2.5

      Даниэль явился только к третьему уроку.       — Ты офигел так опаздывать? — возмутилась Джули, сразу плюхнувшись на стул рядом с ним, игнорируя малознакомого одноклассника, который как раз собирался разместить там свой зад.       Даниэль сперва действительно "офигел", выпучил на нее глаза и даже лишился дара речи; но после короткого шока взял себя в руки и откровенно заржал.       — Так пятница же! Отличный повод поспать подольше!       — Эй, дель Драгон, — начал было тот обиженный одноклассник, но Даниэль махнул на него рукой, и парень отошел к фонтанчику с питьевой водой в углу кабинета, постоянно подтягивая на ходу штаны.       — Ну и чуть все не проспал, — возмутилась Джули.       — Что "все"? Контрольную по драконоведению, что ли?       Драконоведение входило во все школьные программы города, потому что без хорошей ориентации в видах этих существ можно было легко запутаться в местных топонимах.       — Ну, это само собой, — серьезно кивнула Джули. — А еще поход в катакомбы. Но если тебе это неинтересно...       Она сделала вид, что встает из-за его парты; Даниэль, все еще посмеиваясь, схватил ее за запястье, а одноклассник у фонтанчика уже успел обрадоваться и шагнуть к своему месту, так что громко выкрикнул ругательство, поняв, что стул никто освобождать не торопится.       — Не надо говорить об этом в классе, идиотка, — Даниэль смеялся, но глаза у него стали холодные и злые. — Следующая перемена. Ты. Я. Туалет на третьем этаже.       — Фу, я туда не пойду!       — Джулиана!       В дверях кабинета появилась Орин Ром, поправлявшая на перемене укладку одной из своих подружек; и, увидев Джули на месте рядом с Даниэлем, состроила такое лицо, от вида которого у Джули волосы зашевелились на голове. Теперь и ей, видимо, понадобится помощь с укладкой.       — Договорились. Я. Ты. Туалет, — чуть слышно прошептала она и поспешила эвакуироваться за их с Орин парту. Проходивший мимо ревнивый одноклассник чисто случайно расплескал питьевую воду из стаканчика на ее волосы, но зато на родной парте ожидала маленькая шкатулка, от которой тянуло прохладой, и скандалить перехотелось.       На уроке действительно писали проверочный тест, и Даниэль явно не знал о нем, а попал пальцем в небо, и несколько раз швырял Джули в спину кусочки ластика, недовольный, что не предупредила; она ожидала, что после этого настроение у принца будет ниже плинтуса, готовилась общаться не просто с идиотом, а с идиотом озлобленным и расстроенным, но неожиданно их встреча в туалете на третьем этаже началась с его шутки:       — Прости за подмоченную репутацию, Джулиана, мои люди слишком ценят мое внимание.       — Что? — растерянно переспросила она. — Какая репутация? Какие люди?       Даниэль расстроился, поняв, что шутка не угодила в цель, и даже скрестил руки на груди, дуясь, словно ребенок.       — Я про воду, — пояснил он. — И Лиса, того парня... Ай, не важно, лучше расскажи, что там тебе пришло в твою светлую голову.       Джули коротко ввела его в курс дела и, крайне довольная собой, резюмировала:       — Так что после уроков захватим Ричарда из Лисицы и втроем отправимся изучать, что же творится в катакомбах. Может и карточку твою найдем.       — А при чем тут Ричард?       — Он тоже хотел пойти, — она пожала плечами, мол, ничего особенного, но я обещала. — Это же не эксклюзивное мероприятие.       — Так может он сегодня вечером танцует?       — Нет, я спросила с утра у Агнессы, он свободен.       Как только прозвучало имя принцессы, Даниэль побледнел, стушевался, и голос его зазвучал необыкновенно мягко:       — Агнесса... как она? Все хорошо? Все... в порядке, я надеюсь?       Джули колебалась — посмеяться над ним за эту слабость, как он всю жизнь смеялся над слабостями других, или пожалеть и успокоить? Насколько сильно она его ненавидит?       — У Агнессы все отлично, — даже заглянув в самые темные закутки своей души, она не наскребла и горстки настоящей ненависти. — Только тебя видеть не хочет, даже не пытайся.       Даниэль вздохнул, шумно втянув носом воздух, закашлялся от раздражающей горло туалетной вони, рассмеялся сам с себя и лукаво взглянул на Джули поверх ладони, которой прикрыл раскрасневшееся лицо.       — Спасибо тебе. Значит, после уроков. Кстати, какой ответ правильный в восьмом задании?       Естественно, не тот, который он выбрал.       Последним уроком была физкультура, и это оказалось как нельзя кстати. С одной стороны, детей сильно загоняли, заставляя нарезать круги по стадиону (Даниэль, само собой, не явился, он никогда не ходил на физкультуру); с другой, после конца занятий Джули дождалась, пока все девочки выйдут из раздевалки, сняла спортивную форму и переоделась в более удобную одежду: крепкие брюки, прошедшие с ней уже не один поход в горы, грязно-коричневого цвета, и синюю рубаху, купленную однажды с рук у какого-то путешественника, пропахшую дорогой и кровью убитых врагов — этот запах ей был особенно мил. Все вещи были ей великоваты и держались на честном слове, но честным словом для брюк был ремень, ни разу не подводивший ее в ответственный момент, а рубашка все равно будет под пальто.       Охранники школы явно хотели сделать ей замечание за то, что девочка явилась на занятие в брюках, но Джули, разозлившись, потрясла перед их лицами своей юбкой и на повышенных тонах заверила, что переоделась перед уходом, и вообще, после звонка с последнего урока правило, касающееся школьной формы, перестает действовать, и вообще, нечего смотреть на ноги школьниц, и, и...       Когда она, пылающая от гнева, вышла за ворота, то сразу столкнулась с Даниэлем, хохочущим из-за ее перепалки с охранниками, и сначала хотела наброситься и на него, но очень быстро тоже начала ухахатываться. Они перекинулись парой подколов, нелестно отозвались о внешнем виде друг друга и нырнули в сеть маленьких дворов, ведшую к Рыжей Лисице, шагая рядом, как будто бы друзья.       Лисица встретила их заново наросшим на вывеску плющом, и благодаря непомерному росту Даниэля лианы были закинуты на карнизы второго этажа.       — Круто, я думаю, это окно спальни Ричарда, — предположила Джули, припомнив вид из той комнаты. Даниэль хохотнул и с видом глубокого удовлетворения собой кинул туда еще и ворох опавших листьев.       Внутри заведения было темно и пусто, только шелестели на сквозняке старые плакаты; в зале царила тишина, стулья и скамейки стояли на столах, ножками кверху, пахло моющими средствами, хлором и еще какой-то химией, а посреди помещения на коленях и локтях ползала Алиса в своем цветастом платье и старательно оттирала мокрой тряпкой только ей одной видимое загрязнение.       — Мы закрыты, — крикнула она в сторону вошедших, даже не повернувшись в их сторону.       — Отличная задница! — крикнул Даниэль, и Джули с удовольствием стукнула его локтем в область ребер. — Что? Это же комплимент!       Алиса медленно встала, с трудом разгибая поясницу, взглянула на них сначала исподлобья, но почти сразу же узнала и даже улыбнулась:       — А... это вы двое. Чем обязаны?       — Да, кстати, — оказывается, Ричард все это время стоял у стойки и потягивал кофе, спокойно наблюдая за тем, как корячится немолодая женщина, — если вы пришли посмотреть на мои танцы, то не лучший вы выбрали день.       Джули повернулась к нему с, как ей казалось, непринужденным и естественным видом, подмигнула сначала левым, потом правым, а затем обоими глазами и старательно подергала бровями. Даниэль шумно дышал, чтобы не смеяться.       — Дело есть, — загадочно сказала она. — Поговорить надо. Куртку надень.       — Мы идем на улицу? — удивился Ричард, и Алиса тоже навострила уши.       — Помнишь, что мы с тобой обсуждали при нашей последней встрече? — беззаботно уточнила Джули, будто они разговаривали о начинках для булочек. — Так вот, я нашла место, где оно продается по доступной цене.       — Что вы обсуждали? — уточнила Алиса.       Ричард посмотрел на Джули, на Даниэля, и все-таки понял намек.       — Лунное сукно, — пояснил он Алисе, и звучал при этом так убедительно, что Джули даже испугалась, не подумал ли он в самом деле, что она нашла дешевую лавку текстиля. — Я буду готов через пять минут.       — Я сделаю вам чаю, — предложила Алиса, вытирая руки о передник. — Присядьте пока за стойку.       Подойдя туда, Джули заметила, что Ричард оставил чашку с недопитым кофе, и мысленно отругала его за такое расточительство. Он знает вообще, сколько стоит кофейное зерно? Гораздо больше, чем кажется!       Попробовал бы он сам их жарить, как в доме дель Драгон!..       До чая дело не дошло: Ричард появился очень быстро, поправляя на голове шапку, под которую спрятал все свои волосы, и скрывая лицо за поднятым воротником пальто. Даниэль с Джули только и успели, что вдохнуть аромат пряных трав, поднимавшийся вместе с белесым дымком из чашек, после чего простились с Алисой, явно расстроенной таким поворотом дел, и вышли из Лисицы втроем.       По дороге к таинственному дому без года постройки Джули бегло пересказала историю третьему участнику вылазки и достала из сумки самое главное в своей жизни сокровище: маленький деревянный ящик, изнутри проложенный нежнейшим синим шелком, холодящим кожу.       — А, это же шелк из Империи Элементов, — заметил Ричард удивленно, — тот, что создает холод!       Джули была в восторге оттого, что нашелся ценитель подобных вещей, и показала ему содержимое шкатулки в надежде, что и этот предмет его тоже впечатлит; но прокололась.       — Что это — стеклянная лилия?       На холодящем синем материале лежала тончайшей работы веточка с несколькими цветками лилий, с виду совсем не отличимая от настоящей, даже как будто бы обладающая удушающим ароматом; но абсолютно прозрачная, что, впрочем, лишь подчеркивало утонченность и нежность лепестков.       — Это лед, — констатировал Даниэль. — Работа Кимберли, я не ошибаюсь?       Джули стало обидно, что этот вот бестолковый баклан угадал, а Ричард, которого она лично считала куда более образованным и тонко чувствующим юношей, не увидел в лилии ничего особенного.       — Это наш ключ, — заявила она. — Кимберли пообещала, что лилия будет таять часа три, не меньше.       — И как нам это поможет?       Секрет открывания двери в катакомбы Джули решила приберечь, чтобы насладиться выражениями лиц парней в момент, когда они поймут все величие ее разума.       У нужного дома им пришлось постоять минут двадцать, дожидаясь, пока кто-нибудь войдет или выйдет из подъезда; один раз вышел прокол, потому что показавшийся оттуда мужчина завидел группу подростков и прикрыл дверь позади себя, давая понять, что без ключа никто внутрь не пролезет. Тогда ребята сменили тактику: у двери дежурила только Джули, как наименее подозрительный элемент, а когда проход открылся, она придержала его бедром, делая вид, что развязался шнурок на ее сапогах с застежкой-молнией, и отошла от двери только после того, как внутрь проскользнули парни.       — Отлично сработано, — похвалил Ричард. — Так, где тут твой тайный проход?       Лужи на полу подвала не высохли даже за ночь, так что запах плесени и гнили стал еще явственнее. Дверь стояла такой же, какой Джули ее вчера оставила, закрытой и вымытой, но вот ведро, в которое капала вода с трубы, заполнилось только наполовину, как если бы кто-то все-таки заглядывал вниз, чтобы поменять его. И не вытер пол!       — Вот дверь, — Джули дала парням возможность всмотреться в надписи и маленькую нишу, Даниэль даже засунул туда пальцы, помня о том, как открывался проход под Лисицей. — Осталось только отворить, да?       — Полагаю, ключ — вода? — уточнил Ричард. — Вот этот символ, круг с точкой посередине, иногда встречается как обозначение стихии воды. Я в книгах видел.       — Правда? — ей стало совестно, что она никогда не встречала такое обозначение (а ведь считала себя самой умной!). В первое мгновение захотелось сказать, что, само собой, она об этом прекрасно знала и именно этим знанием и руководствовалась; но такое пустое бахвальство кончилось бы только позором и угрызениями совести. — Я не знала.       Ричард подмигнул ей, чем ужасно выбесил, и беззаботно погладил символ на двери рукой.       — Я тоже что-то смыслю в магических письменах, знаешь ли.       — Почему бы просто не облить символ водой из ведра? — бодро предложил Даниэль, и Джули расстроилась на этот раз из-за того, что он сам, своими дырявыми мозгами пришел к этой идее, а у нее это вышло случайно. Да уж, совсем не тот эффект она ожидала, когда вела парней сюда!       — Потому что дверь открыта только до тех пор, пока течет вода, — раскрыв деревянный футляр и вытащив обжигающий пальцы лед, Джули засунула лилию в выемку, цветами наружу, и отступила. — Сейчас посмотрим.       Лед начал таять почти сразу, быстрее, чем обычный, немагический — не обманула Кимберли!       Вода скапливалась на лепестках, словно роса, срывалась с них и стекала тонкими сплошными струями; и стоило первой капле достичь символа под выемкой, как он засветился, совсем как день назад, в стене зазвучал, защелкал механизм, и дверь медленно пошла в сторону.       — Работает! — обрадовалась Джули, глядя, как все новые и новые капли проскальзывали по символу. — Спасибо, Кимберли!       — Она тебя отсюда все равно не услышит, — гаденько заявил Даниэль, но ей на его сарказм было плевать.       Как только проход расширился достаточно, чтобы в него можно было протиснуться, Джули вышла вперед, повернулась и нырнула в темный, влажный коридор, выложенный скользкими камнями и пропахший затхлостью давно забытой кладовки. Парни пролезли следом, им понадобилось немного больше простора; Даниэль, шедший последним, задержался у входа на несколько мгновений, убеждаясь, что тот не собирается закрыться следом, и бросился догонять остальных бегом. Ричард, похоже, боялся идти в темноте, так что вцепился в локоть Джули и определенно не собирался ее отпускать, по крайней мере, пока они не выберутся на свободу.       — Что мы, собственно, планируем найти? — поинтересовался он. — Я к тому, что мне лишь было любопытно узнать, что же за тайна у нас в подвале, а зачем меня понесло сюда — я понятия не имею...       — Так и не шел бы, трус, — буркнул Даниэль сзади, но все сделали вид, что это сквозняк воет в старых тоннелях.       — Попытаемся выяснить хоть что-то. Под Лисицей есть тринадцать проходов, и если я правильно представляю их расположение, то один из них должен быть связан с этим домом.       — Думаешь, это работа Основателей? — мрачно спросил Ричард. — Мне кажется, все, что с ними связано, всегда так или иначе опасно.       Джули пожала плечами, а он подумал, что она устала от их контакта, и убрал руку.       — Как бы там ни было, нам не помешал бы фонарик, — мрачно заметил Даниэль. — Тут темно, хоть глаз выколи. Так мы вряд ли что-то узнаем.       — А, — в темноте зашуршала ткань, и в следующее мгновение тоннель наполнился слабым желтоватым сиянием — это светились кожа и волосы Ричарда, снявшего с головы шапку. Оглядевшись, он, видимо, решил, что света мало, и снял пальто, чтобы закатать рукава свитера — теперь светило почти как днем.       У Джули в рюкзаке был припасен газовый фонарь из дома, но она решила пока его не доставать, на случай, если с Ричардом и его светом что-то случится.       — Ничего себе, — Даниэль присвистнул. — Да ты светишься! Почему сразу так не сделал?       — А вдруг бы здесь были какие-нибудь разбойники, а? Знаешь, как тяжело мне спрятаться в темноте? Только теперь-то я вижу, что ничего интересного тут нет, так что мы пошатаемся по грязи пару часов и пойдем в Лисицу, зализывать раны. Можно и посветить.       И как Джули раньше не замечала, что он такой унылый?       Они пошли дальше; тоннель выглядел совершенно скучным, пустым и безжизненным. Каменная кладка, скользкая от влажности, кое-где пятна плесени, при виде которых Ричард закрывал лицо рукавом, какая-то малоприятная слизь, похожая на продукты жизнедеятельности бактерий; ничего, за что мог бы зацепиться глаз, и уж точно ничего, достойного такой сложно организованной вылазки. А вдруг Джули ошиблась, и это простой коллектор, ничем не примечательный?       Нет, тогда бы его не спрятали за дверью с настолько хитроумным замком.       — Знаешь, Джули, ты, в некотором роде, можешь собой гордиться, — рассуждал Ричард, вышагивая рядом. — У тебя в самом деле есть удивительный дар — дар убеждения. Не знаю, как у тебя это получается, но что тогда, в моей комнате, что сейчас, ты умудряешься с поразительной легкостью подчинять людей своей воле, и... дверь.       — Какая еще дверь? — поинтересовался Даниэль, но ответом ему был лишь короткий, радостный писк Джули — тоннель, по которому они шли, и правда закончился дверью.       Невысокая, так что пробираться пришлось бы в согнутом положении, сделанная из цельного куска незнакомого шероховатого материала, загадочная дверь перекрывала проход. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины, ни даже письмен, подобным тем, что украшали вход в этот тоннель и в Убежище Невинных; Ричард уже набрал в грудь побольше воздуха, и Джули явственно услышала в своей голове, как он жалуется, что дверь — это отлично, но дверь без ручки — это ерунда, и во всем на свете виноваты Джулиана дель Драгон и ее способность уговаривать. Слушать это все не хотелось; пришлось его опередить, шагнуть вперед и решить проблему, пихнув дверь бедром — никакого замка ведь не было.       — Становится интересно! — ободренный этим открытием, воскликнул Даниэль и поспешил вперед остальных. — Так, что у нас тут?       За таинственной дверью оказалась круглая комната, почти сестра-близнец комнаты под Лисицей. Похоже, по такому принципу строились все катакомбы: вход, закрытый особым замком, затем длинный тоннель и наконец круглая комната с проходами, только вот арок здесь было не тринадцать, а всего четыре, включая прикрытую дверью. На одной из оставшихся трех висела завеса из кристальных нитей, знакомая Джули по Кварталу Горностаев; вторая была завалена мешками с неизвестным содержимым, как если бы кто-то пытался сделать баррикаду и закрыть вход в этот тоннель. Несколько таких же мешков лежали посреди комнаты, об еще один споткнулся Даниэль; зато последний проход не был ничем прикрыт и зиял многообещающей чернотой.       — Ну что, в какую сторону? — мрачно спросил Ричард. — За себя могу сказать, что если кто-то завалил ход, то нам туда не нужно.       — Тогда предлагаю пойти туда, — Джули указала на проход с нитями, но и тут Ричард остался недоволен:       — Слушай, я жил в Квартале Горностаев, и вот что могу сказать: эти кристаллики обычно обозначают путь ко всяким санитарным сооружениям. Ванные, кухни, вот это все. Иногда кладовки. Может быть, Основатели хотели так приукрасить не слишком красивые комнаты?       Как только прозвучали слова "Квартал Горностаев", Даниэль, изучавший проходы, резко сменил курс, перепрыгнул через мешки в центре комнаты и приблизился к Джули.       — Джулиана! Почему ты не взяла с собой Цук-Саби? Был бы он здесь, нам бы не пришлось гадать!       Джули медленно втянула носом воздух и так же медленно выдохнула, успокаиваясь.       — Понимаешь... я никак не могу его разбудить, — призналась она. — Я тоже сразу о нем подумала, весь вечер потратила... но ничего! Спит мертвым сном.       — Вы заключили магический договор, значит, ты должна нанести себе рану, принеся в жертву свою кровь, — с умным видом сообщил Даниэль.       — Я знаю, я читала...       — Подожди, дослушай. После того, как прольется кровь, ты должна произнести название печати, которой скреплен ваш союз.       — Да-да, я...       — Печатей огромное множество, существуют целые индексы, перечисляющие варианты печатей и сферы их применения. Некоторые, правда, хранятся в тайне, могущественные волшебники скрывают слова, которыми заключают свои контракты. Но вряд ли это твой случай. Поэтому тебе нужно пойти в библиотеку...       — Я была там!       — Взять книгу.       — Да взяла!       — И подобрать подходящее слово, — закончил Даниэль, глядя на Джули почти с жалостью. — Вот и все.       Джули пожалела, что у нее в руках не было того самого индекса, чтобы как следует треснуть им Даниэля по макушке.       — Я все это сделала и перепробовала все возможные печати, — в качестве доказательства она продемонстрировала расцарапанную руку; Ричард в ужасе отвернулся, из-за чего стало темновато. — Ничего не работает. Похоже, тут какое-то особое слово.       — Хм, ну, тогда я не знаю, — признался Даниэль.       — Да я же тебя не спрашивала!..       — Пойдемте дальше, — попросил Ричард, стоя лицом к темному проходу. — Я не хочу, чтобы вы поубивали друг друга. Не хочу остаться здесь один.       Джули бросила на Даниэля обиженный взгляд и уверенной походкой направилась в темноту пустого тоннеля.       Проход оказался очень коротким — уже спустя пару шагов она уткнулась в дверь. Здесь в наличии была ручка, так что поначалу она даже испугалась, что придется разгадывать очередной сложный замок; но подошел Ричард, и в сиянии его кожи стало видно, что вместо замочной скважины зияла дыра, и дверь легко открылась простым движением. Набрав в грудь побольше воздуха, Джули шагнула в комнату, куда ни разу не ступала нога исследовательницы, и едва не заплакала от восторга — она, Джули дель Драгон, здесь!       Ричард вышел на середину комнаты и осмотрелся.       — Да, великовато.       Стены помещения и правда скрывались в темноте, до которой не дотягивалось его сияние; Джули хотела достать свой припасенный фонарь, рассудив, что для него самое время, но уже в который раз за эту прогулку ее спутники помешали планам.       — Судя по проводам, тут есть какой-то допотопный генератор, — заявил Даниэль. — Подождите, я сейчас попробую его запустить.       Он несколько раз с силой вдавил в пол педаль, прикрепленную к чему-то, что Джули определила бы как "железный ящик", а не как "генератор". На ящике было нанесено изображение: круг, перечеркнутый зигзагом, и совсем не обязательно быть таким экспертом в древних символах, как Ричард, чтобы понять, что зигзаг изображал молнию, а весь символ, скорее всего, обозначал электричество.       На протяжении трех нажатий на педаль ничего не происходило, но после четвертого пошла искра с характерным звуком, над ящиком вспыхнула синяя лампочка, и по древним проводам побежал ток, постепенно наполняя комнату светом мутных серых ламп.       Интересно, как надолго хватит такого старого генератора?       Комната оказалась вытянутой и довольно узкой. Вдоль каменных стен располагались приборы, подобные которым Джули никогда в жизни не видела: стеклянные трубки, соединенные в занимательное подобие паутины, панели со множеством рукояток, переключателей и кнопок, столы с колбами и мензурками, содержимое которых высохло и осталось налетом на стенках, и все это тянулось, переплеталось и пылилось одним бесконечным лабораторным месивом.       Ричард опасливо огляделся и поспешил зайти за плечо Джули.       — Это что, лаборатория какая-то? — спросил он глухим шепотом. — Как страшно! Мало ли, какие штуки тут разрабатывались?       — Вообще-то я думал, что Основатели были диким народом, — признался Даниэль, тоже озираясь.       — Дикий народ не сумел бы построить Убежище Невинных, — парировала Джули. — Но признаться честно, я тоже думала, что электричество — изобретение нашего времени. А здесь триста лет никого не было...       Или было? От этой мысли у Джули волосы зашевелились на голове, и она решила больше не думать в эту сторону.       — Значит, подземная лаборатория, — рассуждала она, ступая вперед по комнате, и эхо каменных стен подхватывало звуки ее шагов и превращало почти в раскаты грома. — Может, здесь вывели говорящих горностаев?       — Только с магическими созданиями можно заключить контракт, — заметил Даниэль, изучавший мензурки. — О, пахнет корицей.       — Ты мозги дома забыл или как? — ужаснулся Ричард. — Ты бы еще лизнул! Положи на место!       Даниэль высунул язык и сделал вид, что лижет содержимое сосуда, который пах корицей, но стоило капле слюны попасть на коричневый налет на стенке, как он начал дымиться, и перепуганный Даниэль все-таки оставил идею изучения этого стола.       — А если этот дым ядовитый? Вот спасибо! — ругался Ричард.       — О Абети, да ты и пальца испугаешься! — ответил Даниэль и в качестве доказательства выставил перед собой указательный палец; Ричард ухнул и отшатнулся, не ожидавший такого резкого движения, и Даниэль залился молодецким хохотом до такой степени, что даже согнулся и упал на пол. Действительно, пальца испугался!       Джули закатила глаза и оставила их ругаться вдоволь.       Длинная комната заканчивалась еще одной панелью с кнопками и рычажками, протянувшейся по всей ширине помещения. Вместо каменной стены над этой панелью было стекло, с виду очень толстое, слегка выгнутое и темно-серое из-за пыли       — Джули решила, что это окно, но как она ни пыталась вглядеться в него и рассмотреть что-нибудь на той стороне, ничего не вышло. Даже протирка стекла рукавом не помогла — пыль, очевидно, налипла и с другой стороны.       На панели, ровно посередине, было выделено место для металлической пластины примерно с ладонь величиной; на пластине располагалось шесть символов, два из которых Джули уже знала: круг с точкой — "вода" и круг с зигзагом — "электричество". Еще один символ показался ей знакомым: в этом кружке была нарисована изломанная линия, напоминавшая букву "М", только первый треугольничек был значительно ниже второго, так напоминало это скорее очертания двух гор. Может быть, это символ земли или камня?       Нет, вовсе нет; сняв с плеч рюкзак, она достала свою тетрадь, куда днем ранее переписала надпись с портала Убежища Невинных, и убедилась, что тот же самые М-символ был и в той надписи, окруженный переплетенными буквами древнего языка. Демоны Сейбона, пересекавшие порог Убежища, превращались в пепел.       Это наверняка символ огня.       Стоило позвать Ричарда и спросить, вдруг он об этом что-то знает, но Джули даже отсюда слышала, как парни ругаются, и не очень хотела влезать.       Три символа из шести были ей ясны. Еще два наверняка соответствовали ветру и земле, если Основатели делили магическое искусство на те же части, что и современные колдуны; а вот что скрывалось за шестым символом Джули понятия не имела. Во всех книгах, которые ей приходилось читать, упоминалось только пять стихий.       Для чего были нужны эти изображения? Дверь в тоннели со знаком воды открывалась водой, на двери под Лисицей никакого знака вообще не было, а открывалась она нажатием на кнопку. Если здесь нужно применить все шесть элементов, то дело плохо — ведь она не знает, какой элемент шестой — да еще и не совсем понятно, как принести сюда молнию...       Может, вообще не стоит запускать древний механизм?       Нет, она не сможет уснуть, если прямо сейчас не узнает, для чего все это нужно!       Отойдя на пару шагов, Джули окинула панель общим взглядом и попыталась создать цельную картину расположения рычажков и кнопочек в надежде, что это может ей как-то помочь. Огнем может стать пламя из фонаря. За водой можно сходить к выходу из тоннеля и отломить там кусочек льда Кимберли, а, может, хватит и поплевать. Электричество, возможно, удастся как-то добыть из генератора, которым освещается помещение. Воздух — это ее, Джули, дыхание. Земля? Неужто придется бежать наверх и искать, где можно набрать немного почвы?..       И тут вдруг она заметила — и даже ахнула от удивления. Кнопки и рычаги на панели вовсе не были раскиданы хаотично, нет, они определенно делились на шесть секций: хотя краска выцвела, оттенок металла в разных секциях немного отличался, и на их границах можно было мысленно провести прямые линии, разделявшие кнопки друг от друга. И мало того, что здесь определенно была какая-то система, так эта система еще и совершенно точно совпадала с уже знакомой Джули схемой: панель определенно повторяла карту Слепого Дракона, какой она была во времена Основателей. Та же самая звезда с шестью лучами. Стеклянное окно — горы, обнимающие город спереди, сама лаборатория — море, омывающее его сзади, и шесть крупных улиц, и даже Квартал Горностаев, попавший в секцию Огня...       Там, где на карте располагалось Убежище Невинных, Джули увидела большую кнопку. Будь кнопка красной, Джули, может быть, и не стала бы нажимать, ведь все знают, что жать красные кнопки без причины не стоит; однако кнопка была белой, такой же белой, как купол Убежища, и, не раздумывая лишний раз, чтобы не дай бог не передумать, Джули прошла вперед, прислонила ладонь к холодному белому материалу и вдавила кнопку в панель.       И ничего не произошло.       — Извини, мы отвлеклись, — сообщил Ричард, подходя к ней. — Что это у тебя? Ух ты, как много всяких переключателей... жуть.       — О, прикольно, обожаю щелкать, — сообщил Даниэль, подошедший с другой стороны. — Знаете, когда я был ребенком, я мечтал стать водителем трамвая...       Он подергал несколько рычажков, нажал пару случайных кнопок; Джули прислушалась, напрягла глаза, уставилась на мутное стекло, но ничего так и не случилось.       — Похоже, эта штука не работает, — мрачно сказала она. — Вот ведь.       — Было бы странно, если бы спустя триста лет тут что-то работало, — Ричард почесал в затылке. — Ладно, ребята. Я думаю, пора возвращаться. Ничего дельного мы здесь не найдем.       — И вы так легко сдадитесь? — фыркнул Даниэль. — Давайте хоть попробуем посмотреть, что там за бриллиантиками, если уж таскать мешки нам лень.       Если ему так неймется, мог бы сам разобрать баррикаду — однако Джули лишь злорадно проговорила это про себя, а вслух не издала ни звука.       — Ты идешь, Джулиана? — уточнил Даниэль, заботливо заглядывая ей в лицо. — У тебя такая морда... моська, как будто ты съела целиком лимон.       — Просто ее тошнит от твоего присутствия, — усмехнулся Ричард. — Серьезно, Джули, стряслось чего?       Даже если бы ей захотелось, она вряд ли смогла бы объяснить этим лоботрясам всю глубину своего разочарования. Для верности она еще нажала пару кнопок, уже ни на что не надеясь, убедилась, что никакой реакции панель не выдает, пожала плечами на вопрос Ричарда и развернулась, чтобы выйти и пойти хоть куда-нибудь, подальше от этого разочарования.       — Кстати, Ричард, — бросила она через плечо, — там, на панели, нарисованы символы. Пять из них я смогла отгадать, это вода-огонь-земля-воздух-молния, магические элементы. А шестой?       Ричард взглянул на панель и даже сощурился.       — А шестой не знаю. Куриная лапка какая-то. Или буква "У" перевернутая. А может "Л" с большой шишкой?       — Сам ты с шишкой...       Джули подумала, может быть, прихватить с собой пару колб, а затем отыскать кого-нибудь, кто сможет определить, что это за вещества; но такая деятельность вызвала бы слишком много вопросов, а в итоге могло оказаться, что в колбе какой-нибудь древний шампунь от перхоти. Смысла нет.