Глава 13 «Это не вечеринка, а поминки»
22 апреля 2023, 12:17Люцифер — это не краснолицый уродец с клыками и копытами. Он может быть красив. Он умеет соблазнять. Он может выглядеть и говорить так, что ты продашь душу лишь бы быть с ним рядом. Ведь он падший ангел и когда-то был любимцем Господа.
К. Старк
Клаус… Это поистине проклятое имя пронеслось в ее сознании раз тридцать, отскакивая от стенок черепа, как шарик в пинболе. Вместе с этим пришло весьма прискорбное и, что уж тут скрывать, отвратительное осознание, что, возможно, в некоторых моментах она все-таки сказала немного лишнего… Крепко зажмурив глаза и до боли вцепившись зубами в нижнюю губу, она издала долгий, абсолютно душераздирающий стон чистейшего экзистенциального отчаяния. — Лилит, Лилит, Лилит… Что, уже жалеешь о парочке слов, сказанных в мой адрес? Может, мысленно уже копаешь себе могилу? — издевательски поинтересовался тот самый, будь он проклят, Клаус. — Ты только не забудь те восхитительные моменты, где сначала окрестила меня напыщенным индюком, а следом закрепила успех, назвав самовлюбленным кретином. Она что-то невнятно пробормотала себе под нос, возможно, список самых отборных проклятий или молитву о срочном телепорте в другую Вселенную. — Может, все-таки объяснишь мне, какого черта здесь происходит? — потребовал Деймон, не сводя взгляда с Лилит. — Да… Было бы крайне невежливо оставлять твоего драгоценного друга в полном неведении. Так что, может, все-таки расскажем ему, что здесь происходит, женушка? Же-ну-шка. Он это сказал… Ну вот и приплыли… Вот и финальный акт ее уничтожения. Как же хорошо, что она по-прежнему сидела с закрытыми глазами, потому что, увидь она сейчас лицо собственного друга, мысль о веревке и ближайшем дереве, уже однажды промелькнувшая в голове, перестала бы быть просто мыслью и незамедлительно была бы приведена в исполнение. — Не говори, что это… Тот парень из Бостона… — Ах! — Лилит… — Что? Что, Лилит-то? — спросила она, распахнув глаза, по которым и без того было предельно ясно, что добивать ее уже попросту некуда. Неплохо было бы на этом остановиться, признать этот удручающий, но очевидный факт и попросту замолчать. — Как ты могла переспать… С ним?! — Прости, но на его лбу не было написано, что он Никлаус Майклсон, который в будущем похоронит нас! И что такого? Ты сам немногим от него отличаешься. — Я, конечно, все понимаю, но какого хрена ты сидишь с ним за одним столиком? Только не говори, что не поняла, кто он такой, потому что в это я не поверю, — заявил Деймон, скрестив руки на груди. — Я тебе вполне доходчиво описал этого типа: кудрявая русая шевелюра, как у барана, и тупой акцент. — Ха! — во всю глотку гаркнул Клаус и хлопнул ладонью прямо по спине Лилит, заставив ее едва не выплюнуть собственные легкие. — Да ладно! Получив досье на мою скромную персону, ты всерьез не додумалась сложить два и два, чтобы сообразить, кто перед тобой? Ну надо же, дорогая, ты продолжаешь поражать меня! — …Я убью тебя… — Если бы я получал по доллару за каждое подобное заявление, у меня уже стояла бы коллекция Бугатти, собственный остров в Тихом океане и целый Манхэттен в придачу, — сказал он. — Но, к сожалению, убить меня — это уже полвека как неактуально.***
С тех пор, как в ее жизнь вернулся Клаус, по совместительству бостонский засранец и, что уж там, «законный» супруг — Лилит напрочь забыла, что такое сон. Ночи превратились в изнурительную пытку, где бессонница душила за горло, словно ревнивая любовница и что самое паршивое, его даже не было рядом. Он укатил на поиски своей драгоценной стаи, оставив после себя хаос похлеще любого урагана. Однако, что бы она себе ни твердила, ее ночные бдения были связаны вовсе не только с ним. Нейтан. Признаться в «измене» — так себе затея. Ощущение, будто вызывают на суд или готовят к публичной казни. Вариант «не признаваться» выглядел куда заманчивее, и она даже всерьез пыталась его рассмотреть. Но, увы, лучше уж признаться самой, чем если он узнает от кого-то другого. Например, от Клауса. Результатом еще одной отвратительной ночи стало не менее отвратительное утро. Внешне и внутренне она напоминала нечто среднее между зомби и жертвой побега из психушки. Темные круги под глазами, вялые движения, ощущение, будто тело сделано из свинца, а не из плоти и костей. Она выглядела так, словно провела ночь не в своей постели, а в переулке захудалого района Бостона, куталась в газетные обрывки и обсуждала философию бытия с местными бродягами. Встав с кровати, она бросила взгляд на часы и… Она уже как полчаса должна была сидеть в школе, причем на первом уроке у Аларика и если кто-то думал, что быть знакомой с учителем дает какие-то привилегии, то этот кто-то глубоко заблуждался. Конечно, к первому уроку она уже опоздала, но зато эффектно ворвалась в школу ко второму. Урок литературы тянулся медленно, как, собственно, и остальные уроки. Где-то между всем этим Аларик, разумеется, не смог пройти мимо и устроил персональную лекцию о важности образования, ненавязчиво вынеся мозг. Однако она все равно буквально засыпала на каждом уроке, едва удерживаясь от того, чтобы не впечататься лицом в парту. Сон был необходим так же отчаянно, как утопающему воздух, поэтому, когда наконец наступил долгожданный ланч, вместо того чтобы пойти поесть, она сладко вырубилась прямо в раздевалке. И это был, мать его, лучший момент за весь день. В ее сне не было вампиров, оборотней, ведьм и сомнительных браков. Только покой, умиротворение и… Пончики. Они буквально сыпались с небес, аппетитные, пышные, покрытые глазурью, источающие восхитительный аромат. Один, потом еще один. И еще. И вот они уже танцевали канкан, пока ее желудок стоя аплодировал им. Сон был прекрасен. До тех пор, пока его не разрушил шум. — Ах ты дрянь… Только попробуй еще раз встать у меня на пути, и, поверь, очень пожалеешь об этом, — донесся чей-то голос. — Ты не вступишь в группу поддержки, — теперь голос был более знакомым. — Думаешь, мне нужно твое одобрение? Лилит устало закатила глаза, прикрывая лицо ладонью. Разборки куриц. Зашибись. Ни тебе сна, ни тебе аппетитных пончиков. Резко подскочив на ноги, она почувствовала, как после сладкой дремоты кровь неприятно заколола в затекших ногах, и, развернувшись, окинула взглядом присутствующих. О, какая неожиданность. «Любимая» троица гуппи была в своем репертуаре, а перед ними стояла незнакомая девчонка, судя по всему, новенькая. Ах, ну теперь диагноз вырисовывался сам собой. Кэролайн Форбс, самопровозглашенный диктатор местного разлива, решила вычеркнуть новенькую из списка претенденток в группу поддержки еще до того, как та вообще успела показать, что умеет хоть что-нибудь. Протяжный, откровенно страдальческий стон сорвался с губ, заставляя всех тут же замолчать и обернуться на нее. — Клянусь морскими ежами, сейчас три курицы начнут махать помпонами перед Дьяволом, выпрашивая котел попрохладнее! — пригрозила Лилит. Взгляд ее был таким, будто на завтрак она ела трупы своих врагов, разрезая их мясо своими острыми скулами. — Что, Кэролайн, боишься, что твою мертвую задницу кто-то может уделать? — спросила она, на что бывшая подруга скрестила руки на груди. — Или, может, тебя гложет страшная мысль, что твой престол королевы помпонов под угрозой? Какой кошмар. Кэролайн раздраженно цокнула языком, явно не оценив столь бесцеремонное разоблачение, однако мгновением позже гордо вскинула подбородок. — Я жду тебя на поле. Весь этот парад планет дружно развернулся, синхронно взмахнув волосищами и, ритмично покачивая бедрами, растворился в глубине коридора. Тьфу на них. Для полноты картины оставалось разве что щедро посыпать вслед солью — исключительно в профилактических целях. — Ты вроде как на тренировку собиралась, — напомнила она. — Уделай эту курицу, раз уж решила влезть в этот серпентарий. Только сразу скажу, что Кэролайн Форбс за свои помпоны глотку перегрызет кому угодно и если ты реально решишь ее уделать, будь готова к тому, что она не остановится, пока тебя не сравняет с газоном. — А ты… — протянула новенькая, уж слишком пристально рассматривая ее с ног до головы. — Ты Лилит, да? — А я вот… — виновато улыбнулась Лилит. — Не тот человек, с которым тебе стоит заводить дружбу. Лучше присмотрись к кому-нибудь другому, — договорила она, стягивая через голову футболку, чтобы переодеться в спортивную форму. Однако новенькая продолжала откровенно пялиться, что уже стремительно переходило границы и вполне тянуло на то, что местная молодежь окрестила бы словом «кринж». Но тут тело весьма своевременно решило подсказать, в чем именно крылась проблема: «Ой, как же нам свободно, хозяюшка! Ой, как же хорошо!» — Ах, твою ж… Вот что значит собираться в школу на автопилоте. Она стояла топлес, как матушка природа ее создала. Лилит медленно прикрыла глаза, позволяя осознанию ситуации смачно отвесить ей пощечину, и, не меняя выражения лица, мол «Так и было задумано, кому вообще нужны эти бюстгальтеры? Тело должно дышать», развернулась спиной, вытащила спортивную форму и поспешно натянула ее. По окончании занятий, едва выйдя из школы, она заметила припаркованный напротив желтый «Жук». Конечно, Майя. Кто еще мог встречать ее после такого выматывающего дня, если не подруга, свято уверенная, что еда и кофе решают все жизненные проблемы? Сев в машину, она огляделась, и ее глаз нервно дернулся. На зеркале, как всегда, болтались розовые кубики, а руль был укутан в пушистую пурпурную отделку, от которой хотелось либо ослепнуть, либо просто смириться и умереть. Такое ощущение, что Майя не просто любила яркие цвета — она ими дышала, жила, поклонялась им, как божеству. — Подруга, если ты когда-нибудь попадешь в аварию, тебя признают невиновной просто потому, что салон этого циркового фургона ослепил водителя, — пробормотала Лилит, забирая у нее стаканчик с кофе и бумажный пакет, источающий такой аппетитный аромат, что ее желудок тут же напомнил о своем существовании. — Как же вкусно пахнет… — Не испытывай мои нервы на прочность, — предупредила Майя, крутанув руль одной рукой, а второй сжимая стаканчик. — Прекрати жевать этот круассан и выкладывай. — Мы же можем дружно пропустить ту часть, где я оказалась абсолютной тупицей, да? — риторически поинтересовалась Лилит, прекрасно понимая, что этот вопрос не нуждался ни в «да», ни в «нет». — Потому что, если смотреть на ситуацию без прикрас, это полный трындец. Я в глубокой жопе. — Насколько глубокой? Если вскарабкаться, ты сможешь выбраться или тебе уже проще там обосноваться? — Ну, как сказать… Кэтрин как-то упоминала, что совершенно не ожидала встретить настолько злопамятного мужчину и что все пятьсот лет он не давал ей покоя… — М-да… Понятненько, — протянула Майя, поджав губы и сделав музыку чуть тише. — Значит, этого патологически злопамятного мужчину придется каким-то образом обезвредить. Например… Очаровать. Один раз у тебя уже получилось, так что никто не мешает провернуть тот же фокус еще раз. Вдруг подобреет. Хотя бы самую малость. Булка, которая методично пережевывалась, едва не встала поперек горла. — Очаровать такого, как он? Да тут надо как минимум родиться Афродитой. — Ой, перестань уже себя недооценивать. — Я не недооцениваю себя, а здраво смотрю на вещи, — возразила Лилит. — Уж лучше я устрою душераздирающую трагедию, покажу, как мне плохо, мол, довели бедную девочку, сплошная боль и безысходность, прямо у него на глазах эффектно черкну по венам, пущу скупую слезу, и, глядишь, проникнется, сжалится. Главное заранее предупредить Деймона об этом трюке, чтобы он успел оказать первую помощь. — Не-не-не, — решительно замотала головой Майя. — Этот сценарий мне совсем не нравится. Я бы лучше попыталась перевести вашу историю из категории «от врагов к возлюбленным». — Подруга, ты переутомилась, что ли? Какие, к черту, возлюбленные? За окном машины неспешно сменяли друг друга густые сосновые посадки, редкие домики, золотистые поля и дорожные указатели, пока колеса наконец не замерли на месте. Выбравшись из салона, они достали заранее собранную сумку, в которой уже лежали два полотенца, клетчатый плед, упаковка хрустящих сырных палочек, две бутылочки готового апероля и портативная колонка. Сбросив обувь, они ступили на прохладный белый песок, где вокруг не было ни души, только мерный рокот волн и крики чаек. Лилит опустилась на плед и перевела взгляд на Майю, которая уставилась в бесконечную линию горизонта, а в ее глазах отчетливо плескалась тоска. Она прекрасно знала, в чем было дело. Этим летом во время их совместного отдыха у океана ее подруга впервые влюбилась, вот только дальше это ни к чему не привело. Она была здесь, он находился в шести часах езды от нее. Любовь на расстоянии, все дела… — Вы еще переписываетесь? — Нет, — ответила Майя, прислонившись губами к горлышку бутылки и сделав небольшой глоток. — Я только недавно с огромным трудом заставила себя перестать ежедневно пересматривать наши совместные фотографии и в качестве терапевтической меры провела вчерашний вечер с Томасом. — Томас… Это тот самый Томас, с которым ты уже была, или появился какой-то другой Томас? — Тот самый, — подтвердила она. — Да, я знаю свое правило никогда не входить в одну и ту же реку дважды, но вчера меня накрыла тоска. Он скучал, я скучала. Он мужчина, я слегка подвыпившая женщина — в тот вечер мы были буквально созданы друг для друга. У этой женщины определенно стоило поучиться умению переживать даже самые неприятные вещи с поразительной легкостью, вместо того чтобы, подобно Лилит, автоматически присваивать любой проблеме статус катастрофы мирового значения. Раскрыв упаковку сырных палочек, она достала одну, откусила край и, запрокинув голову, устремила взгляд в безоблачное небо. — Что будем делать с Нейтаном? — спросила Майя так, будто речь шла об их общей проблеме, а не об исключительно головной боли Лилит. — Я все думала… Раньше он ведь был совсем другим. Я прекрасно помню, как ты показывала мне его открытки, как мы с тобой сидели, хихикали и чуть ли не прыгали от восторга, когда он вечерами стоял под твоими окнами и играл на гитаре, а сейчас его поведение резко изменилось, и он это никак не объясняет. Может быть, конечно, у него какие-то серьезные проблемы с отцом или внутри группы что-то происходит, но именно поэтому я боюсь представить, как он среагирует, если ты ему обо всем расскажешь. Так, может, лучше все-таки не делать этого? — Если не расскажу я, это рано или поздно сделает кто-то другой, и вот тогда меня будет волновать уже не сам разговор, а то, в каком именно виде ему преподнесут эту историю, — отозвалась Лилит. — К тому же, наверное, уже пора рассказать ему о том, что я оборотень. — А ты уверена, что хочешь рассказать ему еще и об этом? Хороший, однако, вопрос. Дело ведь было не только в доверии к собственному парню, но и в том, что обе новости были из разряда «а почему ты раньше об этом не сказала?», а значит, если она и вправду собиралась раскрыть обе тайны, между ними следовало выдержать приличный временной промежуток, а не вываливать все разом. К тому же ее волчья сущность вообще-то имела статус секрета, а секрет, о котором знает больше одного человека, рано или поздно перестает быть секретом. — Если даже он узнает об этом от кого-то другого, всегда можно сказать, что все это неправда, что тебя пытаются подставить, оклеветать, да что угодно. Можешь не сомневаться, я буду держать язык за зубами и не сдам тебя. — Не… — покачала головой она. — Но… Если что, вакансия на креативные идеи открыта, так что с удовольствием приму любые предложения, как аккуратно завернуть всю эту деликатную историю и преподнести ее ему. Та многозначительно приподняла бровь и задумчиво постучала ногтями по бутылке. — Ну, давай подумаем… — протянула она. — Как насчет классики? «Нейтан, ты знаешь, я была в глубоком эмоциональном стрессе, и… Мне просто нужно было почувствовать себя нужной». — Отлично. Если мне вдруг захочется отыграть дешевую драму на дневном телевидении, я воспользуюсь этим вариантом. — Ладно, — хмыкнула Майя, поднося бутылку к губам. — Можно просто сказать: «Слушай, а ведь если подумать, это вообще-то твоя вина». — Зашибись… — Ну, а что? — развела руками она. — Он изменил тебе. Ты была в говно-эмоциональном состоянии, потом появился алкоголь, потом появился Клаус, а потом… Ну, «доброе утро, супруг». Лилит сжала переносицу, сдерживая смешок. — Отличный вариант. Как раз в стиле «я вообще-то жертва обстоятельств, не виновата, оно само». — Так ты же и правда жертва обстоятельств! — возмутилась Майя. Они отвлеклись от темы, когда увидели закат. Краски неба менялись, разгораясь все ярче, словно огонь, который вот-вот проглотит весь горизонт. — Вдруг он тоже сейчас на берегу сидит, тоскует, пьет апероль и думает о тебе? — предположила Лилит, не отрывая взгляда от неба. — А может, ревет в три ручья и пишет тебе десятое сообщение за сегодня, просто отправить боится? — Или уже давно нашел себе кого-то, а я тут, как идиотка, устраиваю похоронный марш по отношениям, которых даже не было, — фыркнула Майя. — Все, пошли купаться! Сегодня последний теплый день, завтра уже похолодает, так что у нас нет выбора! Она перевела взгляд на подругу, которая, скинув одежду, сорвалась с места и понеслась к воде. Закатное солнце окрашивало ее силуэт в мягкие золотистые оттенки, словно подчеркивая момент, который, как знала Лилит, был обречен с самого начала. Конечно, это всего лишь курортный роман. Конечно, у него не было будущего, но все равно… Все равно ей хотелось, чтобы ее подруга была самым счастливым человеком на этой земле. Мысли прервал громкий визг — Майя, подпрыгнув, с диким энтузиазмом шлепнулась в воду, издав звук, на который бы даже свинка Пеппа обернулась с уважением. Лилит стянула с себя одежду и бросила ее на песок. Одна нога, вторая. Короткий разбег вдоль пляжа, ветер бил в лицо, а песок приятно щекотал ступни. Доски мостика громко скрипнули под весом, и оттолкнувшись, она сложилась в бомбочку, чтобы по полной программе накрыть подругу волной. Однако вода окатила ее ледяным ударом, заставляя легкие судорожно сжаться. Она вынырнула с воплем, больше похожим на рев медведя, которому отказали в законном ведре меда. — Майя! — судорожно хватала воздух она, пытаясь отдышаться. — Ты сказала, что вода теплая! — Ну… Относительно! — захохотала та, брызгая ее. Лилит сжала зубы, ощущая, как холод пробирается под кожу, цепляется когтями за мышцы. Господи, в этой воде только пингвинам комфортно! Еще чуть-чуть и здесь можно будет разводить айсберги. Подплыв ближе, Майя обвила руки вокруг Лилит и, прижавшись лбом к ее плечу, трогательно пробормотала: — Я тебя лю… — Майя, отплыви на два метра, пока я тебя не утопила… — застучала зубами от холода та.***
Обычные люди проводят выходные в постели до обеда, пьют кофе с круассанами, гуляют в парке или устраивают уютные вечера с бокалом вина. В выходные никто не суетится, не страдает, не попадает в череду смертельно опасных событий и уж тем более не планирует убийство. Лилит закончила с водными процедурами, нанесла крем, нацепила охлаждающие патчи и, похлопав себя по щекам, вышла из ванной. В наушниках звучала аудиокнига по психологии — ровный голос лектора монотонно рассуждал о когнитивных искажениях, создавая иллюзию спокойствия. Иллюзию, которая продержалась ровно до того момента, пока она не заметила: — Деймон! — прошипела она. — Я только поменяла постель. Это бессовестное создание развалилось на ее кровати с видом человека, который оплатил люкс в пятизвездочном отеле, и, разумеется, даже не подумал снять уличные ботинки. — Наконец-то! — захлопнул книгу он, кинув ее в сторону. — Давай спускайся, мы собираемся обсудить план по убийству Клауса. — А?? — Б. Пошли. Ну конечно. Она ведь не в идеальном мире, где суббота — это день отдыха, пледы и свечи. Она в Мистик Фоллс, где выходные — это очередной смертельно опасный аттракцион, на который билеты раздают бесплатно. Кофе давно остыл, пенка осела, превратив поверхность в мутную, неаппетитную жижу, и, брезгливо поморщившись, она отодвинула кружку в сторону. Взгляд медленно поднялся на стоящую перед ней девушку. Та самая новенькая. Только теперь Лилит знала, что это вовсе не просто новенькая. Это сестра Клауса. Мозг отчаянно пытался переварить этот цирк абсурда. Ладно, случайно заключить брак с древним гибридом: с кем не бывает, правда? Но. Теперь выясняется, что его сестра, та самая, с кем она столкнулась в раздевалке. Та, кто увидела ее сиськи в первый же день знакомства… — Ник… Мой брат… Этот эгоистичный, лживый манипулятор, не видящий ничего, кроме собственного отражения! — сорвалась на крик Ребекка. — Я просто не могу поверить, что все это время он лгал нам, и только сейчас, спустя тысячу лет, узнаю, что именно он хладнокровно убил нашу маму! Наша семья и без того держалась на честном слове, как хрупкий карточный домик, готовый рухнуть от малейшего дуновения. Мы это знали, но все равно пытались держаться вместе, доверяли ему, а он… Он просто взял и окончательно все разрушил! Вся эта речь продолжалась уже добрых тридцать минут, щедро приправленная истерикой, каскадом слез, неожиданной любовью и одновременно жгучим желанием собственноручно прикончить брата. Злость, разумеется, имела под собой железобетонное основание и, по всей видимости, была более чем оправданна. Однако безутешная сестра была здесь вовсе не одна. К этому хоровому поливанию родственника помоями присоединился еще и горячо «любящий» папаша, невесть какими судьбами материализовавшийся здесь. — Он — ублюдок, чудовище, позор моей фамилии. Язва, которую необходимо выжечь. Ну а с этим типом все было понятно. Все еще с первого раза поняли, что перед ними стоял не просто мстительный человек, а одержимый. Всю свою бессмертную жизнь он преследовал собственных детей с единственной целью — зачистить, как сам выразился, семейный позор и исправить ошибку, что бы это ни означало. Ну а, разумеется, отдельное почетное место в его личном Аду занимал Клаус. Бастард. Плод предательства. Не его сын, не его кровь, и именно он оставался главной целью всей этой многовековой вендетты. — Если не используете возможность избавиться от него, пока мы предлагаем вам свою помощь, то вы — сборище беспросветных глупцов. Да нет, они и без того прекрасно знали, что Клаус — зло, Клаус — угроза, Клауса необходимо устранить, и тогда наступят мир, любовь и пони в яблоках. Но что-то тут определенно не клеилось. Слишком гладко, слишком чисто. Совсем как те сделки, где сначала обещают золотые горы, а потом выясняется, что ты подписал договор кровью и теперь по уши в долгу у самого дьявола. Они уже видели подобные комбинации, когда ловко расставленные фигуры, эффектные речи и выгодные обещания неизменно приводили к одному и тому же финалу — к грандиозному наебу. Достаточно было вспомнить историю с Элайджей, который тоже сладко заливал им в уши, а в итоге попросту их кинул. Да и Ребекка… Кричать-то она кричала, требуя смерти брата, но стоило ей замолчать, как на лице отчетливо проступала тяжелая тень вины за каждое сказанное слово. Сам же Майкл не вызывал ни малейшего желания протянуть ему руку. — Допустим, мы вам верим. Но зачем она нам? — спросил Стефан, едва заметно кивнув в сторону Елены — своей, вообще-то, девушки. — Она же бесполезна. Дело было вовсе не в том, что утро не задалось, кто-то успел безнадежно испоганить ему настроение или случайно наступил на ногу. Вовсе нет. Просто в голове у Стефана щелкнул тот самый тумблер, безжалостно отключивший все человеческое и превративший его в первостатейную сволочь. Разумеется, произошло это вовсе не по его доброй воле, а руку к этому, естественно, приложил Клаус. — Мальчишка… — губы Майкла медленно растянулись в улыбке. — Вижу, вы боитесь этого жалкого ублюдка. Напрасно. Он трус. Именно поэтому ему и нужна армия. Не для величия и не ради власти, а чтобы прятаться за чужими спинами, а она — его слабость. Без нее он не сможет создать свою армию, а значит, не рискнет ее потерять, — заявил он, после чего по комнате тут же прокатился недовольный ропот, сводившийся к тому, что использовать бедную и драгоценную Елену никто не позволит. Майкл же попросту положил на эти возражения одно известное место и невозмутимо продолжил. — У каждого из вас здесь будет своя роль. Кто-то заманит его, кто-то отвлечет, кто-то проследит, чтобы он не ушел, а кто-то нанесет финальный удар. Ага. Вот и оно. Очередной, мать его, спектакль. Что ж, тогда, наверное, стоило заказать яркие афиши, расклеить их по всему городу, открыть кассу, продать билеты и заготовить, пожалуй, побольше попкорна. Вот только на какой же акт, интересно, записали ее? Блистать в свете софитов она явно не планировала, а вот оказаться статистом, который в финале отправляется на заклание, тоже выглядело так себе перспективой. К тому же все это время Лилит хранила молчание, увлеченно ведя свой излюбленный внутренний монолог, и пришла к заключению, что этот план вновь уверенно претендует на звание очередной херни. Вдобавок внутри все сильнее разрасталось ощущение, которое уже невозможно было назвать обычным плохим предчувствием. Оно было куда хуже. Настойчиво зудело на затылке, скручивало внутренности и буквально орало прямо в ухо: «Убирайся отсюда к чертям собачьим». В сущности, ничего сложного. Подняться, сообщить, что без нее они прекрасно справятся, развернуться и уйти. Так она и сделала: встала со стула и тихонько двинулась к выходу под общий шум, но не тут-то было. — Ты будешь отвлекать Клауса, — вдруг заявил Деймон. — Прошу прощения, что? — Все просто, — сказал он. — У каждого здесь есть своя роль и ты знаешь, почему именно эта — твоя. Деймон многозначительно склонил голову вбок и пару раз выразительно дернул бровями, буквально транслируя бегущей строкой: «Мне бы очень не хотелось поднимать эту тему при всех, но мы оба прекрасно знаем, какая история приключилась в Бостоне, так что…» — Нет… — едва слышно произнесла она. — Нет, — на этот раз отчетливо отчеканила каждую букву она. — У меня ведь есть право выбора, так? Или вы собираетесь заставить меня участвовать силой? — Глупая девчонка… Этот Майкл оказался такой абсолютно жутью, что впору было судорожно креститься и во всю глотку орать: «Мамочки!», когда за какую-то едва уловимую долю секунды он сократил расстояние между ними и буквально навис над ней, прожигая ее взглядом так, будто она не просто воспользовалась своим законным правом отказаться участвовать в этом безумии, а взяла и плюнула в могилу его предков. — Ты… — Мы! — неожиданно вклинился Деймон, взяв Лилит за запястье. — Мы на минуточку… Оттащив ее на достаточное расстояние, чтобы ни одно слово не долетело до остальных, он устроил настоящий мастер-класс по отчаянным попыткам взять себя в руки. То обеими руками схватился за голову, то устало провел ладонью по лицу, то судорожно вздохнул, то раздраженно развел руками в стороны и прошептал: «Да чтоб вас всех», то вновь тяжело вздохнул. — Лилит… Пожалуйста. — Да этот план — полное… — Знаю, — прошептал он, кивнув. — Знаю. Но это наш шанс. — Шанс? Видимо, шанс на коллективное самоубийство, — нахмурилась она. — Послушай меня. Этот мужик тысячу лет гонялся за сыном и, имея в руках единственное оружие, способное его убить, так и не сумел довести дело до конца. А теперь, когда тот самый сын эволюционировал в гибрида и объективно стал в разы сильнее, мы должны довериться этому деду-маразматику в надежде, что сейчас-то у него точно все получится? Серьезно? Да этот план обречен еще на стадии заявки. — Ну почему сразу обречен? Стоит хотя бы попытаться. В конце концов, мы в явном выигрыше: на нашей стороне два древних вампира и козырной кол из белого дуба, — произнес он, как тут же нахмурился. — Или ты сливаешься только потому, что у тебя к этому гибриду внезапно проснулись какие-то нежные чувства? Она пыталась сдержаться, правда пыталась, но все же стукнула его кулаком по предплечью. — Какая чушь, — начала уже злиться она. — Мне как раз выгодно, чтобы он исчез, потому что вместе с ним исчезнет и проблема, которую он создал. — Тогда помоги нам, прошу тебя, — настаивал Деймон и обхватил ее за плечи. — Я бы не втягивал тебя в это, если бы после ритуала Бонни временно не лишилась магии. Нам нужна ведьма для подстраховки на случай, если план полетит ко всем чертям. Я понимаю, что риск огромный, но другого такого шанса может не представиться. К тому же мы оба прекрасно знаем, что рано или поздно он прикончит нас всех, так что лучше рискнуть и прикончить его первыми. Что ж, может быть, действительно стоило попробовать… В конце концов, кто не рискует, тот не пьет шампанского.***
Резкий химический цитрусовый аромат лака для волос густо смешался с приторной, тягучей ванилью духов и плотно заполнил пространство, щекоча ноздри невидимым перышком, отчего она несколько раз пошмыгала носом и в конце концов чихнула. — Святые котики, как же тебе идет это платье! — всхлипывала Майя, прикладывая пальцы к своим пудро-розовым губам. — Ты даже не представляешь, насколько! Оно источает элегантность, чувственность, страсть… — прикусила губу она, заговорщически наклонилась ближе и шепотом добавила: — Грязную, порочную страсть. — Я выгляжу так, будто сейчас поднимусь на сцену и объявлю: «А теперь, дамы и господа, ваши купюры — мои!» Платье… Это была провокация, а не наряд. Красная ткань мягко обтягивала тело, подстраиваясь под каждую линию. Тонкие бретельки едва держались на плечах, создавая опасную иллюзию, что стоит сделать неосторожное движение и все, занавес поднимается, шоу начинается. Однако нет, оно не выглядело ни пошло, ни вульгарно. Подобные модели Лилит уже не раз надевала и в бары, и на шумные вечеринки, вот только носила она их исключительно для себя, а сейчас выходило так, что, согласно великому стратегическому замыслу, нарядилась она для Клауса. Потому что Деймон буквально сказал следующее: «В подобных делах важна не только тактическая составляющая, но и визуальная, поэтому сделай так, чтобы он тебя за километр увидел». Лилит пыталась объяснить, что Клаусу глубоко фиолетово на ее внешний тюнинг, что она сто процентов, клянется матушкой и батюшкой, ему не нравилась и могла хоть растолстеть до неузнаваемости, покрыться прыщами и щеголять с застрявшей в зубах зеленью — ему было бы пофиг на все это, потому что он видел в ней лишь объект, над которым можно вдоволь повеселиться и потрепать нервы. Однако проблема заключалась в том, что Майя услышала весь этот спич, а ее хлебом не корми — дай только повод принарядить подругу, поэтому следующие десять минут она сладко расхваливала злосчастный наряд так, будто речь шла вовсе не о куске ткани и паре ниток, а о чертовом философском камне: «Это не просто платье, это чудо, оно подчеркнет все, что надо, сведет с ума всех, кого не надо, а главное — заставит тебя почувствовать себя настоящей женщиной». В итоге это проклятое творение текстильной промышленности теперь красовалось на ней. Пока они наносили последние штрихи, за окнами вовсю бушевала стихия: ливень хлестал по стеклам и крышам, заливая ливневки до краев. Казалось, сама природа решила за что-то основательно проучить этот город, но спустя некоторое время наконец угомонилась. Сегодня в школе проходила вечеринка выпускников — очередное мероприятие, которое Кэролайн организовывала, буквально разрываясь на части, с таким энтузиазмом и самоотдачей, будто на кону стоял престиж всего учебного заведения, а не очередной повод потусить и выпить. Однако, когда они зашли в спортзал, выяснилось, что там с потолка стеной лился живописный водопадище, а образовавшееся на паркете озеро категорически не вписывалось в планы организатора. Что же делать, как же быть? Очевидно, вечеринку, а вместе с ней и сопутствующий план убийства, требовалось переносить на другой день, но тут спасение внезапно явилось в лице Тайлера, предложившего свой особняк: мол, он и сам планировал вечеринку, а у него даже сцена уже построена, музыкальная группа заказана — вот вам и идеальное место. Ну просто меценат года, отец родной, краш Вселенной. Молодец, ничего не скажешь. Однако весь этот внезапный метеорологический коллапс, форс-мажор и неожиданная смена локации снова подняли со дна души нехорошее предчувствие. Лилит стояла у распахнутой входной двери, задумчиво покусывая изнутри щеку и поглаживая краем ногтя прохладное горлышко бокала с терпким красным вином. Майи рядом не было. Она ушла в туалет «буквально на минутку», но, судя по всему, ее минутка существовала в какой-то альтернативной системе летоисчисления. Сделав глоток и позволив вину теплой волной прокатиться по горлу, она сканировала взглядом пространство, пока не наткнулась на Деймона, стоявшего у барной стойки и перебрасывавшегося парой фраз со Стефаном. В какой-то момент их глаза встретились, и… Так, а это еще что за взгляд? Нахмуренные брови, напряженные черты лица и тревога, отчетливо плескавшаяся в глазах, — что, собственно, весь этот пантомимический ребус должен был означать? Однако в этот самый момент к коллекции подозрительных симптомов добавилась Ребекка, вихрем пронесшаяся мимо и буквально захлебывавшаяся слезами. А это еще что за представление? Следом поспешила взволнованная Елена, настойчиво пытавшаяся присесть той на уши и куда-то увести. Так-так, определенно стоило выяснить, что здесь происходит. Шагнув вперед и пробираясь сквозь толпу, она вдруг переключила внимание на незнакомые лица вокруг. Разумеется, это была вечеринка выпускников, и вполне логично, что здесь находились люди, приехавшие из других городов, но… На периферии сознания предчувствие уже в который раз настойчиво сигнализировало, что хватит списывать все на волнение, прислушайся и проверь. Лилит намеренно задела рукой проходившего мимо парня и на краткий миг ощутила… Магию. Совпадение? Вполне возможно. Однако одного эмпирического наблюдения было маловато, а потому требовалась хотя бы примитивная контрольная выборка. Продвинувшись еще немного вперед, она невзначай скользнула пальцами по чужой руке — снова магия. Затем коснулась другого — тот же результат. Черт. Каждый пятый в этом доме был нечеловеком. Холодок прокатился вдоль позвоночника, а паника уже вовсю распирала грудную клетку. Конечно же… Тайлер был гибридом Клауса и находился под его абсолютным контролем, а все эти улыбчивые незнакомцы в толпе оказались вовсе не случайными гостями, а его личной гвардией, основательно заполнившей особняк. Это была не вечеринка. Это была ловушка, капкан, который вот-вот захлопнется. Нужно было срочно сворачивать весь этот балаган, отменять планы по ликвидации и валить отсюда. — Привет. Подумать только… С ней только что поздоровался Тайлер. Тайлер…??? Да они уже как два года не разговаривали даже на уровне простого «привет-пока», а когда волею обстоятельств оказывались в одной компании, даже тогда практиковали социальную слепоту, старательно поддерживая негласную концепцию взаимного несуществования. — Предположим… Привет? — Как вечеринка? — Как вечеринка? — с нескрываемым изумлением переспросила она, после чего издала короткий смешком. — Ну что сказать, на самом деле я безумно счастлива снова оказаться под этой крышей. В доме человека, с которым мы несколько лет зависали, резались в приставку, играли в карты, ужинали, а потом этот самый радушный хозяин вычеркнул меня из своей жизни и теперь вдруг интересуется, как же мне вечеринка. Как-как? Прекрасно. Вино, правда, откровенное говно, но ради такого воссоединения старых друзей я готова стерпеть. Он медленно облизнул губы, отвел взгляд куда-то в сторону и на пару секунд основательно завис, поскольку вроде бы и хотелось что-нибудь возразить, да вот, зараза такая, нечего. — Я хотел предупредить тебя, что здесь небезопасно и тебе лучше уйти. — Это ты говоришь от себя или от своего хозяина? Тайлер вновь напрягся, отчего скулы четко очертились под кожей, а Лилит лишь грустно усмехнулась. Ну да, с чего вдруг ему проявлять заботу? — В доме полно гибридов, — выдал он. Не новость, блин. — Клаус знает, что вы что-то замышляете… Если с ним что-то случится, все гибриды получили приказ убить каждого, кто здесь находится. Вот это уже было новостью. Тело отреагировало моментально: живот сжался в тугой узел, а сердце заколотилось, но внешне она даже бровью не повела. Ровная осанка и непринужденное выражение лица свидетельствовали о том, что она не совсем понимала, о чем он вообще тут говорит. — Я видел Майю, — продолжил Тайлер. — Найди ее и уходите. Ох, черт побери. Она тут же бросилась прочесывать первый этаж, заглядывая в каждую комнату, каждый закуток и даже каждый чертов туалет, после чего спустилась в подвал и методично обследовала его от стены до стены, но ее там не было. Дурацкий особняк обладал такими масштабами, что один только первый этаж сожрал добрых двадцать минут, а ведь впереди оставался еще второй, поэтому, рванув наверх и пройдя все коридоры, открывая каждую дверь и всматриваясь в каждое лицо, она и там подругу не обнаружила. Пульс превратился в отбойный молоток, яростно колотивший прямо в висках, а воздуха в легких становилось все меньше. Оставалось проверить прилегающую территорию, и, вылетев наружу, она жадно глотнула влажный, пропитанный запахом недавнего дождя воздух. Куда бежать? Где искать? Лилит покрутилась вокруг себя, завертела головой по сторонам, пока душа металась внутри раненой птицей. Гребаные владения Локвудов раскинулись черт знает на скольких гектарах, еще и забитых под завязку толпой. Вокруг бурлили люди, смеялись, танцевали и пребывали в коллективном восторге от масштаба тусовки, а над головами переплетались гирлянды, заливая двор теплым, уютным светом. В какой-то момент музыка сменилась, и люди, еще секунду назад сидевшие на лавках, курившие и болтавшие небольшими компаниями, разом поднялись и хлынули к сцене, увлекая и ее саму в гущу человеческого потока. Тогда тревога окончательно переросла в настоящий ужас: дыхание сбилось, грудную клетку сдавило так, будто на нее рухнула бетонная плита, а сама она словно тонула, исчезала, будто кто-то методично стирал ее ластиком из этого мира. Майя… Если с ней что-то случилось… Если она уже лежит где-нибудь в кустах с разорванной шеей… Если кто-то затащил ее в комнату и сейчас держит там, зажав рот и не позволяя закричать… Или если она стоит в другом конце двора и преспокойно пьет свой чертов коктейль, пока Лилит тут заживо пожирает себя этими мыслями… Лилит судорожно сглотнула, силясь вернуть себе хотя бы подобие контроля, но механизм уже запустился по полной программе. Она двинулась вперед, стараясь выбраться, однако с каждым шагом стена из человеческих тел смыкалась вокруг нее все плотнее. Воздух. Ей нужно было больше воздуха. Больше пространства. Пальцы задрожали, слабость поползла по конечностям, а взгляд беспорядочно метался, уже не позволяя толком распознать хоть что-нибудь вокруг. Рука машинально потянулась к горлу в судорожной и безнадежной попытке сорвать с себя несуществующий шарф, который не давал сделать полноценный вдох. Голова пошла кругом, земля под ногами превратилась в зыбучий песок, и тело начало медленно заваливаться назад, но наткнулось на что-то твердое. В следующую секунду чьи-то руки крепко обхватили ее за талию, удерживая от падения, теплое дыхание коснулось виска, и прежде, чем она вообще успела понять, что происходит, ее уже вывели из толпы. Оглушающий сплав музыки и голосов остался далеко позади, будто между ней и вечеринкой внезапно возник акустический барьер. Она загнала в легкие порцию кислорода и медленно, с надрывом выдохнула. Грудная клетка больше не казалась спрессованной, но мышечный каркас все еще болезненно саднил, как после изнуряющей тренировки. Сердце перестало оглушать барабанным боем ушные раковины, хотя все еще билось слишком быстро. Она прикрыла глаза, позволяя панической атаке наконец отступить, но вместе с ней из тела одним махом выкачали все силы. Колени подогнулись, рука инстинктивно метнулась в сторону в поисках хоть какой-нибудь опоры, однако в тот же момент на поясницу легла ладонь, удерживая ее на месте. Хрен пойми, что происходило и что это за спасатель тут внезапно объявился, поэтому неплохо было бы отстраниться, сказать спасибо и сообщить, что дальше она как-нибудь сама. Но тут кожи коснулись подушечки пальцев, медленно выводя на ней круги, зигзаги и замысловатые загогулины, и в этих едва ощутимых, почти щекотных движениях было что-то до щемящей боли знакомое и родное. Так делала Мари, ее приемная мама, когда возвращала ее в реальность после ночных кошмаров и панических атак в детстве. Этот метод работал безотказно и этих прикосновений она не чувствовала уже лет шесть. Лилит снова прикрыла глаза всего на мгновение, позволяя измученному телу и истощенному сознанию жадно впитывать эту нежность, как иссохшая земля впитывает первый дождь. — Ты в порядке? Выглядишь напуганной. Нет, в порядке она определенно не была и, наверное, действительно выглядела напуганной, но весь парадокс заключался в том, что одновременно с этим ощущала себя просто великолепно, как после изрядной порции хорошего алкоголя, когда тело приятно размякло, сознание дрейфовало где-то в стороне, а окружающий мир со всеми его проблемами временно утратил привилегию тебя волновать. Пальцы неспешно скользнули вверх по ее руке, оставляя за собой шлейф мягкого согревающего тепла, словно на плечи бережно накинули кашемир. Они добрались до щеки, очертили скулу и спустились ниже, вдоль изгиба шеи. Прикосновение было невесомым, но этого хватило, чтобы воздух между ними превратился в тягучий расплавленный мед. А этот запах? Глубокий, терпкий, с едва уловимой сладостью где-то на самой границе восприятия: лес, древесная смола, пряная нота, чуть обжигающая рецепторы, и нечто совершенно уникальное, необъяснимо притягательное. В какой-то момент ей буквально почудилось, что вместе с композицией этого одеколона во флакон каким-то образом поместили и ее саму, и теперь она плескалась внутри, медленно утопая в запахе, тепле и размеренных прикосновениях. Пальцы сомкнулись на ее подбородке, вынуждая поднять голову, и она медленно, точно пробуждаясь после глубокого сна, приоткрыла глаза. Он едва заметно улыбнулся уголками губ, после чего мягко притянул ее ближе к себе. Она застыла, едва дыша, пока теплый свет от люстры отражался в ее глазах крошечными звездами, затерявшимися в бескрайней ночи. Его дыхание скользнуло по ее губам, отчего внутри все затрепетало, а взгляд сам собой опустился ниже. На губы. Ему было категорически непозволительно иметь такие губы. Четкий изгиб, мягкая линия и ямочки… Правая чуть глубже левой… Сердце рухнуло в пятки, глаза распахнулись едва ли не до предела своих анатомических возможностей, и она резко отстранилась назад. — Дорогуша, я скучал, — произнес Клаус. Тело вмиг окунулось в тотальный холод, будто ее взяли и швырнули прямиком в морозильную камеру. Сердце бумкнуло так оглушительно, что, казалось, навсегда забыло саму механику нормального синусового ритма. Какого, мать его, черта она вообще решила, что это Нейтан? Какой к черту Нейтан? Его даже в городе не было, запах был совершенно другим, да и разница в росте говорила сама за себя. — Это невзаимно. Его взгляд неспешно прошелся по зоне декольте, задержался ровно настолько, чтобы она гарантированно это заметила, затем скользнул ниже, по изгибу талии, линии бедер и подолу платья. Однако, судя по выражению его лица, увиденное вызвало не столько восторг, сколько раздражение. Прекрасно. Значит, хоть в чем-то они достигли консенсуса, потому что сама она тоже была далеко не в экстазе от необходимости надевать это платье. — Невзаимно? — переспросил Клаус, явно смакуя ситуацию, в которую она совершенно самостоятельно умудрилась себя загнать. — А я-то полагал, ты все еще сердишься из-за нашего маленького инцидента. Однако посмотрите-ка… Встречаешь меня с распростертыми объятиями. Еще немного, и ты бы сама потянулась… — Ой, давай не будем разводить демагогию, — перебила Лилит и скрестила руки на груди, инстинктивно пытаясь прикрыться. — Я не собираюсь строить из себя жертву обстоятельств, но если ты хоть раз видел, как у людей случаются панические атаки, то должен знать, что они сопровождаются определенным помутнением рассудка. Особенно когда тебя вталкивают в живой человеческий коридор, вокруг грохочет музыка, все плывет перед глазами, а лица сливаются в одно сплошное пятно. Так что я не сразу поняла, что это был ты, поэтому не воображай себе лишнего. — Вот как? — задумчиво протянул он, чуть склонив голову и изучая выражение ее лица. — Значит, когда ты прильнула ко мне настолько близко, что могла сосчитать удары моего сердца, ты все еще пребывала в этом самом «помутнении рассудка»? Она шумно втянула воздух через нос и наконец осознала, что этот словесный пинг-понг пора сворачивать, ведь каждым новым выпадом она собственноручно снабжала его свежим материалом для развлечения, а потому эту шарашкину контору следовало прикрыть хотя бы на том основании, что сейчас имелись дела куда поважнее. — Так… Мне надо идти, — наконец произнесла она. — Найти кое-кого… Но стоило ей сделать шаг, как он молниеносно сомкнул пальцы вокруг ее запястья. Оторвать руку, конечно, было бы радикальным решением, но весьма заманчивым. Однако ее взгляд зацепился за Деймона, который, стоя поодаль, стремительно покачал головой, всем своим видом говоря: не вздумай уходить, задержи его. Она приподняла бровь, обдумывая ситуацию. Так, значит, еще не все потеряно? План еще в силе? Лилит провела языком по верхним зубам, прежде чем медленно развернуться обратно, одарив Клауса самым очаровательным, самым невинным взглядом, на который только была способна. Правда, потом вдруг осознала, что выглядела, мягко говоря, подозрительно. Буквально минуту назад она пыталась сбежать, а теперь милашка, глазки строит? Все это было настолько нелепо, что в какой-то момент ей даже самой захотелось закатить глаза. Но, учитывая, что ее сегодняшний вечер уже тянул на полноценный диагноз, можно было списать все это на легкое психоэмоциональное отклонение. — Ты ищешь свою подругу? — Допустим… — осторожно произнесла она. — Она на заднем дворе нашла себе компанию и сейчас играет в бир-понг, — сообщил он, наблюдая, как ее глаза медленно сузились, а доверие к услышанному стремительно приближалось к нулю. — Проверь телефон. Она колебалась, но все же вытащила его. Экран загорелся, и вот оно, чудо цивилизации — пропущенное сообщение. «Я на заднем дворе у фонтанчика! Нашла классную компанию, играем в бир-понг! Давай быстрее, я жду тебя!» Она раздраженно цокнула языком. О, прекрасно. Просто идеально. Пока она носилась по всему дому в панике, мысленно оплакивая свою подругу, та, оказывается, прекрасно проводила время, бухая в кругу новых друзей. Отлично. Просто отлично. Лилит подняла взгляд на Клауса, все еще полный подозрения, но тот лишь покачал головой. — Думаешь, это не она написала? — спросил он. — Тогда позволь внести некоторую ясность: причинять вред твоей подруге не в моих интересах. — Не поняла… — Дорогуша, твоих друзей можно пересчитать по пальцам одной руки, — пояснил Клаус. — Если с кем-нибудь из них что-то случится, ты, полагаю, будешь весьма расстроена. А у меня на тебя имеются определенные планы. Вот это поворот. Значит, новая игра уже началась, правила традиционно забыли выдать единственному человеку, которого собирались в нее втянуть. У Лилит появилось острое желание зарядить Клаусу локтем в челюсть и сбежать. Может, так и поступить, наплевав на все возможные последствия? Однако за его спиной мелькнула знакомая фигура. Кэролайн. Та нахмурилась, яростно замахала руками, жестами буквально вопя: «тяни время, давай!». О, как же ее подмывало развернуться и уйти просто назло. Просто потому, что это была Кэролайн. Но, увы, она обещала. Лилит скосила взгляд на Клауса. Что дальше? Предложить ему выпить? Сомнительно. Нет, надо что-то получше. Что-то, что выглядело бы естественно. Что-то… Семейное. Ах да, парные семейные разборки — идеальное прикрытие. Бывало ли что-то более естественное, чем жена, предъявляющая претензии мужу? — Ну раз у тебя на меня какие-то планы, полагаю, нам стоит их обсудить? Его взгляд вновь неспешно прошелся по ней, после чего с губ сорвался короткий смешок, завершившийся характерным цоканьем языком «ай-яй-яй», однако расшифровать семантику этого короткого перформанса ей не удалось. В этот самый момент мимо проходил парень с двумя бокалами вина, явно предназначавшимися не для благотворительной дегустации, а исключительно для него и его спутницы, однако Клауса подобные нюансы права собственности волновали мало, поэтому он невозмутимо перехватил тонкие ножки обоих бокалов. — Не возражаешь? — чисто для соблюдения формальности осведомился он, на что парень лишь озадаченно уставился на него. — Вот и славно. Ступай, возьми себе другие, друг мой. Один из бокалов был протянут ей, однако она удостоила его содержимое таким пристальным осмотром, с каким патологоанатом изучал бы труп при подозрении на отравление неизвестным токсином. — Я предпочитаю куда более изощренные методы ментального и физического насилия, нежели банальный яд в вине, — просветил Клаус и, не обнаружив с ее стороны даже зачатков намерения принять предложение, сам осушил бокал. — Как видишь, жив, здоров и по-прежнему преисполнен жажды разрушения, — заявил он. — Нам определенно предстоит долгий и весьма захватывающий процесс взаимной адаптации. Разобраться с некоторыми разногласиями и привести наш брак хотя бы в подобие функционального состояния. Дело пошло бы значительно продуктивнее, переедь ты ко мне, и с этим я бы на твоем месте не затягивал, пока в доме еще имеются свободные комнаты. Иначе, боюсь, тебе придется делить одну из них с кем-нибудь вроде собственного мужа. Несколько секунд Лилит просто смотрела на него, пока сознание методично препарировало услышанное и с каждой новой деталью приходило к одному и тому же выводу — должно быть, он шутит. Клаус тем временем допил содержимое второго бокала, после чего сгрузил оба опустевших бокала в руки первому подвернувшемуся зеваке. — Браво, — вдруг выдала она, даже изобразив подобие одобрительного кивка. — Серьезно. Постановка удалась: интрига, психологический прессинг, филигранно выдержанная невозмутимость. Эффект произведен, я впечатлена. Можем считать, что ты вдоволь надо мной поиздевался и получил положенную порцию эндорфинов, но теперь мы можем, пожалуйста, на этом закончить? Прошу тебя. — Пытаешься надавить на мою совесть? Видишь ли, у меня ее… — У тебя ее нет. Я это уже поняла, — вклинилась Лилит, окончательно похоронив надежду на любые проявления гуманизма. — Тогда либо ты чудовищно наивен, либо твоя самоуверенность уже перешла в клиническую стадию. Потому повторяю еще раз, медленно и с артикуляцией: я не пополню ряды тех дурочек, которые водят вокруг тебя хороводы, словно ты гребаная рождественская елка. Я не стану твоей пленницей, добровольно в твой дом не перееду и играть в примерную жену тоже не собираюсь. Однако, если каким-то чудом тебе все-таки удастся это сделать, то исключительно через мой труп. — Не искушай меня, дорогуша. Он сделал шаг вперед, но она в точности скопировала его движение в противоположную сторону. Его аура излучала власть, величие над всеми, создавая вид, что остальные люди маленькие букашки по сравнению с ним. Она уже успела дать ему внутреннюю характеристику: стихийное бедствие. Ураган в человеческом обличье. Она даже могла представить, как сама погода склоняется перед ним, позволяя ему вершить хаос. Он снова сделал шаг, и она снова недовольно дернулась назад, стараясь показать ему, чтобы он держал дистанцию, но что-то ей подсказало, что он даже не знаком с этим словом. — А я, в свою очередь, повторю, что ты мне нравишься. — А ты мне нет. —Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!