2.2

      Из-за дверей в зал Рыжей Лисицы донеслись обрывки беседы, ведшейся на очень повышенных тонах: Алиса ругалась на что-то, повторяя: "как ты могла, как ты могла", а Дайя оправдывалась, только ее оправдания выходили такими спутанными и несвязными, что почти не получалось разобрать слов. Могла ли Джули услышать снизу именно их разговор? Где примерно находится та подземная комната?..       Нет, совсем не здесь.       — Ах, ты вернулась! — Алиса, оказывается, стояла на вершине лестницы в подвал и, похоже, порывалась спуститься, от чего ее удерживала Дайя, повиснув на ее талии. — Слава Абети, ты вернулась! Ты цела?       — Да что со мной могло случиться? — почти обиделась Джули. — Думаешь, я умерла бы от вида гнилой картошки и бутылок вина?       Алиса и Дайя посторонились, пропуская Джули, увидели Даниэля и закономерно замерли в шоке.       — Зачем ты ходила в подвал? — поинтересовался Ричард; он снова сидел на том же месте у стойки и опять заливал в себя кофе, который ему услужливо подливала Агнесса. Сброшенный ею фартук теперь небрежно отдыхал на полу.       — Дайя сказала, там есть старинная письменность, и мне ее хотелось рассмотреть.       — А... а он зачем?       Даниэль остановился на вершине лестницы, упер руки в бока и ответил совершенно будничным тоном, словно ничего странного тут не было:       — А я хотел ее напугать.       — Своим голым телом? — Ричард окинул его неприятным оценивающим взглядом с ног до головы и констатировал: — Ну да, есть чего испугаться.       Не стоило, конечно, так делать, но Джули рассмеялась.       — Какой позор, — Агнесса уронила кофейник, отвернулась, зажала лицо ладонями, а все равно изменившийся цвет ушей выдавал ее смущение. — Стыд-то какой! Лучше бы ты умер.       — Прости, что разочаровал, — огрызнулся Даниэль в ответ. — А ты не сиди, сложа руки, возьми и убей...       Зная нрав этой семейки, Джули вполне ожидала, что они и в самом деле набросятся друг на друга и устроят смертоубийство прямо здесь, посреди таверны, уничтожая памятник архитектуры Основателей; поэтому она поспешила отвлечь их.       — Я нашла надписи, — сказала, обращаясь как будто к Ричарду, хотя он и не интересовался этим вопросом.       — Ладно, — равнодушно отозвался он, с деланным интересом глядя на на белый фартук у своих ног.       — А потом нашла проход...       — Какой проход? — стройным хором спросили Алиса и Дайя из-за ее спины.       — Ну такой! Тайный. Там выход в катакомбы под городом. Такой коридор, потом круглое помещение и тринадцать арок, если считать и ту, через которую мы пришли, — она обернулась к ним и шагнула в сторону, чтобы не видеть Даниэля. — Вы не знали?       — Понятия не имели, — ответила Алиса, но ее глаза сказали: знали, само собой.       — Ага, — Джули постаралась ничем не выдать того, что не поверила в эту ложь. — Ну вот, я туда пошла, чтобы все рассмотреть...       — Ты с ума сошла!       — Заглянула в один из проходов, а там нашла какую-то комнату, из которой было слышно...       Обе женщины так сильно побледнели, что, казалось, вот-вот упадут в обморок.       — ...разговор, — торжественно закончила она, внимательно изучая их реакцию. — А потом появился Даниэль и напугал меня до полусмерти. И его одежда...       Откуда-то закралась мысль, что, возможно, не стоило рассказывать никому о произошедшем в темноте, ведь если там кто-то есть, и если этот кто-то недружественно настроен, то работницы Лисицы вполне могут оказаться его союзницами; но жизнь не книга, назад не пролистаешь.       — И моя одежда пропала, — за нее закончил Даниэль. — Так что, похоже, там внизу реально прячется либо вор, либо извращенец. И вы ничего об этом не знаете?       — Ничего не знаем!       Джули переглянулась с Даниэлем и убедилась, что он тоже ни капельки не верит в эти слова. Впрочем, его крайне недовольное лицо, возможно, было связано скорее с холодом, от которого у бедняги уже посинели губы, и зуб на зуб не попадал...       — Какой стыд, — еще раз повторила Агнесса и, громко топая и грязно ругаясь, удалилась в кухню.       Смилостивившись, Ричард позвал Даниэля наверх, к себе, и оставил там переодеваться, а сам спустился обратно в зал, демонстративно брезгуя оставаться с этим человеком наедине. Дайя, расстроенная тем, как повернулся ее поступок, с удвоенной силой натирала шваброй уже и так чистый пол; Алиса ушла в кухню, и изнутри донесся голос Агнессы, громко объявивший, что выйдет она только после того, как "этот" уберется восвояси.       Джули сидела за стойкой, подпирая голову кулаком, смотрела в пустой зал и раздумывала. В чем же все-таки была идея, зачем Дайя послала ее вниз? Могло ли это быть действительно так опасно?       И если да, то почему она отправила туда и Даниэля, на него-то ей, по идее, нет причин злиться?       И почему Алиса вдруг начала так волноваться?       И почему...       Ричард сел рядом, положил локти на стойку и уставился на Джули, молча призывая начать разговор, но она решила из принципа делать вид, что не замечает его, изучая взглядом соседний стол, будто видела в нем произведение искусства.       Вскоре Ричард сдался:       — И чем все-таки вы там, внизу, занимались, что ему пришлось раздеться? — спросил он, загадочно высунув кончик языка в уголке рта, словно набегавшийся пес.       — А ты помнишь, что нам сказал Цук-Саби при нашей встрече? Чаровник, полиморф...       — А, и госпожа Ветра.       — Так что он разделся, чтобы превратиться в монстра и напугать меня. Вот и вся история.       — А потом все шмотки куда-то делись.       — Наверное, он просто забыл, куда их положил.       — Или нет, — Ричард загадочно посмотрел на нее, а затем демонстративно уставился в стену, чтобы меньше было понятно, что они разговаривают друг с другом. — С этим подвалом что-то не так.       Джули тоже сделала вид, что он сам с собой беседует, но навострила уши.       — Я здесь уже три месяца работаю, — поведал ей Ричард, ковыряя ногтем стойку. — Могу ходить куда хочу, делать что хочу... но не могу спускаться в подвал. На самом деле только Алисе и Дайе это позволено. Даже Самуилу нет.       — Кто такой Самуил?       — Муж Алисы.       — У неё есть муж?!       — Тиш-ше, — шикнул Ричард. — Есть, да, он поваром работает.       Джули вытянула шею и попыталась разглядеть повара в приоткрытом проходе в кухню, но увидела только Агнессу, эмоционально отбивавшую мясо молоточком.       А Ричард продолжал:       — Однажды я хотел взять бутылку вина. Мы кутили немножко, я был уже пьян, мои посетители тоже были изрядно пьяны, и мы хотели ещё, а Дайя как назло куда-то делась. Я позволил себе спуститься вниз, и только я открыл дверь, Алиса вылетела из кухни, как фурия, набросилась на меня... даже оставила следы ногтей, — он указал на свое плечо, на котором, само собой, никаких следов не было видно. —А ведь я старался для ее благосостояния! Сколько денег дают пьяные мужики, ты знаешь?       — Нет, и слава Абети.       — Ну ладно, — Ричард как будто немножко смутился такой реакции. — В любом случае... Я только вот это хотел сказать: если тебе, назойливая девчонка, вдруг захочется узнать побольше о том, что находится в этом подвале, не забудь позвать меня с собой. Я не люблю, когда мне что-то запрещают. Я к такому не привык...       Джули иронично усмехнулась и гаденько уточнила:       — А не испугаешься? А то будешь стоять за дверью, пока я сама со всем не разберусь.       Но Ричард сделал вид, что его это совсем-совсем не задело.       — Как-нибудь постараюсь.       Их разговор прервал скрип ступеней, ведших на второй этаж: спустился Даниэль, в расшитой бисером модной жилетке, натянутой поверх явно слишком узкой мужской блузы, и широких шароварах с бубенцами на лодыжках.       — Да уж, я похож на клоуна, — объявил он, потирая лоб, на котором остался едва заметный след от удара чем-то металлическим. — А знаете, что самое обидное?       — Что ты и ведешь себя как клоун? — невинно уточнил Ричард.       — Нет, идиот! С моей формой пропало и мое удостоверение личности.       — Ого, ты носишь с собой документы? — удивилась Джули.       Даниэль развел руками:       — Мною часто интересуется стража.       — Ну, что ж, в таком случае хочу тебя поздравить. Тебя ждет веселое времяпрепровождение: сбор кучи справок, подтверждающих, что ты есть ты, кучи бумажек, сертификат, подтверждающий родство... я теряла как-то раз свою карту, так что информация из первых рук.       — Ого, — ужаснулись хором Ричард и Даниэль, а первый еще и добавил: — Никогда бы не подумал, что это такой сложный процесс. Как хорошо, что у меня нет никаких удостоверений.       — В смысле?..       — В прямом, — Ричард развел руками. — Зачем они мне, если меня все равно нельзя идентифицировать?       — Что ты будешь делать, если тобой заинтересуется стража? — справедливо поинтересовался Даниэль, но его вопрос остался без ответа: на Джули вдруг накинулась Агнесса, вылетевшая гарпией из кухни, да еще и с молотком для мяса в руках, и тут уже резко стало не до проблем чаровников с документами.       — Что ты с ними общаешься? Ну? Зачем ты это делаешь? — сыпались пламенные упреки, пока молоток летел в сторону Даниэля. — Ты моя подруга! И ты пришла, чтобы посмотреть мою комнату. Вот туда и пойдем! А этих дураков забудь!       Джули позволила ей себя увести, но чувствовала, как оба парня провожают ее взглядом.       Комната, в которой теперь жила Агнесса Леруж, оказалась такой крошечной и сырой, что если бы Джули была принцессой, то ее бы это расстроило; но Агнесса выглядела более чем довольной своим положением. Она с гордостью показала маленькую кровать, отдельно уточнив, что "без клопов", прикрытую покрывалом, по-видимому, вышитым вручную. Похвасталась и секретером у окна, за которым, как предполагалось, принцесса будет делать уроки, шкафом, пока что печально пустым — только школьная форма на вешалке там и висела; а затем перешла на то, что, по ее собственному признанию, было самым интересным и необычайным во всем интерьере.       Джули невольно задержала дыхание, представляя себе, что может показаться интересным и необычайным девочке, прожившей всю жизнь во дворце.       Агнесса состроила умное лицо и указала пальцем вверх. Потолок помещения, как и во многих других старинных зданиях, представлял собой круглый купол, в данном случае на редкость невысокий, местами с осыпавшейся штукатуркой и внушительными трещинами.       — Ага, потолок, — произнесла Джули, не зная, как реагировать.       — Красиво, правда? И главное, знаешь, что главное? Алиса разрешила мне разрисовать его, как я захочу!       Джули все-таки заразилась ее восторгом и улыбнулась:       — Здорово!       — Ну вот да, дома бы мне ни за что не разрешили рисовать на стенах!       — Серьезно? — Джули присела на край ее постели и вздрогнула от того, как громко скрипнули пружины матраса. — А я думала, принцессе во дворце можно делать все, что ей захочется.       — Ты шутишь, да? — Агнесса забралась с ногами на секретер, демонстрируя удивительную крепость старой мебели. — Принцессы чаще всего живут во дворцах. А дворцы, даже такие молодые, как наш, это зачастую памятники архитектуры, зодчества и фиг знает чего еще, так что стоит тебе лишний раз до стены дотронуться, и какого-нибудь ученого-культуроведа немедленно хватит удар. Там ничего нельзя менять, портить...       — Надо же, оказывается, и я живу во дворце, — весело заявила Джули. — Как-то раз у нас был ремонт, и мне захотелось покрасить стены своей комнаты в синий, так у моей мамы чуть инфаркт пополам с инсультом не случились!       Агнесса рассмеялась так сильно, что едва не свалилась с секретера.       — Ага, ну вот видишь! — неопределенно воскликнула она. — Ты знаешь, Джули, я ведь только наполовину "такая"...       — Какая?       — Ну, роялти. Королевская. Вот есть Кимберли, у нее и отец, и мать благородных кровей. Она настоящая принцесса. А я — а у меня только папа...       — А что мама? — Джули попыталась припомнить жену Мельхиора, которую должна была увидеть на званом ужине, но на месте рядом с королем в ее памяти был пустой стул.       — Моя мама — из семьи Магика, богатой и влиятельной, но не аристократичной. В юности она работала в Порядковом министерстве, а затем служила преподавательницей в академии Архимагии, столько всего повидала! И я хочу быть такой же. Не хочу становиться королевой. Хочу купить корабль, сесть на него и уплыть далеко-далеко!..       Джули слушала и кивала, по-своему умиляясь таким фантазиям. Желание сесть и уплыть куда-нибудь подальше было ей хорошо знакомо, даже можно сказать, являлось частым гостем в ее жизни — возникало каждый раз, когда приходила ее очередь мыть посуду; но она уже понимала, что от своей доли не сбежишь.       — Ну, значит, тебе нужно особенно заботиться о твоем братике, — хмыкнула она, хотя сама внутренне скривилась от этого сладкого словечка, да еще в адрес такой персоны, как Даниэль Леруж. — Пока он жив, твои шансы на свободу довольно высоки. Ты же только вторая наследница.       — Ну, да, — Агнесса пожала плечами. — Даже и не знаю, что мне кажется более заманчивым: свобода и путешествия или его смерть.       Джули, конечно, иногда недолюбливала свою сестру, порой считала ее навязчивой, самовлюбленной, холодной конкуренткой за любовь матери, причем ей, Джули, в этой борьбе очень редко удавалось победить; но даже в минуты самого искреннего и яростного гнева она бы ни за что не пожелала Адриане смерти — по крайней мере, всерьез. Либо Агнесса была на редкость жестокой и злой девушкой, или Даниэль был еще более паршивым братом, чем она предполагала.       Второй вариант казался более правдоподобным.       — Ладно, — поразмыслив, она решила, что развивать эту тему дальше будет не очень дальновидно, и быстро перевела разговор: — Так что ты хочешь нарисовать на своем потолке?       — Море! — Агнесса подскочила на секретере, опасно качнувшемся, и принялась махать руками, показывая, где будет что изображено. — Небесные купола, корабли, русалок и далекий остров в самом центре...       — Масштабно! Тебе для этого нужна будет помощь?       — Нужна, — согласилась та, но не успела Джули предложить свои услуги, как она добавила: — Мне поможет Роланд.       И странным образом Джули почувствовала, что ее отвергли, и неожиданно сильно расстроилась из-за этого.

***

      Следующий день начался замечательно: осень с чего-то вдруг решила подарить жителям Слепого Дракона один хороший денек, хотя обычно на такие подарки не щедрилась, и в утренний трамвай сестер дель Драгон через окна залилось столько света Нами, сколько обычно они не получали за целый сезон. Деревья стояли в золоте и рубинах, что делало парки и улицы похожими на королевские дворцы, на ярко-розовом небе в благостной дреме плыли небесные купола, подсвеченные звездой так сильно, что можно было разглядеть внутренние органы под их тонкой кожей, и воздух неожиданно прогрелся настолько, что прохожие расстегнули куртки и стянули с шей шарфы — не день, а сказка.       И какое же преступление просиживать такой замечательный день в школе!       Еще утром, увидев из окна трамвая начинавшийся ясный рассвет, Джули приняла твердое решение сбежать с последнего урока и пойти гулять, чтобы напитаться чудесной погодой и немного отдохнуть духовно. Засесть в каком-нибудь парке, почитать, поразглядывать опавшие листья, поискать листьевых жучков; события последних недель все-таки подточили ее силы, пусть она и пыталась скрыть это от всех и от себя в том числе. Теперь главное не проболтаться Адриане о своих планах, потому что та наверняка сдаст маме, досидеть молча до конца предпоследнего урока и выскользнуть на улицу, пока не заметит школьная охрана...       В классе к ней подсела Орин, и уже по лицу подруги Джули догадалась, что замечательный день в парке придется отложить до весны.       — Что?       — Джули, — Орин звучала очень заговорщицки, а бровями играла так, что они казались живыми, — ты же слышала про Зимний бал?       — Конечно, я ведь не идиотка!       — Само собой! А о том, что я на него иду?       — Опять, Орин? — беззаботно рассмеялась Джули. — Ты каждый год меня этим мучаешь... что, поведешь меня рассматривать все запасы Ромских ювелирных изделий, чтобы выбрать, какое колье наиболее выгодно будет смотреться в вырезе твоего нового платья?       — А что, мы ведь отлично провели в тот раз время!       — Верно. Но заняло это семь часов!       — У нас богатая сокровищница. А помнишь, как мы вместе ездили в Княжество Силы в позапрошлом году, чтобы купить эксклюзивную ткань, а потом оказалось, что электрический свет напрочь выжигает из нее оттенок?       — Да, и тебе пришлось экстренно все перешивать из другого материала! А два года назад мы всю библиотеку на уши поставили, потому что нам нужна была подшивка всех-всех модных журналов за последние две сотни лет... А ты все равно решила шить по самому современному фасону!       Подруги рассмеялись и обнялись, переполненные любовью друг к другу и своим забавам, хотя одноклассники смотрели на них с опасением, думая, что девушки поругались.       — Напугай меня, — попросила Джули, погладив Орин по худой спине. — Что будет в этот раз?       — Ткани.       — Снова в Княжество Силы?       — Нет, поближе.       — Что, в Драконис?       — В Слепой Дракон, — хмыкнула Орин. — Платье у меня уже пошито...       — За два месяца до бала?!       — Ну да. Оно такое прелестное, я тебе обязательно покажу, оно вот здесь прилегает, а тут, наоборот, скрадывает, — она замахала руками, показывая, где как сидит ее новый наряд, и по ее описанию выходило, что платье очень красивое, но оставляет плечи, грудь и всю спину открытыми, что для школьницы казалось немного смелым решением. — А тут вот так вырез, но бал-то Зимний! Ты сама понимаешь! И я подумала, что мне понадобится какое-нибудь болеро. И для него нужно выбрать ткань! И ты мне с этим поможешь.       — С радостью, — кивнула Джули, задумчиво заглядывая в лицо подруги. — Но как же так вышло, что пошив платья прошел без моего участия? Кто помогал тебе с фасоном? Кто выбирал ткань?       — Да там ничего особенного не было, — Орин махнула рукой. — Подружки помогли.       "Подружки" были, наверное, и правда лучшими помощницами в вопросах моды и красоты, ведь Джули с трудом отличала корсет от корсажа и лосины от колготок; но ведь раньше это никого совсем не волновало?..       — Я буду рада с тобой погулять, — заверила она подругу, изо всех сил стараясь звучать спокойно. — Я даже просто так бы с радостью погуляла, без всяких покупок.       И Орин взяла ее за руку под партой, без слов благодаря, а Джули собрала в кулак все свои силы, чтобы не вздрогнуть от прикосновения.

***

      Школьный день выдался на редкость непримечательным. Единственным событием стал Даниэль, явившийся на уроки, и одноклассники устроили из этой новости настоящий фурор, но Джули старалась игнорировать их возбуждение.       — Девять утра! — шептали возбужденные голоса вокруг. — Девять утра, а он в школе!       Джули же сосредоточенно рисовала в тетрадке абстрактные узоры и гадала, посмотрит ли Леруж в ее сторону — но он так и не посмотрел.       После звонка с последнего урока Орин вела себя так, словно Джули была арестанткой, а Ром — ее конвоиром. Они вместе вышли из класса, вместе зашли в туалетную комнату, куда попросилась Джули, разве что здесь Орин согласилась подождать в помещении с рукомойниками; вместе вышли из школы и вместе же дошли до кареты, ожидавшей госпожу Ром.       — Слушай, я же вроде никогда от тебя не бегала, — почти возмутилась Джули. — Что ты меня пасешь?       — А? — Орин выглядела напряженной и все время оглядывалась по сторонам. — Я не пасу! Слушай, а правда Даниэль — красавчик?       Вопрос сработал как волшебное заклинание, и Джули поспешила забиться в экипаж, лишь бы не развивать эту тему. Орин сперва села напротив, но спустя пару минут езды пересела рядом с Джули и обняла ее за локоть.       — Что?       — Мы так давно с тобой никуда не выезжали, — пожаловалась Орин. — Слушай, а приходи ко мне с ночевкой? По-настоящему! В пятницу сразу после школы! Я скучаю по нашему общению.       — А мне почему-то казалось, что ты вполне довольна своими новыми подругами, — честно призналась Джули.       — Я довольна, — не стала отрицать Орин. — Только это все не то. Они другие. Они — не ты.       Джули чувствовала невыносимую потребность что-то добавить, что-нибудь сказать, найти пару ласковых слов в ответ; но как назло именно в этот момент карета мягко остановилась. Академия Слепого Дракона раскинулась слишком близко ко всем важным городским площадям.       На Площади Василиска всегда было крайне немноголюдно. Почти идеально круглая, освещенная яркими газовыми фонарями и еще более яркими витринами, она стояла как барышня в бальном платье, готовая для внимания, ищущая восхищения, но по иронии судьбы оказавшаяся в окружении крестьян. В Слепом Драконе не так много семейств могло себе позволить приобрести что-нибудь из лавок с огромными витринами, а те, кто все же имел деньги, предпочитали услуги швей и заграничные ткани, поэтому среди дорогих материй и изысканных украшений прохаживались разве что продавцы и охранники, глядевшие на случайных редких покупателей как на какое-то чудо света.       Джули вылезла из кареты и потопталась на месте — даже камни, которыми площадь была выложена, до сих пор сохранили крайнюю ребристость, как будто намекая, что не так уж много людей по ним прошло за все столетия жизни города.       — Я знаю тут пару отличных магазинов, — улыбнулась Орин, снова повиснув у Джули на локте. — Мы там наверняка найдем, что нужно!       В разборках с платьями роль Джули обычно сводилась к выражению искреннего восхищения и чуткому слушанию, по-настоящему ее мнением Орин не интересовалась — и правильно делала.       Они зашли в одну из лавок, витрина которой ослепляла чистотой и золотыми вензелями; внутри пол был выложен большими кремовыми плитами, кажется, из настоящего мрамора, стены обклеены дорогущими бумажными обоями с изображениями птиц на ветвях цветущих деревьев, а воздух насквозь продушен какими-то духами, наверняка безудержно дорогими. Джули сразу заприметила кресло, стоявшее по другую сторону витрины, сбросила с себя пальто и уселась; к Орин подбежали работницы, мгновенно узнавшие "юмено Ром" по разрезу глаз, и принялись расспрашивать, предлагать, потчевать. Одна из них спросила у Джули, не принести ли ей кофе с пирожным, и Джули решила, что в этой лавке ей очень даже нравится.       Пирожное скрасило тот факт, что через полтора часа они вышли ни с чем.       В принципе, все магазинчики, стоявшие на площади Василиска, напоминали один другой, как будто их штамповали на заводе. Большие плиты. Дорогущие обои. Кресло и кофе. Различались разве что женщины (поголовно женщины!), работающие здесь: кто-то предлагал Джули перекусить, кто-то просто игнорировал, а некоторые одаривали таким взглядом, из-за которого хотелось снять с себя кожу, вывернуть наизнанку и натянуть на мышцы снова; но в основном все старались поддерживать хотя бы видимое дружелюбие.       В лавке номер три на обоях были нарисованы танцующие парочки.       В лавке номер шесть продавщица сделала комплимент ее цвету глаз.       А в лавке номер восемь, пока Орин в сторонке прикладывала к своему лицу два совершенно одинаковых отреза ткани, решая, какой цвет ей больше подойдет, продавщицы встали за стойкой и начали что-то с увлечением разглядывать. До Джули долетели обрывки их фраз:       — Ах, какой красавец! Какая стать! Какие волосы!       И уже более интересное:       — Ну, он же принц!       И, наконец, совсем обескураживающее:       — Это же Даниэль Леруж!       Орин удивленно повернулась к подруге, как будто та была личной секретаршей Даниэля и точно знала, почему девушки на площади Василиска припомнили его имя.       Джули встала с диванчика, в уголке которого баловалась бесплатными пончиками, подошла к стойке и бесцеремонно заглянула за нее. В руках одной из девушек-работниц была карточка; одного взгляда хватило, чтобы увидеть герб Морани и рябое лицо Даниэля рядом с ним.       — Откуда у вас это?       Продавщицы испуганно вздрогнули и подняли на Джули огромные от ужаса глаза. Орин небрежно бросила мотки на пол и подошла тоже, прижавшись боком к подруге.       — Просто интересуюсь, — соврала Джули девушкам. — Откуда у вас удостоверение личности принца Морани?       — Он сам же нам дал! — с вызовом воскликнула одна из девушек. — Мы не крали!       — А зачем он это сделал? — закономерно удивилась Орин.       — В залог! Он с девушкой пришел купить ткани, но забыл дома кошелек, и оставил карточку, чтобы доказать, что вернется!       — А-а, — кивнула Орин, почему-то расстроившись. — Тогда все ясно.       Джули же наклонилась над стойкой, заглядывая в глаза обеим продавщицам:       — Когда это случилось?       — Сегодня!       — Когда конкретно? Утром? Днем?       — Около девяти утра!       Уроки в Академии начинались в девять, и в этом часу Даниэль точно сидел за партой. Если не упоминать того факта, что карточку он вчера оставил в катакомбах под городом!       — Вы уверены, что это был он? Как он выглядел?       — Точно как юноша на фото! — женщина пихнула карточку в лицо Джули, отчего та неприязненно поморщилась и отвернулась. — В чем ты нас подозреваешь, девочка?       Она отвела ее руки и потерла подбородок. Хм. Кто-то, кто выглядел точно, как Даниэль.       Ричард? Нет, он не может менять свой облик по желанию, и вряд ли обе девушки увидели в чаровнике именно принца Морани.       А он ведь был еще с какой-то дамой?       — А как выглядела его спутница?       — Ну, такая... — начала одна из продавщиц. —       Волосы черные, страшно худая, кожа да кости, бледная, и...       — Стой, — перебила ее коллега, — девочки, а вам какое до этого дело?       Волосы черные, кожа да кости — не Лилит, та выглядит вполне здоровой. Может, королева, жена Тристана, она вроде тоже брюнетка? Нет, та должна была уже покинуть город вместе с мужем. А больше черноволосых и нет.       — У меня есть отличная идея, — заявила Орин (тоже черноволосая, но с алиби в виде оценки за ответ на первом уроке), — мы заплатим ту сумму, которую он должен, и заберем карточку.       Все шокировано уставились на нее — даже Джули.       — Зачем вам это нужно? — робея, уточнила продавщица.       — Да, точно, зачем тебе нужно его удостоверение? — согласилась Джули. — Ты хочешь взять на его имя незаконную ссуду? Так Йерн точно на него не похож!       Йерном звали старшего брата Орин, и этими словами Джули пыталась пошутить.       — Раз он до сих пор не вернулся с деньгами, значит, что-то случилось, — пояснила свою мысль Орин. — Это же принц Морани! У него куча крон.       — Зная характер Даниэля, папа вполне мог лишить его финансирования, — парировала Джули.       — Вот он и разбрасывается своими документами, чтобы это скрыть.       "Если предположить, что это был все-таки он, а это кажется маловероятным", — добавила она мысленно, снова пощипывая подбородок.       — Ну тем более! Он будет ужасно рад и благодарен. Благодарность принца — это не шутки, — Орин достала кошелек, туго набитый свернутыми в трубочки купюрами. — Сколько с меня?       — А ткань-то? — робко напомнила Джули. — Ты выбрала себе ткань?       — Пусть будет вон та, — Орин махнула рукой куда-то в сторону, и если уж даже материал для бального платья перестал ее интересовать, значит, за всем этим поведением стояло что-то очень серьезное.       — Вообще мы не должны отдавать вам чужие документы, — угрюмо заметила старшая из продавщиц. — Вообще-то это незаконно. Но поскольку вы — юмено Ром, думаю, можно сделать исключение...       — О да, не волнуйтесь! Мы его одноклассницы и подружки, — Джули стало так плохо от этих слов, что она поспешила отбежать в сторонку, чтобы подобрать с пола большой моток ткани и спрятать выражение своего лица. — Мы отдадим ему карточку, и он будет так благодарен, так благодарен...       В зеркале Джули увидела странную улыбку на лице младшей из продавщиц.