2.6

      В компании парней она вернулась в комнату с проходами и спокойно направилась в ту арку, которую прикрыли драгоценные камни. Оказалось, что генератор, запущенный Даниэлем, включил свет по всем тоннелям, и даже в центральной комнате теперь слабо светилась круглая стеклянная лампа под потолком, иногда опасно пощелкивая. Теперь стало видно, что трубки, протянутые по лаборатории, были вообще всюду, даже в тоннель за баррикадой вело несколько таких, заполненных чем-то белым и мутным. Кстати, разве они не были до этого совершенно пустыми?       Наверное, Джули просто не заметила в них это вещество.       За цепочками оказался тоннель, на стенах которого висели треугольники, очень похожие на те, которые она нашла под Лисицей, только теперь стало видно, что на каждом из них есть тонкая стеклянная пластина, из-под которой лился свет. Из-за медного оттенка этих пластин все вокруг стало рыжеватым, как будто ржавым, даже кожа Джули и Даниэля; мох и плесень на стенах покраснели, так что если не приглядываться, можно принять их за пятна крови, а через несколько минут Джули заметила, что металл светильников начал нагреваться, и от этого в тоннеле стало заметно теплее.       — Какой ужасный свет, — пожаловался Ричард; его кожа оставалась такой же белоснежной, как и до этого. Значит, освещение не способно повлиять на его магию. Любопытно.       В конце коридора оказалась комната, и в ней без труда можно было узнать чью-то ванную: металлический чан, размером как раз для купания среднего человека, круглый железный умывальник, украшенный резным металлическим кружевом, с резервуаром для воды и изогнутым краном, пара проходов в соседние помещения, прикрытые не очень надежными дверями, и скамья вдоль стены, для разнообразия не металлическая, а каменная, но прикрытая давно прогнившими подушками. Почти уютно.       Джули подошла к умывальнику и покрутила кран в обе стороны — воды не было.       — Ну, да, я так и думал, — Ричард присел на чан и погладил его рукой. — Здесь ванная. Не знаю, почему они никогда не вешали двери на проходы к ванным, может, любили походить голыми? Справа будет чей-то туалет, а слева — спальня.       Он указал на две двери, ведшие из этой комнаты; на обеих не было ручек, так что открывались они скорее всего толчком.       — Я осмотрю спальню, — решила Джули, поскольку изучать древний туалет ей не очень хотелось.       — Спальню? Я с тобой, — хмыкнул Даниэль.       — У них железные постели, очень красивые, — заявил Ричард. — Вам понравится. В общем, выходит, что это дом, только не понимаю, зачем кому-то жить под землей.       Джули подняла глаза на потолок, по которому шли прозрачные трубки, и впервые поймала себя на мысли, что это может быть пневмопочта.       — Здесь жили ученые, — рассудила она. — В соседней комнате работали, в этих делали все остальное. Возможно, их спрятали под землю из-за опасных экспериментов?       — И какой-то вышедший из-под контроля эксперимент закидали мешками, — Даниэль поежился. — Пойдем лучше в спальню, Джулиана.       Джули показалось, что он намекает на что-то неприличное, но никак не выходило понять, в чем соль. Если это сальная шутка, то уж слишком тонкая.       Ричард посидел на чане еще пару мгновений, спрыгнул и потрусил за ними, явно не желая оставаться в тоннелях один.       И снова его знания культуры Основателей не подвели: за маятниковой дверью слева оказался коротенький переход, закончившийся выходом в круглую комнату с железной кроватью из множества прутьев, напоминавшей кроватку для очень большого младенца, туалетным столиком с довольно недурно сохранившимся зеркалом и даже целым платяным шкафом, дверцы которого безвольно висели из-за проржавевших петель. Но куда интересней старой мебели было другое: на стене над кроватью кто-то нарисовал картину, прямо по каменной кладке, и краски оказались настолько стойкими, что до сих пор сохранили яркость цвета и четкость линий.       — Картинка, — Даниэль сощурился, склонив голову к плечу. — В других комнатах ничего подобного не было, да?       — Не было, и я никогда не видел, чтобы от них оставались рисунки, — признался Ричард, тоже разглядывая изображение. — Это ведь... портрет? Портрет женщины, да? Нарисовано не очень умело.       — Да, как будто женщина с большими крыльями, — кивнул Даниэль. — Левый глаз уехал, анатомия не соблюдена. А вообще прикольно, выходит, Основатели выглядели так же, как мы?       Джули сглотнула и выступила вперед.       — Ничего не выходит, — произнесла она мрачно. — Вы что, не узнаете? На этом портрете изображена богиня Паари.       И в самом деле: таинственный художник не отличался особым талантом, однако сумел подметить основные детали образа. Огромные крылья, покрытые красными и золотыми перьями, словно у феникса, священного животного этой богини. Густые каштановые волосы до плеч, карие с зеленым глаза, золотистая кожа; древняя богиня мудрости и познания, которую ни с кем не спутать.       Древняя богиня, нашедшая конец своего рассвета в стенах Убежища Невинных вместе с группкой соратниц.       — Значит, Основатели почитали тех же богов, что и весь мир? — предположил Даниэль.       — Нет, скорее что рисунок был сделан уже после войны с наи, — сказал Ричард, и Джули была согласна с этим предположением. — Основатели ушли под землю, спасаясь от армии Сейбона, и какое-то время жили здесь, а потом... исчезли? Так, что ли?       — Знаете, друзья, мне в этой легенде всегда было интересно, почему Основатели исчезли, даже не переговорив с Паари. Чем их могла так напугать крылатая женщина и несколько раненных ее соратниц, — признался Даниэль, разглядывая картинку. — Ну и теперь я еще больше задаюсь этим вопросом: здесь Паари совсем не выглядит как что-то страшное или ненавистное. Она выглядит... испуганной.       Это правда — со стены смотрела молодая, перепуганная и бледная женщина, поднявшая крылья как будто в попытке укрыться под ними.       — А если их напугали наи, то могли бы и помочь укрывшимся в Убежище, — фыркнул Ричард.       — А они и помогли, обратив весь отряд демонов в пепел.       — Но сами в свой город так и не вернулись — почему?       — Ну что ж, наверняка мы никогда не узнаем, — вмешалась в их разговор Джули. — Одно ясно: после войны Основатели не пропали, а сбежали в катакомбы. И даже отсюда они исчезли не сразу, на создание такой картины нужно время. Скорее всего кто-то жил здесь, ждал чего-то, а потом, не дождавшись, ушел.       — Прямо как мы, — угрюмо отозвался Даниэль. — Уходим, не дождавшись ничего интересного.       Она еще потрогала на прощание своды металлической кровати, стараясь прочувствовать как можно четче фактуру металла, чтобы потом вспоминать об этом дне — как о самой волнительной и самой бессмысленной экспедиции за всю историю Анэзии.       — Не огорчайся, — Ричард похлопал ее по плечу, и в первое мгновение ей почудилось, что рука у него тяжелая и жесткая, но это ощущение тут же пропало под завесой очарования. — Ты хотя бы попыталась что-то сделать.       — Тем более, что нас ждет еще одна комната, — заметил Даниэль.       — Я не хочу смотреть на чей-то туалет, — возразила Джули.       — Ну, а уйти, не изучив все до конца, ты хочешь?       Джули ужасно злило, когда Даниэль был прав — по счастью, случалось подобное не так уж часто.       Спальня осталась позади, и нарисованные глаза Паари смотрели им в спины до тех пор, пока ребята не свернули в сторону последней комнаты. По пути, конечно, прозвучали идеи о том, не стоит ли попробовать разобрать проход с баррикадой и поглядеть, что там, но все сошлись во мнении, что это может слишком плохо кончиться.       За второй маятниковой дверью оказался куда более длинный и довольно узкий коридор, по которому пришлось идти строем, а не рядом; парни, не сговариваясь, проявили истинную галантность и пропустили женщину вперед. Джули шла спокойно, перебирая в уме, каким должен выглядеть унитаз Основателей; будет ли он железным, типа как ночной горшок, или, может, у них уже была какая-то примитивная канализационная система? Но нет, над умывальником был резервуар, куда воду доливали явно вручную, без всяких труб — ну что это за народ, который смог построить целую пневмопочту по всему потолку, но не додумался провести воду в свои жилища?       — Я только хочу сказать, что если бы я был Основателем, и мне бы приспичило, то по такому длинному коридору я бы не добежал, — пожаловался Даниэль.       — Это странно, — согласился Ричард, хотя по его голосу становилось очевидно, что ему тоже не нравится соглашаться с Даниэлем. — Обычно эти коридоры гораздо короче.       Джули всмотрелась вдаль, разглядела новый проход и бросилась вперед почти бегом:       — Развилка! Тут снова развилка!       Парни поспешили следом, Даниэль явно из любопытства, а Ричард — из страха остаться в одиночестве.       Коридор плавно перетек в круглое помещение, из которого вело еще пять проходов; Джули, едва успев отдышаться, обернулась назад и выскребла линию на покрытой мхом стене, чтобы не забыть, откуда они пришли.       — Да мы же здесь состаримся! — воскликнул Ричард.       — Или заведем детей и устроим новую цивилизацию? — предложил Даниэль.       — Если собираешься этим заниматься, то давай не со мной, — усмехнулась Джули.       — А с кем? С Ричардом?       Ответа он не дождался. Стоя у мшистой стены, Джули заметила, что пол в новом зале с проходами заметно отличается от пола в тоннеле: здесь мох и пыль лежали не ровным слоем, как прежде, а пятнами. На стенах тоже были заметны потертости, как если бы кто-то терся о них плечами или спинами.       Из шести возможных дорог по одной из них ребята прибыли сюда, а еще в одну вели весьма красноречиво выглядевшие следы.       — Мы здесь не одни.       — Пока не поздно, давайте вернемся, — заговорил Ричард, и звучал при этом очень серьезно. — Это уже не шутки! Если там какие-нибудь бандиты, то нам всем крышка!       Джули подошла к подозрительному проходу и примерилась к следам — отпечатки были даже меньше ее ноги.       — Может, там злобная Золушка? — предположил Даниэль, смотревший ей через плечо. — Устала от противных сестер и пошла по кривой дорожке?       — Что такое Золушка? — переспросила Джули, но парень только отмахнулся. — В любом случае, там женщина. Возможно, ребенок. Мне кажется, следы довольно свежие, по крайней мере, не запылившиеся еще. Пойдем?       — Не пойдем, — отозвался Ричард.       — Можешь поворачивать назад, — Даниэль махнул рукой, а затем опустил ее же на плечи Джули, как будто бы просто так совпало. — А мы с Джулианой знаем только одну дорогу — к приключениям!       Джули пребольно ущипнула его за тыльную сторону ладони, и, ойкнув, он спрятал обе руки в карманы. Ричард, конечно же, не решился уходить один.       Идти пришлось недолго: коридор был прямым и без развилок, освещался слабоватым желтым светом настенных треугольников, а их компания производила столько шума, что всего через пару сотен метров женщина вышла им навстречу, живая, из плоти и крови, и явно крайне удивленная тем, что в катакомбах под городом ей встретились два школьника и один танцор из трактира.       У нее оказалось маленькое круглое лицо с большими голубыми глазами, длинные, спускавшиеся почти до пола золотые волосы и внушительных размеров клинок, закрепленный на поясе, который по виду ни за что не смогли бы поднять такие тоненькие ручки.       И Джули произнесла, не в силах поверить своим глазам:       — Дайя.       — Вы трое, — заговорила Дайя на удивление невежливо. — Вы что тут делаете? Это не место для прогулки.       — Встречный вопрос: что ты здесь делаешь? — тоже невежливо спросила Джули.       — Это уже моё дело!       — А наше — наше.       — Красиво сказала, — прошептал Даниэль.       — Слушайте, это не шутки! Я пришла, потому что зажегся свет, — фыркнула Дайя. — Это вы сделали?       — Даниэль запустил генератор в лаборатории, — рассказал Ричард.       — В какой ещё лаборатории?       — Ну, которая...       Джули поняла, что Дайе не все тоннели знакомы, и пожалела о том, что отметила нужный проход линией на мхе. Но может ещё удастся продать ей информацию подороже?       — А ты что, не знаешь, что здесь есть лаборатория? Там столько всего, столько всяких склянок и мензурок...       — Покажешь, где это? — Дайя вышла вперед, но тут же как будто передумала и отступила на несколько шагов назад. — Нет! Мне нельзя идти одной. Мне запрещено...       — Почему вообще ты здесь?       — Я же сказала — я увидела, что зажегся свет.       — Откуда? Из Лисицы увидела?       Невозможно было даже представить себе Дайю в Лисице с таким огромным клинком на поясе, но приходилось поддерживать легенду, в надежде, что она проколется на чем-то.       — Ага, ну... из того подвала, в котором ты искала надписи, — Дайя подозрительно сощурилась. — Ты же помнишь, там была такая дверь...       Что ж, не было сомнений в том, что про дверь Дайя знала, но теперь нашлись и доказательства.       — А клинок у тебя — бутылкам горлышки рубить собиралась?       Дайя нервно хохотнула и немедленно перешла в атаку:       — Может все-таки объяснитесь? Как вы спустились?       — Нашлись пути.       — Насколько мне известно, есть только один путь — через Лисицу!       — И много ли еще тебе известно?       — А ты почему интересуешься? Что разнюхиваешь?       Атмосфера совсем накалилась; Джули была готова в следующее же мгновение броситься на Дайю и вцепиться ей в волосы, и непременно бы так и сделала, если бы та не была вооружена. Парни, видимо, тоже почувствовали, что до мордобоя остаются считанные мгновения, и поэтому Даниэль вышел вперед.       — Мы искали мои вещи, — отчего-то он решил разыграть карту честности, хотя Джули в такой ситуации выбрала бы обходной путь. — Кто-то украл мою одежду и документы из ваших тоннелей, а потом заявился в магазин и под залог моего удостоверения личности купил дорогие ткани. Как тебе такое? Кто бы это мог быть?       Дайя побледнела, ее лицо вытянулось, нижняя губа задрожала, как будто перед плачем; но эта гримаса задержалась на лице лишь на мгновение.       — Это была я, — уверенно произнесла она. — Я это сделала. Прошу прощения.       Джули взглянула на Даниэля и прочла в его лице свои мысли: глупая ложь.       — И как же тебе такое удалось провернуть? — гаденько поинтересовался Даниэль, скрестив руки на груди. — Мы с тобой не сильно похожи. Я симпатичнее.       И как бы ни было ей за это впоследствии стыдно, в тот момент Джули не выдержала и прыснула со смеху. Даниэль приподнял уголки губ в довольной улыбке.       — Иллюзии, — пояснила Дайя, сжимая кулаки. — Я — магея разума.       — Продемонстрируешь?       — Еще чего! Я тебе ничем не обязана.       — Тогда верни мне мои вещи.       — Они, э... они не здесь!       — В Лисице?       — Нет.       — Тогда где еще? У тебя в катакомбах тайный склад?       Скорее всего, здесь он оказался очень близко к правде если не угадал; Дайя залилась краской, вцепилась в эфес своего клинка и медленно, несколько неловко вытянула лезвие из ножен, растягивая лязг металла, от которого у Джули мурашки побежали по коже.       — Значит так. Мне это все надоело, — голос Дайи звучал так жестко, а лицо было таким красным и суровым, что в ней уже не получалось узнать ту девочку с белым фартуком из трактира У Рыжей Лисицы. — Сейчас вы трое заткнетесь и проводите меня до той двери, через которую вы попали сюда. А после уйдете и забудете про тоннели. Если же я еще хоть раз вас здесь увижу, то я отрублю вам руки. Клянусь! Могу продемонстрировать и начать с пальца.       Она попыталась схватить Даниэля за запястье, но тот увернулся. Вероятно, она не знала о его способностях, иначе не стала бы угрожать, ведь превратись Даниэль в какого-нибудь дракона, и клинок бы вряд ли уже помог, особенно в узких коридорах; но вот за свое здоровье Джули все равно опасалась. А что, если Даниэль не успеет ее защитить? Или если Дайя — мастерица меча, способная кого угодно пришить особенно точным ударом? Сейчас не время мериться силой!       — Дайя, — начала она, но неожиданно вперед вышел Ричард.       Он встал спиной к спутникам и лицом к Дайе, с виду совсем не опасаясь обнаженного оружия; сияние его кожи начало разрастаться, усиливаться, желтеть, пока вся фигура Ричарда не превратилась в одну огромную золотую лампочку, после чего из его уст потек медовый голос — неземной голос — невозможный голос...       — Дайя, ну зачем же нам ссориться? Все можно решить полюбовно, — заверил он ее, и был абсолютно прав. — Давай так: сейчас ты вернешься в Лисицу, а нам дашь спокойно выбраться нашими путями. А в следующий раз, при следующей встрече, ты объяснишь, что привело тебя сюда, мы посмеемся над всей этой ситуацией и останемся добрыми друзьями, как прежде. Хорошо?       Даниэль фыркнул, а вот Дайя ответила, завороженно глядя на Ричарда:       — Хорошо... как скажешь. Я все сделаю, что ты скажешь.       — Ну и замечательно, — Ричард изящно махнул рукой в противоположную сторону. — Тогда иди, подружка.       Улыбаясь влюбленно, Дайя спрятала свой клинок, развернулась и вприпрыжку помчалась во тьму, радостно хохоча. Ричард обернулся к друзьям.       — Я это уладил, но временно. В следующую встречу она может снова вести себя агрессивно, — посмотрел на Джули и виновато улыбнулся.       — Прости, я, кажется, и тебя немножечко заколдовал. Я не хотел. Обычно из-за спины эффект слабее.       — Что ты имеешь в виду? — нежно спросила Джули. — Ты не волнуйся, пожалуйста, со мной все хорошо.       — Джулиана, ты ошалела? — поинтересовался Даниэль, и Джули толкнула его так сильно, что парень от неожиданности даже влетел в стену. — Ой!       — Она очарована, — пояснил Ричард, но Джули не поняла смысла его слов — да впрочем и не сильно этим интересовалась. — Это эффект моей магии.       Как он был красив! Как мил! А какой у него голос!.. Джули чувствовала себя огромным воздушным шаром, под завязку наполненным любовью. У Ричарда были самые красивые на свете руки, самые ясные глаза, самые мягкие кудри; во всем Ричарде не было ни единого изъяна, ни одного темного пятна. Он был восхитителен, от макушки до пяток, каждый волосок на его голове и теле восхитителен, каждый миллиметр его кожи, каждый капилляр, каждая капля крови; он был сокровищем, драгоценнейшим, прекраснейшим, чистейшим бриллиантом, и что самое главное — он принадлежал Джули, одной лишь Джули!       — Как же мне с тобой повезло, — радостно сказала она, и Ричард улыбнулся, и у нее на сердце зацвели розы.       — Жуть, — выдохнул Даниэль. — А что, на мужиков это не действует?       — Вообще-то действует, и я не знаю, почему тебя не схватило. Впрочем, это хорошо — иначе вы бы немедленно подрались.       — Зачем нам драться?       — Ну как же, из-за меня.       Джули стрельнула взглядом в Даниэля и все поняла. Они с Ричардом не смогут быть счастливы, пока здесь есть этот третий. Только если они останутся вдвоем, настанут золотые времена, только после этого он станет ее, а она — его, и они сольются в огне любви прямо здесь, на этих плесневелых камнях, превратят древние катакомбы в храм своей страсти, осветят его пламенем своим...       Нужно избавиться от Даниэля.       — Тихо, тихо, — Ричард схватил ее за плечи, и по всему телу Джули как будто побежали электрические разряды, а ноги подкосились. — Вот видишь? Еще мгновение, и она бы тебя убила. Джули, Джули, послушай меня.       Она повернулась к его лицу, и что бы Ричард ни попросил, немедленно бы это сделала. Видя ее счастливое выражение, он тоже улыбался.       — Давай не будем ссориться, ладно? Нам незачем ссориться. Даниэль меня совсем не интересует. Мы с тобой сейчас выберемся наружу, там тебя умоем, и через часика три-четыре тебе станет полегче. Хорошо? Мы договорились?       — Ты будешь со мной? — спросила Джули, обхватывая его мягкое лицо ладонями и дивясь тому, какая гладкая и нежная была у него кожа.       — Буду-буду, — заверил он ее и в доказательство своих слов прижал Джули к своему боку. — Вот так, обнимемся.       В голове и сердце Джули как будто взорвались бомбы. Ее тело стало легким, очень легким, невыносимо легким, голову повело, взгляд поплыл; она прижалась к его сильному горячему туловищу и ощутила разом все счастье мира, все сладкие воспоминания слились в голове в один сахарный кисель, пролившийся слезами счастья, все радости этого мира и Нави закипели в ней, и если и можно представить себе большую эйфорию чем ту, в которой она находилась в тот момент, то только одно могло бы ею стать — поцелуй Ричарда.       Джули захихикала, представив себе это восхитительное удовольствие, и спрятала лицо на его могучем плече.       — Какая мерзость, — пробурчал Даниэль. — Пойдем скорее отсюда. Ты уверен, что у нее это пройдет?       Ричард двинулся, и Джули шагала рядом, путаясь и переплетаясь с ним ногами, не выпуская из объятий, дыша им, наслаждаясь им...       — Всегда проходит, но только после того, как я выйду из поля зрения. Я честно не хотел ее заколдовывать. Ненавижу очаровывать друзей, это всегда портит... ой, Джули, ты носом щекочешь мне шею.       — А тебе это не нравится? — спросила она игриво. — Я могу и поцеловать! И прикусить.       — Отличная идея, но не здесь.       — В каком смысле отличная идея?!       — Даниэль! Пока она под очарованием, нельзя с ней спорить.       — Но это же чушь какая-то!..       Коридоры сменяли друг друга так быстро, что Джули уже не понимала, куда они идут — а впрочем, пока Ричард рядом, на все остальное наплевать.       — Свет вырубился, — заметил Даниэль. — Похоже, генератора хватает ненадолго. Ну, будем светить тобой.       — Ты на меня злишься? — спросил Ричард, и Джули задрожала от ярости, готовая зубами перегрызть Даниэлю горло. И пусть катакомбы станут его могилой! — Ой, то есть, ты хочешь мне что-то сказать, Даниэль? Джули, все хорошо, мне ничего не угрожает. Бедняжка, да ты вся дрожишь... Если ты убьешь Даниэля прямо сейчас, я очень расстроюсь.       Ладно! Она убьет его чуть попозже.       — Но ты будешь мне за это должен, сокровище мое, — прошептала Джули ласково.       — Да-да, всенепременно, — в его голосе звучала усталость? — Даниэль, нам вроде в ту сторону.       — "Нам вроде в ту сторону", — мерзко передразнил тот. — Почему с такой восхитительной магией ты зарабатываешь на жизнь, тряся задом в Лисице?       — Потому что не так уж это все и восхитительно. Ты просто не понимаешь. Очарованные становятся совсем не в себе. И никогда не знаешь, на что очарование подтолкнет жертву. Я видел, как из-за меня мать убивала дочь, а сын — отца. Однажды целая банда разбойников устроила кровавую бойню, решая, кому я достанусь. А иногда их одержимость принимает совсем нездоровый характер, и тогда... — он сглотнул и даже через магию его красоты пробилась нездоровая бледность. — В общем, тебе бы не хотелось быть мной в такие моменты.       Джули поняла, что ему плохо, и поспешила утешить нежным поцелуем в лилейную щечку.       — Дверь... закрылась, — упавшим голосом произнес Даниэль, а вот Джули возликовала:       — Отлично! Мы пробыли здесь слишком долго. Лед растаял, — она потерлась плечиком о Ричарда. — Мы останемся тут навсегда!       — Можно попробовать найти путь в Лисицу? — предложил Ричард.       — Но мы же не знаем, как тот проход открыть изнутри! А эту противную и мерзкую Дайю ты уже сплавил, — Джули била крупная дрожь, из-за которой Ричарду пришлось держать ее в руках, и как восхитительны были эти руки! — Мы навеки узники этих стен... Главное, что здесь есть кровать.       — Она серьезно сейчас это сказала? Ничего себе.       — Давай лучше думать, как выбираться отсюда.       О чем они говорили? Если и выбираться, то только из одежды. Богу Ричарду одежда не нужна...       Дверь скрипнула; оказалось, что на задней ее стороне был установлен механизм из нескольких шестерен и круглого прозрачного кристалла, который вдруг ни с того ни с сего наполнился синевой, что привело шестеренки в движение, и дверь медленно поползла в сторону, впуская в тоннели свет электрической лампы и холод мокрого подъезда.       Джули разжала руки, но смогла устоять на ногах.       За дверью стояла Кимберли Леруж.