Глава 40

      Сквозь сон чувствую, как ко мне прижимается что-то жаркое, слишком жаркое. Попытка уйти от лишнего тепла не увенчалась успехом, словно оно меня преследует. Пришлось избавиться от одеяла, раз уж тепло не уходит, оно тут точно лишний элемент. Недолго повозившись в кровати, оказываюсь головой на какой-то непривычно жёсткой, но привлекательно пахнущей подушке. Запах, что заставляет меня вдыхать его полной грудью, приносит мне умиротворение, и я проваливаюсь в более глубокий сон.       Утро начинается неожиданно, оттого, что кто-то ведёт горячей пятерней по моей ноге, норовя забраться под кромку моих пижамных шорт. Но от этого меня отвлекает подушка, которая вроде как дышит? С недовольным стоном открываю глаза и, приподнимаясь, вижу того, кого не было, когда я ложилась спать.       — Что ты здесь забыл? — немного сонно спрашиваю Ника, подперев голову рукой. — Это точно не твоя комната.       — Это мой дом, здесь все комнаты мои, дорогая, — заверяет меня в своём праве быть здесь, пока его рука проходится в поглаживании моей ягодицы, сумев пробраться под шорты. Оглядев голую грудь, на которой не так давно лежала, с удивлением замечаю на ней новый элемент. Татуировка на противоположном от меня плече притягивает не только взгляд, но и мою руку. Проведя кончиком пальца, очерчиваю контуры птиц, но с усилием воли заставляю себя оторвать от его кожи руку, да и глаза тоже отвожу.       Поймав хитро-завлекательный взгляд, обращенный на меня, по которому сразу видно, мои действия понравились, еле слышно фыркаю. Двигая ногой, что от одного положения немного затекла, задеваю простынь, что закрывает определенно голого Никлауса ниже талии. Такая поза очень облегчает ему то, что он делает, даже тянуться не надо, всё под рукой буквально.       — И какую комнату ты выберешь следующей для ночевки? — ехидно задаю вопрос, немного недовольная, что меня разбудили, и предлагаю на выбор: — Кола? Элайджи? Только не выбирай Ребекку, а то она от радости вышвырнет тебя в окно.       В ответ на мою реплику фыркают и тянутся за поцелуем, и я бы с радостью, но знание, что за стенкой находиться моя подруга, да и вообще дом полон сверхслышащих существ, меня останавливает. А я останавливаю его, выставив ладонь перед его лицом, в которую он и упирается. Не смутившись моими действиями, меня чмокают в подставленную руку и даже собираются провести по ней языком.       — Нет, Никлаус, — озвучиваю протест, понимая, что без этого никак, и чуть шёпотом: — не когда твоя мать здесь, да ещё и что-то замышляет.       И игнорируя его недовольно-обиженную моську, убираю от себя его руки и выбираюсь из кровати.

***

      Дом Майклсонов на утро после бала был на удивление пуст, или мы с Ником встали слишком поздно, чтобы застать большую часть обитателей. Пока я посещала ванную комнату, Никлаус не только успел одеться, но и раздобыть мне завтрак. Понаблюдав, как я одеваюсь, он не скрывал оценивающего взгляда, но каких-либо действий после моего отказа не предпринимал. Если бы не замышляющая что-то недоброе древняя ведьма, можно было бы наслаждаться снисходительным пониманием мужа, что был очаровательно покладистым.       — Вы такие скучные, — протягивает Кол последнее слово, развалившись на кресле и задрав голову, смотря в потолок. Единственный, кто оставался в доме, кроме нас, по моим ощущениям.       — Купил бы ты ему PlayStation, что ли, — не отвлекаясь от набора довольно длинного сообщения для Эммы в телефоне, обращаюсь к Нику. — Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.       Тот сидит рядом со мной на диване и что-то рисует в скетчбуке и только улыбается на мое предложение. По-хорошему, мне пора собираться домой, да и вообще сегодня полнолуние, которое я привыкла проводить в убежище.       — Кто из нас ещё дитя. — фыркает на мои слова Кол. — Ты младше меня и короче, малышка Иви.       Дразнит меня тысячелетний вампир, доказывая, что века его жизни ушли куда угодно, но не на взросление.       — А вот и наша загулявшая сестрица, — подскакивает Кол ещё до того, как в комнату входит Ребекка, и стоило ей появиться, как он преграждает ей дорогу.       — Уйди с дороги, Кол, — раздраженно требует какая-то помятая и недовольно-раздраженная Бекка во вчерашнем платье.       — Всю ночь где-то шаталась, какой ужас! — насмешливо возмущается парень, найдя себе новую жертву, которая ведётся на его подначки. — Надеюсь, ты нашла себе кого-то получше, чем… — делает вид, что вспоминает имя, держит Кол паузу. — Мэтт? Ведь так его звали?       — Если ты не заткнешься, то следующим, что вылетит из твоего рта, будут зубы, — ещё больше злится блондинка. — Не начинай, Ник.       — Я же молчу, — все еще держа на лице ехидную ухмылку, возражает Никлаус сестре и продолжает что-то черкать карандашом по бумаге. Та, фыркнув, подбирает полы платья и скрывается из виду.       — Мне скучно. — все больше становясь похожим на капризного ребенка, ноет Кол. — Наша сестра та ещё шлюшка, но она хотя бы повеселилась. В отличие от меня. И вас. Что, Иви, из-за той блондинки, как её там, решила бойкотировать братца?       Опять переключившись на меня, интересуется Кол, и понимаю, что с утра нас действительно слышали.       — О, захлопнись, Кол, — кидаю в него лежащую под рукой подушку-думку, что прилетает не ожидавшему такого вампиру в голову.       — Какая ещё блондинка? — удивленно спрашивает меня Ник, оторвавшись от рисования.       — Не отвлекайся, — взмахиваю рукой в сторону отложенного им скетчбука.       Меня спасает звонок на телефон, что держала в руках. «Миссис Синклер» — всплывает на дисплее. И я, принимая вызов, встаю с дивана и отхожу в другую комнату, хотя бы для видимости уединения.       — Да, миссис Синклер? — домработница звонила мне редко, да и после переезда Амелии во Флориду мы редко пересекались.       — Извини, что беспокою тебя в выходной, дорогая. — начинает с повинной женщина.       — Ничего страшного. Что-то случилось?       — Даже не знаю, как сказать. Мне очень стыдно, — растерянно говорит она, но я не тороплю, даю время ей собраться, хоть и начинаю беспокоиться, — но мой старшенький, Билли. Ты должна его помнить, он помогал с теплицей.       — Да, конечно, помню, — соглашаюсь, действительно помня и Билла, и его младшего брата Сэма, что почти безвозмездно помогли мне восстановить теплицу.       — Он попал в аварию, — сообщает она, но тут же добавляет с нескрываемым облегчением, — ничего серьезного, но этот оболтус просрочил страховку. И нам с мистером Синклером негде взять таких денег, ещё и срочно, не могла бы ты… Конечно, с возвратом…       — Не беспокойтесь, я всё понимаю, — заверяю я женщину, — давайте встретимся у меня дома, где-то через полчаса?       — О, храни тебя Господь, девочка, — рассыпается в благодарностях миссис Синклер, и мне насилу удалось с ней попрощаться.       — Что-то произошло? — интересуется Ник, кладя мне на плечо руку.       — Ничего важного, — успокаиваю его, — мне нужно домой. — Вижу, как он морщится на мое последнее слово, но не зацикливается на этом, — К тому же сегодня полнолуние, мне нужно подготовиться.       — Мне пойти с тобой? — озабочено спрашивает он.       — Хей, ты обещал со мной выпить! — негодуя, кричит из соседней комнаты Кол.       — Нет, всё хорошо. Проведи время с братом, я справлюсь. — Положив руку ему на щеку, провожу большим пальцем по отросшей щетине, и уже тише, с намёком добавляю: — Но не забывай, сегодня благоприятный день для колдовства.       — Буду осторожен, — заверяет он меня, отнимая мою руку от своего лица и целуя в середину ладони.       — Да завязывайте уже! — капризно и громко стонет Кол.       

***

      К дому подъезжаю одновременно с миссис Синклер, что при виде меня тепло улыбается. Пригласив ее в дом и напоив чаем с добавлением успокаивающих травок, послушала про приключения Билли, что добавили ей седых волос. Обговорив с ней приличную для нее, но вполне приемлемую для меня сумму займа, выписала чек. Уверив в очередной раз, что они с мужем могут вернуть долг в любой момент, как им будет удобно, проводила ее.       И уже начиная собираться в убежище, вспоминаю, что спортивная сумка, в которой обычно вожу вещи, осталась у Майклсонов. Раздумывая, чем её можно заменить, ведь кататься туда-сюда из-за сумки не хотелось, начала подниматься на второй этаж, как прозвенел звонок в дверь. Странно. Спускаюсь обратно эти две ступеньки, которые успела преодолеть.       — Вы что-то забыли, миссис Синклер? — с этими словами открываю дверь, уверенная, что кроме неё никто не мог сейчас ко мне прийти. Но в ответ мне в лицо прилетает что-то рассыпчатое и мелкое, и я невольно это вдыхаю. В глазах мутнеет, но успеваю ощутить незнакомую ведьминскую энергетику. Проваливаясь во тьму, понимаю, что меньше чем за сутки на меня уже дважды напали. И, увы, второй раз вышел удачным.

***

      Знакомый зуд приводит меня в чувства. Не думала, что буду так счастлива ощутить влияние Луны, благодаря которому быстро прихожу в себя. Чувствительный и без полнолуния нос забивается запахом пыли и затхлости. Сдерживая чих, открываю глаза и оглядываюсь. Старый заброшенный дом, полный энергии дохлых «сестричек», благо обряд, что ещё висит на мне, не дает им не только влиять, но и даже ощутить меня здесь.       Кто бы меня сюда не притащил, связывать или как-то по-другому ограничивать мою свободу не стали. Не рассчитывали, что так быстро очнусь? Или это им уже ни к чему. Да как-то не рассчитывала, что против меня в ход пустят травы, что оставили после себя гадкий привкус. Только даже будь на мне все мои амулеты, ничего против такого бы не помогло. Встав с запыленного, старинного и жуть какого неудобного дивана, стараясь не скрипеть рассохшимся полом, иду в сторону выхода. А слыша крики с улицы и как кто-то стремительно сюда бежит, недолго думая применяю заклятие невидимости производства одного одиозного клана.       Пропуская мимо Бонни Беннет и ту, что посмела похитить меня, судя по её энергетике. Которую успела все же запомнить, прежде чем отключилась. Хотела было поквитаться, но их слова, что мертвые ведьмы защитят их от первородных, заставили отложить месть и поспешить на улицу.       А там меня ждала занимательная картина. Эстер со старшим сыном пряталась в пентаграмме от остальных троих сыновей.       — Целую тысячу лет мне приходилось наблюдать за тобой. Чувствовать боль каждой жертвы, чью кровь ты проливал. — смотря на моего мужа, выговаривает, как нерадивому дитя, Эстер. И с какой-то особой брезгливостью переключается на другого сына: — Даже ты, Элайджа, с твоим якобы благородством не лучше. Все вы — проклятье этой земли, пережившие много поколений. Если вы пришли умолять о пощаде, то мне жаль…       — Ой, да брось ты заливать, Эстер, — прерываю этот «родительский» выговор, снимаю невидимость и подхожу ближе к солевой преграде, — Ни черта тебе не жаль.       — Эвелин, как ты? — больше в испуге, чем в растерянности, что пытается показать, восклицает она, оборачиваясь ко мне.       — Что? Так быстро очнулась? — и мне даже не нужны ответы, пока она не взяла себя в руки, её легко читать по лицу. — Ты, видно, на это не рассчитывала, — сверкаю я от злости глазами. Луна все сильнее давит, заставляя обратиться, и злость только все ухудшает. Но силой воли не даю начаться подступающей трансформации.       — Не вмешивайся в это, Эвелин. — предостерегает она меня. — Тысячу лет природа карала меня за совершенный мной грех. Я должна искупить его, уничтожив зло, что породила.       — Ты серьезно пытаешься втереть мне эту чушь? — смотрю на ведьму, как на идиотку. — Никак склероз поразил твой мозг? Я там была! И знаю, что и кто с тобой делал! — от её фанатичной слепоты мой гнев только больше разгорается. — И не тебе рассказывать мне о своих муках!       — Это семейное дело, Эвелин, — со строгостью в тоне влезает в наш разговор Финн, — оно не касается тебя.       — Пф, оно меня касаться, ведь в нем участвует мой муж. — с этими словами скольжу взглядом по лицам присутствующих здесь Майклсонов, кто был не в курсе таких подробностей моей биографии. Элайджа не выказывает удивления, видно, Ник поделился с ним этой информацией ранее. В то время как явно удивленный Финн переводит хмурый взгляд с меня на Никлауса. Эстер же в свою очередь никак не реагирует, наверняка считая это пустыми словами, просто заставляя меня этим сказать. — Да и как только твоя мать нарушила поставленное мной условие моего невмешательства, она развязала мне руки и просто вынудила вмешаться.       — Мне надо искупить этот грех, — продолжает свою шарманку Эстер, нервно поглядывая на входящую в пик Луну. Словно она вообще не здесь.       — Уже тысячу лет пытаешься исправить, — насмешливо замечаю я, — не думала, что не те грехи замаливаешь?       — Слушать, как вы собачитесь, конечно, весело, — раздраженно оскаливается Кол, наваливаясь на магический барьер, кровожадно спрашивает младший из братьев, — Но не могла б ты уже убрать эту преграду, Иви?       — О, с удовольствием, — показываю вылезающие клыки я, но ничего путного сделать не успеваю.       — Сестры! Нет! Нет! Не покидайте меня, — в панике кричит Эстер, а факелы по периметру пентаграммы ярко вспыхивают, заставляя зажмуриться.       Миг, и место несостоявшегося ритуала оказывается пусто. Что за…       Видя на себе скрестившиеся взгляды оставшихся на поляне Майклсонов, тут же открещиваюсь.       — Это не я, — подняв ладони, отрицательно машу головой.       — А что, вот это вот всё? — словно забыв о скрывшейся матери, интересуется Кол, обводит рукой своё лицо и кивая на меня, — какие-то чары?       — Ага, почти, — закатываю глаза на поднятую им тему.       — Почему ты не превращаешься? И как здесь оказалась? — хмуро спрашивает Ник, смотря на меня с долей беспокойства.       — Превращаешься? Как оборотень? — цепляется за слова брата Кол.       — Она и есть оборотень, — огрызается на брата за то, что тот влез и не дал мне ответить Никлаус.       — Что? Но я думал, такое невозможно, — с ещё большим интересом начинает смотреть на меня Кол.       Но вид на него мне или ему на меня закрывает Ник, подходя ко мне вплотную. Обхватив мою голову руками, он, хмурясь, заставляет меня её задрать. Вглядываясь в мои горящие глаза, он оттягивает мою нижнюю губу, обнажая вылезшие клыки.       — Я уже понял, что ты можешь контролировать превращение, но это тема для разговора на потом. — переводя взгляд с моих клыков в глаза, серьезно говорит он, — Как ты тут оказалась, Иви?       Чую, мои слова его ещё больше взбесят, хотя и без того его ярость, переходя по связи, что становится сильнее от прикосновений, только больше подпитывает ту, что уже ощущаю. Но врать ему бессмысленно, да и потом моей вины-то и нет.       — Меня похитили, — не то говорю, не то спрашиваю я, морщась. И оказываюсь права в своих подозрениях, после моих слов его глаза вспыхивают, а возле них начинают расползаться чёрные вены.       — Кто? — с глухими рычанием спрашивает он.       — Это сейчас не столь важно, брат, — прерывает наш разговор Элайджа, крутя в руках телефон, которым был занят до этого. Тот вообще стал на удивление спокойным после исчезновения старшего брата и матери.       И я в последний момент успеваю перехватить Ника за руки и удержать рядом с собой. Спасибо Луне, что придаёт мне сил для этого. Невзирая на весь гнев, что испытывал, и те чувства, что заставили его броситься на заговорившего брата, руки он не вырывает и вообще не двигается. Видно, боясь причинить мне вред, ведь в порыве легко мог отшвырнуть меня. Пока мой муж размеренно дышит, пытаясь обуздать свою ярость, я смотрю на ни разу не испуганного Элайджу, которому есть что сказать.       — Произошло что-то, требующее нашего внимания? — обращаюсь к нему, все так же держа Ника за обе руки. — И кстати, что за ритуал собиралась провести Эстер?       — Эстер связала нас через кровь Елены, — говорит Элайджа, без перехода добавляя: — Ребекка думает, что белый дуб вырос вновь.       — Что?! — возмущается Кол, как ни странно, веря в такую возможность, в отличие от братьев.       — Это невозможно, мы сожгли его больше тысячелетия назад, — возражает Ник, обуздав свои эмоции.       — В любом случае, нам не к чему здесь оставаться. Ритуал сорван.       Переглянувшись, Майклсоны словно пришли к какой-то безмолвной договоренности. Ник приобнимает меня за талию, и мир размывается, и вот мы уже в гостиной особняка. Встревоженная Ребекка меряет шагами комнату, но стоило нам появиться, как она останавливается.       — Где мама? — с тревогой спрашивает подруга.       — У нас больше нет матери, сестра. Только Эстер, — с печалью отвечает ей Элайджа, подходя к бару и наливая себе янтарной жидкости. Кол присоединяется к нему, пока Ник, прижав меня к себе, размерено дышит мне в затылок. Не чувствуй я от него вспышки злости, не поняла бы, что он так успокаивается.       — Все кончено, — отпивая из бокала алкоголь, констатирует старший Майклсон.       — Не совсем, — возражает серьезная Бекка, стойко приняв заявление брата, что матери у них теперь нет. Достав свой телефон, она что-то включает на нём и протягивает Элайдже, — смотри.       — Что это? Сохранила на память, как ты развлекалась с двойником? — насмешливо спрашивает заглянувший через плечо брата в телефон сестры Кол.       — Не на Елену смотри, за ней, — раздражённо указывает, на что надо обратить внимание, блондинка. Лица её братьев, что сосредоточились на видео, с каждым кадром становятся все мрачнее.       — Белый дуб, — задумчиво приговаривает Элайджа, отводя взгляд от пошедшего на повтор видео.       — И самоубийца Финн с нашей любящей мамочкой где-то там, — в злости всплескивает руками Кол. Ник, отпустив меня, стремительно подходит к братьям, чтобы самому увидеть то, что им так не понравилось. Без его объятий в миг стало как-то холодно и пусто, но не обращаю внимания на то, продолжая чувствовать, как прошедшая пик Луна перестает действовать на меня. Мое первое полнолуние после активации гена оборотня, когда я смогла сдержать оборот. Радостное событие, да только сейчас, увы, не до него.       — Этого не может быть, мы сожгли его до основания, до последнего корешка. — просмотрев пару раз не особо длинное видео, Ник все еще отказывается верить в то, что уже приняли остальные.       — Может, оставался росток, — предполагает задумчивая Ребекка, — это не важно. Главное, что через триста лет как мы покинули Новый Свет, белый дуб вырос вновь.       — Нам надо разорвать связь, — говорит Элайджа, повернувшись ко мне, после того как вновь наполнил свой опустевший бокал, — Эвелин, ты сможешь нам в этом помочь?       — Ничто не мешает мне попробовать. — даю своё согласие я, — Но мне нужно знать больше о заклятье, которым это сделали. Да и в любом случае понадобиться кровь всех связанных.       — Заклятье должно быть в книге, не думаю, что мама успела забрать её, — предполагает старший Майклсон.       — Ты сказал, она использовала кровь Елены? — и, дождавшись утвердительного кивка, продолжаю, — тогда мне надо с ней поговорить.       — Не надо впутывать в это Елену, она и так многое перенесла из-за нашей семьи, — возражает мне сердобольный Элайджа.       — Она дала свою кровь древней ведьме, чтобы та убила вас, Элайджа, — как можно мягче пытаюсь донести до него настоящее положение дел, — Она может знать подробности, как именно вас связали. Я лично могу вспомнить штук пять связывающих заклятий, и это с ходу. Мне нужны подробности.       Уверяю его в необходимости привлечения Гилберт и почти не вру, действительно знаю такие заклинания. И пусть в этот случай подходят только два из знакомых мне вариантов, и оба можно снять одинаковым способом. Но мне нужно знать то, о чем Эстер говорила с двойником. Елена, возможно, единственная, кроме меня, кому Эстер озвучивала свои планы, и ей она могла раскрыть больше деталей.       — Во всяком случае, ближайшее время ваша мать будет недееспособна, бежать и выяснять все сейчас смысла нет, — закрываю дискуссию и собираюсь, забрав свои вещи из этого дома, отправиться к себе.       — Ни на что не способна, о чем ты? — удивляется Ребекка.       — Прежде чем Финн унёс её куда-то там, успела ощутить, как то, что поддерживает её на этой стороне, ослабло. — поясняю я. — Такое резкое перекрытие силы не пройдёт для неё бесследно. Ей нужно время оправиться.       — Братья Сальваторе выполнили свою часть договора, — пространно для меня поясняет это Элайджа, ведь я большую часть дня в отключке провалялась.       Но это всё сейчас для меня не важно, поднявшись наверх, в комнату, где проснулась сегодня, беру сумку, собранную ещё утром. Но покинуть помещение мне так просто не дают.       — Куда это ты? — недовольно смотря на сумку в моих руках, спрашивает Ник, стоя в дверях. Он уже расстался с пальто и успел наполнить себе бокал алкоголем, что держал в руках.       — Домой, — устало отвечаю я и подхожу к нему, собираясь отодвинуть его со своего пути.       — Ты дома, — возражают мне, и не думая отходить от дверного проёма.       — Ник, я очень устала и не хочу сейчас обсуждать всю эту тему с домами, — выразительно смотрю на него в надежде найти понимание.       — Ты хочешь вернуться туда, где на тебя напали и похитили? — в который уже раз за сегодняшний день начинает злиться он.       — Им это удалось только потому, что на мне не было моих амулетов, больше этого не повторится. — возражаю на его инсинуации, немного привирая, да только так-то на меня и в этом доме напасть успели. И более умоляюще протягиваю, не чувствуя в себе силы вести эту дискуссию не сейчас: — Ник, пожалуйста.       — Хорошо, я отвезу тебя, — оставляя свой недопитый бокал на рядом стоящий комод, проговаривает он.