3.5

      Она неслась сквозь толщу земли, мимо поблескивавших странным магическим светом камней, по небольшому тоннелю, которого едва-едва хватало для одного человека. За несколько мгновений Джули успела попрощаться с жизнью и возрадоваться, что еще не мертва; затем начала осматриваться, все продолжая и продолжая падать, попыталась прикинуть, как низко уже находится, даже поплакала, думая о том, как же будет выбираться, а затем порыдала над собственной тупостью, ведь кто после такого падения мог бы остаться в живых?! И, наконец, когда уже стало казаться, что предстоит ей падать либо до своей естественной смерти либо до самого ядра планеты, она вдруг увидела вдалеке слабый блеск, и ахнула, сама не веря своему счастью: вода!       Конечно, при таком падении там должна быть как минимум глубина середины мирового океана, чтобы не разбиться об дно. Но шансы расплющиться об воду все же немножечко меньше, чем о землю!       Выросшая в крае скал и моря, Джули отлично знала, как нужно нырять, чтобы повысить свои шансы на выживание. В полете она поджала колени и перевернулась так, чтобы войти в воду ногами, вытянула руки по шву и успела только немного глотнуть воздуха ртом, как полет завершился так же стремительно, как и начался.       Вода хлынула под одежду и в ботинки, тяжелые зимние подошвы потянули ко дну. Грот оказался очень глубоким и мутным, так что Джули повисла в сплошной серой массе, не видя ни верха, ни низа; промелькнула мысль, что надо бы сбросить обувь, но если от вышибленных мозгов в подземелье ее спасла вода, то от маминого гнева уже ничего не спасло бы, и поэтому она решила все-таки помучиться с ботинками. Эжени в ярости страшнее любой ловушки Основателей!       Нужно было выбираться. Едва-едва придя в себя от вхождения в воду с такой высоты, Джули рванула вверх, ну или, по крайней мере, туда, где по ее представлению "верх" находился, надеясь, что не перевернулась в какой-то момент вниз головой. И снова везение не оставило ее: подергавшись несколько мгновений и почти доведя себя до отчаяния, она увидела просвет, рванулась, вынырнула и задышала полной грудью, не веря своему счастью. И вот какая штука: еще вчера для счастья нужны были деньги, книги, ответы, а теперь достаточно стало быть живой!..       Интересно, какие подводные чудовища могут скрываться в заполненном мутной водой гроте, расположенном так глубоко под землей?       Она глянула вверх, прикидывая, как высоко упала, но там была лишь тьма. Слабый свет дарила только вода, плескавшаяся вокруг: она сияла серебристо-серым, так что можно было рассмотреть скалистые стены. В первое мгновение Джули показалось, что грот похож на чашку или кувшин: гладкий и высокий, без единого выступа, на который она могла бы забраться, чтобы как-то обсохнуть и попытаться выбраться. Сердце панически заколотилось; это что, ей теперь придется стать узницей этой огромной мерзкой лужи, плавать на поверхности, пока от холода и усталости не отнимутся ноги, а потом пойти на дно, туда, вниз, в глубину, на корм неизвестным, но непременно очень уродливым подземным тварям? Ей ведь всего шестнадцать лет! Это же нечестно! Несправедливо...       Захотелось вновь заплакать, но она закусила губу и усиленно задышала, заставляя себя успокоиться — вода сейчас была дороже всего, ведь серая светящаяся жидкость не походила на что-то, что можно пить. Так что тратить влагу на слезы не стоит.       Стоит осмотреться получше.       Она поплыла вперед, уговаривая себя не думать о том, какая ужасная кончина ее ждет; достала до стены, ощупала ее, проверяя, можно ли будет по ней вскарабкаться на самый верх, и убедилась, что камни там настолько мокрые и скользкие, что единственная причина, по которой стоило бы пытаться взобраться по ним, это решение сорваться и сломать себе шею, чтобы не умирать медленно и печально. Ну а что, тоже план! Если удастся вскарабкаться хотя бы на пару своих ростов, может быть, падение выйдет быстрым и убийственным...       Повернувшись к этой стене спиной, чтобы сделать пару последних вдохов и проститься со всем, что было хорошего в жизни, Джули вдруг обнаружила, что все это время за ее спиной находилась лестница из белого камня с золотыми прожилками, ведшая из воды к продолбленному в скале и прикрытому красивой позолоченной дверью проходу. И она не заметила этого раньше?! Наверное, все-таки стукнулась головой об воду, не иначе.       Значит, есть выход! Есть шанс выжить! Пусть маленький, но шанс!.. Оттолкнувшись ногами от стены, Джули поплыла к ступеням, нырнула, чтобы проверить, как низко они шли, и смогла сквозь серую муть разглядеть, что лестница уходила в самый-самый низ, наверное, прямо до дна грота, но здесь, в воде, на каменных ступенях появились сизо-зеленые наросты. Значит, все-таки что-то в этом водоеме жило, и не факт, что у этого "чего-то" не было зубов. Хватит уже. Пора выбираться.       Она вцепилась в каменные ступени обеими руками, чуть ли не зубами, вытащилась на сушу. Тело вдруг показалось ужасно тяжелым и слабым, хотя еще мгновение назад энергии было достаточно; на холодном камне Джули смогла выдохнуть, прилечь, все-таки немного поплакать, провожая вместе со слезами весь пережитый ужас. Над головой теперь нависала дверь, по-видимому отлитая из чистого золота; два крупных куска голубого лазурита украшали ее, и под определенным углом могло показаться, что золотые пластины складываются в изображение лица. Не то чтобы человеческого, очень похожего на то, которое она видела на площади Бесконечности у беловолосой женщины: широко расставленные глаза, квадратный лоб...       Что ж, наверное, теперь туда.       Джули поднялась на ноги, огляделась еще раз, посмотрела на воду, все еще ожидая, что оттуда появится какое-нибудь чудовище, как в фильме-катастрофе, какие иногда крутили в единственном в Драконе кинотеатре, и мама изредка, по большим праздникам, водила туда дочерей. Но гладь воды оставалась спокойной, да и в остальном, если боишься тайн, скрытых в глубине, может быть, стоит пойти вперед?       А, первым делом надо бы раздеться, чтобы не простыть из-за ношения мокрой одежды.       И тут Джули ждало еще одно потрясение: она обнаружила, что платье пажа на ней абсолютно сухое. Неужели в Морани одежду для слуг шьют из настолько быстросохнущей ткани? Нет, в ботинках тоже не холодно и даже не хлюпает. Что это за странная магия?       Хотя глубины белой жидкости и пугали, дух исследовательницы был сильнее страха. Джули вернулась к ступеням и погрузила руки в воду; торчащие из-под манжет воланы тут же намокли и отяжелели, но стоило только вытащить их наружу, как прямо на глазах ткань высохла, и не осталось даже ни единого белого развода. Наверное, в гроте все-таки не вода. Но что тогда? Какое-то волшебное зелье?       — Ну и шуточки у тебя, — обращаясь к лицу на золотой двери, сказала Джули. — Но хотя бы мне больше не грозит воспаление легких!       Женщина с двери — а это определенно была женщина! — ничего ей не ответила.       Оставив размышления о природе белой жидкости на потом, Джули решила идти дальше. Золото оказалось мягким и гладким, без труда можно было бы погнуть тонкие пластины и заставить женщину, например, печально опустить уголки рта, но вовремя пришла мысль, что все это — памятник архитектуры, еще и очень древний, и если ей удастся что-нибудь сломать или испортить, то до конца жизни семье дель Драгон не расплатиться с государством. Поэтому открывала Джули дверь с величайшей осторожностью, едва-едва ее касаясь; к счастью, здесь уже не было встроено хитроумного механизма, и небольшого толчка хватило, чтобы две половинки золотого лица отделились друг от друга и открыли проход. Возникло ощущение, что лазуритные глаза глядят прямо на гостью, внимательно и пристально, но Джули отогнала эту глупую идею от себя — всего лишь камни, всего лишь камни!       Ожидала увидеть впереди коридор, а обнаружила огромный зал, овальный, напоминающий дворцовые покои; стены здесь были как бы загнуты и плавно перетекали в потолок, и с каждой стороны располагалось по двенадцать огромных ниш, украшенных крупными кристаллами драгоценных камней. Синие камни, красные, фиолетовые, сиреневые, голубые, прозрачные и желтые, переливающиеся кровью, розовые, наполненные звездным сиянием изнутри и отливающие металлом; всего двадцать четыре огромные секции, каждая со своим уникальным камнем. Ничего себе!       Сквозило; Джули пришлось поплотнее запахнуть сюртук, и все равно она ежилась от холода. Пол зала, как и перекладины между секциями, был построен из бело-золотого камня, того же, какой топтал годами король-Дракон, но почему-то здесь ноги совсем не скользили. Свет дарили пучки кристаллов, обмотанные цепями и подвешенные к потолку; прежде Джули никогда не видела, чтобы кристалл вот так светился сам по себе, если не считать, конечно, солнечных камней, а их можно не считать, потому что на свете их очень мало. И в этом кристаллическом сиянии отражался свет минералов, скакал по их граням, превращался в пятна радуги и искры; весь овальный зал сиял, как будто фейерверк, и признаться, уже через несколько минут любования всей этой красотой начинало резать глаза. Камешков и золота можно и поменьше. Да и вообще, что это за место?       Пройдя по большим каменным плитам примерно до середины зала (слева в нише, кажется, собрался мировой запас опалов, справа — переливающийся перламутром лунный камень), Джули смогла разглядеть на противоположном конце какой-то предмет, похожий на кафедру, отлитую не то из серебра, не то из платины, и украшенную сложным узором, похожим на замудренное сплетение лент. И пришла мысль: длинный зал, неприлично хвастающийся своим богатством, кафедра, с которой можно читать речи, лицо на входе и огромный водоем, вполне подходящий для омовения перед тем...       Убежище Невинных — никакой не дворец.       Убежище Невинных — это храм.       Окрыленная своей прозорливостью и догадливостью, пусть и не было под рукой никого, кто мог бы подтвердить или опровергнуть предположение, Джули подлетела к кафедре и вскочила на нее. Подумала, что надо бы найти какое-то доказательство своей идеи, например, старинный священный текст, или список прихожан, или еще что-нибудь, что обычно держат в храмах — не слишком религиозная Джули не посещала даже соборы Абети Аинай, куда иногда ходили Эжени с Адрианой. Зачем слушать, как куча народу оплакивает своих мертвых, когда можно посидеть дома и почитать?       Но теперь-то она завяжет со своим домоседством! Теперь-то она — исследовательница! Приключеница! Авантюристка!       На кафедре возлежала небольшая подушечка из нежнейшего синего бархата, удивительно хорошо сохранившегося спустя триста лет. На ней только отпечатался корешок какой-то книги, а вот самой книги нигде не было, ни на полочке под, ни даже на полу рядом. А жаль! Кафедру-то она с собой взять не может.       Может, отколоть кусочек камня? Нет, эти огромные кристальные ниши, наверное, тоже артефакты сами по себе!       Нужно искать дальше.       Стоя за кафедрой, Джули живо представляла себя саму какой-то древней священницей, читающей проповеди или что-то в этом роде Основателям. Может быть, они умели летать; тогда прихожане падали через дыру в потолке, плавно опускались к купели, омывались в ней, смывая всю суету города — такая традиция сохранилась до сегодняшнего дня в виде умывален перед храмами бога Шакли, в которых полагалось ополоснуть руки и омыть лицо. Затем они проходили внутрь и рассаживались, возможно, прямо на полу, любуясь россыпью драгоценных камней в нишах и впитывая в себя гордость за величие и могущество своей расы. И тогда в зал входила Джули-священница и поднималась на кафедру, чтобы зачитать священный текст с книжки на синей подушечке...       Вряд ли священница входила через ту же дверь, что и простые прихожане.       Значит, должна быть еще одна.       Оглядевшись по сторонам, она действительно заметила в загибающейся каменной стене слева от себя металлическую дверь, совершенно обычную, без кристаллов и резьбы — наверное, даже по вкусам Основателей в этом зале многовато было света и блеска. Немного поразмышляла о том, стоит ли взять с собой бархатную подушечку в качестве сувенира, решила все же не брать — такую штучку и в магазине купить можно, так что особой трофейной ценности она не имеет. И выглядит уж слишком современно, если честно. И не блестит.       Проход за кафедрой открывался тычком, но громко царапал пол, так что если бы где-то в подземельях Убежища остались потомки Основателей, то о присутствии Джули они были уже предупреждены. Нагнувшись и дернув дверь вверх, она обнаружила и причину такого звукового сопровождения: в крошечную щель между дверью и полом попал осколок кристалла, возможно, алмаза, и царапал каменный пол. Вот это уже сойдет за сувенир, по крайней мере, на память!       Засунув камешек в карман, Джули шагнула вперед и очутилась в небольшой круглой комнате, на удивление уютной. Неплохо так жили священницы из Основателей: на железном диване (с подлокотниками!) у противоположной стены лежали мягкие подушечки, рядом с ним на изогнутых ножках стоял позолоченный шкаф, полный древних книг в кожаном переплете, а на расстоянии вытянутой руки от дивана располагался низкий столик, сделанный из плоского куска невзрачного серого камня, по всей поверхности которого шла глубокая трещина, и внутри этой трещины переливался золотисто-синий опал. Сокровище, скрывавшееся в сером камне...       На столике возвышался высокий металлический сосуд, наполненный чем-то дымящимся.       Книги! Книги все-таки нашлись!       Она бросилась к шкафу, схватилась за первый же попавшийся том. Книга была обтянута тонкой, мягкой кожей, не высохшей за прошедшие годы; на обложке не было никаких надписей, ни заглавия, ни имени автора, ни аннотации, зато под кожу вставили какие-то то ли шипы, то ли шарики, и получалось, что корешок у книги рельефный, как хребет дракона. Гладить эти неровности пальцами, чувствуя, как под натянутой кожей проступает что-то твердое — чистое удовольствие!       Страницы оказались пергаментные, толстые и шуршащие, а пахли пылью, старой бумагой и чем-то кислым. Открыв книгу на случайном месте, Джули взглянула на текст и почти застонала, хотя с самого начала догадывалась, что так и случится: перед глазами скакали непонятные символы языка Основателей, и вряд ли на свете было хоть одно существо, способное узнать, что за мудрость скрывалась на древних страницах. Конечно, Джули уже запомнила пару символов, то же "пламя" или "вода", но этого явно будет маловато для чтения целой рукописи!..       Хотя нет, это не рукопись; символы стояли слишком ровно и одномерно. Значит, у Основателей было в ходу книгопечатание. Да уж, представления современных жителей Слепого Дракона о своих предшественниках было уж слишком далеко от реальности...       Листая бесполезные страницы, Джули размышляла о том, как бы ей вытащить это все на поверхность. Да и нужно ли? Есть ли ценность у книги на древнем, никому не понятном языке? Наверняка да — историческая — но если Джули попытается толкнуть находку какому-то музею города, то возникнут очевидные и не слишком приятные вопросы: как, где и когда она нашла это? Как доказать, что это не фальсификация? И придется признать, что она попала в подземелья под Убежищем Невинных, прикинувшись пажом и наврав с три короба. За такое, наверное, сразу в темницу? Является ли ношение костюма пажа попыткой выдать себя за представителя власти? Да какая у пажей вообще может быть власть?       Хотя на самом деле все это сейчас не так уж важно. Как будто бы в той ситуации, где она оказалась, стоило бы подумать о несколько иных вещах.       А конкретно: как вообще Джули собирается выбраться из этого храма?       Ужаснувшись этой мысли, она начала вертеть головой в поисках какого-то намека на выход. Должны же были Основатели как-то выходить на поверхность? Ах да, они же, возможно, летали...       Взгляд упал на столик возле дивана, сделанный из заполненного опалом камня. Минерал сверкал переливами синего и золотого, а над ним возвышался изящной работы кувшин с изогнутой ручкой. Она ведь заметила его и раньше, только тогда над горлышком тянулась струйка пара. А теперь не тянулась. Ну, значит, содержимое успело остыть, пока Джули рассматривала книгу.       Старинный, драгоценный том выпал из ее разжавшихся от ужаса пальцев, и не успело ее испуганное сердце ударить, как в противоположной стене открылась дверь, прежде совсем не заметная из-за искусно подогнанного узора на бело-золотом камне.       За дверью явно был коридор (ура, родные коридоры); но на пороге стояла женщина и перекрывала пути к отступлению. Широко посаженные белые глаза, приплюснутый нос, квадратная голова и приземистое телосложение — не составляло труда узнать ту же самую незнакомку, что заговорила с ними на площади Бесконечности, ту же самую женщину, что привела в негодность столько лет украшавший город механизм...       — Ах! — выдохнула Джули в ужасе. От женщины с улицы эта отличалась только тем, что волосы ее были убраны под тюрбан, а по плечам струилось легкое воздушное одеяние, белоснежное и пышное, украшенное золотыми браслетами выше локтей, золотым толстым поясом с рубинами и массивным колье на плечах. На заметку: эта женщина явно очень, очень любит золото.       — Ах! — воскликнула она, сразу создав ощущение, что они с Джули все-таки в чем-то похожи, и бросилась подбирать уроненную книгу. Подхватила с величайшей осторожностью, сдула пыль, осмотрела со всех сторон кожу обложки, убеждаясь, что нигде не появилось дырок, и почти с материнской нежностью вернула книгу на полку.       — Привет, — зачем-то сказала Джули. Ей подумалось, что если дама ахает, как человек, и заботится о книгах, то с ней удастся найти общий язык. Ну и что, что она сломала вечный двигатель? Джули как-то раз сломала кофейный автомат в школе только потому, что тот насыпал ей в кофе сахар! Со всеми бывает всякое!       Женщина посмотрела на нее в упор, и все надежды на контакт пошли прахом — это был взгляд, жаждущий крови.       — Нет! Нет! — в панике Джули зашарила по карманам, надеясь найти что-то, что может подойти в качестве оружия — ту же зажигалку Бальтазара, например! — но с прискорбием обнаружила, что все вещи, похоже, уплыли в грот. Даже кольцо, подвешенное на шею, пропало — но сейчас не было никакого желания об этом беспокоиться. — Слушай, давай не будем рубить с плеча!..       Очевидно, женщина собиралась рубить не то, что бы с плеча, а сразу голову; она набросилась на Джули, и квадратное лицо исказилось яростью, маленькие пальчики удивительно легко вцепились в рукав камзола, дернули с невероятной силой, повалили на каменный пол. Удар пришелся прямо на затылок, и на несколько мгновений Джули замерла, потерялась, зажмурилась, пережидая, когда из глаз перестанут лететь звезды, а когда все-таки решилась разлепить веки и осмотреться, то обнаружила женщину на своей груди, с занесенным кулаком. От ужаса она почти не ощущала веса ее тела, хотя под воздушным белым платьем прослеживались мощные раздутые мышцы.       И вдруг женщина заговорила, так и не опустив свой кулак:       — Чего! Еще! Вам! Надо!       Это она обратилась к Джули на "вы" или адресовала свой вопрос всему ее роду?       — Да ничего мне не надо! — воскликнула Джули, задергавшись изо всех сил, но спихнуть с себя мускулистую даму оказалось не так-то просто. — А тебе чего?       — Это ты пришел в мой дом! Ты осквернил священный храм своим присутствием!       — Да я просто упала!       — Да ты!..       Кулак опустился, но почему-то Джули почудилось, что происходило это ужасно медленно, и она успела увернуться. Хрустнули костяшки об каменный пол, и женщина в белом вскрикнула от боли, а ее лицо еще сильнее налилось кровью.       Теперь вести с ней разговоры уж точно стало бессмысленным занятием.       Книги! Она же так за них переживает! Перевернувшись на бок, Джули попыталась дотянуться до шкафа, но для такого трюка ей бы понадобилось удлинить свои руки еще как минимум на метр. Белая женщина, едва отойдя от боли, ударила снова, и на этот раз кулак впечатался Джули в челюсть, и она вскинула руку, вскрикнув от боли, растопырила пальцы и тут к удивлению и ужасу обеих женщин железный книжный шкаф покачнулся, завалился назад, и все драгоценные книги посыпались на каменный пол.       — О нет! — воскликнула женщина, схватившись за голову. — Нет, не может быть...       Мигом позабыв о всяких там девочках, она кинулась поднимать шкаф и собирать книги; Джули отползла в сторону, прижимая руку к пульсировавшей и наливавшейся отеком челюсти, сморгнула слезы, постаралась успокоить сердце. Почему упал шкаф? Она не резиновая, чтобы растягивать себе конечности; пол ровный, подземные толчки ударили бы еще и по столу, да и по женщинам тоже, и если отмести совсем безумные предположения вроде конструкции, изначально сделанной некачественно и решившей сломаться именно в это мгновение, то выходит, что...       Выходит, что Джули понятия не имеет, что произошло.       — Как ты это сделал? — огрызнулась на нее женщина, держа в руках кучу книг и прижимая их к своей груди, как младенца.       — Я ничего не делала!       — Но это был ты! Я почувствовала! Ты... ты господин Ветра?       В голове всплыли слова, сказанные горностаем Цук-Саби в день первой встречи: "Чаровник, полиморф и госпожа Ветра"; и волосы зашевелились на голове. Она успешно гнала от себя эту мысль, это воспоминание, убедила себя, что как человеческая девушка от природы лишена развитого магического дара; и теперь, когда магия могла быть единственным объяснением, мозг наотрез отказался это объяснение принимать.       — Госпожа Ветра, — поправила Джули громким шепотом. — Да быть не может...       — Имей в виду, ребенок, — вернув книги на место, белая женщина повернулась к ней и медленно развела в стороны руки; маленькие белые молнии замерцали вокруг ее волос и ладоней, воздух запах кислинкой и дождем, ее воздушное платье затвердело и повисло куполом, — не одна ты способна к магии.       Джули понятия не имела, кем эта женщина является, и точно так же не знала, какая магия может скрываться в ее теле, но не нуждалась в этих знаниях чтобы понять, что надо сваливать; вскрикнув, она кинулась бежать, но в панике позабыла, где выход, решила спрятаться за металлическим диванчиком у столика, надеясь выиграть время, и с ужасом услышала, как женщина рассмеялась, громогласно, властно:       — А металл — отличный проводник электричества.       И вжала голову в плечи, ожидая своей смерти.       Но смерти не случилось; хотя она услышала скрип воздуха, по которому прошел электрический разряд, и, кажется, даже ощутила легкий удар в бок, молния не прошла через ее тело, а протрещала где-то рядом. Открывать глаза и смотреть. что же случилось, было слишком страшно, но и сидеть дальше как испуганная зайка тоже глупо; может, открыть один глаз и тихонечко посмотреть, что же там происходит? Она так и сделала, выглянула из-за спинки дивана, стоя на коленях, и с удивлением обнаружила, что дивана больше нет, а вместо него рядом с ней высится громада белого и мутного льда.       Показалось, что теперь она точно не сдержится и заплачет, но удалось сдержаться.       — Бальтазар!       Конечно, кто еще это мог быть? Он стоял в дверях, изучал обстановку, и огромная ледяная лапа тянулась от его ног к дивану, перекрывая и пути для побега белой женщины, и пути к отступлению Джули. Сама женщина стояла, слегка нагнувшись вперед, и держала на своей спине книжный шкаф, чтобы он не вмерз в лед. Поразительная любовь к литературе, Джули бы ни за что не взвалила на себя такую громадину ради пары старых томов.       — Джули, — он повернулся на оклик и изобразил приветливую улыбку, — ты цела?       — Теперь — да! — воскликнула она. — Спасибо! Спасибо! Как здорово, что лед не проводит электричество! Только нам бы убраться поскорее отсюда, а ты заморозил выход.       Белая женщина свои молнии уже погасила, но это не значило, что она не разожжет их вновь.       — Погоди, Джули, уходить пока рано, — Бальтазар прошел по ледяной корке на полу, ни разу не заскользив, и Джули двинулась за ним, но ее ноги разъезжались в стороны, и пришлось цепляться за глыбу, когда-то бывшую спинкой дивана. — Вряд ли нам подвернется возможность встретиться в третий раз.       Женщина с книжным шкафом попятилась назад, от него, но врезалась в замерший проход и вынуждена была отпрыгнуть; встала неудачно, ноги заскользили, и пришлось бросить шкаф на пол и вцепиться уже в него как в опору. Бальтазар схватил ее за предплечье и поставил на ноги, одновременно и вежливо, и грубовато. Хотя Джули бы тоже не отказалась от такой услуги.       — Не смей меня трогать! — зарычала женщина, грубо вырывая свою руку из его хватки. — Ты, сейбонская тварь! Ты, Лек Ру Жа!       Этого имени Джули никогда не слышала, хотя оно и прозвучало как-то знакомо; Бальтазар же чуть слышно ахнул, посмотрел на белую сумасшедшую как будто даже с уважением, заметил, что шкаф ее поехал по льду к стене, и одним ударом пятки убрал с комнаты весь лед, оставив только выходы заблокированными. Джули выпрямилась — ощущение твердой земли под ногами оказалось на удивление приятным.       — Уже давно никто не зовет нас этим именем, — сказал Бальтазар, разглядывая женщину. — Нынче мы — Леружи.       — О, ты даже не представляешь, насколько мне наплевать, Лек Ру Жа.       Теперь можно было спокойно идти, и Джули поравнялась с Бальтазаром; тот посмотрел на нее еще раз, создал в своей ладони небольшой кусок льда и отдал ей; Джули сняла камзольчик, завернула лед в него и приложила к щеке. Поначалу было больно, но скоро боль сменилась терпким удовольствием.       — И не стыдно тебе нападать на ребенка?       — Я не ребенок, — шепотом возразила Джули, что взрослые проигнорировали.       — Это ей должно быть стыдно приходить в мою святыню и трогать мои книги, — прошипела женщина.       — По какому праву ты считаешь это место своим?       — По праву наследия, конечно же! Все это принадлежит мне.       Может быть, это какая-то потерянная дочь короля-Дракона?       Нет, хотя такой вариант и создал бы гораздо меньше проблем, чем второй, но совершенно очевидно, что именно второй ближе к правде.       Беловолосая женщина действительно была последней из Основателей.