6.8

      — Все было бы куда понятнее, если бы рассказ начался с начала, а не с середины, — заявила Соусакана, определенно адресуя эту колкость конкретно Дану. — Все эти печальные события имели место двадцать лет назад в Архиграде, столице Архиепископства Света. Именно там появился Осейн Пу, чтобы передать кольцо новому владельцу.       — Но это не сначала! — перебила ее Джули. — Кто создал кольцо? Зачем? Как и почему выбирается владелец?!       — Подожди и посиди тихо, может, что-нибудь узнаешь, — по-старчески осадила ее Соусакана. — Так вот. Осейн Пу явился в Архиград, чтобы разыскать мальчика, избранного на роль нового вождя — этим ребенком стал Амадей Вроденмир. Я хорошо его знала, поскольку в те годы обучалась в ордене паладинов, а семья Вроденмир в полном составе работала на нашей кухне. Именно к нему мы бегали просить добавки, и если кому-то удавалось "запасть в душу" Амадею, то можно было рассчитывать на более сытные обеды. Поэтому я думаю, что Амадей с юности привык держать власть в руках и наслаждаться ею. Прямо как принц Бальтазар.       Упомянутый принц стоически проигнорировал укол, сделав вид, что после коронации его это уже не касается. Соусакана кашлянула и продолжила:       — Осейн Пу вручил ему кольцо вскоре после пятнадцатилетия Амадея и исчез, ничего не объяснив, прямо как это было с тобой. Не раздумывая особо, Амадей надел кольцо на палец и ощутил влияние той силы, что скрывалась в нем. В частности...       — Не надо ей рассказывать, — возразил Бальтазар. — Страх удерживает Джули от рокового решения, а если она узнает все о магии кольца, то перестанет бояться.       — Не волнуйся, я ее историей как следует напугаю! Короче, кольцо подарило Амадею силу, силу настолько великую, что с ее помощью он стал практически непобедимым. И начал этой силой пользоваться, в основном для собственного удовольствия. Поначалу, конечно, он развлекался насаждением справедливости, возомнив себя героем. Но очень скоро об одаренном мальчике узнал даже Архиепископ Архиградский, и за ним потянулась длинная очередь господ, желающих использовать способности Амадея для своих целей. Им было очень просто руководить, как и всеми детьми: достаточно обставить задание так, словно оно очень нужное и крайне благородное, а в суть никто всматриваться не станет. Так Амадей убивал и грабил во имя справедливости, наращивал круг друзей, но и заводил себе новых врагов, и не всегда эти два множества не пересекались! В один день он помогал Архиепископу Архиградскому, но назавтра уже воевал на стороне его оппозиции...       Джули не выдержала и снова перебила:       — А ты? А другие? Откуда возникли другие кольца?!       Соусакана сглотнула, и возле нее появилась Сорина, принесшая на подносе стакан и графин с водой. Ее никто не просил, Джули даже забыла, что големка все это время ошивалась поблизости; но вода оказалась очень даже кстати.       — Спасибо, — Соусакана промочила горло. — Другие кольца нам принес Орион Леруж. Когда слава о силе Амадея прокатилась по всей планете, многие загорелись идеей обладания этой силой, и король Морани не был исключением. Он появился на пороге дома Вроденмир вместе со своим старшим сыном, и в руках у Ориона был самый огромный бриллиант, какой только можно себе представить. Серьезно, больше головы!       У Джули дыхание перехватило о мысли о чем-то столь богатом и прекрасном; но скорбное лицо Бальтазара в тот момент подсказало ей, что что-то с этим бриллиантом не так.       — Увидев кристалл такого размера, Вроденмиры сошли с ума от восторга и впустили Леружей в свой дом, — продолжала Соусакана, швыряясь в Бальтазара колкими взглядами словно копьями. — Орион рассказал им, что бриллиант хранился в сокровищнице Морани долгие годы, но что он готов отдать его Амадею, если тот сослужит небольшую службу... забегая вперед, теперь нам известно, что он хотел только лишь заполучить кольцо, вернее, силу, а бриллиант на самом деле оказался обычной стекляшкой, просто очень ярко светящейся... но сейчас не это важно. Амадей, конечно, принял предложение. Орион отправил его искать потомков Первородных, якобы в мире еще оставались носители огромной магической силы, проистекающей из основателей Морани...       Джули закашлялась, и Сорина без колебаний предложила воды и ей; внутренний голос в голове угрюмо буркнул, что ничего не знает и не надо его втягивать. Напившись, Джули вернула стакан и посмотрела на Бальтазара — он ведь знал, что потомок Первородных живет с ним в одном доме? — а Балтазар ответил ей недоуменным взглядом. Верно. Он-то ведь не в курсе, что Авалон открылся ей. Значит, скорее всего Орион отправил Амадея на поиски существа, которое все это время жило при нем. Выходит, на поиски совершенно бесплотные и бессмысленные. Хотел просто выслать подальше от дома?       — В одиночестве Амадей в такое длинное путешествие отправляться не захотел и нанял меня, — продолжила Соусакана. — К тому времени я уже вылетела из ордена и подрабатывала всякими мелкими заданиями, как наемница, и Амадей по старой памяти решил предложить мне работу. Сила кольца не защитит тебя, пока ты спишь, понятно?       Бриллиант он нес с собой, по его словам, не доверяя своим родителям и сиблингам. Но про отношения в семье Вроденмир я говорить не хочу.       Ночью, на привале, Амадей достал камень и показал мне; я попросила разрешения взять его в руки, и он позволил, мы ведь давно друг друга знали, ясно? Как только я коснулась грани кристалла, ночь пронзил ярчайший свет, камень завибрировал, задрожал, и в его верхушке раскрылось маленькое углубление, внутри которого лежало...       Соусакана замолчала, схватилась двумя пальцами за цепочку, спрятанную под кирасой, и вытянула оттуда кольцо, подвешенное как кулон. Джули ахнула, но первое восхищение быстро рассеялось: кольцо состояло из желтого ободка и мутно-серого круглого камешка, окруженного несколькими крошечными, почти что микроскопическими фианитами. Ничего примечательного. Если не считать символы, нанесенные с внутренней стороны металла, очень схожие с теми, что украшали кольцо-каплю.       — Такое же, как у меня... — прошептала Джули. — Только другое.       — Ну да, примерно то же самое сказал Амадей, — расхохоталась Соусакана. — Кольцо упало в мои руки, и я тут же его примерила, и знаешь, что? Открыла магию, тоже могущественную магию, хотя и немного другого рода. Моя магия позволяла мне увидеть то, что скрыто. Все, что скрыто...       Джули еще раз всмотрелась в украшение на цепочке и со второго раза поняла, что круглый серый камень, очевидно, изображал зрачок, а фианиты вокруг него шли двумя дугами, как веки. Очевидно, на кольце был схематически отображен глаз, и с его помощью можно увидеть скрытое.       А что можно сделать с помощью кольца-капли? Покапать?       — Естественно, мы поняли, что Орион обвел нас вокруг пальца, и никакой это был не бриллиант, — Соусакана пожала плечами. — Да и глупо было надеяться на существование камня такого размера...       — В защиту отца хочу сказать, что мы правда считали кристалл драгоценным, — негромко произнес Бальтазар. — И не знали, что он умеет создавать новые кольца, хотя и подозревали, что он связан со всей этой темой.       — А мы сделаем вид, что верим! Так вот, Джули; после этой примечательной ночи мы собрали вещи, вернулись в Архиград и закатили Ориону Леружу такую истерику, что у него уши в трубочку свернулись!..       — Ну, это неправда.       — Еще какая! Никакого Первородного мы поэтому не искали. Вместо этого у нас появилась новая идея-фикс. Мы ходили по миру и давали потрогать камень всем, кто нам нравился, в поисках новых колец. Понимаешь, оказалось, что не всякое прикосновение заставляет камень рождать кольцо — до меня его ведь трогал и Орион, и Бальтазар, и наи знает, кто еще, но кольцо удалось вытянуть только лишь мне.       — И больше никому? — бессмысленно уточнила Джули, испытав странное разочарование — ей вдруг захотелось узнать как можно больше видов магических колец. Так приятно осознавать, что ты не единственная!       — Нет, были другие. Нам встретилась еще одна девушка, чье прикосновение создало кольцо, способное открыть любой замок, и она присоединилась к нашей компании, бросив свой дом. Один юноша касанием создал кольцо, способное открывать порталы в любое место на Анэзии, но первый же проход в Сейбон напугал его так сильно, что он отказался сотрудничать и долго пытался избавиться от кольца, что постоянно к нему возвращалось. Ну а потом... потом в этой истории снова появился Орион Леруж, и попытался заявить права на свою стекляшку, хотя даже вултичу понятно, что кристалл принадлежит тому, кто носит кольцо вождя!       Джули прижала руки к груди, осознав, что огромный бриллиант теперь должен принадлежать ей. И не важно, что он из стекла. Главное, это красиво.       — Орион пообещал не забирать кристалл, если мы выполним одно его задание. Он отправил нас в проклятые подземелья, искать... я уже не помню, что это было, за давностью лет, какой-то артефакт, по его словам, достаточно могущественный, чтобы восполнить потерю кольцеродящего кристалла. И на этот раз с нами увязался принц Бальтазар Леруж. Якобы для безопасности. И чтобы мы не присвоили себе артефакт из подземелий. Как присвоили алмаз...       — Почему же вы согласились? — уточнила Джули. — Разве не понятно было уже в тот момент, что Орион мутит воду?       Соусакана прямо уставилась на Бальтазара, и даже ее голос зазвучал немного иначе, чем прежде:       — Я согласилась, потому что высокий бледный принц свел меня с ума своей улыбкой, — Бальтазар отвернулся, но Джули заметила, что его уши зарозовели. — Наша спутница — по той же причине, мы даже дрались за принца Леружа пару раз. А что было в голове у Амадея — я не знаю, мы никогда не обсуждали эту ситуацию. Не исключено, что и он просто хотел остаться с Бальтазаром наедине. В молодости этот мужчина был бесконечно сексуален, Джули.       Теперь уши загорелись уже у нее — странно как-то слышать такие слова об отце Кимберли!       — А что случилось в подземельях, тебе уже известно, милая. Бальтазар и Амадей сцепились, и в процессе этой битвы все наши кольца угасли. Почему? Никто нам никогда не расскажет. Это известно только Осейн Пу, а он не часто встречается со смертными. Можно сказать, единственный шанс увидеть его — это оказаться избранным владельцем кольца-капли. И то, встреча будет короткой и единственной. Наши кольца перестали действовать, и мы разошлись по миру, заниматься своими делами.       — А куда делся кристалл? — уточнила Джули.       — Понятия не имею, я не видела его после возвращения из подземелий буквально ни разу.       — Странно, — подал голос Бальтазар. — Мы тоже его не забирали. Отец до сих пор иногда сокрушается, что упустил столь удивительный артефакт. Как ты сказала, кольцеродящий.       Джули обвела взрослых задумчивым взглядом и проговорила себе в голове краткое изложение всего услышанного. Кольца. Кристаллы. Орион Леруж.       — Еще кое-чего не хватает, — произнесла она, — какую роль во всей этой заварушке играла Дану-Даран?       Все как по команде уставились на Дану, задумчиво сидевшую за пару рядов от Джули.       — А, Дану, — потянула Соусакана. — Она была одной из тех, кому мы предлагали коснуться кристалла. Это не создало никакого кольца, но сама наша история ее крайне заинтересовала.       — Я хотела отобрать кольцо у Амадея Вроденмира, — прямо сказала Дану, вперив взор в Джули. — Но у меня это не вышло, поскольку я пыталась договариваться с ним и не прибегала к насилию. Он ушел в подземелья, а вернулся уже без кольца. Поэтому тебя я предпочла запереть покрепче.       — Не очень-то у тебя получилось, — возразила Джули, усмехнувшись.       — В следующий раз я добавлю кандалы.       — Не надо, — чуть помягче произнесла она, — я тебе не враг, Дану-Даран. Мне это кольцо и вся эта сила совершенно не нужны. Я уже бросала его в море, отдавала на хранение Бальтазару, теряла в подземном озере, закапывала в снег... я просто не могу избавиться от него, ясно? И с радостью отдала бы тебе, если бы ты нашла способ.       — Способ прост: владелица должна всегда находиться рядом со мной, чтобы кольцо не искало пути к ней.       — Это не способ! Я не хочу, чтобы из-за дурацкого Осейн Пу вся моя жизнь пошла крахом...       Взрослые ахнули и даже отшатнулись от нее; Джули догадалась, что дело было в манере, как она упомянула имя создателя всей этой заварушки, но признаться, ей было даже приятно оскорблять его.       Ведь это он ворвался в ее жизнь и все перевернул с ног на голову, не правда ли?       — Как ты планируешь использовать его силу? — спросила Джули. Дану стянула кольцо с пальца и повертела, рассматривая.       — Само оно меня не интересует, равно как и его бесполезная магия, — щелчком кольцо полетело в руки владелицы и приземлилось туда даже неестественно мягко. — Мне, Джули, нужна встреча с Осейн Пу. А его творение — самый короткий к нему путь.       — С Осейн Пу, да?.. — Джули передергивало от одного только звука этого имени, и в то же время произносить его было необыкновенно приятно. — Разве нет другого способа? Призвать его? Позвонить?       — Еще предложи послать телеграмму, — усмехнулась Дану. — Осейн Пу — создание внеземное, космическое, и оттого крайне себе на уме. Пока еще ни одной живой душе не удалось добиться встречи с ним. Но я уверена, что с помощью кольца...       — А конкретный план у тебя есть?       Дану осеклась, и по ее лицу разлился пурпурно-алый румянец.       — Ну, — выдохнула она, — нет. Пока дальше получения кольца я не задумывалась. Но вокруг меня собраны самые великие женщины планеты, уж одна из них должна что-то придумать!       Джули сжала кольцо в кулаке и опасливо покосилась на Бальтазара.       — Можно я подумаю немного? — попросила она. — С закрытыми глазами. Так лучше... концентрация.       Бальтазар выглядел обеспокоенным, но не более того. Да и как могло бы вообще ему прийти в голову, что у Джули появилась связь с Первородными? Это же буквально невозможно! Он ни за что не догадается.       — Думаешь, ты справишься лучше моих соратниц? — ядовито поинтересовалась Дану-Даран. — Женщин, создавших себе славу столь великую, что их имена даже включены в словари?       — Хватит, — возразила Деми-Наг, и Дану глянула на нее почти испуганно. — Дай ей высказаться. Ты удивишься, на что способен этот ребенок.       Джули благодарно кивнула за заступничество, пусть и такое внезапное, и закрыла глаза.       На этот раз путь в темнейшую тьму прошел быстро и гладко, словно она проникала туда каждых пятнадцать минут, а не второй раз за жизнь. Навалились прикосновения кишащих в темноте монстров, по ушам ударил гул их голосов, но она быстро сориентировалась, села, скрестив ноги, и принялась терпеливо ждать.       Впрочем, голова Первородного появилась почти сразу.       — Что? — он состроил недовольное лицо.       — Мне нужно тебя спросить.       — А, — лицо стало даже обиженным, — лучше попроси помощи у своего любимого ветра, моя-то тебе не нужна!       И голова скрылась во тьме. Определенно, рук не было, только лицо на длинной шее, сложенной из множества толстых жгутов. И этот плоский уродливый лик плавал в темноте и мог оказаться где угодно! За спиной, сверху, сбоку...       Джули втянула носом воздух и заговорила:       — Извини, что так получилось. Я пока боюсь использовать твою силу. Моя собственная мне ближе и яснее.       Тьма не ответила.       — Я хотела спросить у тебя по поводу Осейн Пу. Ты ведь очень древний. Ты что-нибудь о нем знаешь?       Снова тишина, но в самой ее глубине как будто слышалось возбужденное дыхание, словно кто-то очень хотел высказаться, но сдерживался изо всех сил; Джули поразмыслила недолго, прикинула, что судя по поведению Первородного, по его обидчивости, развитием он не сильно ушел от подростка, и решила зайти с неожиданного козыря:       — Для такого древнего создания, кстати, ты отлично выглядишь.       Где-то вдали раздался смех, и голова Первородного бесшумно придвинулась ближе.       — Ладно, — хмыкнул он, — ты меня купила. Твое существование вносит хоть какое-то разнообразие в мою жизнь.       — Рада слышать. Так что насчет Осейн...       — Ты знаешь, что по законам СИСТ запрещается произносить вслух это имя, да? Бальтазар же сказал об этом. Ты напроизносилась, наверное, на тюремное заключение.       — Почему это запрещено?       — А ты сама не поняла? — хохотнул Первородный. — Надо же! А казалась такой умницей. Могла бы и заметить, что только тот, кто знает имя, поймет, что встретил его, если действительно встретит.       Джули подперла кулаком подбородок.       — Из твоих слов следует, что он все-таки иногда является к людям.       — Ой, слушай, почеши подбородок, а? — Первородный опустил ниже голову, почти вжался плоским лицом в ее туловище, и Джули смогла увидеть массивные рога, терявшиеся во тьме; и пошкрябала ногтями мягкую плоть, скрывавшуюся под хитиновой защитой лица. — Вот, спасибо. Сто лет этого ждал! А этот, он да, из всех мемориалов он чаще всего является к смертным.       — И этих тоже несколько, — простонала Джули, почесывая с другой стороны.       — Четверо. Очень много чего на свете четверо. Не Первородных, конечно, нас трое. И не морей...       — Сосредоточься! Осейн Пу. Если он является...       — Ты должна понять, что он такое, если хочешь чего-то достичь или добиться. Мемориал — это создание космической силы, исток всего сущего, дух, существующий вне времени и пространства...              — А я думала, это каменный памятник!       Первородный повернул голову, и напротив лица Джули оказался его огромный желтый глаз, в котором она видела свое отражение как в грязном озере.       — Термин произошел от слова "память", потому что так называется штука, из которой они сделаны, как и вся наша вселенная. Еще до того, как появилось хоть что-то, на свете был первый мемориал, чье имя я тебе не назову во избежание проблем в твоей жизни. Вот что для тебя сейчас важно понять и осознать: когда-то во вселенной не существовало ничего, сама вселенная была ничем, и это ничего было мемориалом.       Джули очень старалась, но ничего не поняла; Первородный прочел недоумение в ее лице и расхохотался.       — Короче говоря, Осейн Пу — не живое существо, не создание, не бог и не голем. Это ясно?       — Ясно, — кивнула она.       — Он состоит из памяти, как и все во вселенной, и поэтому ему совершенно известны минувшее прошлое, настоящее и будущее. Даже наш с тобой разговор ему известен. И то, что будет после. И даже когда ты еще не родилась, когда не родился твой отец, когда я правил, уже тогда Осейн Пу знал, что мы будем вести этот разговор в темнейшей тьме. Понятно?       — Да, хотя и неприятно как-то, — пожаловалась Джули.       — А дальше выводы делай сама. Как вы с Дану-Даран собираетесь призвать сущность, которой все ваши планы и идеи заранее знакомы и известны, я не знаю. Разве что он сам захотел бы увидеться... но как? Не имею понятия.       Джули вздохнула и на всякий случай почесала плоть Первородного за хитиновой щекой.       — Откуда ты знаешь так много обо всем этом?       — Оглядись, девочка, — посоветовал он, качнув головой. — Тьма, наполненная чудовищами, и поражающий воображение монстр, властвующий этой тьмой. Да, Джули, все так. Как ни прискорбно это признавать, но я был создан мемориалом и им же заслан в ваш мир. Зачем? Наверное, чтобы вам, обычным смертным, скучно не жилось. Такой веселый юмор. Мемориальный.       Джули еще раз заглянула в его глаз и вдруг поняла:       — Но ведь выходит, что ты такая же жертва. Созданный монстром, заброшенный на планету, чтобы быть ее кошмаром. Обреченный на одиночество...       — Ну, у меня были власть, престол и Гуйя, так что некоторое время я пожил вполне счастливо.       — А у меня... — в реальности она сжала руку сильнее, чтобы ощутить, как металл врезается в кожу. — А у меня есть сила.       — И что, какие твои планы?       — Планы, — выдохнула Джули. — Планы: встретиться с Осейн Пу и дать ему в репу!

***

      Она открыла глаза; взрослые повернулись к ней, отвлекаясь от столика с колесиками, на котором Сорина прикатила целый кофейный сервиз.       — Меня долго... — Джули прервалась, кашлянула и исправилась: — Я долго думала?       — Просто подошло время предвечернего кофе, — равнодушно заметила Дану-Даран.       — Кофе после заката — вредно, — возразил Бальтазар, хотя сам держал в руках маленькую чашечку из глазурованного фарфора. — Это мешает циклам сна.       — Ой, нашли время, — Соусакана махнула на них рукой, закинула в рот кусочек печенья и приобняла Джули за плечи. — Ну, ты пришла к чему-то, детка?       — Если ты хочешь со мной нормально общаться, не распускай руки и не называй "деткой", — посоветовала та; Соусакана подняла обе ладони над головой в знак капитуляции. — Кое-какие мысли у меня действительно появились. Во-первых, я считаю, нам нужна информация.       — Какая именно?       — О кольцах! Зачем он создал их? Почему раздает случайным детям? Заметьте, Амадею было почти столько же лет, как и мне. Были ли другие владельцы этого...       — Мы называли его Вождь-кольцо, — подсказала Соусакана.       — Да без разницы. Я более чем уверена, что должны быть другие владельцы. Если узнать о них больше, возможно, мы разгадаем замысел мемориалов за этим артефактом.       Бальтазар странно посмотрел на нее, и Джули закусила изнутри нижнюю губу — слову "мемориал" ее научил Первордный, и Бальтазар теперь наверняка думает, что она знает больше, чем говорит. Лишь бы не догадался о печати!..       — Я могу написать отцу, — уже привычно предложил он, но в эти письма у нее не осталось веры. — Он так долго изучал историю, что вполне может что-то подсказать.       — Да кстати, не по простому совпадению же именно в Морани оказался кристалл, которым создавались новые кольца, — спохватилась Джули. — Морань определенно с этим как-то связана.       Бальтазар одновременно кивнул и пожал плечами — мол, да, наверное, ты права, но я, как король, ничего об этом не слышал и не знаю.       — Далее, — продолжила Джули, принимая из шершавых рук Сорины чашку, — когда с этим разберемся, наверняка сможем придумать, как встретиться с Осейн Пу.       — А к этому выводу ты как пришла? — поинтересовалась Дану-Даран.       — Потому что если ему что-то нужно, то мы сможем ему это дать, — рассудила Джули, — и он явится, чтобы забрать это что-то. Логично?       — Нет, — подала голос Деми-Наг; каким-то образом именно ее слова под сводами храма приобретали особую торжественность и внушительный вес. — Ты рассуждаешь о нем, как о человеке. Но на самом деле мемориал — нечеловеческое существо. Он может совершать поступки лишь во имя самих поступков, ничего в них не вкладывая. Кольца могут существовать просто так...       — Допустим, если бы это случилось один раз, я бы согласилась. Но это произошло дважды — как минимум дважды. И оба раза при похожих обстоятельствах кольца получили похожие люди. И еще был создан кристалл, наверное, принадлежавший другим владельцам колец. Ведь он не появился в сокровищнице Ориона просто так. Он был там некоторое время. Вы не думаете, что это странно — без причины повторять одно и то же действие из раза в раз? Странно даже для мемориала.       — Нельзя оценивать их поступки в людских парадигмах, — возразила Деми-Наг, но голос ее звучал уже куда менее твердо, и Джули почувствовала, что победила.       — К тому же, хочу добавить, что у Дану-Даран плана не было, — заявила она, финальным выстрелом поражая скепсис взрослых. — А у меня есть хоть какой-то. Кто владеет информацией, тот владеет миром.       Дану смерила ее холодным взглядом, и Джули, не выдержав, добавила:       — И это точно логичнее, чем держать меня взаперти, пока целый город стоит на ушах и ищет меня!       Вряд ли, конечно, Эжени бы в самом деле смогла поднять поиски такого масштаба; скорее всего, она бы похоронила дочь уже через неделю после пропажи, поплакала бы немного и отпустила ситуацию. Но вдруг Дану поверит? Откуда ей знать, да?       Судя по выражению лица, она не поверила, но сдалась под тяжестью аргументов.       — Я отказала бы тебе, если бы ты не привела с собой Леружа, — пустая чашечка вернулась на стол, и Сорина поспешила откатить его в сторону. — Значит, теперь мы союзницы. Вынужденные.       — Вынужденные, — добавила Джули деловито, словно это ее вынудили, а не она.       — Но мое терпение невечно. Я собираюсь тоже искать способы. И если мы придем к выводу, что лучший путь к встрече с ним — смерть владелицы кольца, то прости уж, мы придем за тобой.       — Я более чем уверена, что в случае моей гибели кольцо просто найдет новую хозяйку, — усмехнулась Джули.       — И я тоже так считаю, — кивнула Дану. — И только поэтому ты можешь идти. Сегодня. Пока что...       Джули взглянула на Соусакану, и та чуть заметно кивнула, поднимаясь на ноги. Бальтазар подал руку, но Джули сделала вид, что не заметила этого, и встала сама. По ногам от кончиков пальцев до самых бедер прокатились разряды боли, и лишь великим усилием воли она сумела сдержать стон. Голова немного кружилась, казенный свитер вдруг стал каким-то колючим; если бы в этот момент на нее не пялилась целая компания взрослых, Джули точно расплакалась бы, а может даже упала. Но пришлось сосредоточиться и держать лицо.       Дану смотрела так пристально, словно в душу заглядывала.       — Если тебе что-то придет в голову, то приходи в любое время, — сказала она. — Мне кажется, ты найдешь дорогу в монастырь.       Джули кивнула.       — Переход через горы в одиночестве опасен, даже для девушки с такими выдающимися способностями, — спокойно, но твердо заметил Бальтазар. — Я не могу этого допустить. Соусакана присмотрит за тобой.       Удивились все: и Джули, и Дану, и даже сама Соусакана, определенно не рассчитывавшая на долгую остановку в Слепом Драконе.       — Ты забыл со мной договориться, — произнесла она не своим голосом.       — Извини, — без раскаяния отозвался Бальтазар. — Но это самое логичное. Я не могу остаться, у меня есть обязанности. А одну Джули бросать нельзя, — он повернулся всем телом и прямо посмотрел на Дану-Даран. — Она никогда не должна оставаться в одиночестве.       "Я об этом позабочусь", — пошутил голос, но Джули отмахнулась от него.       — А ведь Соусакана — наемница, — прошелестела Сорина; она звучала возвышенно и величаво, как королева, но при этом в ее голосе слышались покорность и смирение. — Просто заплатите ей деньги, и у нее не будет причин возражать.       Соусакана и Бальтазар уставились друг на друга, и по выражениям на их лицах Джули поняла, что они обо всем договорились. Удивительно изящное решение предложила эта големка!..       — Но только домой ко мне лезть не надо, — попросила Джули, медленно ступая к выходу из храма. — Там за мной мама присмотрит.       Конечно, Эжени не обладала никакой магией, да и вообще никак не сумела бы противостоять отборным женщинам Дану; но ведь здесь об этом никто не знает, верно? Может, кроме Бальтазара, но он не сдаст.       — И в школе тоже нет нужды, там слишком много народу. И на...       Ворота храма приоткрылись, и на пороге появилась еще одна фигура.