Глава 11

      С праздника перелома зимы наши отношения с Никлаусом неуловимо изменились. Тот поцелуй ли, или те слова, что он так хотел услышать, но что-то дало толчок. Больше прикосновений, поцелуев, объятий, каждый раз как мы оставались в хотя бы видимом одиночестве. И теперь не только он был инициатором всего этого. В тот миг, когда я сама потянулась за поцелуем, что-то переломилось во мне. Какой-то стопор, что мешал мне окунутся во всё это с головой и расслабиться, принять нас. На людях мы придерживались правил приличия. Видя ли моё смущение, или сам не хотел выставлять наши отношения на всеобщее обозрение, но прилюдно мы ограничивались «держанием за руки».       Казалось бы, Никлаус должен был полностью захватить мой мир, заполнить его собой, но этого не случилось. Мы всё также гуляли с Ребеккой по лесам, занимались магией с Колом и даже ловили кузнечиков с Хенриком.       Аяна сквозь пальцы смотрела на всё это, с трудом можно было поверить, что она ничего не знает. Мне ничего не говорили за ночные отлучки, уход в «одиночестве» в лес или на озеро.

***

      Табун диких лошадей спокойно пасся на поле с молодой травой. И если по загоревшимся в предвкушении глазам Хенрика могла понять его присутствие здесь, то зачем меня потащили с собой, не понимала. Ребекку оставили помогать Эстер, и представляю, какой разнос она устроит, когда узнаёт, что мы пошли без неё. Не то чтобы я горела желанием быть здесь, но, наблюдая, как осторожно Элайджа и Никлаус приманивают животных, тоже не могла не почувствовать предвкушения.       — Он не против покатать нас, — подводя ко мне светло-коричневого коня с чёрной гривой, шепчет Ник, улыбаясь, подаёт мне руку, — иди сюда, не бойся.       — Ты уверен? — начинаю я, оглядывая массивное животное без седла и уздечки и чего-либо ещё нужного для верховой езды.       — Да, всё будет хорошо, — тем же шёпотом, как наверняка до этого уговаривал коня, продолжает он, заставляя чувствовать себя строптивым животным, — вон видишь, Хенрик с Элайджей уже веселятся.       Повернув голову, вижу его братьев верхом на одной лошади, Элайджа, сидевший сзади, придерживает светящегося от счастья младшего брата.       — Хорошо, — соглашаюсь, вкладывая свою ладонь в чужую. Меня притягивают к себе.       — Для начала погладим его, чтобы он привык к нам, — вслед за словами мою руку кладут на бархатистую шею и ведут вдоль. Чувствуя, как по коже зверя проходит ощутимая дрожь, не замечая от него никакой агрессии, увлекаюсь этим совместным поглаживанием. Ведь Никлаус не отнимает свою руку от моей, ведя её.       — Думаю, достаточно, — с этими словами меня подхватывают и как куклу сажают на спину коню. Оказавшись на такой высоте, чувствуя, как подо мной перекатываются тугие мышцы, в испуге замираю. Пока за мной не оказывается Ник, умостившись сзади, он кладет свою ладонь мне на живот и притягивает к себе.       — Расслабься, не пугай его, — с придыханием говорят мне куда-то между ухом и шеей. Но прижиматься спиной к его груди никак не способствует моему расслаблению. Мои бёдра прижаты к его, спина к груди, а вся я в полукольце его рук, одна из которых придерживает меня на месте, а другая, держа конскую гриву, управляет нашим средством передвижения.       Магией не иначе Ник заставляет коня перейти на бег, и ветер залетает под мое задранное до колен платье, но ни капли не остужает того пожара, что разгорается в моём теле от нашего положения. Чувственные поглаживания, что ощущаю от его руки, ни разу не облегчают дело. Откидываю свою голову ему на плечо, не в силах сдержать тихий стон, и плевать на задорный смех Хенрика и одобрительный на что-то голос Элайджи, что совсем рядом. В ответ у самого уха слышатся хриплые смешки, и мою открытую шею слегка покусывают, опаляя поцелуем.       — О, прекращай, Ник, — прошу, имея в виду не эту ситуацию, а вообще всё, что он делает со мной. Не раз и не два он уже проделывал что-то подобное, и всё заканчивалось чмоком в губы или лоб и пожеланием спокойной ночи.       — Ну ещё немного, Иви, — явно подразнивая, протягивают мне в ухо и прикусывают мочку. Но мы хоть и отдалились от его братьев, всё ещё в поле их видимости, при них он дальше не зайдёт.

***

      Скала была высокой, таких в округе ещё не видела, и, как и с большинства местных скал и холмов, с неё стекал водопад. Под дробный шум падающей воды меня неумолимо тянули за руку вверх.       — Только не говори, что то, что так хочешь мне показать, находится на самом верху, — замечая, как начинает срываться моё дыхание, стону я.       — Почти, — заметив моё состояние, Ник останавливается, давая мне небольшой отдых и возможность с ним поравняться, — мы почти пришли, огонёк, немного терпения.       Дождавшись, пока я переведу дыхание, меня одарили чмоком в губы и повели дальше. И в правду, идти долго не пришлось.       — Ну вот мы и пришли, — указывая на полог из вьющегося растения на камнях скалы, он оборачивается и с нежной улыбкой говорит, — смотри.       Бережно отодвинув завесь из растений, он открывает моему взору вход в пещеру. И увлекает меня за собой в глубь скалы. Она была небольшой, но на удивление очень светлой, водопад, что заменял собой одну из стен, позволял солнцу освещать этот укромный уголок. Лучи которого, проходя через воду, преломлялись и заполняли всю поверхность воды маленькими еле заметными радугами. Посреди пещеры, от попадающих в него с водопада струй, бурлило небольшое озеро. От срывающейся вниз воды его отделял небольшой, всего полметра шириной, борт, весь в испещренных водой неровностях.       — Какая красота, — любуюсь представшим перед глазами видом.       — Тебе нравится? — обнимая меня сзади за плечи и прислоняя к себе, уточняет Ник, — вода в нём на удивление тёплая.       Отпустив мои плечи, руки Никлауса спускаются ниже, оглаживая мои бёдра, он не торопясь начинает задирать моё платье. Как будто опасаясь, что буду возражать, но я и не думаю об этом, лишь лёгкое смущение не даёт мне помочь ему. Не дождавшись моего сопротивления, смелее, почти рывком, снимает с меня одежду и откидывает подальше от воды. Его горячие ладони возвращаются на моё обнажённое тело, одаривая его невесомыми ласками. Губы целуют обнажённое плечо и начинают прокладывать дорожку по шее, пока не останавливаются у ушной раковины.       — Ты так и не ответила, тебе нравится?       Тепло его дыхания у самого моего уха вызывает ещё большее количество мурашек по всему моему телу. Заставляя скапливаться жар внизу моего живота, пробуждая во мне предвкушение. Хоть технически я и знала, что наверняка произойдёт вот-вот, но знать и делать — разные вещи. Отринуть страх, что проскальзывал в душе от этого знания, в сторону непросто, но хочу я всё же больше, чем боюсь. Идя на поводу своего желания, оборачиваюсь в кольце его рук.       — Очень, — выдыхаю ответ ему в склоненные ко мне губы. Зарывшись пальцами в его волосы, притягиваю его голову к себе и целую. Мою инициативу, как обычно, быстро перехватывают. Упиваясь движениями наших ртов и языков, прижимаясь к нему крепче, трусь своей чувствительной кожей о его одежду, и мне это не нравится. Хочу почувствовать трение кожи о кожу, и, отняв руки от его шеи, куда они переместились сами собой, начинаю его раздевать. Точнее, пытаюсь, и он берётся мне помогать, но целоваться и освобождать его от сорочки у нас выходит не очень, и я отстраняюсь. Давая ему пространство для избавления от всей одежды, отступаю к озеру.       Проведя ногой по воде, чувствую, что она действительно на удивление теплая, хотя должна быть ледяной. Пока Ник споро скидывал штаны, я вошла в воду, шероховатое дно озера довольно резко уходило вниз, но большой глубины не было, вода максимум прикрывала мне грудь. Но увлечься изучением озера мне не дают, трепет накатывает на меня с новой силой, когда ощущаю абсолютно голое тело, что прижалось сзади, обняв меня.       — Мне считать это попыткой сбежать? — рокот падающей рядом воды не может заглушить его вкрадчивый голос.       — Проверкой температуры воды, — со смешком отвечаю, переплетая пальцы с его, что поглаживали мой живот. Его фырк потонул в моих волосах, и я его скорее почувствовала, чем услышала. Развернув меня, приподнимают, вызывая лёгкий всплеск воды, побуждая обхватить чужую талию моими ногами. Обхватываю его плечи, сокращая и без того небольшое расстояние между нами.       — Моя Эвелин, — мы настолько близко, что, несмотря на полумрак, который не мог быть рассеян, какое бы яркое солнце не светило снаружи, вижу его расширенные зрачки. И тону в этих глазах.       — Мой Никлаус, — неуверенно бормочу в ответ, сама не ведая, вопрос это или утверждение.       — Твой, — и как клеймом прижигают мои губы поцелуем. Прикрыв глаза, отдаюсь на волю чувств, ощущая под своими руками и губами желанное горячее тело, что хочет меня не меньше.       Кожа к коже, как я и хотела, вода омывает нас, сопровождая всплесками каждое наше движение. Чувствую его напряжение между моих ног и его руки, что направляют мои бёдра ему навстречу. Резкий толчок вызывает не менее резкую боль, что не так сильна, как представлялось мне, и я протестуя мычу в чужие губы, что продолжают меня целовать. Застыв в таком состоянии, мой партнёр не торопится двигаться дальше, с силой удерживая меня на месте и продолжая неистово целовать.       Дыхания стало не хватать, и, потянув Ника за волосы, отрываю его от своих губ, судорожно вдыхаю такой сладкий воздух. Он же уделяет внимание моей шее, покрывая её поцелуями и переходя на мою грудь. Чтобы убрать мои намокшие от воды и прилипшие к телу пряди, он убирает одну руку с моего бедра. Пользуясь возможностью, двигаюсь на нём, ощутив приятное растяжение мышц внутри.       — Иви, — хрипло стонет он в ответ на мои действия, возвращая руку на прежнее место, удерживая меня, — не шали.       На последнем слове грубо стискивая моё бедро, где завтра, предвижу, расцветёт синяк в виде его пятерни. Но слушаться сейчас я не желаю, желаю заставить его уже двигаться. И опять тяну его голову, только теперь открываю для своих губ его шею и пробую её на вкус. Целую, лижу, прикусываю, ловя, как по его горлу проносится дрожь нового стона. И я добиваюсь своего, меня отстраняют от шеи и грубо целуют, почти до крови кусая губы, и наконец делают новый толчок. Он не приносит особой боли, только лёгкое жжение, но и на него не обращаю внимания, вся захваченная тем, как он движется во мне. Охваченная бурей ощущений, царапаю его плечи, двигаюсь навстречу, получая в ответ более хаотичные, быстрые толчки. Наслаждение прокатывается по телу, как приливная волна, и всё внутри пульсирует, сокращается. Поглощённая внезапным оргазмом не обращаю внимания, как меня отстраняют и под удовлетворённый стон притягивают обратно.       — Иви, — моё лицо покрывают лёгкими, благодарными поцелуями, зарываясь пальцами в волосы, притягивают мою безвольную голову к своей груди. Слышу заполошно бьющееся сердце под своим ухом и растекаюсь амебой в его успокаивающих объятьях.