2.3

      Когда они вышли из лавки, в кармане у Орин Ром лежала чужая идентификационная карточка, а в руках у Джули дель Драгон покоилось десять метров дорогого красного шелка.       — Ты уверена, что тебе нужно так много? — робко уточнила она, посматривая подруге в затылок.       — Лишним не будет, — равнодушно отмахнулась Орин, явно ощупывая карточку в своем кармане. — Какая удача! Какая удача!       — Орин, ты меня пугаешь.       — А, да, извини... Я сейчас успокоюсь, — она сделала несколько глубоких вздохов и даже руками подвигала в воздухе, словно танцуя успокаивающий танец. — Ты знаешь, где живет Даниэль?       Джули замялась.       — Знаешь ведь, да? Ты же дружишь с его братом!       — Они кузены, — вяло отозвалась она. — Но да, в общем, я знаю, который это дом.       — Отлично! Потому что в противном случае я пошла бы обзванивать все дома в квартале Богачей, а это отняло бы кучу времени, — заявила Орин и поспешно добавила, увидев, как изменилось лицо Джули: — Ну ты что, такой уникальный шанс дается раз в жизни!       — Шанс на что?       — На знакомство с принцем!       — Орин, вы четыре года в одном классе сидите! — воскликнула Джули. — У тебя была тысяча возможностей познакомиться!       Орин сама открыла для нее дверцу кареты, и Джули бросила на сидение крупный моток ткани, как мешок с луком.       — В школе все не то, — понизив голос, пояснила Ром. — В школе слишком много народу. Там он не может быть искренним. А дома — сможет.       — Не уверена, что эта искренность придется тебе по душе!       Но Орин была непробиваема, ничего не слушала и явно торопилась на встречу к своей судьбе; в карете уселась у окна, прижавшись щекой к стеклу, смотрела на проплывающие мимо улицы и периодически сладко вздыхала, как будто видела себя уже королевой Морани, и не переставая сжимала свой трофей в кармане. Джули мучилась, страдала и мечтала о доме, но отправить подругу на растерзание к Даниэлю в одиночестве не могла. Ни в коем случае. Ни за какие коврижки...       В сам квартал их экипаж не пропустила стража, для въезда на транспорте требовалось особое разрешение, и даже слава семьи Ром не помогла.       Поэтому пришлось выйти и идти пешком, к ужасному неудовольствию Орин.       — Ненавижу то, что моя семья живет на холме, — жаловалась она по дороге, с завистью посматривая на богатые особняки. — Я же не виновата, что квартал появился после того, как Ромы здесь поселились? Я хочу жить среди элиты, а не непонятно где!       — У тебя очень красивый дом, — возразила Джули. — И никаких шумных соседей...       — Ты не понимаешь! Я бы все отдала за то, чтобы у меня по соседству жили принцы...       Джули очень сильно обидело это брошенное вскользь обвинение — она ведь все прекрасно понимает! Но пришлось проглотить горечь в горле и сделать вид, что ее это совсем не задело, чтобы не превратить одну из немногих совместных вылазок в скандал.       — Это здесь, — Джули остановилась у нужного дома. — Жилье Даниэля.       Каждый дом в квартале Богачей пытался изображать из себя уникальный памятник архитектуры, хотя Авалон и твердил, что внутри у них всех была одинаковая планировка. Портик дома Даниэля не держали никакие женщины, да не было и портика; вместо этого дом располагал высокой белой террасой, на которой стоял насквозь плесневелый садовый гарнитур, когда-то золотистый; в углах ее украшали светлые колонны, окруженные не то полупрозрачным тюлем, не то очень густой паутиной, и совсем ничего не подпирающие, а дверь была огромной, в два нормальных роста, хотя реальную функцию входа исполнял маленький проем на левой стороне. Нелепица.       — О Абети, — выдохнула Орин, рассматривая архитектуру дома в свете электрических фонарей. — Как красиво!..       И Джули подумала, что одна из них точно предвзята.       Звонка нигде не было; после короткого ступора Джули не придумала ничего лучше, чем постучать по двери сначала кулаком, а потом и ногой, поскольку никто не спешил открывать. В доме Авалона всегда была хотя бы одна горничная, дежурившая у входа. А здесь — тишина.       Долгое ожидание оказалось вознаграждено с лихвой: дверь открыл сам Даниэль Леруж.       — Ох, — выдохнула Орин, а Джули смутилась и почесала в затылке — неужели она стучала так громко, что взбудоражила принца?              — Джулиана? Орин? — не менее смущенно переспросил тот. — Вы чего?       Он все еще был в школьных брюках, но выше пояса зачем-то разделся, накинув на плечи красный шитый золотом халат, перехваченный поясом. Джули сначала подумала, что парень готовится к конкурсу на самый дурацкий костюм, но затем решила, что, скорее всего, он слонялся по дому без штанов, и нацепил первые попавшиеся, когда услышал стук в дверь. Если у него какая-то девушка в гостях, Орин это убьет.       — Ты один? — сразу решила спросить она.       — Один, а... а вы вдвоем? — растерянно уточнил он.       — У нас дело, — на глупые вопросы Джули решила не отвечать. — Мы принесли тебе кое-что... интересное.       — Если это не еда, то мне не интересно, — отмахнулся Даниэль, но после короткой заминки все же шагнул в сторону, освобождая дамам дорогу. — Заваливайтесь.       Девушки послушно завалились; в пустой и грязной прихожей Орин поискала глазами дворецкого, которому можно было бы отдать пальто, но никто ей не попался. Даниэль явно не собирался ей помогать; Джули шагнула за спину подруги и сделала все сама, повесила пальто на подвернувшуюся вешалку, погребенную под кучей шарфиков и шалей, и только собиралась сбросить свое, как почувствовала на плечах руки Орин. Та отплатила услугой за услугу, подруги обменялись теплыми улыбками и на пару мгновений Даниэль Леруж перестал существовать.       Само собой, он поспешил напомнить о себе:       — Чаю?       — Ну, не станем же мы на пороге разговаривать, — кокетливо заметила Орин, вешая пальто Джули на соседний крючок со своим. — Ах, мне всегда было интересно, как же живут принцы!       Дом Даниэля определенно не был тем местом, с которого стоило начинать знакомство с монархическим укладом жизни. Во-первых, он был пуст, как будто всю прислугу выкосила ужасная эпидемия; в углах и вдоль плинтусов целыми хлопьями валялась пыль, шторы на окнах издалека казались бархатными, а на деле просто нуждались в хорошей стирке; в помещениях стоял ужасный холод, и хотя они были по-прежнему обставлены дорогой и красивой мебелью, вся она уже давно умоляла о чистке и замене отсыревшей обивки. Орин чихнула — она часто чихала из-за пыли.       — Да уж, — продолжая вежливо улыбаться, она стрельнула глазками в Даниэля и постаралась прозвучать не слишком недовольно: — А я думала, тут будет... побольше народу.       — Ну, да, все ушли, — буркнул он. — А я никого и не звал.       Это явно было сказано именно им двоим укор, но подруги удивительно изящно пропустили намек мимо ушей.       Они шли по широкому мраморному коридору, устланному вручную тканым ковром с узором из роз; прошли по гостиной, в шкафу которой была выставлена восхитительная коллекция минералов, почти утративших цвет; и наконец оказались на кухне. В печи был разведен огонь такой силы, что в помещении совсем кончился воздух, и из-за резкого перепада температур кружилась голова; кухонные столы были раздвинуты в стороны, а место у огня занимало глубокое кресло с резными ножками и табурет, на котором лежала остальная часть школьной формы Даниэля. Значило ли это, что он все-таки забрал свою из катакомб? Нет, судя по отличному состоянию, это был запасной комплект.       Как гостеприимный хозяин, он смотался в гостиную, которую они только что пересекли, и принес оттуда два стула, пропахших стариной и сыростью, как будто только что из подвала. Джули села на пол.       — Так может все-таки расскажете, что вам тут нужно? — Даниэль наполнял большой чайник водой из крана и не смотрел на своих гостий. — Не то чтобы я был негостеприимным хозяином, просто интересуюсь, чего приперлись.       Орин тоже не хотела садиться на старый стул, но предпочла просто остаться стоять; она вышла из круга тепла, создаваемого огнем, подошла к Даниэлю и чайнику и протянула им обоим на раскрытой ладони идентификационную карточку. Чайник вылетел из руки и с восхитительным грохотом покатился по полу, расплескивая воду.       — Как? Откуда? — Даниэль уставился на Джули — тоже тот еще чайник!       Перебивая друг друга, девушки пересказали всю эту замечательную историю и явно оставили Даниэля в недоумении.       — Я не был ни в каком магазине!..       — Подумай, может, вчера? Просто забыл? — предположила Джули. — Вчера утром?       — Да точно нет! Я был с друзьями, они подтвердят!       — Ну что ты, ты же не обвиняемый, — мягко возразила Орин. — Тогда, думаешь, твою карточку кто-то украл?       — Я знаю, что ее кто-то украл! — горячо воскликнул он. Джули едва заметно покачала головой, намекая, что Орин не нужно посвящать в подробности, и совершенно неожиданно Даниэль понял намек. — Я имею в виду, как еще, кроме как кражей, кто-то мог завладеть моими документами? Я точно не покупал ничего и уж точно не оставлял никаких залогов!       — Однако, судя по состоянию дома, денег у тебя нет, — жестокосердно выпалила Джули.       Даниэль вздохнул:       — Это верно, но если бы я и пошел воровать, то взялся бы за что-то поинтереснее, чем модные ткани.       — Даже если бы какая-нибудь красивая девушка тебя попросила? — уточнила Орин, накручивая локон волос на палец.       — Особенно в этом случае, — буркнул он и снова поднял чайник, чтобы все-таки доделать чай. — Ненавижу, когда красивые девушки меня о чем-то просят!       Он глупо захихикал и засунул палец в свои всклокоченные волосы, изображая поведение этих девушек и явно пародируя при этом Орин, стоявшую прямо рядом. Впрочем, Джули бы и не удивилась, если бы из этой сцены ее подруга вынесла бы только то, что он считает ее красивой!       — Ну, ничего страшного, — загадочно произнесла Ром, и стало ясно, что ее и в самом деле ничем не выйдет обидеть. — Главное, что теперь карточка у тебя, да? А деньги отдашь как сможешь.       Ставя чайник на плиту, он нервно закусывал губу и явно прикидывал, где ему взять такую сумму — и наверняка безуспешно.       И что все это значит?       Чай оказался очень горьким; даже Орин, невзирая на все ее желание выслужиться перед принцем, смогла сделать только несколько глотков — в доме Ром к чаю относились с особым пиететом и готовили его только самым правильным и традиционным способом.       — Спасибо, — кокетливо сказала она Даниэлю, но чашку отставила в сторону. — Могу я отлучиться?       — В смысле? Уроки только завтра, — наверное, он услышал "отучиться".       Пришлось Орин краснеть и говорить прямо:       — Здесь есть уборная?       — А, это. В коридоре третья дверь, — он махнул рукой в сторону холодной части дома. Джули надеялась, что он верно понял сложное слово "уборная" и не отправил ее в кладовку, где хранились вещи для уборки.       Орин вышла, заранее ежась от холода. Даниэль стоял, положив локоть на один из пустых стульев, смотрел на танец чаинок в чайной чашке; и как только затихли шаги Орин, чашка полетела на стол, а принц — к Джули.       — Это не я! — совсем не по-принцевски, почти визгом, заявил он. — Я серьезно, Джулиана, меня обокрали и подставили!       Он схватил ее за руки, уставился ей в глаза, и только благодаря слабому огоньку жалости, зажегшемуся в ее душе, Джули не оттолкнула его от себя и не вмазала по лицу.       — Я тебе верю.       — Там кто-то был, какой-то злодей! — он звучал почти по-детски, и этот впавший в истерику парень слишком уж мало напоминал Даниэля Леружа, грозу всей Академии, если не всего Слепого Дракона. — Может ли чаровник менять свой облик осознанно?       — Насколько мне известно — нет.       — Откуда знаешь?       — Суть этой магии в том, что каждый смотрящий видит в тебе самое красивое существо во вселенной. А ты, Даниэль, не настолько собой хорош, чтобы сразу две женщины сочли тебя богом, — фыркнула она и попыталась все же освободить свои руки, но хватка его тоненьких с виду пальцев была слишком сильна. — Если там действительно был кто-то третий, то это должен быть маг с твоим типом способностей.       — Если бы с моей карточкой в лавке топтался волк или тролль, я бы поверил, — фыркнул он. — Но прикинуться другим человеком я не умею.       — Может, ты просто еще этому не научился? Ты же юный!       Даниэль покачал головой и все же отпустил ее, и тут же начал мерить комнату широкими шагами и трясти головой, как болванчик. Джули по-прежнему было его жаль, но она чувствовала себя обязанной обозначить еще один момент:       — И ты должен вернуть Орин деньги.       — Взгляни вокруг! — он развел руками, показывая на окружающую обстановку. — У меня никаких денег нет!       — Отец сократил тебе финансирование?       — Полностью отменил. Заявил, что раз здесь больше не живет его дочь, то и денег он посылать не будет, — Даниэль в отчаянии упал на свое кресло и закрыл лицо ладонями. — Мама высылает мне немного на еду, но я эти деньги в первый же день пропиваю...       — Ну, тут ты сам виноват.       Он ничего не ответил, только вздохнул трагично, несчастно; огонь играл красивыми бликами на его светлой, рябой от веснушек коже. Что это за отец, который вот так поступает с сыном?       — Поэтому ты начал ходить на уроки.       — Ну да, начинаешь ценить школу, когда она становится единственным местом, в котором тебя согреют и накормят.       — Но ты все равно должен вернуть Орин деньги. Позвони отцу. Скажи, что тебя ограбили. Просто нечестно, если она окажется на мели из-за тебя и твоих проблем.       — А кто просил ее в это ввязываться?       Крыть было нечем.       Джули отвернулась, взглянула на огонь, подставила лицо его удушающему жару; затылком она чувствовала взгляд Даниэля, но старалась игнорировать его. Вернулась Орин и первым делом бросилась к огню, поднесла к нему побелевшие почти до голубизны руки. Джули сняла с себя школьный жакет и накрыла им плечи подруги.       — У тебя нет горячей воды, — после короткой паузы произнесла Орин.       — Значит, отключили, — буркнул Даниэль.       — Ты поругался с отцом?       Он, казалось, удивился тому, что даже Ром так быстро это поняла; хотя Джули, в свою очередь, думала, что это самый очевидный вариант, и любой он бы пришел в голову первым.       — Ну, есть такое.       — И у тебя совсем нет денег?       Даниэль промолчал — видимо, признаться в этом перед красивой и богатой девушкой было чуть-чуть труднее, чем перед непонятно кем по фамилии дель Драгон.       — Ты голоден?       Он вздохнул и пробормотал неуверенно:       — Я — да.       — У меня есть замечательная идея, — мягко улыбнулась Орин. — Почему бы нам с тобой прямо сейчас не поехать в какой-нибудь ресторан, чтобы там съесть восхитительный ужин?       Даниэль удивленно изогнул бровь; Джули выразилась чуть более конкретно:       — "Нам с тобой"? А я?       Орин повернулась к ней, сложила руки в жесте мольбы и попыталась состроить жалобные глазки.       — Мне казалось, ты уже хотела ехать домой, — сказала она, изо всех сил моргая, чтобы Джули догадалась и подыграла ей.       В груди угасла всякая жалость, зато вместо нее начался настоящий врыв ярости; она скрипнула зубами, сжала кулаки, вонзая ногти в ладони, хотела бросить несколько жестких фраз, но все их заменила одним-единственным, но очень ядовитым словом:       — Ко-неч-но.       Даниэль выглядывал из-за спины Орин и растерянно моргал.       — Отличного вам вечера, ребятки, — Джули встала и почти сорвала с плеч подруги свой жакет. — Надеюсь, вы не отравитесь.       — Ну Джули, — канючила Орин, снизу вверх глядя на нее, — мы с тобой в другой раз...       — А мы с тобой, — Даниэль завладел ее взглядом и демонстративно стукнул кулаком по раскрытой ладони, — завтра?       Можно было подумать, что он собирается начистить ей морду, но скорее всего этот жест значил: "Залезем в катакомбы и как следует отделаем того, кто тронул мои вещи".       — Завтра я не могу, — отбила его Джули. — У меня танцы.       — Ты танцуешь?..       Она вышла на улицу, пылая от раздражения и гнева, даже ни с кем не попрощавшись. Холодный воздух немного остудил пламя — пальто она держала в руках, чтобы не тратить время на одевание в этом осточертевшем доме; и больше всего на свете в тот момент ей хотелось свернуть на параллельную улицу, поздороваться с каменными женщинами и постучаться в двери Авалона. Но приходить без приглашения даже к самому лучшему другу — это невежливо. Чуть менее невежливо, чем бросать лучшую подругу ради похода в ресторан с парнем, но все-таки.       И пришлось поехать домой.

***

      Похоже, Орин Ром все-таки чувствовала вину за то, как они вчера расстались. Когда новым учебным утром они встретились в холодном классе, полном сонных и замерзающих учеников, Джули приготовилась слушать подробности о свидании, но вместо вороха восторженных писков услышала только подчеркнуто-заботливый вопрос о своих делах. А какие дела у нее могли быть? Вчера она поехала домой и до вечера читала, не сделала ни единого домашнего задания и очень надеялась на то, что ее ни на одном уроке не спросят. Вот и все дела.       А что же свидание?       В ответ поступило предложение принести кофе.       Даниэль на уроки опоздал, но явился, и тоже делал вид, что ничего не произошло, гоготал со своими друзьями, мешал учителям и с очень явным аппетитом поглощал отжатый у кого-то из младших завтрак.       Может быть, вчерашнего дня и не было на самом деле?       Прошлое настигло ее только во время большой перемены, когда Орин отвлеклась на своих богатых подружек, а Джули воспользовалась моментом, чтобы сбежать из-под ее виноватой заботы и уединиться в оранжерее с Авалоном — но не успела.       Даниэль Леруж схватил ее за локоть и затащил в мужской туалет.       — Ты с ума сошел? — возмутилась она. — Тут воняет!       — Как будто в дамском пахнет розами, — возмутился Даниэль. — Мне нужно поговорить с тобой. Конфиденциально.       — Туалет — не самое конфиденциальное место!       — Не волнуйся, сюда никто не ходит после инцидента с дрожжами, — отмахнулся он. — Слушай, Джулиана. Я ведь серьезно. Я не усну, пока не надеру задницу тому, кто...       — Ты ведь сегодня проспал на первый урок, значит, успел уже надрать?       — Ты пойдешь со мной в тоннели или нет?       Джули пожала плечами, но после недолгих размышлений все же кивнула. Правда, звучало это куда проще, чем было на самом деле: через Рыжую Лисицу им бы вряд ли снова позволили пройти, если только Алиса не полная дура. А дурой она не кажется.       — Алиса сделает все, чтобы мы не попали в подвал Лисицы еще раз.       — Значит, надо устранить Алису.       — Ну уж нет! Так не пойдет. Она всего лишь заботливая женщина.              — Она шлюха.       — А это уж точно не твоего ума дело! — покраснела Джули.       — Хорошо, и что ты предлагаешь?       — Найти другой вход.       — А с чего же ты взяла, что вообще есть какой-то другой?       — Я пока не уверена на сто процентов, — призналась Джули. — Думаю, меня ждёт пара великолепных дней в библиотеке...       — И ты сделаешь это ради меня? — растрогался Даниэль.       — Фу, вот ещё! Ты мерзкий, — усмехнулась она. — Я сделаю это только затем, чтобы доказать превосходство своего разума.       Довольная собой, она вышла из библиотеки и наткнулась на группку каких-то студентов, проходивших мимо и немедленно освиставших девочку за то, что выходила из мужского туалета.       Некоторым школьникам место в зоопарке.       На танцах Джули никак не могла сосредоточиться и все время улетала мыслями куда-то далеко. Она пыталась представить перед собой карту Слепого Дракона, напоминавшего по форме звезду: от круглой площади, на которой стоял дворец Убежище Невинных, отходило пять широких улиц-лучей, стремившихся в разные стороны, но только вперед, поскольку задняя сторона дворца выходила на короткий слой новой застройки, за которым уже располагалось море. Впрочем, у пятиконечной звезды тоже нет ножки, которая тянулась бы книзу!       В библиотеке можно найти множество карт, в том числе и самых древних. Может, если взглянуть на первые схемы города, созданные сразу после его открытия, можно будет заметить что-нибудь, что намекнуло бы на расположение тоннелей под Лисицей и, возможно, выдало бы места, где потенциально могут находиться другие двери?       А что, если все же нет никаких других дверей?       Но Ричард постоянно в Лисице, и если бы кто-то выходил или входил в подвал трактира, он непременно бы это увидел хотя бы пару раз...       Занятая размышлениями, она не заметила, как подруги по кружку начали оживленно что-то обсуждать с преподавательницей, и так вышло, что в середине занятия ее поставили перед фактом: на весеннем празднике их коллектив поставит королевские моранские танцы.       — Я не против моранского, — кивнула она. — Но почему не что-то наше?       Девушки набросились на нее, наперебой повторяя все те фразы, которые прозвучали во время недавнего обсуждения, и под тяжестью аргументов пришлось сломаться. Моранские так Моранские, Авалону на радость, все-таки.       А еще во время этого разговора в голову Джули закралось несколько дельных мыслей.       Во-первых: если уж и искать где-то двери в катакомбы, то стоит сосредоточиться на зданиях, которые стоят так же давно, как Лисица, а это сужает круг поисков. Если бы в жилых современных домах остались проходы, их непременно бы обнаружили и устроили из этого шумиху.       Во-вторых, скорее всего, подземные тоннели создавались для быстрого перемещения по городу. Для того, чтобы у кого-то важного была возможность как можно незаметнее скрыться из его дома, добраться до другой стороны и выбраться там, целым и невредимым — значит, другие двери точно должны быть. А еще это значит, что создавались проходы, скорее всего, для особ очень важных. Может быть, даже королевских. По меньшей мере, будь Джули королевой и узнай она о строительстве масштабной сети подземелий в ее владениях, она непременно бы захотела этим воспользоваться. А король точно узнал бы обо всем этом.       Короче говоря, ее ждала прогулка до Убежища Невинных.

***

      Прогулка состоялась на следующий же день, после уроков, когда по-прежнему чрезмерно заботливая Орин отправилась домой по срочному делу примерки праздничных украшений, а Даниэль отвлекся на своих друзей — Джули не хотела посвящать его в эти размышления прежде, чем на все сто процентов убедится в своей правоте.       Убежище Невинных располагалось так близко к Академии, что из некоторых самых высоких классов можно было видеть его белый купол. Дворец напоминал ванильный кекс с шапкой крема на верхушке: он был круглый, белоснежный, хотя от времени цвет начал немного отдавать розовым, гордо носил купол, по признанию именитых архитекторов лишь непонятным чудом до сих пор не провалившийся внутрь. Высокие прозрачные окна прикрывались резными белыми ставнями, изображавшими неизвестных науке животных, возможно, населявших горы во времена Основателей; вход в Убежище осуществлялся через красивые парадные двери, покрытые чистым сияющим серебром, но простым жительницам вроде Джули внутрь, конечно, входить было нельзя.       Кутаясь в выбившийся из-под пальто шарф, она несколько раз обошла Убежище, проверяя, не зацепится ли глаз за что-нибудь, похожее на те надписи в подвале Лисицы; попыталась заглянуть в одно из окон, но диковинные птицы, украшавшие ставни, так сильно пушили свои огромные перья, что ни кусочка внутреннего убранства не удавалось разглядеть. Очаровательно, но бесполезно.       Свое название Убежище Невинных получило из-за легенды о том, как и при каких обстоятельствах Слепой Дракон был впервые обнаружен жителями СИСТ. Якобы случилось это еще во времена войны с Сейбоном; на территории Дракониса ужасные подземные твари столкнулись в битве с армией благородной и прекрасной богини Паари, разбили ее в пух и прах, а саму Паари с горсткой ближайших соратниц хотели взять в плен, но эти отважные женщины бросили свой лагерь и поспешили в глубину гор, пытаясь укрыться на скалах. К сожалению, твари Сейбона тоже отлично умели карабкаться, а горной болезнью вообще не страдали; и так продолжалось преследование, пока обезумевшие от усталости храбрые женщины не сумели пересечь горы и не обнаружили на другой их стороне долину, в которой неизвестная прежде раса построила целый город. Это и был Слепой Дракон.       Богиня с соратницами добрались до дворца, стоявшего на центральной площади, заперлись в нем и с ужасом ждали своего часа, ведь Сейбонцы наступали им на пятки; врата Убежища пали очень быстро, но оказалось, что по какой-то причине каждый раз, когда нога наи переступала через порог, его охватывало пламя и сжигало в пепел прямо на месте.       Разозлившись, Сейбонцы придали город огню, но ни одна искра не смогла зажечь белые камни дворца, и все скрывающиеся в нем женщины остались целыми и невредимыми — насколько можно считать целыми и невредимыми солдаток, только что совершивших первый в истории переход через эти горы.       Джули стояла напротив запертой двери во дворец и живо представляла себе, как ужасные чудовища Сейбона сперва тараном выбивают эти двери, а затем врываются внутрь, но тут же обращаются в пепел. Прямо здесь, на этом месте, где сейчас были ее ноги, когда-то лежали оставшиеся от их тел кучки, и перепуганные монстры из-под земли носились вокруг, не понимая своими жалкими мозгами, что же происходит...       Ой, только ведь Леружи — тоже Сейбонцы, просто в очень позднем поколении, а значит, думать таким образом как-то неверно с моральной точки зрения.       Джули вздохнула и подняла глаза к небу — как же все сложно!       И ее взгляд зацепился за крошечный выступ, окружавший вход в Убежище Невинных, слишком узкий, чтобы быть козырьком, но достаточно широкий, чтобы на нем уместилось несколько старинных символов, очень похожих на то, что она искала в это время. Буквы тянулись друг за другом и словно сцеплялись ручками, ножками и хвостами; одно слово наверняка перетекало во второе без отступов — или просто весь текст состоял из одного длинного слова? Нет, вряд ли.       Джули спустила с плеча рюкзак, достала тетрадь и быстренько, опасливо озираясь, перерисовала символы. Она чувствовала себя преступницей, ворующей мудрость древних, и боялась, что вот-вот дверь распахнется, изнутри выбежит стражник и надерет ей уши; но оказалось, что никого ее действия не заинтересовали.       Обидно, ну да ладно.       Стоит взять этот рисунок и сходить с ним в библиотеку. Или поискать подобные символы на других зданиях в городе? Что ж, второе сделать куда проще.       Площадь вокруг Убежища была засажена мертвыми деревьями, никогда не покрывавшимися ни листьями, ни цветами. Между этими печальными темными ветками город любезно проложил дорожки, но прогуливаться здесь особо никто не стремился; Джули выбрала направление наугад, миновала деревья и скамеечки, заметно припорошенные пылью, и вышла на одну из пяти древних улиц-лучей. Архитектура здесь была явно более современная, красивая, конечно, но не слишком полезная для достижения ее целей; розовые, персиковые и лавандовые многоквартирные дома стояли, прижавшись друг к другу боками, и как будто каждый из них пытался затмить соседа красотой своих вензелей, карнизов и арок. Почти у каждого дома был домовой знак, а еще у многих над входной дверью располагалась какая-нибудь статуя, барельеф или ну хотя бы картина, благодаря чему в городе было относительно легко ориентироваться — хотя не для каждого туриста, спросившего дорогу, полезным будет ответ "Идите в дом с изображением белого луна".       А еще почти на каждом доме был начертан год его постройки — это обстоятельство Джули раньше не замечала, зато теперь оно показалось ей чрезвычайно важным.       Большинство зданий в центре были построены примерно в один период, сразу после конца войны. Тогда город наполняли беженцы: отчаянные, несчастные жертвы огня Сейбона, лишившиеся своих домов, взваливали на спины жалкие пожитки и отправлялись в горы, надеясь пересечь их и оказаться в новом мире, приукрашенном молвой. Ходили даже слухи, что в Драконе с неба идет дождь из жемчужин, в ручьях журчат жирные сливки, а морскую воду можно пить, как пресную (что было бы очень кстати, учитывая ситуацию с ручьями); и даже если этих бедных странников ждало разочарование от встречи с мрачной реальностью совершенно нормального города, едва ли кто-то решался отправиться в обратный путь и снова взобраться на горы. Слепой Дракон рос так быстро, что не успевал сам за собой; жители селились на пепелищах старых домов, кое-как, по мере своих сил, восстанавливали их, не думая об архитектуре Основателей, и так город преобразился, очень быстро и бесповоротно — лишился своего образа. Утратил культуру.       Развернувшись на пятках, Джули прошла несколько шагов в противоположном направлении и остановилась у дома, на который сперва не обратила внимание. Но все же в нем было небольшое отличие: на двух соседних были надписи, "886" и "888", и можно было бы ожидать, что на этом тоже будет что-то написано, но нет. На этом доме вообще не было указано даты.       Выглядел-то он совершенно обычно, ничем не отличался от соседей: розовые стены, плоское женское лицо над входом, декоративные дельфины украшают сточные трубы, под каждым окном завитки, как будто крем на торте; но даты постройки почему-то не оставили, и если хорошенько приглядеться, то окна здесь какие-то непривычные, круглые, что не так уж часто встречается в городе, а еще есть полукруглые балконы — тоже редкий элемент архитектуры. Странно.       Туда и отправимся.