Глава 2

      Готовиться к празднику мы стали заранее, Аяна помогла мне вплести симпатичные цветочки в косу и хорошо их закрепить. Сама она не сильно прихорашивалась, но меня в желании выглядеть хорошо поддерживала.       В центре деревни, куда раньше меня ненавязчиво не пускали, пылал огромный костер, по всей немалой площади вокруг горели костры поменьше, там женщины постарше запекали мясо и различные овощи, в одних котлах варилась что-то типа похлёбки, в других, судя по запаху, что-то алкогольное.       Тут и там сновали люди, говорили, смеялись, веселились и подходили к нам познакомиться со мной, выразить почтение Аяне.       — Эстер, Майкл, познакомьтесь — это Эвелин, моя подопечная, — представили меня в очередной раз. В ответ я уже привычно склонила голову, украдкой разглядывая новых знакомых. Пара хорошо смотрелась вместе, оба обладатели блондинистых волос и высокого роста.       — Приветствую, Эвелин, — мягким голосом поприветствовала меня Эстер, Майкл же удостоил меня лишь мимолетным взглядом и, сказав пару слов женщинам, отошёл к компании мужчин, что что-то бурно обсуждали.       — Позволь представить тебе мою дочь, — проводив, видимо, мужа взглядом, предложила женщина и чуть громче позвала: — Ребекка, подойди сюда!       Такая же блондинистая девчонка примерно моего возраста обернулась на зов и, улыбнувшись, подбежала к нам.       — Ты звала, мама?       — Познакомься с Эвелин — подопечной Аяны.       Окинув оценивающими взглядами, сочли друг друга достойными общения. Аяна и Эстер отправили нас пообщаться и веселиться, а сами остались на месте о чем-то разговаривать.       Ребекка провела меня почти по всей площади, где проходил праздник, крепко держа меня за руку, параллельно забавно рассказывая, кто есть кто. Аяна уже просветила меня про большую часть деревни, но новая знакомая оказалась довольно осведомлённой о различных курьёзных случаях с тем или иным жителем деревни. И, по её словам, в большинстве был виноват её старший брат Кол.       Когда мы обошли всё и вернулись в поле зрения её матери и моей наставницы, я наконец смогла спросить, не задыхаясь.       — Твой брат Кол?       — Да, вон он там, с моим младшим братом Хенриком, — мне указали на высокого темноволосого парня в компании такого же темноволосого мальчишки, что задорно над чем-то смеялись.       — А там другие мои братья, Элайджа и Никлаус, как всегда, вьются возле Татьи, — фыркнув, блондинка показала на стоявших чуть дальше парней постарше, уже даже скорее мужчин. Они и правда увивались вокруг девушки лет двадцати, по-другому и не скажешь, — и самый старший, Финн, вон он, справа от отца.       Финн, в отличие от остальных братьев, что наслаждались праздником, был если не угрюм, то серьезен, в то время когда даже его отец, стоящий рядом, что-то говорил с полуулыбкой на лице.       — Ого, сколько у тебя братьев, — удивилась я, правда, для средневековья это вроде норма, — и ни одной сестры или…       Хотела спросить, может, её сёстры вышли замуж в другую деревню, например, но не успела.       — Была сестра, старшая — Фрея, но она умерла от чумы, — перебив меня, быстро протараторила девушка, поджав в недовольстве губы, перестав заразительно улыбаться.       — Извини, я не знала.       Не зная, как загладить вину, что расстроила собеседницу, замолчала.       — Ну, ты же не со зла, и я её не знала, это было ещё до моего рождения, но в семье не любят об этом говорить, — закрывая тему, сказала Ребекка. Чтобы как-то вернуть настрой, похвалила её причёску и расспросила о цветах, что в неё вплетены.       Вскоре начались танцы, как только молодёжь слегка захмелела от напитка, что мне напоминал по вкусу слабоалкогольный сидр, а может, это и был его прародитель. Блондинка втянула меня вначале в общий хоровод, который по мере ускорения движения распался, после мы кружились вдвоём, взявшись за руки, пока обе не начали задыхаться. Под конец вечера, когда большая часть костров уже прогорела, прыгали через то, что осталось от основного костра.       Домой к Аяне возвращалась уставшая, но довольная проведённым временем, уже и не помня, когда в последний раз так веселилась. Что с моей ныне дырявой памятью не удивительно.

***

      С того праздника началась наша дружба с блондиночкой. Мне дали большую свободу передвижения, не нагружая только домашними делами, но теперь посылая за травами, грибами, а потом и ягодами в лес. В таких походах мы с Ребеккой часто составляли друг другу компанию, к ней, правда, ещё прилагался кто-либо из её братьев.       Если старшие из них, как могли, спихивали обязанность ходить с нами друг другу, то младший Хенрик, наоборот. Только когда были с ним одним, нам приходилось держаться ближе к деревне, не забредая глубоко.       Ещё она разделяла мою любовь к походам на озеро, в отличие от наставницы. В особо жаркие дни, когда с нами был только младший, мы втроём плескались на мелководье. Чтобы никого не смущать, нам с Ребеккой приходилось купаться в нижних платьях, что от воды хоть и липли как вторая кожа, но не демонстрировали, что не надо. Хенрик оставался в штанах, что мне напоминали бриджи. Там же в ожидании, когда просохнет одежда, плели венки и болтали буквально ни о чем или азартно ловили кузнечиков. В такие моменты я чувствовала себя счастливой.       Так и проходили дни, в домашних хлопотах, вечернем штудировании книги заклинаний, попытках черпать и применять силу, о которой когда-то мечтала, и прогулках с новой подругой.       Из общения с которой внезапно узнала, что удостоилась чести с ней дружить. Это не было сказано высокомерно или себялюбиво, скорее с горечью. Её отец, Майкл, очень гордый и упрямый человек, не считал никого из деревенских за ровню своей семье. Он никогда не выказывал этого прямо, просто запрещал водить дружбу, если считал человека недостойным. Что поразительно, не только вполне, на мой взгляд, уже взрослым детям, но даже жене. Поэтому они общались по большей части только в кругу семьи, а Хенрик, вместо того чтобы гонять с другими мальчишками, проводит время с нами. Исключением была только Аяна, как наставница его жены, и та, что рассказала им об этом месте. Ну а теперь и я, как подопечная ведьмы, стала ещё одним исключением.

***

      Была где-то середина местной зимы, когда я пришла в себя в доме ведьмы, что меня изрядно удивило, на улице не было и следа снега, только жухлая трава. Оказалось, таков местный климат, осенью и весной — дожди, сухая и не особо холодная зима и засушливое, жаркое лето.       В дожди, когда большая часть деревни пряталась по домам, несмотря на кашу и воду под ногами, отправлялась в одиночку в лес. Отходя не так далеко, как вместе с Беккой или Аяной, но достаточно, чтобы случайный наблюдатель из деревни меня не увидел, и занималась «настоящей» магией или баловством, как говорила наставница. Впрочем, запрещать мне это баловство она не собиралась, прося только не переусердствовать. Нет, то, чем мы с ней занимались, тоже было самой настоящей магией, как-то варка различных зелий для нужд деревни или взывание к духам, последнее так у меня получалось только в паре с ведьмой. Но всё это не было так эффектно, как управление погодой или той же стандартной четвёркой: огонь, вода, земля, воздух. Хотя всё это не несло за собой никакого практического смысла, разве что кроме оттачивания моего контроля над магией, в отличие от наших занятий с Аяной, но это мне дико нравилось. Даже несмотря на сильную усталость после таких развлечений, выбиралась из дому каждый достаточно сильный дождь. И невзирая на все меры предосторожности, вскоре меня спалили.

***

      Дом, в котором жила уже почти два месяца, с трудом угадывался за пеленой дождя. Решив, что ушла достаточно далеко, остановилась.       Почувствовать силу, что меня окружает, было легко, как дышать. Обращаясь к ней ежедневно по делу и просто так, это стало больше чем привычкой, частью меня. А сейчас, когда буйствует стихия — источник, что мне ближе всего, казалось, она сама бьётся, проситься ею воспользоваться. И я пользуюсь, закручивая небольшие воронки из воды и грязи, что хлюпает под ногами. Увлекаясь смесью двух стихий, что под моим желаньем закручиваются всё сильней, поднимаясь уже на добрый метр над землёй, вздрагиваю, когда слышу:       — Так-так, малышка Иви колдует, — только один человек во всей деревне зовёт меня так.       И только благодаря частым практикам именно в контроле стихий, грязевой поток изгибается и, вместо того чтобы припечатать парня к земле, проходит мимо, опадая по моему желанию.       — Кол! — в возмущении кричу я, но хорошо, что дождь заглушает это.       — О, это было очень искусно, — ухмыляясь, подходит ко мне один из братьев Ребекки. Самый ужасный, по её словам, — а повторить сможешь?       — Что повторить? Не понимаю, о чём ты. И вообще, мне пора, — попытка сделать вид, что ничего не было, и уйти провалилась, когда меня хватают за локоть, заставляя остановиться.       — Не играй со мной, малышка Иви, я знаю, что я видел, — всё с той же ухмылкой упорствует Кол, удерживая меня за руку и не давая уйти. Дождавшись в ответ только тишины, показательно вздыхает: — Ну хорошо. Я покажу тебе, а ты покажешь мне.       Двусмысленное движение его бровей при произнесении не менее двусмысленной фразы ещё больше разожгло во мне желание его чем-нибудь огреть. Он же, не ожидая больше от меня реакции, останавливает поток воды, льющейся с неба, заставив капли парить вокруг нас в радиусе пары метров. Благодаря его хватке на моей руке чувствую ту силу, что течёт в нём и удерживает дождь рядом с нами. Чуть больше чем через минуту вода продолжила свой полёт навстречу земле.       Не став ломаться на такую демонстрацию, зажгла над свободной рукой, поднятой ладонью вверх, небольшой огонёк, что очень круто, учитывая окружающую нас влажность.       — Доволен? — спросила, погасив огонь, продержав его не дольше, чем он воду. — Чего ты хочешь, Кол?       — Знаний и практики.       — За этим тебе не ко мне, я сама только учусь, — поднимаю брови в изумлении.       — Пф, по словам отца, колдовство — бабская причуда, — фыркнули мне в ответ. — Мать никогда не пойдёт против него, и Аяне не позволит.       Не сильно удивляюсь ответу, ведь уже была наслышана о нраве Майкла, что уважал только «мужские» занятия. Всё же решила для себя уточнить:       — Но ты ведь только что…       — Иногда одалживаю книгу матери, да подсматриваю за их с Аяной практиками. Но многое в одиночку не сделать, так что ты мне поможешь, — поставили меня перед фактом.       — Что? Ты так шутишь? — возмутилась, заранее предчувствуя, что отвертеться не получится.       Отпустив наконец мою руку, парень приобнимает меня за плечи:       — Да брось ты. Ребекка, поди, рассказывала, каким приставучим я могу быть? — весело угрожая мне, он решает быть помягче: — Будет весело, вот увидишь.       Так Кол стал неотъемлемой частью моей жизни, хотела я того или нет.