7.6

      Конечно, в первый свой визит сюда Джули находилась не совсем в здравом уме, но рассчитывала, что все-таки узнает эти коридоры. Однако все переменилось настолько, что она даже поверила на мгновение, будто лестница могла привести их в другое место: стены оказались утыканы яркими светильниками, проливавшими белый электрический свет на устланные чистыми новыми коврами коридоры, чуть впереди стояла кушетка, на которую можно было присесть, чтобы передохнуть, а все двери вообще сняли с петель и заменили цепочками с кристаллами, из-за которых по потолку гуляла целая россыпь ярких маленьких радуг. Что тут произошло? Зачем все так переделывать? Неужели Деми-Наг надоели сырость и полутьма?       — А она неплохо тут обжилась, — заметил Авалон, — если вспомнить твои рассказы.       — Да тут вообще все иначе было! Зачем? Как?       — Найдем Деми-Наг и спросим? — предложил он дружелюбно. — Дану-Даран от нас не убежит никуда.       По мягким коврам они прошли до одного из хрустальных проходов, заглянули в него; кажется, раньше там был кабинет Деми-Наг, но теперь всю мебель вынесли и заменили мягкими стульями, расставленными кругом, а в центр поставили невысокий постамент, с которого удобно вещать. И светильники, снова множество светильников; здесь было так светло, что глаза начинали слезиться.       — В храме. Она будет в храме, — предположила Джули. — Идем туда.       — А дорогу найдешь?       — Постараюсь, — пообещала она, однако на самом деле быстро поняла, что плутает, и даже выход из переменившихся тоннелей ей вряд ли удастся разыскать без посторонней помощи. К счастью, помощь подоспела очень быстро; после коротких блужданий по одинаковым ходам и поворотам они наткнулись на приоткрытую дверь, бесстыдно в нее заглянули и обнаружили комнату с порталом, в которой Джули прежде застала Деми-Наг и Вивьен за попытками открыть проход в Верхний город. Обе упомянутые фигуры были снова здесь, снова занимались тем же делом, но на этот раз к ним присоединилась третья — Джули оторопело признала в ней Дану-Даран.       — Вот видишь, — зашептал Авалон, прикрыв ладошкой рот, — я же сказал, что она от нас не убежит.       — Дану!       Все три женщины обернулись на ее голос, и хотя появление Джули с незнакомым мальчиком определенно их застало врасплох, сумели изобразить равнодушие.       — Джули! — воскликнула Вивьен, улыбаясь немного деланно, но все равно очаровательно. — И принц Морани, престолонаследник Авалон! Какая неожиданная встреча!       — Можно без церемоний, — отмахнулся Лони. — Зови меня просто ваше Высочество, престолонаследник Авалон.       Джули не знала, плакать ей или смеяться.       — Я... пришла... хотела увидеться с Дану, — сбивчиво поясняла она. — И поэтому решила пройти по тоннелям, и вот... а вы... а что?..       — Считай, что это богини тебе благоволят, потому послали меня навстречу, — заявила Дану. Свой балахон она сняла, и теперь стояла в узких темных брюках, из-за которых ее худые ноги казались почти бесконечными, невысоких сапожках на плоском каблуке и светло-серебристой блузе с узкими рукавами, поверх которой надела гобеленовый топ со шнуровкой. — Говори, что ты хотела обсудить.       Джули готовилась к разговору со старухой в балахоне, ну или хотя бы с девушкой в том же скромном образе, а вот как разговаривать с дамой в гобеленовом топе, как-то не могла придумать.       — Кимера...       — Не надо на нее давить, Дану, — вступилась Вивьен, — она же явно в шоке от такой неожиданной встречи! Джули, Дану помогает нам разобраться с этим порталом. Она ведь очень древняя женщина и много знает о магии. Вот мы ее и позвали.       — Что это за портал? — уточнил Престолонаследник.       Все дружелюбие испарилось из лица Вивьен, а ее глаза вдруг переполнились самого смертоносного яда.       — А с какой целью ваше Высочество, Престолонаследник Авалон интересуется?       Джули заметила, что Лони смутился, и мысленно похихикала над ним. Вот и наказание за задранный нос прилетело, не пришлось даже с места сходить.       — Я просто так спросил.       — Все в порядке, Вивьен, — произнесла Джули. — Ему можно доверять. Это мой самый лучший друг.       — Однако это моранец, — заметила Вивьен по-прежнему холодно и строго. — Он не коренной житель Серенея. Он нам враг.       "Никто не коренной житель, кроме Деми-Наг!", — захотелось возразить, но Джули прикусила себя за язык и вместо этого спросила:       — А "нам" — это кому?       Вивьен обратила вопросительный взгляд к Деми-Наг; Джули заметила, что все это время Основательница стояла в стороне, изучала их с Авалоном и ничего не говорила, и даже слова Вивьен не заставили ее открыть рот.       — Я смотрю, все серьезнее, чем мне казалось, — загадочно произнесла Дану. — Вам нужно разработать какой-то метод проверки на вшивость, чтобы знать, кому можно доверять, а кому не стоит.       "Нам точно можно!", — хотела сказать Джули, но сама поняла, как это глупо прозвучит.       И сформулировала немного иначе:       — Но вы ведь меня знаете, разве нет? Я столько времени с тобой знакома, Деми-Наг! Можно сказать, ты живешь только благодаря мне.       — Это была случайность.       — Справедливо! Но какая удачная, а?       — У меня есть идея, — заговорила Вивьен, щурясь на Джули и Авалона. — Мы ведь собрались здесь на почве любви к Серенею и к его истории. Стоит проверить, любят ли эти двое культуру Анэзии так же сильно, как и мы, и если да, то мы сможем довериться им. Что ты скажешь, Деми-Наг?       Основательница явно продолжала сомневаться, но поразмыслила и кивнула.       Это что, тест придется писать?       — Давайте-ка я задам вам пару вопросов, которые точно не должны вызвать затруднений у настоящего патриота, — продолжила Вивьен, прохаживаясь по комнате. — Начать хочу с Джули. Для тебя вопрос попроще. Хиглисар Крис-Ксалим. Что это за личность? Чем известна?       — Я знаю, я читала! — воскликнула Джули, немедленно воспрянув духом. — Он фигурировал в одном из романов цикла Огненного цветка; кажется, кажется...       Но что он там делал? Нет, главным героем не был, главной была девушка; в романе, кажется, рассказывалось о каком-то артефакте, который не поделили древние боги, из-за чего даже пришлось вмешаться Ерас-Так-Еру; но Ксалим, Ксалим-то там при чем, зачем? И имя-то такое сложное, едва запомнишь, не королевское, не дворянское, но и не совсем уж крестьянское. Хиглисар, Хиглисар Крис-Ксалим...       В душе шевельнулась тьма, и чужеродный, низкий голос прогремел внутри ее головы:       "Это автор Огненного цветка, Джули, он эту ерунду и написал; а еще он написал сто четыре поэмы, среди которых есть и история об открытии Слепого Дракона Паари".       Не веря своему счастью, Джули повторила все эти слова, опустив только про ерунду; Вивьен замерла, явно уже успевшая поставить на Джули крест, а Авалон уставился на нее с подозрением.       — А в каком году это было, помнишь? — уточнила Вивьен с сомнением.       Скучающий голос в голове произнес:       "1082".       — Может, ты и наизусть это стихотворение знаешь?       "Ну уж нет! — возмутился Первородный. — Ненавижу стишочки!"       Но тут проснулась память самой Джули, и перед глазами предстала массивная книга в толстой золотой обложке, перелистывать тяжелые страницы которой приходилось двумя руками — то самое собрание ста четырех поэм, хранившееся в городском музее. Она же столько раз его видела! И всегда книга была открыта именно на стихе о Слепом Драконе!       Она выставила вперед руку, приняв красивую позу, и начала декларировать:       — Средь гор, средь лет, во тьме военной...       — Ясно, ясно, все, — Вивьен замахала руками, а Первородный в голове обрадовался, что его избавили от поэтических чтений. — Похоже, тебе повезло.       — Определенно, — признала Джули.       — Тогда тебя мы принимаем, — кивнула Вивьен. — А вот твой дружок. Что бы у него спросить такого...       Неожиданно близко появилась Деми-Наг, внимательно изучая взглядом маленькое лицо Авалона, словно пытаясь найти в нем какой-то изъян.       — Я его спрошу, — сказала она. — Престолонаследник Морани, значит. Тогда скажи мне: сколько королевских родов насчитывала Анэзия эры Четырех драконов?       Авалон отступил от нее и растерянно распахнул глаза. Похоже, вопрос застал его врасплох; в те времена мир был раздроблен на бесчисленное множество государств, и, следовательно, королевских родов там тоже нашлось бы сколько угодно. Сотни, тысячи, да хоть десятки тысяч; каждый мелкий землевладелец мог объявить себя королем и звать так, пока какой-нибудь более внушительный сосед не решал отрубить ему голову!       Сколько? Сколько...       Джули почувствовала странный укол в затылок и схватилась за него ладонью; тьма в душе словно стала глубже, и в ушах сначала раздался какой-то шум, звон, будто давление скакнуло, а затем голос Первородного:       "Один, бестолковый ты чурбан! Один королевский род, только Морань была настоящим королевством, все остальные не имели официального права так зваться, в том числе и Драконис; и вылезай из тьмы, ты делаешь Джули больно!"       Авалон выпучил глаза и произнес немного не своим голосом:       — Один род, только Моранский.       А после уставился на Джули, и его взволнованный взгляд говорил: "Так это и в самом деле правда. Ты его слышишь".       Джули деланно рассмеялась.       — Ваша взяла, — произнесла Деми-Наг, подозрительно щурясь на Авалона. — Мальчик, этот портал ведет в небесный город, обиталище магов народа нора-сури.       — Кажется, он не работает, — заметил Авалон.              — Верно, — легко кивнула Деми-Наг. — И как раз-таки мы здесь пытаемся это исправить. Открыть проход. Джули в прошлый раз показала нам, что механизм реагирует на воздушное колдовство, но как ни пытайся, процесс не двигается вперед.       — А зачем вообще вам это нужно? Обычно никто на небеса не стремится.       — О Деми-Наг, — выдохнула Джули. — Ты же не думаешь, что в Верхнем городе найдешь своих?..       Женщина передернула плечами, словно пытаясь отогнать назойливого овода.       — А что мне остается? Жили-жили, были-были, а потом взяли и исчезли? Не поверю ни за что на свете.       Джули сама задумалась. Нора-сури строили тоннель, по которому смогли бы покинуть долину Слепого Дракона, но наткнулись на храм Туарес, окруженный восстанавливающим заклинанием. Могли ли они устать от раскопок настолько, что вместо поворота тоннелей в другую сторону или там, допустим, глубже, всем народом ушли в небеса? И если над Слепым Драконом до сих пор обитает целая раса сильнейших магов, почему они никак не проявляют себя? Если не считать странного розового неба, конечно.       — На месте нора-сури я, наверное, так и поступила бы, — заметила Джули. — Средний и Нижний города слишком уж легко поддаются захвату. Но разве оставили бы они тебя мерзнуть в лаборатории, если бы просто собрались уйти?       Деми-Наг побледнела и отступила на шаг, пробормотав:       — Лучше расскажите, зачем вы искали Дану.       А что, если нора-сури просто забыли о ней, потому что убегали в панике? А потом не смогли вернуться и забрать сестру? Сломанный портал все равно, что заклинившая дверь — в него не войти, и выйти тоже не получится.       Целая цивилизация магов, скрывающаяся в розовом небе...       — Джули, — Авалон осторожно похлопал ее по плечу, — книга.       — Ах да, — спохватившись, она опустила свой рюкзак на пол и быстро достала из него библиотечную книгу. — Дану-Даран, взгляни, пожалуйста.       — Просто Дану, — попросила та, подходя ближе к Джули и присаживаясь перед ней на корточки. Раскрыв на полу книгу, Джули пальцем указала на портрет Кимеры, а затем медленно перевела палец на руку, покоившуюся поперек эфеса меча. На пальце отчетливо виднелось вождь-кольцо.       Кажется, Дану была обескуражена этим открытием.       — Хм. О... — она подняла взгляд к потолку. — Как же...       — Дану, ты знала Кимеру Эрис?       — Когда-то давно мы сражались на одном поле, — ответила та, все еще разглядывая железные ленты под потолком комнаты. — Удивительная была женщина. Из сломленной ранним браком провинциалки она очень быстро превратилась в рыцарицу, полководицу и волшебницу, каких свет не видывал. Наи дрожали при упоминании ее имени, даже твердь земная содрогалась от ее ударов...       Джули прикусила губу, чтобы не проникнуться слишком сильно. Их с Кимерой роднило одно и то же волшебное кольцо, и оттого фантазия невольно нарисовала ей саму себя, верхом на коне, облаченной в доспехи, отважной и могущественной, достойной упоминания в исторических романах и школьных учебниках... Легендарная Джули дель Драгон!       Нет, сейчас не время фантазировать.       — Ты знала, что она носила это кольцо?       — Если б знала, заполучила бы его еще тогда, — ответила с печалью Дану, снова разглядывая портрет. — Она редко снимала перчатки. Наверное, прятала свой источник силы.       — И у нее тоже ведь были соратники, — продолжила Джули. — Что ты о них помнишь?       Дану вернулась в реальность и всерьез призадумалась.       — Сейчас, когда ты спросила, мне стало ясно, что они тоже носили кольца, — заметила она. — Это было несколько воинов и воительниц, точно меньше дюжины, но конкретное число я уже не помню. Не все их имена остались в истории, некоторые слишком рано погибли. Я помню... Точно, да, была среди них одна, Ваканса; у нее волосы были такие зеленые, что в собственной семье ее не приняли и отдали в монастырь, откуда она сбежала вскоре после того, как началась война с наи, чтобы записаться в солдатки. Беспокойный у нее был дух, беспокойный и кровожадный... Да, если попробуешь поискать ее имя, то наверняка что-то накопаешь. Ваканса. Она пережила Кимеру на много лет и умерла от старости, единственная из всей дружины, это я точно помню.       Джули захлопнула книгу и прижала к груди. Ваканса, значит. Надо будет написать в архивы, как предлагал Тристан Авалону. На этот раз она хотя бы знает имя.       — Если Кимера владела кольцом, то вся история выходит куда длиннее, чем я думала, — добавила Дану, задумчиво прохаживаясь вокруг портала. — Странно только, что она была куда старше, когда впервые появилась на поле боя. Либо она прятала кольцо у себя долгие годы, либо же...       — Была первой, — вместо нее заключила Джули. — Была первой, и именно после нее Тот-Кого-Нельзя-Называть начал выбирать подростков, — она покосилась на недоуменную Вивьен, из-за присутствия которой не могла звать Осейн Пу по имени. — Мы ведь говорим о разумном существе, пусть и не совсем обыкновенном. Он может принимать решения и жалеть о содеянном.       — Не может, — напомнила Дану. — Он всегда знает наперед, что случится, и какие возможные последствия будут у каждого отдельного его поступка.       — Если бы я была такой же, то просто сидела бы в пустой комнате и ничего не делала, — усмехнулась Джули. — Какой смысл, если ничего нового ни один поступок на свете тебе не может принести?       Сказала, а затем сама же и задумалась над сказанным; и правда, какой тогда смысл вообще во... всем? Это же как библиотека, заполненная только книгами, которые ты уже знаешь наизусть — бессмысленно!       Дану задумалась тоже, и Деми-Наг перевела внимание на себя:       — Раз уж вы пришли, Джули и Авалон, почему бы вам не присоединиться к нам?       — В чем? — сразу же уточнил Авалон.       — Я провожу небольшую лекцию, — пояснила она. — Только для тех, кто интересуется культурой Серенея. Вивьен говорит, я отлично рассказываю.       — И Вивьен не врет! — сказала Вивьен.       Джули убрала книгу в рюкзак, вопросительно взглянула на друга, а тот в ответ пожал плечами, но тут же принял решение за них обоих:       — Давайте, может, будет весело.       — Тогда все в зал, — Деми-Наг махнула руками, намекая, что пришло время покинуть комнату с порталом; Авалон развернулся к двери, но по дороге бросил ненавязчиво:       — Знаете, если ветра не хватает, вам стоит попробовать другие стихии тоже.       И вышел как ни в чем не бывало.

***

      В зал со стульями и пьедесталом постепенно заходили незнакомые лица, и Джули каждый раз поражалась тому, что не только ей и Вивьен был известен ход в фонтане. Почти все присутствующие оказались молодыми горожанами, в основном старше Джули, но не старше Бальтазара; они были по-разному одеты, кто-то богаче, другие беднее, и выглядели тоже совершенно по-разному. Некоторое время она разглядывала их, сидя боком на самом переднем ряду, и пыталась угадать, что объединяет их всех, кроме мнимой любви к истории; затем в дверях появилась Алиса Сокол, владелица Рыжей Лисицы, вместе с молчаливым мужем, и приветливо помахала Джули, заметив ее взгляд. Джули тут же смутилась, улыбнулась Алисе, конечно, из вежливости, но села ровно, хотя и чувствовала, как Соколы сверлят ей затылок взглядом. И появилась мысль: а что, если всех присутствующих объединяло происхождение от первых жителей города? Вивьен Пекарь и Соколы точно подходили под этот критерий.       — Не знал, что Алиса любит историю, — заметил Авалон, как будто тоже пытался понять, что за общество здесь собирается. — А Ричарда или Агнессы нет, заметила?       — Мне кажется, здесь только коренные семейства.       — Тогда пришли бы Ромы.       — А ты прав...       Зал немного шумел; рядом с Джули сидела незнакомая девушка с длинными черными волосами, в изящной шляпке, надетой чуть набекрень, и красивыми серо-зелеными глазами, очень дружелюбными с виду; но разговаривать явно не собиралась — когда Джули попыталась начать хотя бы с ничего не значащего диалога о погоде, красавица пожала плечами и отвернулась от нее. Неприветливая.       — Клуб недружелюбных, — прокомментировал Авалон достаточно громко. — Алиса чисто мужа привела.       Не сдержавшись, Джули прыснула со смеху, и долго еще ругала себя за эту слабость.       Когда группа расселась, заняв все стулья в комнате, из бокового прохода вышла Деми-Наг, поднялась на постамент и многозначительно оглядела собрание. Джули внимательно рассматривала ее лицо, пытаясь что-нибудь в нем распознать, но не преуспела — Деми-Наг на кафедре ничем не отличалась от обычной Деми-Наг.       Разве что глаза у нее сияли чуть сильнее, чем обычно.       Девушка рядом, в шляпе, заулыбалась при виде Основательницы, привстала даже, хотела махнуть рукой, но явно смутилась; из всего зала именно на нее появление Деми-Наг оказало самое сильное влияние, и как будто бы от взора той это обстоятельство тоже не укрылось: женщины обменялись улыбками. В самом дальнем углу комнаты Джули заметила Дану, присевшую на табуретку, а рядом с ней стояла Вивьен; тут Деми-Наг начала речь, и изучение окружающих пришлось оставить на потом.       Лекция и правда вышла довольно интересной. Основательница в подробностях рассказывала о традиционной кухне своего народа, а конкретно посвящала зрителей и зрительниц в историю одного блюда, запеченных в костре со специями корнеплодов горной травы с мясистыми листьями, на языке нора-сури носившей название зихим-бени, что можно перевести примерно как "молочная фиалка". Повествование велось о некой даме, заблудившейся в горах, которой нечем было питаться, кроме этой фиалки; она жевала листья, высасывая из них густой белесый сок, похожий на молоко, пока не сжевала их все, а потом принялась копать корни, и вот тут-то и обнаружила, что если положить эти толстые и сочные корешки в огонь, а потом остудить, то получится удивительное блюдо, сладковато-кислое, рыхлой консистенции и очень ароматное. В конце рассказа у Джули заурчало в животе, да и окружающие начали посмеиваться, прикладывая ладони к желудкам; апогеем лекции стала Вивьен, успевшая незаметно скрыться в тоннеле, а затем выкатившая оттуда тележку, уставленную маленькими металлическими мисочками примерно с ладонь размером. Каждый из зрителей получил такую, сверху накрытую листком алюминиевой фольги; и, приподняв эту шапку, Джули увидела внутри крупный, неправильной формы клубень молочно-розового цвета, усыпанный пахучими специями и блестящий от масла. Так сказать, вкусите культуру нора-сури, не отходя от кассы.              Окружающие уже начали вовсю вкушать, только девушка в шляпе пока скромно воздерживалась; Джули и Авалон переглянулись в нерешительности, но все же отодвинули фольгу и осторожно схватили едва теплый корнеплод пальцами.       На вкус оказалось даже лучше, чем описывала Деми-Наг: и правда сладковато, очень крахмально, как в переваренной картошке, но ощущается и структура волокон корнеплода, и в нос бьет восхитительный древесный аромат, а специи и масло добавляют вкусовому ансамблю завершенности. Если тут каждый раз так кормят, Джули на все лекции будет ходить!       — И это лишь часть огромной культуры, которую забыл Сереней, — заключила Деми-Наг. — Невозможно подобрать слова, чтобы описать, как много чудес мы утратили после воцарения короля-Дракона на нашем троне. За идиотскими драконьими названиями мы совсем забыли язык народа, основавшего этот город; за подражанием кухне и обычаям Дракониса лишились крупиц собственной индивидуальности и наплевали на память тех, кто ценой своей свободы предоставил нам убежище. Я считаю, это несправедливо. Я считаю, культура Нора-Сури должна воспрянуть и расцвести, с ними или без них. Вот мое слово.       Джули опустила на колени опустошенную мисочку и задумчиво повела плечом. Так странно слышать от Деми-Наг "мы" в этом контексте; она словно нарочно забывала, что "мы" — это не нора-сури, а мы, Анэзийцы, разрозненная группа перемешанных друг с другом народов, захватившая ее родной Сереней и подмявшая под себя. Стоит ли удивляться, что город, ставший прибежищем тех, кого отвергли родные земли, утратил какую-то там самобытность? Даже они, дель Драгон, приехали именно сюда, потому что в родном Пурусе Эжени не могла оставаться с двумя приемными девочками, а Слепой Дракон любезно принимал в свои объятия кого угодно. И среди древнейших семейств, собравшихся в зале, каждое накопало бы свои корни в другой стране — просто их предков изгнали раньше, чем Эжени. Они все — беженцы. А народ нора-сури мертв.       — Вы можете сделать пожертвование, — произнесла Вивьен, подходя к первому ряду с мешком в руках. — Все ваши деньги идут на труды по восстановлению культуры нора-сури.       Она остановилась рядом с Джули и дружелюбно ей улыбнулась:       — А если денег нет, вы можете помочь нам волонтерской работой.       Кровь прилила к лицу, в висках застучала ярость; Джули почувствовала, что ее только что обвинили в нищете, и чем справедливее был этот укол, тем сильнее она бесилась.       — Думаешь, у меня нет денег? — рыкнула она. — А может я просто не хочу поддерживать бессмысленное начинание? Как ни обманывайся красивыми речами о идентичности, в этой комнате есть только одна настоящая нора-сури, и это Деми-Наг. Даже если я наряжусь в эту их белую распашонку с поясом и объявлю, что отныне меня зовут Джу-Ли, это никак не изменит моего происхождения из жителей Империи Элементов. И все люди за моей спиной точно так же все равно останутся выходцами из Света, Силы, Природы или еще откуда. Вы тут просто самообманом занимаетесь. Да вы... Да вы вообще какая-то секта! Я серьезно! Секта! И о тебе я была лучшего мнения, Вивьен. Ты казалась нормальной девчонкой.       Женщина в шляпе пронзала ее яростным взглядом, но нетронутая еда в ее руках как будто на что-то намекала, правда пока не совсем ясно, на что; выговорившись, Джули встала, закинула рюкзак на плечо и вышла, высоко поднимая подбородок, несмотря на то, что толпа внимательно следила за ней и перешептывалась, а из-под красивой шляпы слышались совсем уж неприятные слова. За Джули побежал и Авалон, загадочно хихикавший; видимо, и его лекция не сильно проняла. Моранская кровь?       — Я тоже думаю, что это похоже на секту, — сообщил он, поднимаясь по лестнице. — А еще что ты отлично их за пояс заткнула! Но кормили и правда вкусно.       Джули согласилась, вспомнив приятную текстуру и пряный аромат молочной фиалки; из фонтана они выбрались уже на закате, обнаружив, что потеряли целый день на какую-то ерунду, и в печали пошли запивать огорчение в ближайшее кафе.