2.7

      — И что за день странных встреч? — со злой иронией в голосе спросил Даниэль. — Ты что тут делаешь, Кимберли?       Ричард ахнул и шагнул назад, как будто пытался спрятаться в темноте, что при его магическом свечении было сложно сделать. Джули поглядела на него, затем — на бледную Кимберли, снова на него и ахнула:       — Ты что со мной сделал?!       На несколько мгновений повисло сконфуженное молчание; капля сорвалась с трубы и громко упала в ведро.       — Что он сделал? — переспросил Даниэль.       — Фу! Фу! Ты заставил меня... тебя... Какой ужас!       — Ты вышла из-под очарования? Все страннее и страннее, — забыв о своей глупой попытке бегства, Ричард вышел вперед и заглянул ей в глаза. — Почему так резко? То есть, я хотел сказать: прости, пожалуйста, это вышло случайно.       — Случайно! Да я была готова тебя прямо на той кровати...       — Могу тебя заверить, что я от твоего состояния не получил никакого удовольствия, — отчеканил он. — И если бы нас не вытащили, то ты могла бы совершить против меня действия, которые могут характеризоваться как преступление. Понимаешь?       У Джули в груди все еще кипела ярость, но дать этой ярости выход было некуда — он и в самом деле едва ли хотел, чтобы она набросилась на него в тоннелях. Придется закрыть глаза на этот инцидент.       — Кимберли, — обратилась она к той, стоявшей молчаливым белым призраком за дверью, — так как ты здесь очутилась?       Кимберли набрала в грудь побольше воздуха, открыла рот, чтобы заговорить, покраснела и опустила глаза.       — Не разговаривай с ней, она у нас немая, — проворчал Даниэль. Кажется, Джули собиралась его убить? Хорошая идея.       — Ты пришла за мной? — дверь отъехала только на половину, и причиной тому была толстая ледяная корка, наросшая на символе воды. — Ты нас выпустила? Но как ты узнала способ?       Кимберли смотрела на носки своих школьных туфелек.       — Я думала о том, что ты попросила у меня лед, — промямлила она. — Я проследила за вами...       — Проследила?!       — А я что, не говорил, что она ненормальная? — уточнил Даниэль, но Джули только махнула на него рукой.       — Проследила, — подтвердила Кимберли. — Вы зашли в подъезд, и я села в кафе неподалеку, чтобы дождаться, когда же вы выйдете. Но вы все не выходили и не выходили, так что я.... я начала... волноваться... И вот я здесь.       — Спасибо, если бы не ты, мы бы там с голоду сдохли, — улыбнулась Джули, опустив все другие возможные и неприятные причины смерти в тоннелях. — Мы твои должники.       — Эй, привет? Ты не расслышала — она за нами следила! — возмущался Даниэль.       Ричард решил выйти из тоннеля первым, потеснив обоих товарищей, и хотя его сияние было нормальной силы, так что очарование он не использовал, взгляд Кимберли все равно стал каким-то странно-восторженным.       — Благодарю, принцесса, — произнес Ричард, — вы выручили нас из беды. Но как вы догадались, как именно нужно открыть дверь?       Кимберли не ответила, но вопрос казался довольно банальным — ведь ясно было, что Джули не просто так попросила лед, и символ воды на двери образованной принцессе тоже мог быть знаком.       — Не понимаю я вас, — буркнул Даниэль. — Если бы я узнал, что кто-то выслеживал...       — Я ведь не просто так, — тихо-тихо произнесла Кимберли. — Я из-за тебя. Потому что пойти с тобой в темный подъезд — такая плохая идея...       Даниэль, кажется, обиделся, а вот Джули испытала сильную, непонятную волну счастья. Как же здорово, что у Кимберли такое доброе и прекрасное сердце, что она не смогла просто закрыть глаза на участь какой-то неважной одноклассницы, пошла за ней, явила свой светлый ум и очаровательное лицо...       — Все нормально, мы с Даниэлем друзья, — на волне эйфории заявила она. — Но мне очень приятно, что ты... что мы здесь...       — А что вы здесь делали?       Этот вопрос немного охладил ее восторг, хотя мозгами Джули вполне понимала, что напрашивался он прямо сам собой.       — А мы... исследовали.       — Что именно? Старый коллектор?       — Никакой это не коллектор! А катакомбы.       — А в чем разница?       На щеках Кимберли выступил лёгкий возмущённый румянец, светло-розовый, нежнейший, и как же ей это шло!       — Я все тебе расскажу, — заявила Джули, не в силах лгать перед этой девушкой. Даниэль даже удивленно ахнул, не ожидавший такого предательства, но кому какое дело, что там ожидает Даниэль? — Но это долгая история, и лучше выбрать для неё место поуютнее. Пока нас не раскрыли...       В ведро с водой громко упала капля.       Кимберли мановением руки убрала лёд с двери, и та закрылась, отрезав ребят от воспоминаний об этом дне и всех его переживаний. Они вышли на улицу; странно было видеть Кимберли, одетую в одно лёгкое пальто и шёлковый шарфик, в то время как некоторые прохожие уже вытащили из кладовок меха и огромные вязаные пелерины. Принцесса вышагивала гордо, удивительно ловко ступая в школьных туфлях по мокрым и скользким камням улиц, и ветер трепал её голубые волосы, бросал ей в лицо ледяные капли дождя, но ничего из этого она не замечала. Идеальная, даже в борьбе с непогодой!       Недалеко от кафе, в котором Кимберли несла свою вахту, стояла небольшая карета, отличавшаяся от экипажа Авалона только цветом роз — розы старшей принцессы были голубыми, как небо, и очень сильно напоминали ледяные цветы, которые она, как выяснилось, любила создавать. Вчетвером ребята залезли на мягкие сидения, и Джули исподтишка посматривала на Ричарда, удивленно и восторженно оглядывавшегося по сторонам. Он гладил дрожащими руками бархат сидений, незаметно провел пальцами по резной окантовке окошка, сжал шёлк шторы и поднёс край ткани к носу — Джули немедленно прислонилась к своему окну и впервые в жизни обнаружила, что шторы пропитаны какими-то духами или чем-то вроде этого. Наверное, чтобы господа не ужасались запахами улицы.       Джули предпочла бы поехать в дом Кимберли (какая волнительная это мысль — дом Кимберли!); но та хотела поскорее избавиться от Даниэля и приказала кучеру везти к его особняку — в принципе, желание избавиться от Даниэля поскорее было вполне естественным для любой уважающей себя женщины.       — Как насчёт заехать по дороге и купить что-нибудь из еды? Нам всем, — предложил Даниэль; и первым порывом Джули было отказаться, но после она подумала, что он, наверное, не ел несколько дней, и решила согласиться. Все же он тоже живое существо, а у неё ещё есть сердце.       Кучер послушно сделал остановку у какого-то ресторана, и пока Кимберли с Даниэлем ходили да едой, Джули наблюдала за тем, как Ричард дышит запахом штор и не может открыть глаза от удовольствия.

***

      Дом Даниэля предстал таким же, как и в прошлый раз, разве что дождь так сильно размыл палисадник, что теперь он больше напоминал болото.       — Твой дом плохо выглядит, — холодно заметила Кимберли, и Джули поняла, что та давненько не навещала брата. Навещает ли его вообще хоть кто-то из семьи?       — Скажи спасибо Мельхиору, — буркнул Даниэль, но Кимберли ответила ещё холоднее:       — За своим домом ты должен следить сам, принц.       Казалось бы, конфликта не миновать; однако Даниэль ничего не ответил и молча отпер дверь.       Пройдясь по пустым коридорам, они вчетвером добрались до кухни — единственной комнаты в целом огромном доме, где Даниэль поддерживал хоть какую-то жизнь. Камин был потушен, но угли в нем ещё тлели; едва зайдя внутрь, хозяин поспешил развести огонь, Джули, которой доверили коробки с едой, побежала к столу, чтобы освободить руки, Кимберли обвела помещение осуждающим взглядом; а Ричард воскликнул:       — О Абети! А это кто?       Ребята настороженно переглянулись.       — Ты о ком? — уточнил Даниэль, и тут же ввернул противную шутку: — Это Джулиана, не узнал?       — Да нет же! Вон там, в окне! — Ричард указал на тёмное окно, слегка приоткрытое, из-за чего в комнату проникал ледяной воздух вперемешку с дождем и запахом зимы. — Там мужик!       Все переглянулись ещё раз, еще более обеспокоенно.       — Нет там никого.       — Да вы что, не видите? Вон, побежал! А ну стой! Это же вор! Даниэль, чего встал, как вкопанный? В твоём окне!..       Джули вглядывалась в темноту за стеклом изо всех сил, даже до боли в глазах, но совсем не заметила ничего, ни тени какого-либо движения. Однако что-то подозрительное под окном все же было; подойдя туда, она увидела сложенную стопочкой школьную форму и маленький карманный нож, лежавший поверх. Этот нож она уже знала — он принадлежал Даниэлю.       — Это и правда вор — вот только пришел он вернуть награбленное, — провозгласила Джули, подняла одной рукой нож, а другой — пиджак, но ей тут же ударило в лицо такой ужасной вонью подросткового тела, что пиджак немедленно полетел в угол. — Даниэль, о Абети, ты что, вообще одежду не стираешь?       — Я не умею, — буркнул Даниэль в ответ, подходя ближе и прижимаясь лицом к стеклу. — Ричард, как выглядел тот твой мужик в окне?       — Ну, как обычный мужик, — последовал не очень уверенный ответ. — Фиолетовая кожа, глаза с серой склерой и без радужки, длинные сиреневые волосы...       Все переглянулись в третий раз, теперь уже точно в ужасе.       — Я был так удивлен, что даже не испугался толком, — пояснил Ричард. — Ну, испугался, но не от души.       Джули снова уставилась в окно; однако вечерело осенью слишком рано, так что улицы уже укрылись тьмой, а дождливое небо не пропускало благостный свет планет. Хотя если там и в самом деле был кто-то, полностью фиолетовый, его, наверное, было бы заметно даже в темноте...       — Одно могу сказать точно — под Дайю это описание не подогнать, — заметил Даниэль и протянул Джули руку; та сперва растерялась, уставилась на его ладошку, как дракон на новое гнездо, но спустя мгновение осознала и передала ему нож.       — Кто такая Дайя? — спросила Кимберли; по спине Джули побежали взволнованные мурашки, и вряд ли это было связано с серьезностью вопроса.       — Что ж, думаю, пришло время все рассказать, — вздохнула она; где-то на уровне подсознания шевельнулось подозрение, что эта готовность поделиться с прекрасной принцессой всеми тайнами их приключения должна показаться странной, но отчего-то не показалась. Все было совершенно естественно. Кимберли должна знать — это так же очевидно, как и то, что розовое кольцо принадлежит Джули.       И почему вдруг ей подумалось об этом кольце?       Коробки из-под еды лежали кучей перед раскочегаренным камином. Джули провела пальцем по грани толстого картона, взглянула на расплывчатые узоры жира, вздохнула еще сохранившийся в волокнах аромат сыра и жареных овощей. Даниэль, видимо, поел впервые за день: сначала он поглощал пищу с таким рвением, что даже позволил Джули самой поведать Кимберли всю их историю и ни разу не перебил и не ввернул ни единой ехидной шуточки, а затем и вовсе начал подремывать, подпирая голову рукой, и постоянно заваливался вперед. Ричард держался скромно и к своей порции еды притронулся только после довольно однозначного вопроса Даниэля о том, закончил ли он — и вряд ли это было сделано из голода, скорее от нежелания делиться своей едой с этим парнем. Кимберли ела, но изящно, ножом и вилкой, хотя обычно такую еду ели руками — крестьяне, придумавшие зажаривать смесь из овощей и соуса внутри кармашков из хрустящего теста вряд ли могли найти время на трапезы с приборами и тому подобные глупости. Джули своего голода не стеснялась, но из-за того, что ей пришлось все рассказывать, ела медленнее всех, так что ее коробка еще не успела опустеть.       — Это просто... безумие.       Безумие как оно есть; хотя в своем рассказе Джули решила опустить некоторые детали, особенно касающиеся влияния Ричарда Артцена на нее, звучало их приключение и правда довольно необычно. Кимберли все правильно оценила.       — И что теперь с вами будет? Если эта Дайя решит на вас напасть?       — На меня точно не решит, — заметил Ричард.       — А тот фиолетовый мужчина?       — Да может мне и привиделось...       Кимберли посмотрела на Ричарда, и под этим внимательным взглядом никто бы не смог соврать — вот и он не сумел.       — Ты правда не уверен, что видел его?       — Я более чем уверен.       — Даниэль, конечно, не король красоты, — подала голос Джули. — Но и не фиолетовый.       И вдруг Ричард стукнул себя кулаком по раскрытой ладони, да так громко, что Даниэль проснулся и ошарашенно заморгал.       — Я все понял! — обрадовал друзей Ричард. — Это был маг разума!       — Маг разума?       — Да, та тварь за окном! Он, наверное, надеялся, что его никто не увидит, потому что был окружен иллюзией. Поэтому вы его не разглядели, хотя он стоял на наружном подоконнике и смотрел прямо на нас.       За окном не было видно даже электрического света фонарей, но все как по команде уставились в ту сторону.       — Но почему он фиолетовый? Тоже из-за волшебства? — поинтересовалась Джули, подползая поближе к Кимберли как будто в поисках защиты.       — Очарование — тоже магия разума, и я сам к ней невосприимчив. Если бы цвет его кожи был иллюзией, я бы ее не увидел. Нет, он действительно фиолетовый.       — Не бывает фиолетовых чуваков, — заметил Даниэль с умным видом, но Ричард внимательно посмотрел в ответ и загадочно ответил:       — На Анэзии каких только чуваков ни бывает.       И Джули прыснула со смеху, настолько неуместным казалось слово "чуваки" в устах Ричарда.       — Маг разума... в этом есть смысл. Он прикинулся Даниэлем с помощью иллюзии, чтобы воспользоваться его документами. А когда запахло жареным — попытался все вернуть.       — Но зачем мужику дорогие ткани? — усомнился Даниэль.       — А что, ты думаешь, мужчины у нас голыми ходят? Так это только ты один такой, — огрызнулась Джули, но почти сразу же немного смягчилась. — Скорее всего, у фиолетового мужика есть женщина, ради которой он и пошел на это.       — Точно! Продавщицы же так и сказали: был с женщиной.       — Может, Дайя? — предположила Кимберли.       — Вроде как там была брюнетка, а у этой волосы золотые, как солнце, — Джули крепко задумалась и даже начала ходить взад-вперед по комнате. — Может, маг заколдовал и ее, сменил ей внешность? Или на ней был парик?       — Или она вообще не имеет к этому отношения.       — Ричард, если бы было так, Дайя не стала бы выгораживать вора и лгать, что это ее рук дело. Нет, они явно знакомы — вопрос лишь в том, насколько близко. Да и неслучайно же она приписала себе именно эту способность, на простое совпадение такая точность не тянет. И теперь точно можно сказать, что это была ложь — магея разума не попала бы под очарование, как на тебя не подействовала иллюзия за окном.       — И то, что мои вещи вернули сразу после нашей встречи с ней под городом — тоже подозрительно, — Даниэль подрезал Джули на пути и схватил ее за плечи. — Скорее всего, ты была права. Скорее всего, там, в катакомбах, сидят какие-то разбойники, которых нам просто повезло не встретить. И Дайя, наверное, имеет к ним прямое отношение — ты видела ее клинок, да?       Джули не ответила; они с Даниэлем обменялись парой напряженных перемигиваний и уставились на Ричарда, очень синхронно повернув головы в его сторону.       — А что я? Я ни при чем.       — Тебе опасно возвращаться в Лисицу.       — Ничего не опасно! Дайя мне не навредит. А если и решит что-нибудь сделать, то я уж умею договориться с девушкой, — он запустил руку в свои кудри и обаятельно улыбнулся.       — А если придет фиолетовый мужик?       Джули тут же пожалела, что сказала это; кровь отлила от его лица, даже свет немножечко потускнел, глаза забегали. А она совсем не хотела его напугать!       — Все равно мне больше некуда идти, — заметил он чуть слышно, косясь в сторону Кимберли, будто стесняясь при ней признаться в своем бедственном положении. — Я не знаю, где сейчас мой брат, не хочу возвращаться к Горностаям, и, главное, я ведь работаю в Лисице — а моя работа предполагает задержку до глубокой ночи и все такое.       — Тогда хотя бы будь осторожен, — попросила его Джули, и, еще немного помявшись, он дал ей такое обещание — пусть и вряд ли что-то всерьез зависело от его осторожности.       Кимберли объявила, что ей нужно домой, потому что если она вернется позже девяти часов вечера, слуги могут послать телеграмму ее отцу, и тогда не избежать неприятных вопросов. Джули ужасно не хотелось расставаться; откуда-то взялась мысль, что если сейчас Кимберли уедет, то больше никогда в жизни они не смогут побыть наедине вне класса, и нужно непременно что-то сделать, предпринять, сказать — но ничего не шло на ум, и удавалось только улыбаться и посматривать на свою красавицу с благоговением.       — Джули, я подвезу тебя до дома в экипаже.       Сесть с ней вдвоем в одну маленькую карету, касаясь друг друга коленями? Или бедрами, если она сядет рядом, а не напротив? Чувствовать аромат ее волос, прохладу белоснежной кожи, ощущать тень прекрасного взгляда голубых глаз на своем лице?       От одной только мысли Джули была готова упасть в обморок — а что с ней будет, когда это случится в реальности?       — Спасибо, Ким, но я прокачусь на трамвае.       — Опасно, — заметила Кимберли, явно расстроившись из-за отказа. Джули вроде как и было стыдно, но она понимала, что не переживет эту поездку и точно себя чем-нибудь выдаст.       — Ничего, еще не так уж поздно, — часы показывали без четверти девять. — А если ты еще покатишься со мной на другой конец города, то точно не успеешь домой вовремя.       С этим Кимберли пришлось согласиться, и Джули возликовала — ей нравилось, когда с ней соглашались люди.       Ричард ушел первым, оставив после себя пустую коробку из-под еды и стакан с недопитым чаем. В коробке Джули лежал еще целый пирожок, восхитительно пахший овощным соусом, золотистый от масла, хрупкий даже на вид; и она с превеликим удовольствием съела бы его или хотя бы взяла с собой, но оглядела комнату, вздохнула и оставила коробку на столе.       — Я выкидываю? — уточнил Даниэль, голодным взглядом скользнув по жирному картону.       — Выкидывай, — согласилась Джули и поспешила прочь, чтобы догнать Ричарда.       Он шел по пустой улице; берет натянут до бровей, у пальто поднят воротник, руки в карманах, подбородок опущен, а все равно слабое сияние пробивалось через все слои одежды и освещало мокрую от дождя дорогу.       Услышав беглые шаги Джули, он сперва опасливо обернулся, даже кулаки выдернул из карманов, словно готовясь к драке; но узнал подругу и успокоился, а сияние стало чуть ярче — наверное, от радости.       — Привет, Джулиана, ты что-то хотела?       — Я Джули, — заметила она и зашагала рядом с ним. — У меня есть действительно к тебе один вопросик.       — Ну, я весь внимание.       Она убедилась, что никто не идет рядом и не подслушивает, спрятала руки в рукава своего пальто и набрала в грудь побольше воздуха, пытаясь вместе с кислородом набраться и храбрости.       — Ты помнишь день, когда мы впервые встретились, там, в Лисице? Я была со своим другом, Авалоном, а ты танцевал. Так вот, в том танце ты приблизился к нашему столу, взглянул сначала на меня, а потом — на него, и на твоем лице отразилось... как бы это получше описать... м-м... Животный ужас?       Ричард встал, как вкопанный, и его испуганный взгляд устремился в пустоту вечера — он помнил.       — Так вот, я хотела только узнать... — Джули снова глубоко вдохнула, так сильно, что даже закружилась голова. — Что ты... тогда... увидел?       Прошло несколько ударов сердца, Ричард молчал; но постепенно его фигура расслабилась, плечи опустились, а на бледных от холода губах заиграло некое подобие усталой улыбки:       — А вы с этим... мальчиком друзья?       — Самые лучшие!       — Ну, тогда я на твой вопрос отвечать не стану.       — Но почему? Если он мой друг, то я имею право знать, что он от меня скрывает!       — Хочешь узнать тайны своего лучшего друга? Тогда подойди к нему завтра и скажи: "Мне кажется, что маг разума Ричард увидел в тебе что-то, чего я не вижу. Как думаешь, что?". И если он сочтет необходимым, то он тебе расскажет.       — Не расскажет — я почти уверена...       — А в таком случае я считаю в корне неправильным рассказывать за него, — Ричард снова спрятал руки в карманы и взглянул на Джули неожиданно тепло. — Ты понимаешь, если лучший друг решает скрыть что-то от лучшей подруги, значит, у него есть на то причины.       — Но я чувствую себя обманутой! Ты видишь, а он — нет...       — Претензии предъявляй к тому, кто обманывает. Не ко мне.       Он явно собирался пойти дальше; Джули пропустила его вперед, оставшись стоять, погруженная в размышления о том, что Авалон мог от нее скрывать, насколько эта тайна была ужасной — да, Ричард испугался, но он, как известно, и пальца пугается, так что может у Авалона просто запущенное кожное заболевание, которое он прячет под магией или что-то в этом роде? Что еще это может быть? У них ведь нет тайн друг от друга... кажется... да она бы заметила...       Ричард вернулся, и Джули совсем не удивилась.       — Хочу задать встречный вопрос.       — Задавай.       — Как я выгляжу?       Она взглянула насмешливо, быстро придумав пару забавных и ироничных ответов; но его выражение лица заставило ее посерьезнеть.       — Почему ты спрашиваешь?       — Мне просто интересно. Всегда интересно, каким люди меня видят. Даниэль вот считает, что у меня длинные рыжие волосы... а ты? Девушка, которая знает мое настоящее лицо?       Снова начал накрапывать дождь, и хотя это почти не ощущалось, в любое мгновение воздушная морось могла перейти в ливень.       — Ну, у тебя золотые крупные кудри, — поведала Джули, — прекрасная улыбка, руки с изящными точеными мускулами...       — Прикольно, — улыбнулся Ричард.       — Но знаешь, что мне кажется особенно интересным? Твои глаза.       — О, мне часто говорили!       — Не знаю, как с этим обстоят дела у других. Но я почему-то вижу практически твои настоящие глаза, — она улыбнулась, глядя на это идеальное лицо и вспоминая фотографию, которую сохранила до сих пор. — Красивые голубые глаза. Насмешливые, испуганные, злые, но всегда красивые...       — Это просто магия так работает, — отшутился Ричард, но видно было, что ему приятно слышать, что и настоящие его глаза — тоже красивые. — А теперь тебе пора домой. Дождь начинается! Я провожу тебя до трамвая.       Джули была очень польщена, но провожать себя не разрешила.