3.4

      Убежище Невинных располагалось так близко от квартала Богачей, что ехать туда в карете казалось совершенно неразумным решением; однако Бальтазар пояснил, что так требуется по этикету. Неприлично подходить королю ко дворцу своими ногами. Комментарии на этот счет Джули благоразумно сдержала. Карета остановилась на том же месте, где несколько недель назад случилась встреча с Авалоном, Лилит и Кимберли, и они с королем замерли, бессмысленно глядя друг на друга.       — А, — спохватился Бальтазар, — извини. Ты должна выйти и открыть мне дверцу.       — Руку подавать надо?       — Нет, я же не королева.       Она послушно вылезла и лихо спрыгнула со ступеньки — прыгать в мягких брюках было в тысячу раз удобнее, чем в узкой юбке школьной формы, хотелось насладиься моментом. Распахнула дверцу кареты и встала рядом с ней, высоко задирая подбородок, как все мальчишки; Бальтазар выплыл наружу с изяществом морской медузы, влекомой потоком в мягкий плавный танец, огляделся с достоинством, коснулся пальцами ее берета и надавил, заставляя держать голову нормально. Стыд залил ее по самую макушку, закипел в венах, но времени посмущаться не дали — Бальтазар уже вышагивал к дверям дворца, и хотя его движения казались очень медлительными и вальяжными, передвигался он при этом на удивление быстро. Пришлось почти бежать следом, даже если очень хотелось двигаться со стороны так же грациозно.       У ворот Убежища Невинных скучало двое мужчин в черных с синим куртках городской стражи. Джули скользнула по ним не очень заинтересованным взглядом и предпочла смотреть вверх, на надпись, которую уже очень хорошо запомнила: можно было почти с уверенностью сказать, что кружок с нарисованным внутри зигзагом обозначает пламя. А что, если они сейчас войдут в эту дверь и немедленно обратятся в пепел, как демоны Сейбона? Никто же не знает, почему во времена войны это произошло!..       — Король Бальтазар!       — Прибыл с неофициальным визитом, — Бальтазар кивнул, а стражники поклонились ему в ноги, и Джули задумалась, не стоило ли ей тоже начать кланяться, но момент был уже упущен. — Оповестите короля-Дракона.       Один стражник открыл дверь, другой тут же бросился внутрь — оповещать; Джули набрала в грудь побольше воздуха и вместе с Бальтазаром прошла через испепеляющие врата.       Никого не испепелило.       Зал, в котором они очутились, был большим, холодным и белоснежным. Он весь складывался из огромных плит незнакомого камня, блестящего и скользкого, с едва заметными вкраплениями золота. По полу расстелили кобальтовые ковровые дорожки, видимо, ходить просто по блестящему камню было слишком скользко; своды поддерживались четырьмя золотыми колоннами, расставленными квадратом, а над ними высился купол, изнутри оказавшийся совершенно прозрачным, если не считать тонкой сетки золотой лозы, обвивавшей стекло и, вероятно, поддерживавшей купол изнутри. Где-то Джули слышала, что Убежище построено с архитектурной ошибкой, и купол должен обвалиться. Может, он держится за счет золотого узора?       И как божественно здесь все должно выглядеть при свете Нами!       К ним уже спешили слуги, перепуганные и сконфуженные внезапным появлением короля Морани. Их фигуры отражались в напольных плитах, и могло почудиться, что по полу Убежища разлита вода, но это была лишь иллюзия, лишь особое свойство особенного камня.       Бальтазар едва заметно коснулся застежки своей ветровки, и Джули, спохватившись, поспешила помочь ему раздеться. Они, короли, сами ведь не в состоянии снять верхнюю одежду. Они же немощные.       Король-Дракон выплыл из узкого прохода, вырезанного в белокаменной стене и прикрытого белой шторой, по узору полностью совпадавшей с плитами вокруг, так что не знающая наблюдательница ни за что бы не заметила, что там что-то есть. С ужасом Джули подумала о том, сколько таких тайных ходов может быть в зале, но постаралась не впасть в панику. Ничего. Без разницы. Она паж. Все хорошо. Ей только нужно дождаться, пока Бальтазар отвлечет короля-Дракона, и отправиться на поиски двери в подземелье под дворцом, о котором она совсем ничего не знает!..       Можно же было отложить! Можно ведь было подготовиться!       Король-Дракон явно немощным не был, однако по пятам за ним следовало сразу пятеро невысоких слуг. В Академии висел портрет этого мужчины, он же печатался в каждом учебнике на первой странице, если только издание было выпущено при жизни этого правителя, да и газеты любили раз двадцать за год напечатать какую-нибудь колонку с его мыслями и украсить портретом; поэтому Джули думала, что встреча с королем ее ничем не сможет поразить. И ошиблась: художник, создававший все те портреты, явно очень старался польстить монарху и приукрасить его достоинства.       Возраста он был, наверное, такого же, как Бальтазар, может, лишь немногим младше, а может просто больше внимания уделял своей внешности. В глаза бросилась сложная укладка на его светло-рыжих волосах, блестящих от геля: у висков волосы подняли, а на затылке закрутили в фигуру, напоминавшую гребень волны. В слегка оттопыренных ушах звенело множество золотых сережек, украшенных, кажется настоящими бриллиантами; лицо, открытое и приветливое, украшал слой нежной бархатной пудры, а линию ресниц подчеркнули при помощи тонкой черной подводки. Обычно так красились барышни, но уж никак не мужчины и точно не короли; Джули представила себе Бальтазара с макияжем и пребольно укусила себя за нижнюю губу, чтобы не захихикать.       — Балти! — воскликнул король-Дракон, дружелюбно разводя в стороны красивые руки в рукавах белоснежной блузы, пошитой по поджарой фигуре. — Не ожидал! Ты уж прости, что я к тебе так неформально, но и твой визит совсем не формальный, ты понимаешь...       Джули на месте Бальтазара не простила бы такое обращение.       — Да ничего, — он похлопал короля-Дракона по плечу, хотя тот, кажется, ожидал объятий. — Я тут мимо проезжал, как ты видишь, в штатском, и подумал, что неплохо было бы заглянуть к тебе на обед.       — Да-а уж, и правда, в штатском, — по всей фигуре Бальтазара скользнул изучающий и оценивающий взгляд. — Ну что ж. Морань — главный союзник Слепого Дракона на политической арене, так что, само собой, ее король — всегда желанный гость у моего стола. Прошу, пойдем...       — Мой новый паж, — Бальтазар не сдвинулся с места, хотя король-Дракон успел отбежать на несколько шагов, — пожалуйста, пусть кто-то из твоих дракончиков проведет его в драконью комнату отдыха.       Джули казалось, что если она встретит еще одно слово, связанное с драконами, то ее стошнит — главное не смотреть в собственные документы.       — А-а, конечно. Дивный юноша, — оценил Король-дракон, и Бальтазар кинул на нее обеспокоенный взгляд, как будто переживал, не обидели ли ее такие слова. — Неужто ты на мальчиков перешел? И как при таком образе жизни ты умудряешься оставаться с носом? Ну да ладно. Виверн, проводи.       Из пятерых слуг, топтавшихся рядом с ним, вышла одна невысокая девушка с волнистыми красновато-каштановыми волосами, струившимися по плечам, словно мягкий водопад, улыбнулась и забрала куртку Бальтазара, а после кивнула головой в сторону противоположной стены, но Джули к тому моменту уже смогла разглядеть занавешенные проходы, которых в помещении насчитывалось шесть, и на один из которых и указывала Виверн. Они с Бальтазаром обменялись последним коротким взглядом и разошлись в разные стороны; направление, куда чирикающий король-Дракон повел своего гостя как раз совпадало с тем тоннелем, за которым в большинстве домов Основателей скрывались кухня и санузел. В этом и раньше не было причин сомневаться, но теперь уже стало совсем очевидно: Убежище Невинных было построено как обычное их жилище.       — Ты очень симпатичный, — сказала Виверн заговорщицким шепотом, приподняв белый полог на другом тоннеле, за которым по прикидкам Джули располагалась либо спальня, либо какая-то другая комната, вроде лаборатории. — Как тебе удалось получить эту работу?       — А... — заготовить заранее предысторию нового пажа ни Джули, ни Бальтазар не догадались. — Блат.       Виверн понимающе кивнула и одарила ее еще одной широкой улыбкой. Милая девушка.       Вопреки ожиданиям, за пологом оказался вовсе не тоннель, а винтовая лестница, уходившая вниз. Все здесь было белым, каменным и освещенным яркими электрическими светильниками, привинченными к стенам, а на ступенях лежал синий ковер, хотя Джули бы лучше установила перила.       — Моя мама работала поломойкой в Убежище еще до моего рождения, — сказала Виверн, пропуская Джули вперед. — С младенчества брала меня на работу, чтобы я попалась на глаза королю-Дракону, и так я стала его личной укладывательницей волос.       Интересно было бы посмотреть на личную укладывательницу Бальтазара!       — Ты не ходишь в школу? — спросила Джули, слегка занизив свой голос.       — Нас обучают учителя из Академии. Они приходят сюда каждый день и дают уроки в нерабочее время. А что, у вас, в Морани, не так?       Джули никогда не была в Морани; однако ей без труда удалось вспомнить несколько романов, действие которых разворачивалось именно в этой удивительной стране, и она понадеялась, что авторы историй не сильно приукрасили действительность.       — Король Бальтазар до полудня уделяет время работе с документами, — в книгах, конечно, речь шла не о Бальтазаре, а о его отце короле Орионе, легендарном и прославленном правителе, но вдруг распорядок дня наследуется? — В это время я могу посещать школу. Я вообще недавно на этой работе, буквально пару дней...       — Ого! И сразу заграничный выезд!       — Да я по жизни невезунчик!       И в доказательство своих слов Джули оступилась на лестнице и едва не полетела кубарем вниз — смеющаяся Виверн успела в последний момент схватить ее за руку.       Дальше пошли уже держась друг за друга, мягкие пальцы девушки крепко держались за запястье Джули и будоражили ей кровь.       — Значит, ты здесь впервые, — констатировала Виверн, когда лестница закончилась. — Я имею в виду, в Убежище.       — Да. Оно такое необычное!       — Это древняя архитектура, очень древняя. Такая, что никто из наших современников не способен ее повторить. Все ныне живущие архитекторы в один голос твердят, что купол над нами должен провалиться внутрь, а он вон, уже триста лет стоит и не проваливается!       — Круто.       — Ну да! Но вообще наверху расположена только маленькая часть наших помещений: холл, тронный зал, он же бальный зал, и зимний сад. Обычно даже король-Дракон предпочитает находиться в нижних комнатах, просто сегодня он проверял бальный зал, готов ли тот принять гостей на Зимнем балу. Лестница, по которой мы прошли, называется "хвост дракона" и ведет к основным драконьим комнатам: по левую руку сейчас будут драконья комната отдыха, драконья прачечная, драконья людская, драконья кладовая...       — Слушай, а это обязательно, говорить слово "драконья" перед каждой комнатой?       Виверн пожала плечами, прошла на пару шагов вперед, по белому коридору, и указала пальцем на позолоченную табличку, висевшую рядом с небольшой стеклянной дверью: "Драконья Комната Отдыха".       — Я просто говорю, как оно называется, — пояснила она.             — Виверн, а тебя саму не тошнит еще от драконов?       Сказав это, Джули тут же прикусила язык и покраснела, осознав, что эту девушку даже зовут как дракона; но Виверн только рассмеялась.       — Если хочешь знать, я Вивьен, — представилась она. — Но королю-Дракону так нравится все драконье, что он любит переименовывать слуг по своему вкусу. Даже документы мне приказал поменять. Теперь у меня в карточке написано "Виверн Пекарь".       Такие фамилии, как Пекарь, Сокол или Ром были типичны для коренных жителей Слепого Дракона; но очень редко оказывались рядом с "драконьими" личными именами. Жителям драконьего города не очень хотелось называть своих детей в честь местных улиц.       — Какой ужас.       — Да уж! А тебя-то как зовут?       — Меня... — Джули растерялась. — Джулиус.       Что может быть лучше для конспирации, чем назваться именем, максимально близким к своему настоящему? Если Джули выберется отсюда невредимой, то переименует себя в Идиотку дель Тупицу.       — Очень приятно, Джулиус, — кивнула Вивьен и открыла перед ней дверь. — Добро пожаловать!       В Драконьей Комнате Отдыха оказалось пусто — должно быть, все драконьи слуги в данный момент занимались драконьим исполнением драконьих обязанностей.       — Чего хихикаешь? — уточнила Вивьен, а Джули не постеснялась признаться:       — Просто очень уж нелепая у короля-Дракона манера всему прибавлять эпитет "драконий".       Вивьен вытаращила глаза, и с запозданием в голову Джули явилась мысль, что не стоит поносить вслух правителя страны.       С другой стороны, стража не ворвалась в этот же момент и не казнила ее на месте — значит, можно жить дальше.       Эта комната тоже была круглой, явно построенной Основателями, но жители попытались переделать ее под себя, выстроив книжные шкафы квадратом вдоль стен, и теперь только потолок обличал их задумку. Из мягкой мебели здесь поставили несколько лежанок, обитых ярко-красным бархатом, да еще на полу расстелили ковер настолько пушистый, что на нем можно было спать вместо матраса. В целом, неплохо, даже уютно, Джули не отказалась бы от такой комнаты школьного отдыха в Академии.       — Пить, есть хочешь? — дружелюбно спросила Вивьен, переварив неосторожно брошенное замечание о своем работодателе.       Джули не видела в комнате ни чайника, ни тем более буфета, и хотя от еды бы не отказалась, не захотела отсылать Вивьен от себя.       — Спасибо, я сыт и... а как называется противоположность жажде?       — Не знаю. Напистость? — хмыкнула она и упала на одну из лежанок, издав протяжный стон. — Как я устала...       Это плохо — усталые люди обычно не очень склонны к разговорам. Особенно если заснут.       — Очень красиво здесь у вас.       — Спасибо... древняя архитектура.       — Такая же древняя, как дворец в Морани?       — Не знаю, а когда построили ваш дворец?       Сердце пропустило удар, но мозг послушно выдал:       — Перед войной с Сейбоном.       Откуда она это знала? Джули понятия не имела, но могла предположить, что из какой-то книжки. Вивьен широко раскрыла глаза и с огромным удовольствием заявила:       — Не-ет, наш гораздо, гора-аздо старше!       Ее взгляд стал таким радостным, как будто это была ее личная прижизненная заслуга — очень старый дворец.       — Это же настоящий памятник! — встрепенулась Джули. — И что, вы ни одного кусочка не хотите отдать под музей или типа того?       Джули на месте короля-Дракона точно сделала бы Убежище открытым для посетителей, ведь это часть культуры Слепого Дракона, а культура в одинаковой мере принадлежит всем: и королям, и простым людям.       Но Вивьен усмехнулась:       — Вот еще! Пускать их! Нам самим места мало!       — Как же так, мало?       — А вот так! Мы живем только в небольшой части старинного комплекса. Говорят, две трети его закрыты от нас той чертовой дверью в конце драконьего коридора...       Бинго! Это будет дверь в тоннели, как и под Лисицей!       — И что же, никто до сих пор не смог эту дверь открыть?       — На ней нет ни замка, ни замочной скважины, ни даже ручки, — поведала Вивьен, явно пытаясь вызвать у "Джулиуса" еще больше восхищения удивительным драконьим дворцом. — Вообще ничего нет, представляешь? Мама говорила, предыдущий король-Дракон планировал выбить дверь к сейбонской бабушке, но... в общем... в общем какой-то умный архитектор ему сказал, что любое сотрясение может привести к падению купола. И конечно современные архитекторы смогли бы возвести ему новый, но тот уже не будет уникальным! Поэтому дверь осталась заперта. Я пыталась ее подковырнуть ножичком, но там даже ни единой щелочки нет!       Джули изо всех сил пучила глаза и кивала головой, делая вид, что она донельзя шокирована услышанным, хотя в своей голове уже была не здесь, а там, у далекой двери, открывала ее с помощью огня, первая за сотни лет...       Мурашки по коже!       — Слушай, Вивьен, а где у вас уборная?       Это было не самой лучшей идеей, потому что исследование тоннелей могло затянуться, а дружелюбная девушка вполне вероятно начала бы искать запропастившегося товарища, но ничего лучше в тот момент в голову Джули не пришло.       — А тебе для парней или для девчонок?       Раз спросила, значит, начала что-то подозревать.       — А у вас они отдельные? — вопросом на вопрос ответила Джули, посчитав, что так меньше шансов сказать что-то не то.       Вивьен усмехнулась:       — Ну да, общие вообще-то. Зачем спросила — сама не знаю, — спустив ноги с лежанки, она встала, потянулась, хрустя костями, кивнула на выход.       — Пошли, покажу.       Этого в планы Джули точно не входило, она рассчитывала, что девушка останется отдыхать, а ее снабдит инструкциями и выпустит в коридор одну; тем не менее, пришлось подстраиваться под ситуацию и идти до драконьего туалета в сопровождении. Хорошо еще, что под личиной парня можно было точно рассчитывать на посещение этой комнаты в одиночестве!       Крошечный туалет был, похоже, поставлен в какой-то кладовке, ведь санузлы Основателей строились куда больше и уютнее. Джули заперлась, сложила руки перед собой на стене, прижалась к ним лбом и крепко задумалась, но пришла только к той мысли, что стены здесь, возможно, не мыли сто лет, и брезгливо от них отдернулась.       Как бы избавиться от Вивьен?       — Слушай, Виверн, — в коридор Джули вышла уже в совершенно новом настроении, переполненная готовностью действовать, — у меня есть к тебе дело.       — Какое такое дело у меня к тебе может быть после туалета?       — А вот: на самом деле я же не просто так вызвался сопровождать короля Бальтазара в этой поездке!       — Тебя так сильно интересует старинная архитектура, да?       А ведь отличный вариант! Но у Джули был уже заготовлен другой план, и она не собиралась от него отступать.       — У меня в Слепом Драконе живет подруга. Мы с ней очень давно общаемся... дружим... переписываемся. По переписке. Письмами. И я бы очень хотел с ней повидаться, раз уж я здесь. Но король совсем не дает мне свободного времени...       — Да ладно тебе, ты не умеешь врать, — фыркнула Вивьен к ужасу Джули. — Все с тобой понятно и ясно! Запал на Кимберли?       Джули покраснела, затряслась, схватила воздух ртом и едва-едва не расплакалась, с ужасом осознавая, что попалась, что ее раскусили, что всем стало ясно...       А каким образом?       — Думаешь, ты первый такой? — продолжала Вивьен, с усмешкой глядя на перемену в лице Джули. — Вас, обожателей ледяной принцессы, я сто-олько повидала...       — Д-д-да ты что? — голос Джули дрожал очень искренне, и слезы по-настоящему подкатили к глазам. Сыграть настолько натурально она ни за что бы не сумела. — Да не может быть...       — Уж мне поверь. Что, думаешь, она примет твои чувства?       — Я бы... только... поговорить наедине... хоть разок.       — Да говорят, у принцессы и сердце ледяное, — бросила Вивьен, и Джули почувствовала, как земля уходит из-под ног от таких ужасных слов. У Кимберли и сердце ледяное!.. — Ну ладно, я вижу, что ты с ума по ней сходишь.       — Я сейчас тут помру...       — А раз уж помирать собрался, то лучше этим займись на пороге своей любимой. Так романтичнее, — хмыкнула Вивьен. — Я расскажу тебе большой секрет. Дом, который король Бальтазар держит со двором и все такое, на самом деле не ее дом, дочку-то он спрятал в другом месте. В самом неприметном. Что, проводить тебя?       Вот почему шум их сборов не заставил принцессу выглянуть!       — Л-лучше останься, отдохни, — пробормотала Джули, с трудом ворочая языком. — Я знаю, где она. Я сам... до этой улицы... доберусь.       — Точно? Не спалишься?       — А ты если что скажи, что я в уборной.       — Вроде как от местной воды у тебя понос. Плавали, знаем.       В любой другой ситуации Джули бы посмеялась, найдя такое сочетание фраз крайне нелепым, но в тот момент ей было не до смеха. Она даже не до конца понимала, кто она такая и где находится, настолько мощной паникой в сердце отозвалась одна лишь мысль о том, что о ней и Кимберли могут узнать... что это видно... очевидно...       — Тогда я посплю пойду, — решила Вивьен, и можно было бы этому порадоваться, если бы только удалось взять себя в руки. — Совет: иди умойся, прежде чем бежать к своей Кимми, а то у тебя лицо так пылает, что на щеках можно бекон пожарить. А принцессы не любят жареное.       Кимберли не любит жареное? Она любит мороженое с большим количеством фруктов и орехов, кофе с молоком и, кажется, плоские пирожки с очень соленым сыром, которые готовят на сливочном масле — традиционное блюдо княжества Силы. А это ведь тоже жареное? Или не считается? Или как?       Вивьен хихикнула и удалилась, поглядывая на ошалевшего от любви парня через плечо, а Джули осталась стоять истуканом и приходить в себя. Все сложилось как нельзя лучше: она могла теперь беспрепятственно изучить дверь и узнать все, что ей надо, а Вивьен еще и обеспечит ей алиби, в крайнем случае расскажет этот бред про влюбленность в принцессу, и даже Бальтазар наверняка подыграет, скажет что-то о том, как давно заметил особую атмосферу между своим пажом и наследницей... Но почему же не выходит обрадоваться? Отчего же так... странно... на сердце?       Простояв на месте добрых минут пять, Джули все же начала приходить в себя. Во-первых, закралась мысль, что кто-нибудь из других слуг может пойти в уборную и наткнуться на нее, девочку в платье пажа, стоящую в коридоре с совершенно идиотским выражением на лице, и такая встреча непременно запомнится, а это лишние свидетели. Она с одной стороны вроде как и не делает ничего предосудительного, но если посмотреть на всю ситуацию с другого ракурса, то Джули ведь собирается вскрыть замок как минимум трехсотлетней двери и влезть в такую часть дворца, куда даже королю нет входа — звучит довольно предосудительно! Лучше никому не попадаться на глаза.       А во-вторых, какие бы сложные, тяжелые, болезненные чувства ни взвились прямо сейчас в ее груди, нужно думать в первую очередь о деле. Бальтазар в любой момент может позвать ее, кто знает, сколько времени по правилам этикета должна длиться встреча двух дружественных монархов; и лучше бы, чтобы в этот момент она уже снова была рядом с Вивьен. Та, конечно, ее прикроет, выдумает что-нибудь. Но чем больше лжи, тем больше шансов попасться. А попадаться не надо.       Ладно. Так. Соберись, Джулиана дель Драгон. Где там та дверь, о которой Вивьен сболтнула?..       А, да, в конце коридора. Почти все двери в домах Основателей находятся на концах коридоров.       Значит, туда и надо.       Ступая как можно тише, чему толстые подошвы зимних ботинок не очень способствовали, Джули двинулась в направлении, противоположном входу. Она ожидала, что до двери придется пройти лишь пару шагов, ведь обычно коридоры эти не были длинными, и почти ударилась о стену, когда ход неожиданно начал загибаться вправо под прямым углом. Джули представила этот поворот мысленно: коридор под Убежищем изгибался буквой П, прямоугольником. Это было уж точно что-то новенькое — ни дома в квартале Горностаев, ни тоннели под Лисицей или в подвале чужого дома не имели прямых углов.       Убежище построили раньше? Позже? Его строили другие создания? Может быть, в Слепом Драконе жило несколько кланов, например, два, и один предпочитал обтекаемые формы, а другой — прямые углы? Или прямые углы были прерогативой королей? Хотя ведь неизвестно, являлось ли Убежище дворцом и в те времена, и говорят, что для жизни оно было не очень хорошо приспособлено...       В своих мыслях она могла бы дойти очень далеко; но поток размышлений уткнулся в дверь, вынырнувшую из темноты.       Здесь все тоже немного отличалось от виденного ранее: дверь была идеально круглой формы, как будто дно бочонка, врезанное в стену. Ручки действительно не было, как и замка, щеколды или еще чего, но Джули, сощурившись, увидела символы, уже знакомые, и разглядела среди них и кривую пламени, правда, расположенную в ряду знаков не в том же месте, как на входе в Убежище.       По крайней мере, огонь упоминался, так что, если только она не ошиблась в значении этого символа, то, наверное, сумеет ее открыть.       Выемка располагалась теперь внизу; а под Лисицей пряталась на самом верху, а в жилом доме — посередине. Присев, Джули достала зажигалку, щелкнула несколько раз колесиком, пробуждая маленький огонек, и поднесла к нише. Почти сразу, стоило только огню лизнуть старинные камни, в механизме двери что-то ожило и загудело, но из-за расположения выемки Джули приходилось держать зажигалку горизонтально, наклоняя, и пламя немного обжигало ее пальцы. Она попыталась поменять позу, иначе взять, по-другому щелкнуть, но огонь либо касался ее кожи, либо не касался механизма.       Оставалось только стиснуть зубы и терпеть боль. В конце концов, ей не нужно открывать проход полностью, хватит и небольшой щелки. А мама еще говорила, что она слишком худая!       Уже через пару мгновений дверь пришла в движение, хотя из-за непослушного пламени и эти мгновения показались вечностью. Джули наблюдала за тем, как медленно сдвинулись с места древние доски, прислушалась к скрипу старинных шестеренок, с нетерпением всмотрелась в заброшенную часть дворца, но там царила слишком непроглядная тьма, чтобы разглядеть хоть что-то. Пальцы уже очень сильно жгло, но она терпела; наконец, показался достаточный проем, в который она смогла бы пролезть боком, а до нюха долетели слабые, но прогорклые запахи земли, старости и разложения. В других тоннелях такого не было. Либо Убежище и правда чем-то отличалось от всего остального города...       Либо этот тоннель простоял брошенным гораздо дольше остальных.       Погасив зажигалку, Джули ломанулась в дверь, боясь, что та немедленно захлопнется, хотя и знала более чем хорошо, что на это дело механизму требуется как минимум пара минут. Дверь и правда сразу же начала сдвигаться обратно, как только пламя перестало нагревать нишу, но Джули успела проскочить, втянула носом древний запах, хлопнула тихонечко в ладоши, не в силах сдержать собственный восторг, и оказалась в полной темноте. Дверь закрылась, а о том, как выбираться наружу, Джули побеспокоиться забыла. Кажется, дверь с водой открывалась только снаружи, и нет никаких причин сомневаться, что в этой был встроен такой же механизм. Дверь Лисицы сама не закрывалась вообще, но и открывалась не каким-то элементом, а простым нажатием кнопки. Наверное, в древнем Драконе жило все-таки три клана: очень любящий сложности, любящий сложности среднего пошиба и предпочитающий совсем не заморачиваться. К кому из первых двух отнести любителей прямых углов, Джули пока не решила.       Подсвечивая себе путь зажигалкой, она двинулась вперед. Только бы хватило топлива!       Новый тайный тоннель оказался почти полным разочарованием. Он был сделан из тех же больших белых с золотом плит, из которых построили весь дворец, и здесь-то не было никого, кто мог бы предусмотрительно постелить везде коврики, так что ноги скользили, Джули постоянно теряла равновесие, махала руками и гасила зажигалку, оставаясь в кромешной тьме, и мозг услужливо рисовал картинки древних чудовищ, лезущих к ней всякий раз, когда гаснет свет. Пожалуй, единственными примечательными объектами в коридоре оказались холсты, встретившиеся ей несколько раз: они были не то прибиты, не то приклеены к стенам, и, кажется, когда-то являлись картинами, но столетия без нормального обращения и ухода покрыли краски слоем черной грязи, ни соскрести, ни оттереть который Джули не смогла. Так они и висели, потрепанные черные прямоугольники, только в некоторых местах сохранившие следы серебристых линий. Зато можно было гадать: это птица? Это горностай?       Наконец коридор закончился — как полагается, круглой комнатой; и Джули смогла оглядеться. Света зажигалки хватало только на то, чтобы увидеть очертания темнеющих стен, на которых тонкими мазками была нанесена та же серебристая краска, и если подключить фантазию, то точно можно разглядеть в сложном сплетении линий фигуры, похожие на человеческие. Картинка напоминала комикс, как будто один и тот же человечек что-то делал, и наверняка это была какая-то инструкция для тех Основателей, кто зачем-то пришел в это подземелье, но увы! Время сожрало все краски, оставив только нечеткие линии.       Стараясь не фантазировать о том, что может скрываться в темноте, Джули шагнула вперед, коснулась стены и обошла комнату по кругу. Выяснилось, что помещение абсолютно пустое, если не считать какой-то палки, установленной в его центре. На ней, как навершие магического посоха, была закреплена небольшая, с кулак размером, прозрачная и мутная сфера, материал которой напомнил то окно, которое они с Бальтазаром разбили сегодня в лаборатории. Интересно, сколько времени Бальтазар еще сможет для нее выкроить? Не пора ли возвращаться? Но она же так ничего и не узнала!       И хотя она успела дать себе слово не нажимать незнакомые кнопки и не трогать непонятные древние артефакты, Джули погасила зажигалку, убрала ее в карман и положила обе ладони на сферу. Темнота обступила со всех сторон, стало ужасно тихо, а затем в этой гнетущей, оглушающей тишине послышался какой-то скрип, похожий на звуки открывающейся двери в тоннель, только шедшие как будто бы со всех сторон сразу. Может ли быть, что вся комната со сферой была частью какого-то механизма, и Джули только что его активировала? Что, опять выпустила очередного древнего монстра? А впрочем, на что она надеялась-то, снова и снова совершая одну и ту же тупую ошибку?..       На глубине серой сферы под ладонями зажглось слабое сияние, с каждым ударом сердца становившееся все ярче и ярче. Она отдернула руки, хотела выбежать в коридор, но не успела: сияние ослепило ее, а затем пол под ногами пошел ходуном, где-то треснул, в другом месте скрипнул и распался на две створки, немедленно провалившиеся вниз.       Ухнув, Джули полетела в бездну.