6.7

      Экипаж ожидал на стоянке неподалеку: Джули сразу догадалась, что это для них, потому что только на этой карете не было ни единого опознавательного знака, ни одного украшения, ни следа позолоты — у Убежища Невинных столь скромные транспортные средства появлялись лишь в исключительных случаях.       — Я смотрю, Леружи изменили своим привычкам? — хмыкнула Соусакана, когда они прошли к стоянке; шла она тяжелой поступью воина, нашпигованного оружием сильнее, чем цыпленок травами. — Куда дел все розы, Бальтазар?       Нужно было обладать большой храбростью, чтобы вот так разговаривать с королем — или же большой глупостью.       — Гляжу, вы хорошо друг друга знаете, — прокомментировала Деми-Наг, изучая карету взглядом.       — Господин король-отец Орион наведывался в наши края вместе с сыном, — прокомментировала Соусакана. — Мне тогда было шестнадцать, как и тебе, Джули. И принцу Бальтазару — столько же. Ух и повеселились же мы!..       — Она лукавит, мы все время ругались и ссорились, — заявил Бальтазар. — Деми-Наг, тебе нужна помощь?       Основательница вздрогнула, будто ее водой облили, и воровски огляделась.       — Я просто никогда не пользовалась такими штуками! Выглядит... небезопасно.       — А как вы передвигались? — поинтересовалась Джули.       — Пешком или с помощью порталов. Иногда — на драконах.       — А если нужно было переехать в другой город?       Деми-Наг посмотрела на нее, как на дурочку. На Вивьен она точно вот так не глядела!..       — Мой народ никогда не покидал Серенея.       — Тут все очень просто, на самом деле, — уверенно сказал Бальтазар, хватая ее за локоть, а бедняга Деми-Наг так удивилась неожиданному прикосновению, что не смогла возмутиться. — Колеса же ваш народ изобрел, правда ведь? Колеса — это те же шестерни, только без зубцов. Карета стоит на колесах, спереди ее тянут лошади — те же драконы, только происхождение у них земное, и на ногах копыта. А ты сидишь внутри и не отсвечиваешь. Ясно?       Он затолкал Деми-Наг в карету, усадил на простое серое сидение, а затем хотел подать руку помощи Соусакане, но та сама взлетела на высокую приступочку и даже чуть заметно пихнула короля боком. Из женщин Джули осталась единственной, и Бальтазар определенно хотел предложить помощь и ей; но чем она хуже Соусаканы? Да ничем!       Виновато ему улыбнувшись, Джули залезла сама, и постаралась сдержать слезы, прилившиеся к глазам из-за резкой боли в ногах.       Бальтазар залез последним, запер дверцу на крючок и крикнул кучеру, державшему узды.       — А он — надежный? — уточнила Джули. — Я имею в виду, мужчина на козлах?       — Он ничего не знает. Я сказал, что хочу позаниматься альпинизмом, вот и все. За мной такое иногда наблюдается, — Бальтазар пожал плечами. — А по какой причине я выбрал для своей горной прогулки компанию из одних женщин — это уж мое личное дело.       — Твое и твоего либидо, — пошутила Соусакана, и хотя никто не рассмеялась, осталась очень довольной собой.       — Есть проблемы и понасущнее, — заметил Бальтазар после короткой паузы. — Джули, ты помнишь дорогу до монастыря?       Она поджала губы, напрягая память; в тот день ей было так плохо, что путь до города помнился лишь отрывисто, короткими отдельными сценами, мутными и не очень внятными. Получится ли провести взрослых через горы?..       — Джули?       — Простите, — виновато произнесла она. — Я попробую, но...       "А я довольно неплохо все запомнил", — произнес глубокий голос в ее голове; Джули вскрикнула и перепугала этим всех взрослых — даже Соусакана обеспокоенно приподняла бровь.       — Извините, я... извините, — мямлила Джули. — Просто кольнуло... не важно. Сейчас, минутку, — она вжалась в угол кареты, закрыла лицо обеими ладонями и прошептала практически одними губами: — Я думала, ты ушел.       — Что? — переспросил Бальтазар. — Ты что-то сказала?       "Я не хотел с тобой разговаривать, потому что ты — маленькая подружка Бальтазара, — буркнул Первородный. — А я его недолюбливаю!".       Интересно, что за кошка между ними пробежала? Бывший и нынешний короли Морани...       "Наша взаимная, — Первородный старательно выделил интонацией это слово, — взаимная неприязнь это неприязнь тюремщика и заключенного, зверя и укротителя..."       Не важно! Не до того! Провести к монастырю ты можешь?       "Наверное! Я все смотрел, чтобы ты не сорвалась и не сломала себе шею, и вроде бы довольно недурно все запомнил. Как удобно, что я есть, да?"       А какая тебе польза от помощи?       Первородный мялся; она чувствовала его сомнения смутным покалыванием в кончиках пальцев и легким головокружением. Бальтазар, сидевший рядом, положил ладонь на ее плечо, и разливавшийся от его кожи холод немного отрезвил мысли.       "Мне интересно, — признал наконец Первородный. — Интересно узнать, чем у вас дело кончится. Пока ты просто лежала и ревновала, было так скучно!"       Она вовсе не ревновала! Совсем нет!..       Это Авалон ревнует, а не она!       "Оба вы — одного поля ягодки, Джули".       — Я покажу вам дорогу, — произнесла она, стараясь своим голосом заглушить бормотание Первородного. — Может, ошибусь, конечно, где-нибудь, но думаю, в конце концов все же выведу, куда надо. Это место на противоположном склоне гор. Там небо уже начинает голубеть.       — Долгий будет путь, — заметил Бальтазар, прикидывая расстояние. — Не удивительно, что твое тело так пострадало, столько осилить за один день...       — В горах много льда, — произнесла Деми-Наг задумчиво. — Твоя Сейбонская магия не сможет облегчить нам дорогу?       — Каким это образом?       Соусакана фыркнула, подалась вперед и заглянула Джули в глаза со словами:       — Не беспокойся. На этот раз рядом с тобой будет опытная следопытка, и путь пройдет куда легче.       — Это вы кого имеете в виду?       — Себя, конечно! — засмеялась Соусакана. — Не думаешь же ты, что я сюда приехала на этом вашем экспрессе? Вот еще! Я пришла в Слепой Дракон пешком. Преодолев горы. И еще раз преодолею, если надо.       Бальтазар и Деми-Наг замолчали, хотя за мгновение до этого вели крайне напряженную дискуссию.       — Серьезно? — прошептал Бальтазар. — Пешком?       — Маленьким Моранским принцам это кажется невыполнимым?       Джули прижалась щекой к стеклу экипажа и дала себе торжественное обещание, что ни за что не станет вот так цапаться с окружающими, когда вырастет; Первородный услышал эти мысли и долго смеялся.       Наконец карета остановилась, достаточно близко к горам, но в стороне от дома У Виверны, где Джули могли бы заметить мать с сестрой. Бальтазар сошел первым, и на этот раз все три женщины предпочли выбраться без его помощи, а Деми-Наг слегка смущенно признала, что совсем даже не заметила, как прошла дорога. И не было ни капельки страшно. Все-таки есть определенные плюсы в той цивилизации, что возникла на развалинах культуры Нора-Сури. Вот газеты и журналы, например, ей очень нравятся. И кареты. Быстрее и легче, чем идти пешком.       Джули подумала про себя, что "пешка" им на сегодня и так хватит, но промолчала.       — Я помню, что в долину вышла через пещеру, — сказала она, осмотревшись. В этой части подсказки Первородного пока не требовались. — Наверное, это вон тот черный разлом; мне кажется, я именно к этим домикам тогда пришла в первую очередь...       — Погоди, мне надо осмотреться, — Соусакана выставила вперед ладонь, призывая всех к терпению. — Возможно, здесь есть какой-то более удачный проход, через который...       Нежный, слабый ветерок коснулся лба Джули, потрепал волосы; вокруг по-прежнему стоял трескучий мороз, и на красной косе Соусаканы уже выступили белые искорки инея, но ветер этот был таким мягким и теплым, что немедленно завладел всем вниманием маленькой госпожи Ветра. Она вздрогнула, огляделась, словно ища, кто бы это мог дуть ей в лицо, и вдруг поняла: этот поток был лишь частью огромной, мощной массы горного ветра, считавшей по праву все эти земли своим царством, принадлежавшим ему задолго до прихода Основателей; и этот ветреный царь приветствовал Джули в своей обители, как одну из множества смертных, одаренных магией воздуха. Как Госпожу.       — Давайте просто пойдем, как говорит Джули, — предложил Бальтазар. — Она ведь уже единожды преодолела этот путь...       Ветер коснулся шеи, забрался под свитер Вивьен, опустился по рукавам и потерся о ладони, словно ищущий ласки верный пес. Поняв его намек, Джули кивнула, выставила чуть вперед руку и пошла туда, куда ее влекло потоками воздуха; при приближении к расщелине, которую она прежде приняла за нужный проход, ветер резко переменился, стал холодным и злым, намекая, что это не тот путь, и Джули покорно повернула в другую сторону. Следовавшие за ней взрослые казались слегка растерянными, но не стали задавать вопросов; только Соусакана продолжала осматриваться и заглядывать под каждый камень, словно что-то разыскивая.       — Тебя ведет ветер, — заметила Деми-Наг, когда они всей небольшой группой прошли через проложенный в скалах тоннель и вышли к широкому горному плато, уходившему вверх. — Это видно по тому, как нерешительно ты ступаешь, пока не задует. Не знала, что твоя магия успела так сильно развиться...       — Я сама не знала, — отозвалась Джули, поглаживая по гриве невидимого глазу проводника. — Это случилось только в горах, и вот снова началось, когда я вернулась. Похоже, горный ветер меня особенно любит.       — Вот как. Ветер, — произнес Бальтазар, следовавший на шаг позади Джули и на каждом повороте страховавший ее от падения, как маленькую. — Красивая магия. У людей встречается не так уж часто. Можно сказать... тебе повезло.       Джули не сдержала улыбки, хотя вкус этой радости подпортило воспоминание о том, что у Вивьен были те же способности — и тоже человеческое происхождение.       Ветер повел их совсем не той дорогой, которую они с Первородным запомнили, но судя по тому, как с каждым шагом тяжелее становилось дышать, восхождение получалось стремительным и очень резким. Такими темпами путь до монастыря занял бы не целый день, а от силы пару часов; и так получалось, что подвиг тех путешественников, что пересекали горы до прокладывания железной дороги, уже не выглядел таким уж впечатляющим. Если привести с собой Госпожу Ветра, то экспедиция станет похожей на увеселительную прогулку...       Только Соусакана продолжала действовать всем на нервы, постоянно отвлекаясь на осмотр попадавшихся под ногу камешков и раскапывание сугробов.       — Не припомню, чтобы раньше у тебя была такая паранойя, — заметил Бальтазар, когда онав очередной раз опустилась на колени и принялась переворачивать камни, задерживая всю группу. Джули это тоже немного действовало на нервы — хотелось поскорее разобраться со всеми проблемами — но Соусакана называлась отличной следопыткой, и наверняка у ее поведения были причины...       — Ты нас всех задерживаешь!       — А ты... — Соусакана посмотрела на Джули и проглотила какое-то явно очень оскорбительное словцо. — А ты дурак! Вот, посмотри сам.       Она вытянула что-то из-под камня, который так и не смогла сдвинуть; при ближайшем рассмотрении этим чем-то оказалась красная чайная роза, удивительно свежая и здоровая для высокогорья.       Повисла пауза; Соусакана торжествующе смотрела на всех, а особенно — на Джули.       — Роза, — констатировал Бальтазар. — Откуда?       — От верблюда! Произрастала под камнем.       — Это странно. В таких высотах розы не растут.       — Да что там высоты? — возразила Джули. — Какие могут быть розы в визеле, посреди зимы?       — Это магия, — за всех произнесла Деми-Наг. — Какая-то странная и мощная магия...       — И не просто какая-то, и не просто мощная, — Соусакана бросила розу на снег и как следует по ней потопталась. — Это волшебство Геи.       — Матери-земли? — уточнила Джули, припомнив древние инопланетные мифы.       — Так ее стали называть в Эру Тишины и Правды, но раньше у этой женщины было другое имя. Одно из первых творений Абети Аинай, чудовище гниения, — Соусакана присыпала растоптанную розу снегом. — Гея. И она прекрасно знает, что мы близко. А значит, и остальные тоже.       — Кто остальные? — спросила Деми-Наг. — Ты что-то заметила еще?       — О Дану-Даран нам и так известно, но я заметила в горах следы ритуалов, характерные для ее религии, так что мы точно на правильном пути, — произнесла Соусакана. — Джули, по словам Бальтазара, упоминала ее красноволосую спутницу, с которой что-то не так. Это Сорина, легендарная големка из Вечной Сули, уничтожившая своего создателя. Поэтому у Джули возникло это странное чувство. Оно называется "зловещая долина".       Джули глянула через плечо на горную долину, видневшуюся за скалами; да, весьма зловеще.       — Но и это еще не все. Я видела следы, оставленные очень острым клинком на скалах; не так много оружия способно так резать камень, и в свете прошлых фактов, я могу предположить, что в монастыре нас поджидает еще и Аквамарин, чудовище Уэсского ущелья.       — У меня... нет слов, — Бальтазар старался держаться беспристрастно, но его руки заметно тряслись, выдавая беспокойство. — Что за армию она собрала вокруг себя? Одни монстрицы...       — Явно готовится к серьезной битве, — добавила Деми-Наг. — Неужто вся эта когорта нужна, чтобы отобрать у шестнадцатилетней девочки кольцо?       Все взгляды устремились на Джули; она приосанилась и расправила плечи, наслаждаясь вниманием, но следующая же фраза Бальтазара сбросила ее с небес на землю:       — Нет, точно нет. Ради Джули нет смысла собирать столько сил.       Видимо, выражение ее лица слишком ясно продемонстрировало обиду, и он поспешил добавить:       — И это несмотря на то, что наша Джули — крепкий орешек и большой талант...       Проглатывая обиду, "их" Джули задумалась сама над тем, как легко, оказывается, ранить ее душу. Нужно же что-то с этим делать? Но что?       Потом подумаем.       — Там была еще одна, — сказала она, обратившись к Соусакане, — пухлая и очень милая женщина с желтыми глазами по имени Дарси. Ты знаешь что-нибудь о ней?       Соусакана раздумывала пару мгновений, но после вынесла вердикт:       — Дарси? Впервые слышу это имя. Желтые глаза, говоришь? Может, у нее просто с печенью проблемы?       — Да не в том смысле... — попыталась возразить Джули, но скоро махнула на объяснения рукой. — В любом случае, раз она тоже была в том монастыре, значит, это тоже какая-то легендарная женщина или монстрица. Вот даже интересно!..       — Продолжим путь, — предложил Бальтазар. — Скоро стемнеет, а до этого момента нужно оказаться в монастыре. Соусакана, если ты заметишь еще что-то интересное, не тяни, а сообщай сразу, хорошо?       — Ну уж нет! Как же я тогда смогу насладиться недоумением на ваших лицах?       Джули позвала ветер, ощутила его прикосновение к ладоням и пошла туда, куда он ее вел; Первородный, чью помощь снова отвергли в пользу общения со стихией, недовольно фыркал и ворчал, но пока что его удавалось успешно игнорировать.       Монастырь вырос перед ними, словно из-под воды вынырнул, неожиданно и без предупреждения. Оказалось, что со всех сторон его здание окружали высокие скалы — Джули не заметила этого в темноте — а единственная дорожка, ведшая от входа, была такой узкой, что пришлось идти по ней строем, словно детям в детском саду. Само собой, на таком узком пути их невозможно было не заметить, и если прежде еще оставалась вероятность, что их появление застанет монастырь врасплох, то теперь все женщины точно были о нем предупреждены.       Монастырь был возведен из белого с золотыми прожилками камня; из-за этого обычные голые стены выглядели очень торжественными и красивыми, особенно на фоне серых гор. Основное здание было одноэтажным, несколько приземистым, что немного компенсировалось белым камнем; из-за него торчали высокие черные башни храма, в сиянии заката будто бы охваченные пламенем: в каждом завитке каменного кружева скрывалось маленькое стеклышко, ловившее и усиливавшее свет. Такими же стеклышками выложили и окна, из-за чего казалось, что в храме вечно пылает пожар; окна белого монастыря же были бутылочно-желтыми, сложенными из множества кружков, но Джули знала, что на стекло, пусть даже дешевое, неизвестные строители расщедрились не для всех частей здания. Монахи жили в кельях с решетками. И мерзли.       — Вот оно, — выдохнула Деми-Наг, жадно разглядывая храм. — И правда. Архитектура Туарес. Как в рассказах...       — Они так близко подобрались к вашей территории, — заметил Бальтазар, щурясь от бившего в лицо ветра. — Вас не смущало такое соседство? Тем более, что, как мы выяснили, пересечь горы не так уж трудно.       — Туарес не было нужды заходить на наши земли, — возразила Деми-Наг. — А если бы такое и случилось, наши оракулы предсказали бы это заранее, и наши маги нашли бы способ, как решить вопрос.       Джули подумала, что как-то эти оракулы и маги не смогли защитить свой народ от падения, но по понятным причинам не стала озвучивать свои мысли.       На железных дверях в монастырь висели дверные молотки в форме мужских голов, сжимавших в зубах большие кольца, и лица этих мужчин давали понять, что их работа им не слишком нравилась. Бальтазар, протиснувшись по дорожке, собирался уже постучать, но не успел коснуться рукой кольца, как двери открылись сами, и на пороге появилась женщина — Джули узнала в ней Сорину, ту, которую Соусакана назвала големкой.       — Вы задержались, — заметила Сорина холодно.       — Грубить не обязательно, — парировал Бальтазар. — Мы лишь дали вам время подготовиться к встрече.       Вот так, вроде как это его улучили в слабости и неспособности организовать группу, а он вывернул все так, словно вынужден был задержаться ради комфорта оппоненток. Ловко!       Сорина выдержала короткую паузу, после чего кивнула куда-то в комнату.       — Встретьтесь с госпожой Данан в храме. Она ожидает.       Она уступила в сторону, и гости смогли пройти в зал; на Джули тут же нахлынули напряженные и беспокойные воспоминания о том сражении, что состоялось у нее с Анной в этом месте. Здесь почти ничего не изменилось и как будто бы ничто не напоминало о произошедшем, но на скамейках, расставленных возле цветка, не хватало нескольких подушек, и Джули прекрасно знала, почему. А еще, кажется, на камнях, выложенных на полу, остались темно-багровые пятна... Или это так просто играет свет? Неясно...       Внутренний двор монастыря предстал в совершенно ином амплуа, так что она едва смогла узнать это место. Женщины прибрались, вероятно, ожидая гостей, вымели весь снег, и теперь стало видно, что все пространство вокруг храма выложено большими каменными плитами, блестящими, как лед, окрашенными в разные оттенки пурпурного и фиолетового. На некоторых участках виднелись узоры, кажется, природные; другие имели особую зернистую структуру, а третьи просто переливались особенно яркими цветами. Ноги на таком покрытии немного скользили, и Соусакана, заметив это, схватила Джули за локоть, помогая ей удержаться; Деми-Наг подгибала колени, чтобы лучше контролировать себя, и только Бальтазар спокойно шагал к храму, не замечая неудобств. Сорина замыкала их шествие, вроде как провожая гостей, но в то же время отрезая им любые пути к отступлению. Одно определенно достойно восхищения: проделать такой длинный путь от храма до выхода в полной темноте и рискуя жизнью не каждой девочке под силу! Джули могла гордиться собой.       Перед Бальтазаром предстали плотно закрытые врата храма, но он толкнул их, и монументальные деревянные створки покорились силе его рук. Изнутри пахнуло горько-сладким ладаном и чем-то еще, терпким, тяжелым, отчего заслезились глаза; закатный Нами в последний раз бросил свои лучи в красные окна и залил все черное каменное нутро сиянием настолько ярким, что всем привидился настоящий пожар. А затем настал вечер, и магия почти испарилась, храм погрузился во тьму; лишь самые верхние красные окна наполнялись огнем, выхватывая с неба нетвердое сияние планет.       Внутри храм был длинный, будто бы в форме лодки, очень темный и даже мрачный. Слева и справа располагались ряды сидений для прихожан, низеньких, твердых и неудобных, мало подходивших для высиживания долгих проповедей. Ряд крестовых сводов поддерживали монументальные черные колонны, уходившие так далеко, что самые дальние становились едва различимыми взглядом; там, в сердце строения, высился алтарь, отлитый из чистого золота и щедро усыпанный пылающими рубинами, в центре которого располагалась каменная фигура рыдающей женщины, по бледно-мраморному лицу которой струились кровавые ручейки, срывались с подбородка и падали к ее ногам, где специально для них была размещена позолоченная миса. Богиня Туарес? Была ли у них богиня?..       Бальтазар не стал задерживаться у входа, лишь коротко огляделся, словно проверяя, не прячется ли где-нибудь за углом опасность. Убедившись, что все чисто, он зашагал вперед, и спутницы, даже Сорина, едва поспевали за ним, а Джули точно отстала бы, но ее за собой тянула железная рука Соусаканы.       Почти в самой глубине храма на одной из скамеек сидела дама, согнутая к собственным коленям из-за неудобной конструкции сидений. Услышав приближающиеся шаги, она встала, поправила измявшееся платье и повернулась к гостям, смерив каждого из них по очереди внимательным и задумчивым взглядом. На Джули ее взгляд задержался особенно долго, и в нем как будто даже появился холод — но лица этой женщины она вспомнить так и не сумела. Никто не спешил заговаривать первым, и поэтому Соусакана выступила вперед, потеснив плечом Бальтазара.       — Здравствуй, Дану.       Незнакомая женщина сощурилась, оскалилась и прошипела:       — Вот уж кого я не ожидала здесь увидеть, так это тебя, Соусакана.       Джули, осмелев, воскликнула:       — Что значит, Дану? Это вовсе не она! Дану-Даран на вид лет сто пятьдесят!..       У незнакомой женщины волосы были черные, густые и блестящие, лицо — молодое, даже красивое, с ямочками на щеках и узкой челюстью, делавшей ее выражение всегда немного детским и игривым. Совпадал, разве что, цвет глаз, они у нее были такие же аметистовые, как и у старухи Дану, но в остальном различий оказалось слишком много, чтобы на полном серьезе перепутать одну с другой.       Соускана подарила Джули один короткий и насмешливый взгляд.       — Как мило, ты скинула ей почти половину возраста! — произнесла она весело. — Сто пятьдесят, да? Ей ведь все триста! И я так понимаю, ты увидела Дану на закате.       — Был вечер, — буркнула Джули.       — Я имею в виду... ты знаешь, как работает ее проклятье? — поинтересовалась Соусакана, хотя Джули, очевидно, ничего не знала, и даже дура поняла бы это. — За год наша Дану-Даран переживает полный цикл от молодости до дряхлости, чтобы затем переродиться снова... И так из раза в раз, из года в год; чему вас только учат в этих ваших школах? В нашей программе это точно было!       — Может, и было, да я спала...       Дану-Даран провела рукой по волосам, и теперь Джули казалось, что выражение на лице у нее все это время было столь строгое, что не заметить сходства со старухой могла только полная дура.       — Но признаться, я удивлена, — произнес молодой голос Дану, — не ожидала, что ты вернешься к нам по своей воле, после того, как ушла.       В этом "как" прозвучала невысказанная угроза, и Джули на всякий случай прильнула к Бальтазару, ища защиты под его крылом. Все же это был Леруж, а магия Леружей поистине удивительна...       — Она пришла договориться, — произнес он спокойно и настолько непринужденно, словно собирался заказать креветки в ресторане и хотел поторговаться о цене. — Я надеюсь, ты оценишь этот жест, Дану-Даран.       — А-а, молодой Леруж. Ты привела хорошего защитника, Джули дель Драгон, — в аметистовых глазах промелькнул юношеский азарт. — Не говоря уже о том, что крайне очаровательного!       — Он женат, — буркнула Джули.       — Ну, для настоящей женщины это не препятствие! — Дану-Даран резко перестала улыбаться и сосредоточилась на Деми-Наг, державшейся немного в стороне. — А вот эту женщину я не знаю. И это удивительно, ведь все сколь-либо достойные жительницы нашей планеты мне знакомы.       Джули уже открыла рот, чтобы представить основательницу, но Бальтазар едва заметно качнул головой. Деми-Наг могла сделать это и сама.       — Здравствуй, Туарес, — тихо произнесла та. — Меня зовут Деми-Наг, и я — последняя из рода Нора-Сури...       Похоже, кольцо, как и сама Джули, тут же перестали хоть немного интересовать Дану-Даран. Сорвавшись с места, она подбежала к Деми-Наг и схватила ее за обе руки, повернув ладонями вниз, пока эхо ее шагов возносилось к сводам храма; взволнованный ее взгляд замер на пальцах, и похоже, она несколько раз пересчитала, убеждаясь, что их и правда шесть.       — Я думала, вы все погибли! — воскликнула Дану. — После основания Слепого Дракона я так долго скиталась по его улицам, разыскивая хотя бы знак, хотя бы упоминание кого-то из вас... Я думала, что, быть может, рядом с вами для меня...       Она не договорила, выпустила Деми-Наг и отвернулась, махнув рукой, словно смахивала слезы. Мгновение — и раскрасневшееся от волнения лицо снова стало спокойным и строгим.       — Простите меня, молодое тело переполняется эмоциями, — пожаловалась она отстраненно. — Но ты сказала, что являешься последней. Значит, вы и правда погибли. Как тебе удалось выжить?       Деми-Наг холодно посмотрела на Бальтазара и туманно ответила:       — Не было бы счастья, да несчастье помогло.       — Да уж. Да уж... несчастье, — Дану усилием отвела взгляд от Основательницы и вперила его в Джули, главную тему этого вечера. — И вот ты приходишь, в сопровождении Леружа, воительницы и Нора-Сури. Похоже, ты собираешься бросить мне и моим женщинам вызов. Только даже с такой компанией...       Джули без лишних слов вытащила из кармана кольцо и швырнула его на черные камни храма с такой силой, что оно со звоном отскочило и почти что упало Дану-Даран в руки — если бы та только соизволила шевельнуться!..       — Что это значит, дитя?       — Я пришла договориться! Забирай свое кольцо. Только воспользоваться им у тебя не получится. Только я могу...       — По этой причине я и заперла тебя в келье.       — Но молча сидеть под замком я не стану! Так не получится! Если мы все обсудим, может быть... — она с надеждой посмотрела на Бальтазара. — Может быть, мы сможем... найти компромисс?       Дану качнула головой — ей явно такая идея сразу не понравилась. Компромии? С кем? С какой-то там девчонкой?..       — То, что Джули в клетку не посадишь, ты уже поняла, — заметил Бальтазар спокойно. — Так что рекомендую все же к ней прислушаться. Тебе вряд ли нравится терять адепток, верно?       — Предположим, — она отошла на пару шагов, чтобы поднять кольцо; Джули поняла, что не выстоит больше ни минуты на израненных ногах и тяжело опустилась на ближайшее сидение.       — Тогда начнем сначала. Для чего тебе понадобился этот артефакт?       Дану глянула на Бальтазара и недоуменно приподняла бровь.       — Соускана тебя не просветила? Двадцать лет назад мы встретились при очень похожих обстоятельствах. Тогда я узнала, что кольцо нашло нового хозяина, и бросила все силы на его поиски. И я хотела...       — Избавиться от проклятья, — перебила ее Соусакана. — Умереть.       — Орион Леруж тоже там был, — продолжала Дану, бесстрашно примеряя кольцо на палец. — Ужасный человек! Амадей, наверное, еще долго переживал эту встречу. А ему ведь было... сколько?       — Пятнадцать, — отозвался Бальтазар тихо. — Мне примерно столько же.       — Еще совсем дети! — Дану почти бесшумно ступала по залу храма, скользя между замершими в напряжении фигурами гостей. — Такие ведомые. Такие... Горячие.       — Орион хотел проверить силы кольца, — произнесла Соускана, нагнувшись к Джули. — Он натравил Бальтазара на Амадея, и в схватке с Леружем у нашего лидера не было иного пути, кроме как надеть кольцо.       — И что произошло? — с замиранием сердца спросила Джули.       Соусакана расхохоталась и замахала руками, будто собиралась взлететь:       — А ничего! В смысле, вообще ничего! Камень на кольце Амадея треснул и утратил цвет, и магия испарилась... Почему? Мы не знаем. Угасла и магия остальных наших колец, и так мы остались, запертые в подземелье, куда пришли по приказу...       Джули схватилась за голову, пытаясь осмыслить услышанное. В подземелье? Они были заперты в подземелье? Магия остальных колец испарилась; в смысле, есть еще другие? Но где они? Их тоже разносит парень без лица?..       — Причина в Леруже! — воскликнула Дану. — Кольцо было почти в моих руках, когда... когда... Леружа не должно было там быть! В нем нет проклятой крови. Осейн Пу разозлился на то, что Леружи вмешались...       Это имя только слетело с ее рта, едва успело отзвенеть в ушах Джули, а воспоминание, невнятной дымкой плывшее перед глазами, вдруг стало таким ясным и четким, что она даже испугалась этой перемены; лицо парня с пляжа, передавшего ей это проклятое кольцо, обрело черты и так много жизни, словно прямо сейчас она видела его наяву, а не в своей голове.       — Осейн Пу... — повторила Джули. — Осейн Пу...       — Наи тебя подери, Дану! — воскликнул Бальтазар. — Ты нарушила закон! Это имя запрещено произносить вслух!       Дану-Даран в ответ на его обвинения даже бровью не повела.       — Джули бы все равно услышала его рано или поздно. В конце концов, во всем виноват он. Он создал кольцо. Он выбрал ее новой вождеей. Жертва имеет право знать имя своего мучителя.       Джули моргала и никак не могла смириться с тем, насколько пусто и ясно стало в голове. Осейн Пу, Осейн Пу; это все его вина!       — Я не совсем понимаю ситуацию, — подала голос Деми-Наг. — Как Осейн Пу связан со всем этим? И главное, если кольцо в прошлом уже использовалось тем-этим мальчиком, почему Дану-Даран не завладела им тогда?       Джули почувствовала, как Соусакана подсаживается к ней, и поняла, что сейчас будет история.