6.5

      Когда Джули вышла на крыльцо телеграфа, вокруг уже царила ночь, и путем нехитрых размышлений она поняла, что пошел третий день ее отсутствия дома. До боли захотелось запрыгнуть в трамвай, докатиться до площади Бесконечности и потеряться в доме У Виверны, возле теплого очага, у юбки матери; но она не могла позволить чувствам одолеть себя. Да и на проезд денег не было, а значит, идти придется пешком. От одной лишь мысли о ходьбе заныли стопы и загорелись пятки, но ничего иного не оставалось — тяжело вздохнув, Джули сунула руки в карманы куртки и поплелась в сторону сквера, о котором Деми-Наг говорила в их последнюю встречу.       До чего же огромный город вырос в маленькой долине! Чтобы пройти Слепой Дракон из конца в конец хватило бы и половины дня, однако от усталости и голода эти расстояния стали казаться непреодолимыми. Помогало лишь то, что все улицы и повороты уже были хорошо изучены за ее недолгую жизнь; если бы еще и приходилось плутать, как и в горах, она точно упала бы и замерзла насмерть где-нибудь под чьим-нибудь порогом... и утром ее нашли бы, безжизненную, бледную...       Под светом далеких планет Слепой Дракон затихал, но спать не планировал. Джули приходилось прятать лицо от фонарщиков, которым, возможно, уже показывала ее фотографию обеспокоенная мать; дорогу ей пересекали полупьяные гуляки, не изменившие привычек даже в мороз, озадаченные трудяги, спешившие домой или в бакалею, а уже потом в дом; из ресторанов лилась музыка, трамваи прокатывались мимо, наполненные пассажирами, как консервные банки; и во взгляде каждого встречного Джули видела, что он узнал ее и непременно сейчас же отправится сообщать, куда надо, что она вернулась: кто-то к маме, а кто-то и к Дану-Даран.       Да, у нее очевидно началась паранойя; но Джули решила пока не вести с ней борьбу, потому что только эти страхи подпитывали в ней силу на то, чтобы идти вперед.       Заходить в сквер посреди ночи было страшновато: здесь город не потрудился расставить фонари, и голые палки деревьев тонули в кучерявой темноте. Опасность могла скрываться за каждой корягой, за любым поворотом; ведь если кто и шел в парк в такой поздний час, то намерения у этого кого-то явно были не самые мирные, верно? А что, если женщины Дану здесь прячутся?..       Ну нет, надо остановиться. Они ведь никак не могут догадываться, что Джули отправится в этот сквер. Это просто воображение уже переходит все границы. Давай, не сходи с ума! Руки в карманы, голову пониже, сжать кулаки и пойти по дорожке, стараясь ни на кого не обращать внимания и самой вести себя как можно незаметнее. До фонтана идти совсем не далеко, минут десять быстрым шагом, не больше; и вероятность, что за это время что-то плохое случится, крайне мала. Это ведь сквер в центре города! Отсюда даже можно увидеть Убежище Невинных! Ну же, не бойся, не робей, иди!..       Уговаривая себя таким образом, Джули заставила упрямые ноги задвигаться и стиснула с силой зубы, чтобы не вскрикнуть от боли. Она чувствовала себя русалочкой из старой глупой сказки — каждый шаг ощущался так резко, словно она не по земле шла, а по куче битого стекла.       Но зато сквер, кажется, был пуст — если не считать тех монстров, которых воображение рисовало в каждом встреченном кусте.       Но вот, наконец, из темноты вынырнул силуэт фонтана, высокого каменного строения, напоминавшего вазу для фруктов: внизу плоское блюдо, по которому в теплое время года стекает вода, выше — еще одно, поменьше, украшенное каменными фигурами морских змеев, а на самом верху высокий каменный стакан, из которого обычно били струи, рождавшие в солнечный день тысячи маленьких радуг вокруг. Вообще-то зрелище очень даже приятное, особенно если застать его в правильный момент. Но ночью от этой красоты не осталось почти ничего...       Так, и где же дверь?       Джули уже знала, что искать нужно определенные символы, однако час для поиска надписей выбрала не самый удачный: приходилось разглядывать каждый камень фонтана вплотную, ползая вокруг него на коленях. Если ее за этим занятием застанут, то засунут в психушку, и все! Пиши пропало! И мама больше никогда не увидит дочь!..       И почему любая мысль о матери отзывается такой тяжелой ноющей болью в сердце? Это ведь ненормально, наверное. Нельзя так переживать, уж точно не в шестнадцать лет! А все равно больно, больно и в теле, и в сердце, и в голове; а в высоком куполе неба, кажется, уже можно разглядеть лик Абети Аинай, пришедшей за ее душой. И найдут девочку у фонтана поутру...       Камни дрогнули и начали двигаться. Джули растерянно протерла глаза, не понимая, что она такого сделала, чтобы открыть дверь — обычно для этого требовались особые действия, а тут она даже символ не успела найти, не говоря уже о выемке замка! Но ей вспомнились слова, которые произнесла Деми-Наг перед тем, как проститься: "Дверь откроет твое дыхание". Наверное, из-за мыслей о матери и смерти Джули дышала так шумно и сильно, что случайно коснулась дыханием замка. И как тогда за все это время ни одна случайная прохожая не обнаружила храма?       Хотя трудно себе представить еще одну идиотку, ползающую вокруг фонтана на карачках!       Камни разъехались, открывая перед Джули темный проход под землю и винтовую лестницу с щербатыми каменными ступенями, вившуюся вокруг системы фонтана. Интересно, это же получается, фонтан построили Нора'Сури, и за все эти годы никто не пытался разобрать его, чтобы проверить коммуникации? Отличная работа городских служб, нечего сказать!       Доверия своим ногам у нее уже не было, поэтому спускаться по лестнице Джули решила на четвереньках, да еще и задом наперед. Осторожно нащупать стопой ступеньку ниже, крепко держась пальцами в предыдущую, найти опору, спустить руки, и только потом искать следующую. Времени уходило просто море, но вообще-то спешить уже особо некуда, как ни крути — она целый день провела в бегах, и если уж ее не поймали ни в горах, ни на улицах, ни даже на телеграфе, то в нижнем городе точно не найдут.       Дверь над головой замкнулась, и Джули очутилась в кромешной тьме, но благодаря своей системе могла продолжать спускаться. Руки иногда касались чего-то противного, пушистого или склизкого, но вслед за усталостью пришло некое отупение, равнодушие ко всему, и она молча продолжала ощупывать, даже если чувствовала на своем лице холодные прикосновения какой-то мерзости.       Лестница закончилась довольно внезапно, ведь вокруг была тьма: Джули долго еще стояла на четвереньках и искала следующую ступень, пока не поняла, что уже лежит на животе, а ступенька все не заканчивается — значит, под ней уже был пол. Осторожно, медленно, встала, прикрывая голову руками, но потолка не нашла — помещение оказалось достаточно высоким и просторным, чтобы ни обо что не биться. Тогда пришло время идти вперед, искать Деми-Наг; она выставила руки перед собой, как слепая, и осторожно зашагала вперед. Через некоторое время ладони коснулись дверей, но она не попыталась открыть их; наткнулась на цепочки с холодными камнями, перегородившие один из проходов, и уверенно пошла туда. Тишина начинала давить на сознание, Джули словно разом лишилась и зрения, и слуха; но на разговор с Первородным не было сил. Пусть лучше молчит. Защищаться от его нападок — хуже пытки.       За цепочками оказалось круглое помещение, освещенное слабым красноватым светом, и наи ее раздери, если это был не свет от лампы!       Джули ускорилась, выжала последние крупицы силы из истерзанных ног, врезалась плечом в косяк двери, завалилась вперед, ударившись обеими коленками, но боли уже не чувствовала. Глазам предстала круглая комната, заполненная мусором: помимо привычной глазу железной мебели, характерной для нижнего города, здесь валялись газеты, журналы и книги, упаковки от еды, камни и ракушки с морского берега, тряпки, бутылки детские игрушки; и в центре этого вещевого рынка на стульчике сидела Деми-Наг, в одной полупрозрачной сорочке, струившейся волнами по коренастой фигуре, и смотрела на гостью так сконфуженно, словно та ворвалась в ее спальню посреди ночи.       Хотя почему же "словно"? Похоже, именно это и произошло.       — Джули? — Деми-Наг наклонилась, заглянула ей в лицо и тут же смертельно побледнела. — Анеро-Кире, что с тобой произошло, девочка?       Джули чувствовала, что по лицу текут слезы, но при этом не понимала, что плачет, как если бы кто-то встал над ней и поливал из лейки водой.       — Деми-Наг, — прошептала она срывающимся голосом. — Прошу... Деми-Наг...       Металлический стул полетел в сторону, небрежно отброшенный хозяйкой; Деми-Наг подбежала к ночной гостье и подхватила ее на руки.

***

      Боль сводила с ума, но Джули стиснула зубы и поклялась не жаловаться.       Ноги отекли так сильно, что ботинки пришлось резать, иначе едва получилось бы снять. А ведь и месяца не прошло, как мама их подарила! Оставалось надеяться, что радость от встречи с дочкой пересилит гнев Эжени по поводу такого отношения к вещам.       Все тело оказалось покрыто синяками, стопы кровоточили от мозолей, губы и ладони потрескались, так что говорить или касаться чего-то стало совершенно невыносимо. Стоило ей сесть и вытянуть ноги, как в лодыжках что-то болезненно запульсировало, и пришлось снова встать, к неудовольствию Деми-Наг; волосы стали липкими от пота и мха, который она обтерла на лестнице, одежда провоняла и почти окаменела, живот вздулся и болел. Прекрасное состояние, ничего не скажешь!       Деми-Наг первым делом отвела ее в ванную, примыкавшую к спальне, и открутила вентиль на металлическом кране, откуда немедленно потекла теплая, испускающая бледный белый пар вода. Джули находилась уже на границе сознания, но смогла выдавить из себя немножечко иронии:       — Снимаю шляпу: водопровод за три сотни лет не сломался!       Деми-Наг пожала плечами; возможно, из-за разодранного холодом и жаждой горла у Джули вместо нормальных слов получились какие-то малопонятные хрипы.       — Просто мы умели делать, как следует, — пояснила Деми-Наг спокойно. — Раздевайся, детка.       Джули не нужно было просить дважды; однако принять ванну она не смогла, поскольку начала терять сознание почти сразу же, как оказалась в воде. Деми-Наг только омыла ее, трясущуюся, как птичка, ворча и причитая, а после принесла из другой комнаты длинную белую сорочку, очень похожую на ту, что носила сама, и накинула Джули через голову. Рукавов у сорочки не было, по сути, это оказался длинный отрез светлой ткани с прорезью вместо горловины; материя была тонкая, нежная и очень мягкая, а еще приятно холодила кожу, так что Джули сразу же полюбила наряд Нора-Сури.       — Ты можешь оставить вот так, — обучала ее Деми-Наг, разговорами отвлекая от боли. — Такой вариант носки называется "мент-ко", на вашем языке это примерно как "свободное одеяние". А можно сделать вот так, — она схватила болтавшиеся у ног отрезы тканей и протянула их между бедер, завязав на талии — получилась конструкция, похожая на младенческие ползунки, только для взрослого человека. — Это мы называли "кет-ко", "одеяние странника".       — А как странник в туалет ходил? — поинтересовалась Джули. Деми-Наг молча потянула за узел на ее боку, и прохладная струящаяся ткань тут же развязалась, опустившись приятными волнами к ноющим ногам. Удобно.       — Есть еще много других вариантов, — добавила Деми-Наг, обнимая Джули за плечи тяжелой рукой. — Но я расскажу тебе о них в следующий раз, ладно, дорогая?       — А что за следующий?..       — Когда ты выспишься.       Они вернулись в спальню, и Деми-Наг сбросила с металлической кровати кучу плюшевых зверей, некоторые из которых были снаряжены пищалками и печально завыли, оказавшись на полу.       — Ты знаешь, что пищат игрушки для собак? — поинтересовалась Джули, осторожно укладываясь на жесткую кровать без матраса. Вот уже и не такой плохой участью казался сон на скамейке в келье!       — Нет, правда? — Деми-Наг задумчиво разглядывала ее опухшие ноги.       — Да. А зачем вообще тебе нужны все эти штуки?       — Я приношу сюда вещи, которые мне интересны. Изучаю мир, — она кивнула на стопки газет и журналов, разложенные вокруг письменного стола. — А фигурки животных из ткани с ватой внутри мне просто нравятся. Их очень приятно трогать и тискать.       — "Фигурки животных из ткани с ватой внутри", — эхом пробормотала Джули. — Какой интересный способ обозвать плюшевые игрушки!       — Ну не знаю, — Деми-Наг схватила ближайшую игрушку, длинную змею с высунутым языком, и повертела в руках. — Здесь нет ни капли плюша.       Джули выдохнула и легла на спину, взглянув вверх.       На потолке древний художник оставил рисунки, почти сожранные временем. Она разглядела, кажется, птицу или какое-то подобное животное; оно летело по небу, по бескрайнему розовому небу, и очень хотело долететь до планет, но никак не могло. В центре комнаты темным кругом изображался Барон, только передачей вихрей на нем живописец не озаботился; а может и не было в то время вихрей, привычных современному глазу? Кто знает? В любом случае, птицы — их было несколько? Вроде же одна? — плыли по небу, стремясь к морю, и из этого моря к ним свои руки тянули русалки, восседавшие на гребне морского змея с фонтана; откуда взялся фонтан? А, ну понятно. Джули уснула. Это все объясняет.       Ну и к лучшему оно. Пока ты спишь, тебя хотя бы не мучает голод. Есть свои плюсы.       С потолка сошло лицо Бальтазара, висевшее отдельно от всего остального тела, расплывшегося во времени; лицо посмотрело на нее, несколько раз подряд моргнуло и произнесло очень серьезно, обращаясь к нарисованной птице:       — Как давно она здесь?       Джули поняла, что это уже никакой не сон, спрыгнула с постели и попыталась дотянуться до лица на потолке, но только завалилась на бок и грохнулась спиной о ледяную глыбу. Глыба двинулась и осторожно вернула ее на подушку; Джули поняла, что это были холодные руки Бальтазара, и наконец-то смогла открыть глаза. Он сидел у кровати, и его лицо располагалось на своем законном месте, спереди его головы, а на потолке, оказывается, вовсе не было никаких рисунков — только пятна от старости, напомнившие ей птиц, и большая круглая люстра из почерневшего металла, которую она и приняла за изображение планеты. Ну и бред.       — Вы пришли, — прошептала Джули, цепляясь за ладони короля. — Поверить не могу...       — Ты же мне написала, — заметил он. — Прости, что так долго, пока до меня дошла телеграмма, пока удалось разобрать, что за храм ты имела в виду...       Джули представила себе, как король Морани бегает по церквям Абети Аинай в поисках какой-то там девочки, и весело захихикала.       — Да я только вечером телеграмму отправила, вы быстро приехали, — заметила она, улыбаясь.       — Ты о чем? — уточнила строго Деми-Наг. — Ты же здесь уже третий день!       Спина Джули похолодела.       — Как третий? Как?!       — Да вот так! Ты что, с ума сошла?       — Выходит, я четыре дня не ела!       — Как это? А чем мы с тобой, по-твоему, за столом занимались? — Деми-Наг указала на тарелки, разложенные по ее письменному столу. — Что с тобой, Джули? Ты просыпалась, мы с тобой разговаривали, ты ела, ходила тут немножко, потом засыпала обратно... ты ничего не помнишь?       Джули развела руками — она помнила только птиц и русалок да лицо на потолке. Никаких пробуждений и уж точно никакой еды.       — Задержка вышла из-за того, что меня не было в Морани, когда пришла твоя телеграмма, — оправдывался Бальтазар. — Я приехал бы раньше, если бы знал... Но Деми-Наг, видимо, неплохо о тебе позаботилась.       — Да, видимо, — Джули уставилась на женщину. — Спасибо, конечно, но зачем?       — Когда ты сюда ввалилась, ты у меня не спрашивала, зачем мне тебе помогать.       — Отложила вопрос на попозже. И все-таки?       — Джули, — Деми-Наг шумно вздохнула. — О народе Нора-Сури, конечно, говорят, что мы сделаны из камня. Но сердца у нас все-таки живые. Если бы ты себя в ту ночь видела, ты бы не удивлялась. Ты так выглядела, что... что... что невозможно было не поддаться.       — Понятно, — выдохнула Джули, хотя все же не слишком понимала, как нужно выглядеть, чтобы заставить малознакомую женщину ухаживать за собой. — Бальтазар, тут такое случилось...       Она попыталась встать, но ноги пронзила сильная боль, и тело снова завалилось на бок, опять на руки Бальтазара, который вновь осторожно вернул ее в кровать. Опустив взгляд, Джули обнаружила на обеих ногах повязки, на которых виднелись темные следы крови, и поняла, что дело плохо.       — Я знаю, — тихо сказал Бальтазар, натягивая на ее ноги одеяло. — Деми-Наг ввела меня в курс дела.       — А она откуда знает?       — Джули! — Деми-Наг выпучила глаза и наклонилась к ней, словно так ее слова обретали больший вес. — От тебя!       Ну, замечательно! И как теперь понять, что именно ее тело рассказало, пока мозг был где-то в отпуске?       — Дану-Даран? — робко уточнила она. Деми-Наг кивнула; значит, солгать мозг не догадался.       — Это так странно, — признался Бальтазар, поглаживая подбородок. — Вот уж не думал, что ее занесет в Слепой Дракон...       — А вы знакомы? — удивилась Джули; говорил Бальтазар таким тоном, словно виделся с Дану-Даран прежде, просто не в этих местах.       — Мой отец — очень увлеченный историк. Некоторые артефакты из вашей школьной коллекции были добыты им и переданы Академии в годы, когда я там учился, — пояснил он. — И с Дану-Даран отец когда-то встречался, потому что писал книгу об утраченных народах Анэзии. Я был с ним в качестве вынужденного спутника.       — А о Нора'Сури он там писал? — спросила Деми-Наг, но Бальтазар пожал плечами:       — Ты же последняя, как бы он о вас узнал? Но такая встреча привела бы его в бесконечный восторг.       — Как мило, — хмыкнула Деми-Наг, — всегда мечтала привести в восторг тварь Сейбона.       Разговор потек в опасное русло, и поэтому Джули решила перевести тему:       — И что мы будем со всем этим делать, Бальтазар?       Взрослые замолчали и уставились на нее с одинаковыми выражениями беспокойства и сочувствия на лицах.       — Во-первых, — заговорил Бальтазар после довольно длинной паузы, — нам необходимо понять, чем ты их так заинтересовала.       А, об этом, выходит, она не проговорилась?       — Кольцо, — Джули замотала головой, разыскивая в комнате свои вещи, — дело в кольце.       — Том самом?!       Он вскочил; Деми-Наг удивленно поглядела на него, покачала головой, мол, совсем с ума сошел этот наи, и достала из привязанного к золотому поясу мешочка кольцо с розовым камнем. Хотела передать его Джули, но Бальтазар схватил кольцо сам и задумчиво повертел в руках.       — Значит, оно опять нашло тебя.       — Причем удивительным образом! Одна моя подруга подарила мне поддельное кольцо, а оно взяло и стало настоящим! Представляешь?       Он снова сел на край ее постели и неопределенно провел ладонью по одеялу.       — Дану-Даран объясняла тебе, для чего кольцо необходимо ей?       Джули отрицательно помотала головой.       — Я только поняла, что это крайняя необходимость. Такая, что она готова была похитить меня и до конца жизни держать в заключении, лишь бы владеть им.       — И ждало бы ее большое разочарование, — заметил Бальтазар, медленно надевая кольцо на палец. Джули открыла рот от удивления, ожидая какой-то взрыв, некое событие, всплеск магии, объяснивший, по какой причине все взрослые уговаривали ее не надевать кольцо. Но ничего не случилось. А, и в самом деле — Ричард ведь тоже носил его, но никакой магии не чувствовал. И символы не светились, как на ее пальце...       — Только я могу использовать кольцо, — констатировала Джули. — Но почему я?       — Кто знает? — пожал плечами Бальтазар. — Ладно. Ситуация становится яснее. Дану нужно кольцо, отделить его от тебя не выйдет. Моим первым предложением было бы просто отдать ей то, что она хочет, но раз такой вариант невозможен... Джули, а как тебе удалось бежать?       — М-м, — перед глазами возникло лицо Анны, то искаженное мукой лицо, которое она видела под собой, и в душе снова проснулось то звериное, кровавое желание отнять чью-то жизнь; Джули сглотнула. — Мою келью запереть забыли, я выбежала, подралась с одной из сообщниц Дану и... все.       — Сообщниц, — повторил Бальтазар, — знаешь, сколько их?       — Определенно больше двух. С Дану я видела еще одну женщину, Сорина, кажется, а еще там моя знакомая, Дайя, и еще одна, Анна, воровка, с которой я сражалась. О Абети, у вас на лице написано, что вы всех этих людей знаете! Как же так?       Бальтазар подпер подбородок кулаком, впечатав розовый камень в кожу.       — Не всех, конечно же, — спокойно отозвался он. — Но пара имен из твоего списка довольно примечательны. Я так понимаю... Дану-Даран собрала неплохую команду.       — Ради моей поимки?!       — Кольцо, Джули. Все дело в кольце.       Деми-Наг выросла между ними, попеременно пронзая злобными взглядами то одну, то второго.       — Все стало бы немного понятнее, если бы вы разъяснили, в чем суть этой штучки, — фыркнула она. — Потому что сейчас все выглядит так, словно ваша эта Дану — сумасшедшая любительница ювелирных украшений сомнительного качества!       Джули обиделась — ей кольцо казалось очень даже красивым.       — Кольцо наделяет владельца большой силой, — Бальтазар передал украшение Деми-Наг, чтобы она смогла примерить и убедиться, что никакого эффекта от ношения нет, а Джули отметила про себя, что, судя по всему, металл меняет размер в зависимости от того, кто пытался надеть его. Ведь у полной шестипалой Деми-Наг руки были не такие аристократичные и жилистые, как у Бальтазара. — Скорее всего, Дану ищет эту силу. Осмелюсь предположить, что она верит, будто кольцо способно окончить ее существование.       — А с этой силой Джулиана сможет помочь Дану-Даран? — уточнила Деми-Наг, передавая украшение хозяйке. Символы на металле вспыхнули, стоило только Джули надеть кольцо на первую фалангу пальца; но магия еще не начала действовать.              — Я думаю, нет, — признался Бальтазар. — Хотя мне не все тонкости известны. Отец знает больше. Это как раз по его части.       — Напишем ему? — уточнила Джули.       — Уже, еще в прошлом году. Но пока без ответа. Думаю, нам стоит решить вопрос самим. Навестим Дану-Данан и переговорим с ней.       Он сошел с ума! Джули вскрикнула, вжалась в железную спинку кровати и поджала к груди колени, позабыв даже, что любое движение причиняет боль ногам. Бальтазар неловко улыбнулся и простер к ней руки:       — Спокойно, спокойно! Пойми, это единственный вариант. Ты не можешь вечно прятаться у Деми-Наг. Тебе нужно ходить в школу, общаться с друзьями... проживать молодость, — в его голосе промелькнула какая-то тоска, но Джули твердо решила не обращать на это внимание. Он ведь хочет отвести ее обратно в монастырь, откуда с таким трудом удалось выбраться! — А насколько я помню характер этой женщины, она не отстанет от тебя, пока не добьется своего. Не постесняется и использовать твоих мать и сестру, чтобы дотянуться до тебя и заставить покориться... Я тоже не смогу быть рядом все время, у меня есть работа, я и так ее прогуливаю прямо сейчас, что может плохо сказаться на Морани. Поэтому...       — А если я надену кольцо, может, его сила защитит меня?       — Одно из наших главных условий: ты не должна его надевать.       Кольцо болталось на фаланге; Джули сдернула его, сжала в кулаке и спрятала под одеяло, так что никто не мог знать, на пальце оно или нет.       — Почему? Если это источник силы...       — Отец что-то говорил мне, — потянул Бальтазар, возведя глаза к потолку. — Он говорил: кольцо с розовым камнем хранит в себе великую силу, но последствия от этой силы разрушительны для всего мира. Еще он рассказывал историю: лет двадцать назад кто-то получил кольцо, вероятно, таким же странным образом, как и ты. Этот мальчик надел его, и в последствии случилось что-то, отчего многие его соратники лишились жизни. После этого кольцо пропало...       — Если честно, звучит как страшилка. "В черном-черном городе жил черный-черный мальчик..."       — Он был довольно белый, — не поняв шутки, возразил Бальтазар. — И что важнее. Он вполне реальный. И я как раз работаю над тем, чтобы организовать вам встречу. Чтобы ты смогла узнать больше. При его поддержке, возможно, мы сможем убедить Дану-Даран оставить тебя в покое. А до тех пор...       Деми-Наг глянула на него, прочтя несказанное во взгляде.       — Здесь?!       — Она пока не сможет ходить, — Бальтазар развел руками. — Придется ждать, пока ей станет хоть немного легче с ногами... с ножками. Ну, не делай такое лицо! Чего ты хочешь? Денег?       — У меня есть свои дела, — сощурилась Деми-Наг. — Важные и неотложные дела. Я не могу тратить все время на уход за чужим ребенком.       Джули было ужасно неприятно слышать в свой адрес слово "ребенок", да еще и в таком контексте, но она не нашла в себе сил на споры. Силы вообще покинули ее; поскорее бы взрослые ушли...       — Мне прислать сиделку?       — Да, это было бы замечательно; вот только я не хочу раскрывать свое существование еще кому-то.              — Это может быть голем.       — Фу! Ну уж нет! Не переношу искусственные формы жизни.       — Деми-Наг...       На секунду Джули представила себе, что сейчас он предложит привести в качестве сиделки свою дочь; но даже для нее самой эта идея показалась такой абсурдной, что она не сдержала смешка, чем явно смутила ругающихся взрослых.       — Извини, — виновато произнес Бальтазар, — тебе плохо, а мы цапаемся, как дети...       И что это он такой добренький? Был ли он раньше тоже таким? Нет, конечно, он всегда вел себя мило, но теперь вообще казался... словно был ее отцом. Словно слышал, что она сказала девушке на телеграфе. Но это ведь невозможно, да?..       — Я найду живую сиделку на пару дней, — решил он. — Кого-то, кому я доверяю. И тебе, Деми-Наг, я могу заплатить. А Эжени что-нибудь совру, чтобы она не волновалась. Договорились?       Джули повыше натянула одеяло, морщась от неприятного колющего чувства в груди — здесь что-то было явно не так, но она не понимала, что, и очень нервничала по этому поводу.              — Спасибо, — неуверенно пробормотала она. — Звучит... и правда замечательно. Хотя мама вам вряд ли поверит. Она довольно недоверчивая.       — Я умею находить общий язык с женщинами! — весело возразил Бальтазар, посмотрел на Деми-Наг и смешался. — С теми, в чьем имени нет дефиса.       — Ну, тогда ваши переговоры с Дану-Даран обречены на провал, — съязвила та. — И как только Джули станет легче, вы отправитесь на переговоры. Я могу поучаствовать?       — А зачем тебе это?       — Не так много осталось на свете живых, кто еще помнит мое время, — Деми-Наг пожала плечами. — Встреча с одной из таких кажется очень волнительным событием.       Джули была даже рада, что она это предложила, опасаясь, что для встречи с Дану и ее женщинами нужен отряд побольше, чем она, король и какой-то там незнакомый белый мальчик, который двадцать лет назад владел ее кольцом. Камень все еще впивался в ладонь, надеть его на палец она не решилась; Бальтазар, прощаясь, повторил еще раз запрет использовать эту силу и пообещал заглянуть сразу же, как только сможет.