Глава 22

      Самовнушение то или магия, что вкладывала в составленные мною смеси, но ванна помогла. Успокоилась я не до конца, но уже перестала самой себе напоминать сжатую пружину. Ярость, что всколыхнулась на поступок Амелии, не шла в сравнение с растерянностью от новостей. Она и до этого пыталась пару раз воспитывать меня рукоприкладством лет так до десяти, но после обстоятельного разговора об этом с дедом, больше не рисковала. Потому и реакция на вполне ожидаемый в этих обстоятельствах от неё поступок, что хоть и бесил, не была особо бурной.       А наличие живого отца буквально под боком, а не где-то там, переварить было сложнее. Как и любая сирота, хотела, чтобы у меня были любящие родители. Не где-то там затерявшиеся на просторах земного шара, а тут, рядом. Я думала, что эти чувства ушли вместе с той мной, что была раньше, но, видимо, не все. Сейчас от знания того, что мой биологический отец рядом, более того, всё это время жил со мной в одном городе, не знала, что и думать. Более того, у меня есть чёртов брат — качок и задира!       Порыв пойти в дом Локвудов и устроить весёлые семейные разборки был задавлен на корню. Хотя, ох как хотелось излить свою ярость на новоявленного папашу. Вместо этого обыскала кабинет деда, в который с момента его смерти заходила разве что миссис Синклер для уборки. И нашла много интересных документов, как-то тест ДНК с подтверждённым отцовством и заверенные копии отказов от претензий с обеих сторон. Дед отказывался от моего имени от каких-либо притязаний в сторону денег Локвудов, если они не решат иначе, а господин мэр — от каких-либо прав на меня. Судя по датам на документах, мне и полгода не исполнилось, как они об этом договорились.       Горечь потери, что испытала от открывшихся фактов, изрядно меня ошеломила. Было как-то легче представлять, как какой-то левый мужик просто не знает о моём существовании. А от меня, похоже, просто отмахнулись. Убрав найденные бумаги на место, смахнула невольно набежавшие слезы и поклялась себе, что слез от меня они не дождутся. Не нужна я папаше, ну и хрен с ним, он мне тоже не нужен.

***

      После длительной утренней пробежки, что превышала все предыдущие почти в два раза, контрастного душа и посещения дедушкиного кабинета, мне нужны были хоть какие-нибудь положительные эмоции. И, сидя на кухне перед телеком, в котором шериф Форбс уверяла Логана Фелла, что «дикое животное» поймано, поедала огромную порцию приторно сладких хлопьев с молоком. Запивая всё это не менее приторным какао, в которое не пожалела сахара, делая его почти сиропом, размышляла — что навестит меня раньше, ожидаемое облегчение или сахарный диабет.       От выслушивания уверений шерифа, что отныне Мистик Фоллс может спать спокойно, отвлекла вошедшая на кухню Амелия. От вида её какого-то неуверенного выражения лица мое и без того не радужное настроение поползло вниз. Поспешно перевожу взгляд обратно на экран, реклама зубной пасты, да то, что надо, чувствую, как мои глаза почти непроизвольно закатываются.       — Эвелин, — привлекая моё внимание обратно к своей персоне, начинает разговор женщина, что не идёт первым делом к очередной бутылке вина с новым бокалом, удивительно, — ты же понимаешь, что то, что вчера было сказано, должно остаться в семье?       Нет, интереса к моим чувствам и состоянию я от неё, конечно, не ждала, да и этот вопрос не прозвучал так уж прям неожиданно. Но не на следующий же, блядь, день. Она бы ещё ночью меня разбудила, чтобы удостовериться, что не пойду трепать языком. Чувствуя с новой силой закипающий в крови гнев, до боли сжимаю одно из колец на пальце, что должно было гасить такие всплески. И оно помогает, но как-то слабо, нехорошо.       — Эвелин, — с большим нажимом произносит она, не дождавшись от меня ответа.       — Что ты хочешь от меня? — срываюсь я, но стараюсь не переходить на крик, — весь город и так знает, что мой отец какой-то мудак. А то, что это всем известный, конкретный мудак, я ни с кем делиться не собираюсь.       И, отставив от себя подальше тарелку и чашку, чтобы в порыве не растереть посуду в пыль, выбегаю из кухни.

***

      Из зеркала на меня смотрела прекрасная девушка в кремовом коктейльном платье, чей цвет напоминал мне чайную розу. Довольно жёсткий лиф, что внушал мне надежду не терять платье при самых активных телодвижениях, был украшен затейливой вышивкой. Она сочетала в себе шоколадный, желтоватый и белый цвета, ещё больше вызывая ассоциаций с означенной розой. Широкая воздушная юбка длиной чуть выше колен, собранная под самой грудью, колыхалась при малейшем движении, придавая моему образу лёгкости.       Босоножки на платформе на тон темнее платья, с вполне устойчивой шпилькой, неплохо смотрелись на ногах, визуально их удлиняя, были достаточно удобны. И должны были придать мне уверенности, как и украшения. Подвеска из белого золота с россыпью маленьких бриллиантов, складывающихся не то в морозный узор, не то в полураспустившиеся цветы, украшала мою шею. Она была подарком деда на мои четырнадцать лет и одной из самых дорогих у меня. Как и серебряный плетёный браслет на моей руке, она несла в себе вложенные мной защитные чары. Рыжие, насыщенные цветом кудри, уложенные в незатейливую причёску из пары свободных кос, сколотых вместе на затылке, завершали образ «милой юной леди».       Красивый образ, хорошо сочетающий в себе детали, и даже вечерний макияж мне удалось сделать достаточно лёгким, подходящим для юной девушки. Если не одно «но», моё лицо было настолько угрюмым, что больше подходило для похорон, а не светской вечеринки.       Попытка улыбнуться вышла настолько кислой, что будь рядом молоко, оно тут же бы пропало. Так не пойдёт. Не идти на это сборище я, увы, не могу, да и старания, что вложила в эту красоту из зеркала, спускать в унитаз не хотелось.       Взяв себя в руки, решительно спускаюсь на кухню и завариваю один из своих настоев. Не просто успокаивающий, а тот, что должен поселить в моей душе безмятежность, он в разы сильнее успокоительного. По эффекту напоминает скорее транквилизатор, только без побочек, привыкания и мозги оставляет вполне ясными. Хранить такие вещества в доме я не боялась, ведь в них не было ничего запрещённого, а определённое влияние создавала вложенная магия, усиливающая определённые свойства содержащихся в них растениях. Да и Амелия не пила чаи, что уж говорить о сомнительных сборах, которые нужно правильно заваривать.

***

      Лужайка перед особняком Локвудов полнилась людьми, праздношатающимися, собранными в компании по интересам и, конечно, выстроенными по парам в ожидании возможности поздороваться с семьёй мэра и засвидетельствовать свой приход. Принятое зелье позволило мне спокойно взирать на всё это с отстранённо-благожелательным лицом, желания здесь находиться, правда, не прибавило, вот желание выпить чего покрепче появилось, это да. Благо алкоголь с зельем не должны друг другу мешать.       Вскоре подошла и наша с Амелией очередь здороваться с мэром и его женой, недавно обретенный братец, что до этого стоял с родителями, уже куда-то делся.       — Здравствуйте, рады вас видеть, — дежурно здоровается с нами Ричард и так же дежурно улыбается. Немного покровительственно кладя ладонь мне на оголенную лопатку. И хвала магии зелья, могу подавить стремление её скинуть и продолжать держать лицо «милой, благовоспитанной девочки».       — А мы рады быть здесь, — в тон ему отвечает моё сопровождение, — Кэрол, Ричард.       — Вы прекрасно выглядите, — натягивает лицемерную улыбочку моя несостоявшаяся мачеха, — прошу, проходите, Амелия, Эвелин.       — Благодарю, вы устроили замечательный приём, — растягиваю губы в не менее лицемерной улыбке и я, — миссис Локвуд, мэр.       Мы проходим в дом, стараюсь идти не торопясь, чтобы не показать, как хочу сбежать от их общества. Особняк достаточно большой, и, надеюсь, мы больше сегодня не пересечемся, как минимум до того времени, как будет прилично отсюда свалить и придётся попрощаться с кем-нибудь из хозяев. И я выберу для этого Тайлера или лучше уйти по-английски? Обстановка комнат такая же пафосная, что помню с посещения последней светской вечеринки, что была здесь. Экспонаты, посвящённые основанию города, делают это место ещё больше похожим на музей.       Время тянется не хуже жевательной резинки, прилипшей к волосам, и даже пара бокалов шампанского, выпитых украдкой, не спасают. Наткнувшись на Барти Уитмора, что явно нашёл где-то напитки покрепче, но держался вполне себе, не отказалась с ним потанцевать.       Шатаясь по чужому дому и старательно избегая встреч с нежелательными людьми, в список которых входили все кровные родственники и их жены, почувствовала волну волшебства. Лёгкий флер магии разошёлся волной откуда-то со стороны столовой. Находясь немного не в себе от действий зелья в сочетании с алкоголем, не стала бороться с любопытством. И пришла ровно в тот момент, чтобы заметить стремительно покидающую комнату Бонни. Не заметив на месте колдовства никакого компромата, расстроенно ушла, слыша приближение к этому месту Кэрол.       Наконец дождавшись, когда первые гости начали покидать праздник, нашла, судя по его поведению, не подозревающего о нашем родстве братца и попрощалась, похвалив торжество. Он, явно выдрессированный родителями, учтиво поблагодарил меня за похвалу и проводил меня до выхода. Хотя весь его вид так и кричал, как его всё это расшаркивание раздражает.

***

      Очередная школьная неделя началась с не самой радостной вести для меня. Кэролайн в сопровождении девчонок из группы поддержки подловила меня у моего шкафчика и вручила флаер.       — Завтра. Моем машины в бикини, — оповестила она и, оглядев меня и свою свиту, дополняет: — Хочу, чтобы вы выглядели сексуально, для сбора средств.       И, развернувшись, уходит.       — Сексуальная автомойка в поддержку школы Мистик Фоллс, — читаю выданный флаер вслух стоявшей рядом и видевшей всё это Эмме, — все средства пойдут школьной спортивной секции.       — Звучит весело, — неуверенно протягивает она в ответ, видя мой взгляд, наполненный скепсисом.       — Не особо, — возмущаюсь больше для того, чтобы повозмущаться. Вчера весь день провела медитируя в убежище, ища душевного спокойствия, и вроде как даже нашла, но этот город меня явно недолюбливает, — и вообще непонятно, почему я должна оголяться? — задаюсь вопросом и немного тише: — Да ещё из-за какого-то мёртвого козла.       — Эвелин, — одергивает меня подруга, оглядываясь, не услышал ли кто меня.       — Что? Это правда, — стою на своём, вспоминая мистера Таннера, — его, по-моему, и учителя не переваривали. Если уж так хотят почтить его память, повесили бы мемориальную доску.       Округляю глаза, чтобы подчеркнуть, что сама в шоке от своих гениальных предложений. На этом нас прерывает звонок, и нам приходится разойтись.

***

      Найдя самый закрытый из возможных раздельных купальников, что всё же назывался бикини, осталась собой довольна. Особенно видя возмущение Форбс, а на резонный вопрос, что в моём больше похожем на спортивный лифчик топике сексуального, приспустила с плеч толстовку. И показав голую спину, если не считать нешироких лент, удерживающих на мне купальник, ехидно спросила, чем моя спина ей не сексуальна? Взглянув через плечо на негодующую блондинку, замечаю сдерживающего смешки Стефана и улыбнувшуюся на мою выходку Елену. Не дожидаясь отповеди, со словами, что меня ждёт куча грязных машин, накинула толстовку обратно и ушла, застёгивая её на ходу, возвращая себе вполне скромный вид.       Мытьё чужих тачек — не то, как я мечтала провести свой день, была мысль откосить от этой радости, но дух команды и всё такое. Под ритмичную музыку, что включили для придания всему этому более весёлой атмосферы, путём не особо хитрых манипуляций отжала себе шланг с водой. Самая плевая работа, на мой взгляд, — смывать мыло с уже помытых машин, и никакой возни с грязью и тряпками. И можно «случайно» окатить Тикки, что самовластно взяла на себя управление, когда Кэролайн скрылась за горизонтом. Но меня опередила Бонни, вдруг применив магию на людях, чем изрядно меня удивила.       Если первому случаю с взбесившимся шлангом ещё можно было придумать логичное объяснение. То в тот миг, когда она начала жечь разлитую по асфальту воду, был слишком сверхъестественным для логики. Да и по взгляду на неё она была в явном трансе, что очень нехорошо. Перехватив контроль над чужим колдовством, смогла остановить распространение пламени, не дав ему добраться до стоявшей на пути машины. Благо огонь был родной мне стихией, и я умела работать в связке с другими ведьмами, а опыта у меня было явно побольше, чем у Беннет. Прервав связь ведьмочки с её же магией, что породила огонь, с успехом его гашу, и так совпало, что именно в этот момент к ней подскочил Стефан.       Благодаря сложившимся обстоятельствам кажется, что именно он прервал её транс и колдовство. Вот и хорошо, убрав шланг, что до внезапного желания Бонни масштабно поколдовать скручивала, оглядела собирающий инвентарь народ. Вроде никто особо не заметил загадочного явления огня, и с мыслью, что убрать весь этот бедлам могут и без меня, отправилась домой. Всё равно Форбс на горизонте так и не появилась, а в списках участников я уже отмечена.

***

      Мой лесной домик, подаренный дедом, чтобы без него мне было где укрыться от приступов любви Амелии ко мне, мне безумно нравился. Своей миниатюрностью он напоминал кукольный, крошечная кухня, совмещённая с не намного большей по размеру гостиной. Спальня, что вмещала в себя только узкую двуспальную кровать и небольшой комод, была отделена двустворчатой остеклённой маленькими окошками дверью и подиумом, что поднимал её над основным полом дома на добрых десять сантиметров. И, конечно, роскошная для этого домишки ванная комната, со стилизованной под старину ванной, стоящей на львиных лапах перед панорамным окном в лес. Будь он поближе ко всем, увы, необходимым мне точкам города, желание сюда перебраться с концами могло стать непреодолимым.       Неудивительно, что бывала здесь так часто, как только могла, и ночь полнолуния, которую ждала со всё нарастающим страхом, решила провести именно здесь. Хорошо, она в этом месяце выпала на выходные, и, буркнув Амелии, что переночую у подруги, демонстративно ушла из дома со спортивной сумкой через плечо. Заручившись обещанием прикрытия от одной из девчонок группы поддержки, самой не болтливой, со спокойной душой, насколько она может быть спокойной при знании о предстоящей боли, отправилась в своё убежище.       Стопроцентно действенного способа для того, чтобы избежать действия полной Луны, я не знала. Ведьмы никогда не стремились помогать другим сверхъестественным существам в решении их проблем. По правде, несмотря на всю показную нелюбовь к вампирам, мои «сёстры» не в пример охотнее работали именно с ними, чем с волчатами. За прошедший месяц после моего первого полнолуния успела придумать пару способов для решения этой проблемы, но всё это требовало проверки. Не горя желанием делать ремонт где-либо ещё, оградила удерживающими заклинаниями поляну перед домом и приличную часть леса, на случай если первый из способов всё же не сработает.       И вот в приближении восхода Луны я сижу на расстеленном пледе на поляне, где не так давно собирала космическую энергию кометы. Закутанная в вырвиглазный зелёный махровый халат на голое тело, что в сочетании с моими распущенными рыжими волосами может вызвать приступ эпилепсии у неподготовленного зрителя. Жду, сработает зачарованное мной кольцо как я того хочу или нет.       Чтобы хоть как-то скрасить ожидание и унять нервную дрожь, разглядываю выбранное мной милое колечко. Не особо массивное, сделанное, что иронично, из серебра в виде коры дерева с адуляром в этаком дупле, поддерживаемом маленькими стилизованными веточками. Оно неплохо смотрелось на моём безымянном пальце и было одним из тех вещей, что я напитывала энергией кометы. В надежде, что более сильное явление перекроет своим влиянием силу Луны.       На самом деле кольцо не должно было как-то влиять на мою оборотническую сторону. Только не дать Луне заставить меня трансформироваться и потерять над собой контроль. Последнее больше всего раздражало меня во всём этом, боль, какой бы невыносимой ни была, закончится. Да, как бы самонадеянно это ни было, человек такая тварь, что привыкает ко всему, и я вполне резонно думала, что могу привыкнуть к ежемесячным сериям пыток. Но потеря контроля, растворение в волчьих инстинктах, вот что невольно пугало. Слишком привыкнув контролировать свои действия, а в магии без этого никуда, не могла пустить всё на самотёк.       Наконец окончательно стемнело, и на небе появилась красавица Луна. А вместе с ней и знакомый зуд в костях, глаза горят и позволяют видеть в темноте как днём. Но на этом всё. Облегчённо выдыхая, откидываюсь спиной на плед и только тут ощущаю вылезшие во рту клыки. Сцепив в нервах зубы, не заметила, как они появились, а подняв руку, чтобы ещё раз полюбоваться кольцом, вижу заодно и когти, что заменили мой аккуратный маникюр. Надеюсь, он вернётся ко мне в целости и сохранности, а то будет обидно за убитые на него полтора часа. Невольно улыбаюсь своим мыслям, ведь то, чего ждала и опасалась, так и не случилось.       Немного полежав и насмотревшись на красоту неба, что благодаря волчьему взору открылось для меня с новой стороны. Ведь, невзирая на свет Луны, звёзды стали для меня необычно яркими, и как будто их стало в разы больше. Или просто я начала видеть то, что не могла разглядеть раньше? Решила всё же перебраться в дом и провести остаток ночи на мягкой кровати.       Новые атрибуты, что наглядно доказывали, что я далеко не человек, сошли только к утру. Но что делать с ними, можно придумать и позже, до следующего полнолуния теперь целый месяц, и время есть. Зуд в костях, хоть и терпимый настолько, что позволил мне немного подремать, всё же оставил после себя определённое напряжение, которое хотелось смыть. И расслабляющая ванна после всех нервов и страхов будет самое то. Сняв надетые на ночь шорты и майку, стащив с пальца так выручившее меня кольцо, тут же выронила его.       Меня поглотила боль, стремительно ломающиеся кости вызвали уже не из горла, а из глотки хриплый рык. Полнолуние прошло, а я превращалась, и гораздо быстрее, чем в первый раз, это не могло не напугать. Но осознать весь ужас возможных последствий не успела, также резко, как я трансформировалась в волка, я вернулась в человеческое обличие, не пробыв волчицей и пары минут.       Хрипло дыша на кафельном полу ванны, там же, куда упала при первом изменении, упёрлась лбом в пол, стараясь выровнять дыхание и успокоить бешено колотящееся сердце. Лежала и, приходя в себя, думала, радоваться тому, что помню весь калейдоскоп ощущений, испытанных только что, или нет.       Хотела сохранить контроль над собой? Молодец — сохранила, только вот по задумке никакой трансформации вообще не должно было быть.