на обратом пути. Самой себе в тот момент она казалась гениальной исследовательницей и вообще очень умной девчонкой, и даже жаль немного, что некому разделить с ней ее триумф и восхищение...       За поворотом оказалась первая зала, где можно было вздохнуть спокойно. Джули подняла фонарь, осматриваясь; помещение было круглым, без углов, в центре потолка зияла дыра, уходившая во тьму, от которой, как лучи, исходили несколько линий, судя по слабому блеску, в прошлом позолоченных. Пол в комнате был мокрый и немного липкий, пахло гнилью и древностью; каменные стены завесили какими-то коврами, от старости напоминавшими просто зеленоватую ветошь. Все это напоминало какой-то храм, спрятанный под городом, правда, без алтаря и тому подобных штук, храму положенных. Джули обошла комнату по кругу, разыскивая что-нибудь примечательное, но ничего не обнаружила, кроме одного осознания: из-под ковров на стенах тянуло холодом, а значит, за ними, вероятно, скрывались проходы. Их здесь оказалось тринадцать — отличное число! — и теперь предстояло решить, куда именно пойти.       Проверив запас газа в фонаре, пока еще оставалась возможность повернуть обратно и выйти к людям, она прикинула, что минут сорок в запасе еще есть. Решение было принято без особых колебаний; Джули подошла к выходу из залы, встала к нему спиной и взялась изучать проходы один за другим по часовой стрелке. Приподняла первую материю, рассыпавшуюся от малейшего прикосновения, и осветила своей лампой коридор; свет отразился от железных украшений, прикрепленных к стенам, в них мелькнуло ее же испуганное лицо, и только чудом Джули не выронила свой фонарь. Ну что ж. Это уже интересно.       Украшения висели через каждые пять шагов, напоминали металлические треугольники, слегка выгнутые вперед, и в представлении Джули должны были держать факелы, которыми когда-то освещался коридор. Пол здесь был сложен из больших мраморных плит, очень скользких, а стены — мягкие и рыхлые на ощупь; неприятно касаться таких руками, но ноги слишком скользили, чтобы идти без опоры. К счастью, коридор оказался довольно коротким, и уже через сотню шагов Джули добралась до прохода, занавешенного цепочками камней, совсем как в квартале Горностаев.       За этой цепочкой, очевидно, находилась какая-то комната: свет фонаря очертил мебель, металлические треугольники и некое крупное украшение на противоположной стене. И Джули немедленно ринулась бы туда, чтобы все-все как следует изучить, если бы животный страх не приковал ее к тому месту, где она стояла.       Если бы до ее слуха донеслись обрывки какого-то разговора.       Уловить конкретные слова было слишком сложно — речь больше напоминала один сплошной звуковой поток, похожий на птичьи трели. Но ясно было, что говорят двое; и судя по тембру, скорее всего, это были две женщины. Интересно, о чем можно говорить во тьме давно забытых всеми коридоров?       Хотя вот более верный вопрос: кто может находиться во тьме забытых коридоров?       Джули до смерти хотелось расслышать хоть что-то, уловить хотя бы пару отдельных слов, а там уж она без труда сама додумается, кто это могли быть и о чем они говорили; но интуиция услужливо шепнула ей мысль, что если кто-то встретился для разговора в катакомбах, то это непременно должен быть секретный разговор, и если они узнают, что Джули их подслушала, то ей не поздоровится. А ведь она пришла сюда без оружия и совсем неподготовленная!..       Прижавшись спиной к стене, она медленно начала отступать, ударилась затылком о металлический треугольник, но даже не заметила боли. Ее нервы были напряжены до предела, руки вспотели так сильно, что фонарь в любой момент мог выскользнуть и выпасть...       К счастью, коридор был очень короткий, и ей удалось добраться до помещения с проходами тихо и бесшумно.       К несчастью, здесь явно кто-то был.       Она поняла это сразу же, стоило ей только выпрямиться и выдохнуть. Что-то изменилось в воздухе, в атмосфере; собственная кожа ощущалась липкой от пота и от чужого взгляда, скользившего по ней, фонарь вдруг, как будто нарочно, почти потух, и слабое пятно бронзового света теперь едва справлялось с наступлением глухой тьмы, и до напряженного слуха донеслись отголоски чужого дыхания — тяжелого, глубокого, хриплого дыхания...       Да, здесь кто-то был.       Должно быть, те женщины все-таки услышали ее и пришли, чтобы избавиться от ненужной свидетельницы.       Или послали кого-то выполнить эту грязную работу за них — в темноте мелькнули два красных, налитых кровью звериных глаза, освещенных ненавистью и жаждой крови.       Или ей просто показалось?       Нет, к сожалению... нет.       Тварь сорвалась с места, когти лязгнули об пол и высекли искры из древних плиток. Мгновение назад существо пряталось в темноте, теперь же оказалось совсем близко, прямо перед лицом Джули; та онемела от ужаса, даже сердце болезненно замерло в груди, кровь застыла в жилах, и в момент сильнейшего за всю жизнь страха ее рука сама собой двинулась, подняла резким рывком фонарь вверх и врезала по покрытой всклокоченной серой шерстью голове зверя металлическим краем.       Раздался хлопок, стекло вылетело из фонаря, свет совсем погас. Зверь отлетел в сторону, покатился по полу и, судя по звукам, врезался в один из гобеленов, сорвав его с потолка. Джули уговаривала свои ноги броситься наружу, но боялась в темноте перепутать проходы и загнать саму себя в тупик. Тем более, что тварь лежала совершенно бесшумно, даже не хрипела. Интересно, Джули что, убила ее? Вот так, одним ударом? Да так даже неинтересно!       И вообще, что это было? Все произошло за считанные мгновения, так что возможности как следует рассмотреть зверя не было, но судя по тому, что Джули все-таки успела заметить, у него была серая шерсть, собачьи уши и собачья же морда, вытянутая, с треугольным черным носиком и бородкой, похожей на козлиную. Крайне пушистая собака? На редкость мелкий волк? Волкодав-недоросток? Терьер-переросток? Что...       Раздался стон, и ледяной страх поспешно уступил свое место кипящей ярости.       — Даниэль Леруж!..       Это точно был он, Джули узнала его голос, так сказать, с семи нот; темнота стояла совершенно непроглядная, но стоны подсказали ей, в какую сторону идти, и она бросилась туда, размахивая сломанным фонарем, в надежде, что хотя бы пара ударов придется на его тело.       Надежды оправдались.       — Ой! — воскликнул Даниэль. — Ай, Джулиана!       — Ты, ты!.. — у нее не было слов, чтобы конкретизировать, кем она теперь его считала. — Ты с ума сошел! Что это было? Иллюзия? Твой домашний питомец? Если я его прикончила, то даже не жди извинений!       Крепкая, горячая рука схватилась за ее запястье, вторая такая же вырвала из ее пальцев фонарь и, судя по звуку, запустила в противоположную половину комнаты.       — Да ладно тебе, я просто пошутить хотел, — фыркнул Даниэль Леруж, не спеша отпускать ее. — Это был я.       — В каком смысле, ты?       Но теперь она вспомнила, вспомнила те слова, что произнес Цук-Саби в день их первой встречи: "Чаровник, полиморф и госпожа Ветра".       И поняла, что не хочет слушать его объяснения.       — Пошел ты!.. Фонарь сломал!..       — Я сломал? Ты сама его сломала, причем о мою голову!       — Ага, а надо было дать тебе меня сожрать?       — Не говори глупостей, Джулиана! Я хотел тебя только напугать, а потом повалил и облизал бы, и ты бы посмеялась...       — Черта с два бы я смеялась! А теперь вот, мы в темноте и никогда не выберемся отсюда...       Раздался щелчок фонарного рычажка, и в руке Даниэля Леружа зажегся газовый фонарь — другой, не разбитый, с ярким и устойчивым светом и явным запасом топлива. Ну что ж, хотя бы он не пошел в подземелья без источника света.       — Даниэль, — Джули попыталась вырвать свою руку, но он держал крепко, — а с какого перепугу, скажи на милость, ты такой голый?       — Чтобы трансформироваться во что-то большое, мне нужно раздеваться, — пояснил он и все-таки разжал свои пальцы. — Не то чтобы я хотел сидеть перед тобой в таком виде... но и не то чтобы я не был рад по этому поводу...       — А ты посиди еще минут сорок на холодном полу, глядишь, избавишь мир от своих потомков.       — Да это только с девушками работает!       Поскольку он теперь ее не держал, Джули развернулась и встала лицом в стену, чтобы дать ему одеться. Хороший фонарь светил ярче люстры, и теперь она могла оценить масштабы катастрофы: на полу лежали осколки стекла, покореженный фонарь валялся у одного из проходов, на полу остались царапины от когтей Даниэля...       — Полиморф, значит, — мрачно произнесла она. — И что, ты вообще любую форму можешь принять, а?       — Любую животную, — судя по голосу, он встал и начал ходить из стороны в сторону. — Не могу менять пол и не могу сменить человеческий образ, он не мой. Зато могу превратиться в дракона! Хочешь?       — В такой маленькой комнате? Вот спасибо! Отличная идея! Если я не умерла от страха, то хотя бы в лепешку превращусь! Замечательно!       — Ворчишь как старая бабка, — фыркнул он.       — Но я никогда не слышала о твоей магии, — призналась она вдруг. — За все те годы, что мы друг друга знаем...       — Ага, я... я не люблю об этом распространяться.       — Почему? Это звучит как очень мощная способность!       — Просто. Просто не люблю. Просто это лишнее подтверждение тому, как далек я от рода Леруж, — он обошел Джули и встал перед ней. — Ладно, Джулиана, это не смешно. Отдай.       Джули очень сильно старалась смотреть только на его лицо, и похоже, такой пристальный взгляд его даже немного смутил — а смутить Даниэля Леружа, не так-то просто!       — Что тебе отдать?       — Мою одежду! — воскликнул он почти возмущенно. — Джулиана, мне холодно...       — Да откуда ей у меня взяться?       — Слушай, я оставил ее аккуратной стопочкой вон у той стены, а теперь там ничего нет...       — Ты? Аккуратной? Ну и бред. Ищи другую дуру.       — Джулиана, пожалуйста! — взмолился Даниэль. — Мне правда очень холодно!       — А я правда ничего не трогала! — парировала она. — Так что реально ничем не могу помочь!       Повисла пауза, и они уставились друг на друга в ужасе от осознания .       — Даниэль, — упавшим голосом заговорила она, — а ты голоса менять умеешь?       — Голоса — нет.       — Ох, Даниэль, — от напряжения ей чудилось, что из-под каждого гобелена на них глядят чьи-то хищные глаза, — нам надо убираться отсюда.       — Я же голый!       — Зато живой!..       Оставив споры, они бросились к выходу, мча с такой скоростью, как если бы кто-то действительно за ними гнался. Вылетели, спотыкаясь, в подвал Лисицы, сбили несколько ящиков, как назло оказавшихся слишком близко ко входу, и Джули подпрыгнула, нажала на спрятанную в нише кнопку, напряженно всмотрелась в темноту и стояла так, пока камни не сошлись и не встали на место, полностью скрыв за собой проход.       Даниэль поставил фонарь на ближайший ящик и выключил его.       — Думаешь, там, в катакомбах, был кто-то еще?       — Я определенно слышала чей-то разговор.       — Офигеть, и ты вот так буднично о таком говоришь?       — Может это просто какие-то разбойники или воры, — рассуждала Джули. — Вряд ли в Лисице расположен единственный проход. И наверняка те, кому нужно быстро и незаметно оказываться в чужих домах, успели как следует все там изучить...       — Кому и зачем вообще понадобилось строить эти тоннели?       Джули повернулась к нему и тут же отвернулась обратно.       — Основателям. Там все построено в их стиле. Круглые помещения, коридоры... пошли, тебя надо согреть.       А ей не помешало бы съесть какое-нибудь пирожное и запить огромной чашкой горячего шоколада, но это Джули уточнять не стала.