Глава 41

      Утренняя пробежка почти всегда помогала мне разложить мысли по полочкам, ну или достаточно вымотаться, чтобы ни о чем не думать. А последние события заставили меня слишком о многом задуматься. Вчерашний разговор с Никлаусом, который легко мог вылиться в ссору, не будь я слишком вымотанной полнолунием, показал, как все зыбко между нами. Мне, во всяком случае, он, если его спросить, наверняка был другого мнения. Только, как ни старайся, нельзя все вернуть как было, и с каждым днем все более четко осознаю это, но и отпустить вот так просто не могу, и это меня раздирает. Хочется, чтобы все вновь стало легко и ясно, как десять веков назад. Вновь стать той наивной и доброй девчонкой, что не знала подноготной колдовского мира, верила во всесильность магии и просто любила. Но, увы, карты розданы, и придется играть тем, что есть. И надеяться, что моя ставка на нас не обернется для меня крахом.       Школа после длительных выходных встретила привычным гвалтом учеников, прямое доказательство, что обычный мир живёт своей жизнью. Первые занятия проходят спокойно и привычно, вселяя в меня надежду, что и остаток дня пройдет так же. Но обеденный перерыв все безвозвратно портит.       — Эвелин, — с серьёзным выражением на моське подходит ко мне в столовой Форбс.       — Кэролайн? — с интересом смотрю на вампиршу, что без спроса садится напротив.       — Клаус — плохой выбор, — словно отговаривая меня от поедания просроченного йогурта, говорит она.       — Прости, что?       — Понимаю, я сама говорила, что тебе надо найти себе парня. — тараторит блондинка, перестав на миг быть крутой вампиршей, больше начиная напоминать старую Кэролайн. — Но Клаус — не то, что тебе нужно. Ты же знаешь, что он древний гибрид? Он обратил Тайлера. А я могу помочь тебе найти кого-нибудь получше.       — Кэролайн, если ты забыла, твои лучшие подружки сидят за другим столиком, — киваю на Елену и Бонни, что перестали с любопытством поглядывать на нас и, встав, идут к нам. Надо бы узнать у Гилберт про их разговор с Эстер, но народу многовато, да и ее подруги могут вступиться, если придется говорить жестко. И только магически-вампирских разборок посреди школьной столовой мне не хватало.       — Эвелин, послушай, я же хочу как лучше, — не сдается и не собирается сворачивать с выбранного пути блондинка. — И лучше тебе найти другого парня. Не Клауса.       — Она права, Эвелин, — тоном старшей сестры приступает к моим увещеваниям и подошедшая Елена. Они с немного грустной Беннет присоединились к нам за столом, сев по обе стороны от Форбс. И я начинаю ощущать себя в окружении. Не обращая внимание на мои неудобства, двойник продолжает: — Клаус не тот, с кем стоит общаться.       — Если он внушил тебе, мы поможем. — с участием добавляет ведьмочка, с жалостью и странным пониманием смотря на меня. Бонни потянулась было к моей руке, но я её вовремя убираю, не давая себя коснуться. — Он же не сделал из тебя ещё гибрида?       — Вы серьезно собираетесь давать мне советы в моей личной жизни? — Постаравшись своим голосом выдать весь скепсис, что они своими словами вызвали у меня. В ответ на меня смотрят с еще большей жалостью и как на жертву, что ли, и во мне вскипает злость. — Хорошо, если вы не хотите, чтобы я «общалась» с Клаусом, пожалуйста. Только, Елена, — когда после своего имени она сосредотачивает на мне своё внимание, наставительным тоном говорю, — заканчивай уже этот любовно-инцестный треугольник с Сальваторе. Кэролайн, хоть я и не считаю себя вправе лезть в личную жизнь брата, но ты не он. Так что — расстаться с ним. Ты не то, что ему нужно. И Бонни, извини, тебе посоветовать ничего не могу, не в курсе твоей личной жизни.       Прервавшись, обвожу взглядом ошарашено-растерянные лица подружек, встаю из-за стола. Обеденный перерыв не резиновый, да и мне аппетит испортили.       — Теперь, когда мы поделились друг с другом своим бесценным мнением, — подхватив свой поднос, обрываю образовавшуюся тишину, чтобы закончить, — спешу напомнить, мы не друзья. Мне нельзя внушить или заставить. И я буду делать то, что хочу, и с тем, с кем захочу. Даже если он «древний гибрид» и, по вашему мнению, мне не пара.       Договорив и поставив точку в этом нелепом и неуместном разговоре, избавляюсь от подноса и ухожу из столовой. Посыл был понятен, и забота могла бы тронуть, но такая их бесцеремонность меня разозлила, хоть я и выговорилась немного, да только капля злости все же затаилась внутри.

***

      После школы приехала в дом Майклсонов, что встретил меня тишиной и пьющим Колом. Честно, не думала, что после предательства матери он задержится в Мистик Фоллс.       — Где все? — садясь к нему на диван, интересуюсь я.       — Элайджа занят поисками беглецов, — салютуя мне полным бокалом выпивки, рассказывает парень, — Ребекка с горя ударилась в шоппинг, так это сейчас, кажется, называется, а Ника я не видел со вчерашнего вечера, думал, он с тобой.       — Как видишь, нет, — развожу руками, показывая, что пришла одна.       — Иви! — протягивает он, наклоняясь ближе ко мне и изучающе разглядывая мое лицо.       — Что? — с вопросом смотрю в ответ.       — Как это возможно? Две сущности в одном? — с ярым любопытством спрашивает он, все так же вглядываясь в мое лицо.       — Пф, спроси у своего брата, — со смешком предлагаю, — он у тебя под носом десять веков был. Тебя это что-то не слишком интересовало.       — Ник — это другое, — хмурится на мое предложение Кол.       — И почему же? — задаю вполне резонный вопрос. И Кол задумывается, как аргументировать своё мнение.       — Он оборотень, посредствам ритуала превращённый в вампира, — протягивает он задумчиво, — он никогда не был колдуном.       — Ну, а я ведьма, которая активировала ген оборотня, — поясняю ему свою ситуацию, — то, что такого не встречалось, не значит, что такого не может быть.       — Но ведьмовская сила должна была тебя покинуть, когда в тебе проснулась противная природе суть, — как непреложную истину декларирует он.       — Знаешь, пока я была мертвой, на той стороне, узнала много нового, — заманчиво протягиваю, откидывая голову на спинку, и Кол в любопытстве придвигается ближе, — например, что все эти духи, что блюдут интересы природы, — просто кучка дохлых ведьм.       — И? — начинает ерзать рядом он.       — И ни оборотень, ни вампир не противны природе, — с улыбкой заверяю я, — и не особо нарушают хваленый баланс.       — Ты хочешь сказать, поэтому магия осталась с тобой? — хмурится парень, получая не тот ответ, который хотел. И, вспоминая его любовь к магии, начинаю понимать этот интерес к совмещению во мне сущностей.       — Кол, — сама не зная, что сказать, чтобы поддержать друга, беру его руку в свою. Ощутив под пальцами мощную энергетику, которой могут похвастаться все первородные, внезапно замираю в попытке поймать проскользнувшую мысль.       — Что? — все еще хмуро откликается он на свое имя и, заметив у меня похожее выражение, добавляет: — Иви?       — Дай-ка, — протягиваю ему и вторую руку, чтобы он вложил в неё свою. Он неохотно подчиняется.       — Что ты делаешь? — недовольно спрашивает парень, смотря на наши сцепленные руки.       — Шшш, — шикаю на него, сосредотачиваясь на его энергетике, что по сути и является магией. Да, она имеет специфический привкус и направленность, но продолжает быть магией. Да и вампиры на самом-то деле пользуются ею вовсю, то же внушение или хождение по снам. Но это специфика их сущности, что-то вроде заложенных способностей, которые тем не менее нужно развивать. Ведьмам противна суть вампиров, точнее, мертвым ведьмам, предкам, что дают силы своим потомкам. А если те перестают быть ведьмами, они их отнимают.       От последней мысли резко распахиваю глаза, которые сама не заметила, как закрыла, пока прощупывала Кола.       — Что? — в очередной раз спрашивает меня вампир, видя в моих глазах догадку.       — Ты еще помнишь, как колдовать, объединяя силы? — звучит для него неожиданный из моих уст вопрос, и тот удивленно хлопает ресницами.       — Конечно, помню.       — Так давай кое-что попробуем, — предлагаю, перебирая в уме простенькие, но наглядные чары. Расцепив наши руки, встаю с дивана и подхожу к горящему камину, на котором стоит пара канделябров со свечами. Подхватив один из них, что оказался довольно увесистым, ставлю его на журнальный столик перед Колом.       — Иви, я больше не могу колдовать, — с укором смотрит на меня парень, — ты забыла — я вампир.       — А я оборотень, — передразниваю его. — Ну же, не будь букой. Оттого, что мы хотя бы попробуем, ты не помрешь.       — Ну ладно, попробуем, — с нескрываемым скепсисом соглашается он.       — Только ты должен черпать силу не как обычно это делал, а из меня, — садясь с ним рядом так, чтобы свечи оказались на равном расстоянии от нас обоих, уведомляю его.       — Из тебя?       — Почувствуй мою силу, и, объединив усилия, зажжём свечи, — киваю ему и протягиваю руку. Которую он с какой-то затаенной надеждой хватает и сосредотачивается, становясь серьёзным.       Долгих приготовлений нам не надо, мы слишком часто проворачивали такие трюки раньше. Да, это было тысячу лет назад, когда мы оба были людьми по большей части. Но навык наработали и более сложные фокусы проворачивали, а тут просто поджечь свечу. Чувствуя, как он прощупывает мою силу, отдаю ему ведущую роль, почти пропихивая ему мою магию. И Кол не медлит, отметив ровно столько, сколько надо, использует наши силы, неосознанно, по привычке добавляя свою силу к моей. Свечи вспыхивают ярко, все же простой в несколько веков сказывается. И вместо обычного языка пламени свечи, словно облитые бензином, стремительно сгорают. Колдун тут же обрывает связь, невидяще переводя свой взгляд с руки, которая держала мою и черпала силы, на расплавленные кляксы вместо свеч и обратно.       — Как это возможно? — все еще не доверяя сам себе, вслух произносит Кол.       — Ты привык полагаться на силу рода и предков, как и все ведьмы, в общем-то, — приговариваю свои мысли на этот счет вслух, — когда мать превратила вас в вампиров, эту силу у тебя отобрали. Но когда ведьма лишается всей силы, она…       — Умирает, — заканчивает за меня Кол, начиная понимать, что я имела в виду, — А я превратился в вампира и из-за сильного оттока силы рода посчитал, что перестал быть магом.       — Ты всегда полагался на них, и, насколько я помню, никогда не черпал магию откуда-то еще, кроме как в сложных ритуалах, — продолжая вести его к пришедшей мне догадке.       — Хочешь сказать, мне просто надо научиться черпать силу из других источников? — просто для подтверждения своего вывода спрашивает он.       — Да, но по сути главный источник для тебя — это ты. Ты не представляешь, сколько в тебе силы, Кол, — констатирую открывшийся мне факт.       — О, Иви, ты не представляешь, как я тебя сейчас люблю, — с радостной моськой вновь обрётший магию колдун бросается меня обнимать и кружить по комнате.       Но все резко прекращается. Оставленная стоять посреди комнаты, с удивлением смотрю на то, как пребывающий в ярости Ник прижал своего счастливого брата к стене за горло.       — И тебя я тоже сейчас люблю, братец, — не реагируя на агрессию гибрида, почти пропел Кол. Тот, не ожидая такой реакции, отпускает его и получает братские объятья.       — Что это было? — опоминается Никлаус, но уже более спокойно задает вопрос, отстраняя от себя странного младшего брата. И уже с претензией смотрит на застывшую в растерянности посреди гостиной меня. Телефон, как будто почувствовал грозящую мне опасность, зазвонил. Не глядя беру трубку.       — Да? — прижав телефон к уху, отворачиваюсь от Майклсонов.       — Я уже полчаса должен валять твою задницу по мату, — нехарактерно раздражённый голос Джоша льётся мне в ухо. И я вспоминаю, что сегодня у меня тренировка, на которой давно должна быть.       — Прости, я забыла, — как можно жалобней тяну я, — мы можем отменить?       — Хорошо, — более нейтрально соглашается тренер, — просто не забывай меня предупреждать, когда не можешь прийти.       — Ты на диво спокоен, брат, — доносится до меня удивленный голос Кола.       — Спасибо, — благодарю тренера и кладу трубку.       — Я просто обнял свою названую сестру, и ты готов был меня убить, — обиженно протягивает колдун. — Какой-то мужик хочет повалять задницу твоей жены по мату, а ты не реагируешь.       — Это Джош, её тренер, и он даже мысли неуместной не допустит, — спокойно говорит брату Ник, все еще хмуро смотря на меня.       — Откуда ты… — вопросительно начинаю говорить я, но потом вспоминаю про сопровождающих меня на пробежках гибридов и взыгравшую паранойю этим летом и обрываю себя. — А, нет. Не хочу этого знать.       Никлаус наливает себе выпить и занимает кресло, почти не сводя с меня пристального взгляда. Несмотря на его напускное спокойствие, просто кожей чувствую его злость, да и по связи проскальзывает. Мы слишком близко. Возникшее желание оправдаться или что-то ему объяснить резко отбрасываю, вспоминая, что у меня там где-то гордость завалялась.       — Вы узнали, что стало с белым дубом? — спрашиваю, чтобы что-то спросить.       — У меня будет для тебя задание, Кол. Нужно поехать в Денвер и кое-кого найти, — игнорируя меня, обращаются к брату.       — Хорошо, пойду вещи соберу, — улавливая настрой своего брата, Кол не противится и решает оставить нас наедине. Точнее, бросить меня, судя по тому виноватому взгляду, что мне послали.       Предвидя очередные разборки, подхожу к бару и наливаю себе выпить. Делаю первый пробный небольшой глоток. Алкоголь обжигает высоким градусом и разливается теплом по телу, немного расслабляя. Сладковатый привкус остаётся на языке, не чувствуя ожидаемой горечи, делаю ещё один более основательный глоток. Всё это под чужим сверлящим взглядом. Развернувшись, иду к дивану, чтобы сесть, но мне не дают.       Перехватив меня за руку и отобрав бокал с остатками моего напитка, отставляют его в сторону. Всё это молча, не сводя с меня пристального взгляда. Потянув за пойманную руку, вынуждают приземлиться пятой точкой на свои колени, благо кресло достаточно широко для этого.       — Ник?       — Молчи, Иви, — предостерегающе почти рычат мне в губы, после чего целуют. И это был бы самый сладкий и желанный поцелуй, если бы не злость, что широким потоком шла от него через нашу связь. Диссонанс чувств заставляет ощущать, что меня наказывают таким изощренным способом.       — Нет, — возражаю я, стремительно отстранившись, и пытаюсь встать, но меня удерживают.       — А что не так? Кол ушёл. Ребекка до вечера дома точно не появится, — с некой издевкой спрашивает меня Никлаус, и я чувствую себя неуютно.       — Ты злишься, — серьезно смотрю на его ухмылку и глаза, в которых все же видны искры злости, как бы он её не прятал.       — Ничего подобного. Я просто хочу провести время как муж и жена, — с силой проводит он рукой по моему бедру, останавливаясь на ягодице. И я радуюсь, что сегодня в плотных джинсах.       — На что ты злишься? — спрашиваю, стоя на своём, кладя руку на его небритую щеку, нежно проводя пальцем по колючей щетине. Пропуская мимо его показную грубость. Все его действия будто специально напоминают мне этот чертов разговор в столовой.       — Я же сказал, я не злюсь. — утверждает он с горящими янтарным светом от этой самой злости глазами.       — Но я же чувствую, — сохраняя спокойствие и игнорируя ненужные ассоциации, замечаю я.       — Тогда почему ты не чувствуешь мою любовь? Беспокойство? Желание? — с силой сжав мою челюсть рукой и приблизив своё лицо вплотную, выпускает на волю свои чувства Никлаус, — ревность?       — Почему упорно продолжаешь отвергать наш дом и наш брак? — после небольшой паузы продолжает он, давя на меня своими эмоциями, добавляя в мою и без того полную коробочку еще больше. И я чувствую, как ту плотину, что воздвигла, когда вернулись воспоминания, и все это время упорно укрепляла, прорывает. В порыве чувств — ярких, сильных, разнообразных, легко вырываюсь из чужой хватки и поднимаюсь с чужих колен.       — Да потому, что тысяча лет — это тысяча лет, Никлаус! — зло восклицаю, делая в сторону пару шагов. Желая не столько увеличить между нами расстояние, сколько ослабить связь, что транслирует мне его эмоции. Видно, он тоже ощутил мои или просто не ожидал таких действий от меня, но выглядит удивлённо-потрясенным сейчас.       — Я умерла! Такое, знаешь ли, нелегко забыть. — чувствую, как все больше погружаюсь в истерику, но остановиться не могу, — Что ты хочешь от меня?! Чтоб я с радостью бросилась к тебе в объятья? Словно ничего этого не было? Ни смерти, ни разлуки в десять веков? Так вот, это было! И я не могу это просто вычеркнуть.       Хлынувшие потоком слезы ощущаются солью на губах. Дыхание сбилось от той тирады, что вывалила на него. Судорожно всхлипываю, сама того от себя не ожидая.       — Иви, — растерянно, явно не готовый к моей внезапной истерике, бормочет Ник, вставая. Порываясь заключить меня в объятья и утешить. Это читается и по его лицу, и по некому сожалению, что идет ко мне по связи, но я отступаю.       — Нет, это давно было пора высказать. — чуть спокойней говорю ему, — Ты снял проклятие «Солнца и Луны» здесь и уже тогда знал обо мне. Да и в начале учебного года, когда оставлял здесь Ребекку, даже не подумал задержаться и просто сказать «привет». А просто ушёл делать что там? Своих гибридов? Да, я сделала вид, что дура и не понимаю, но это не так! И после этого ты хочешь, чтобы я встретила тебя с распростёртыми объятьями? Играла с тобой в счастливую семью? Так не бывает, Ник!       — Эвелин, это… — со всей решительностью он хочет оправдаться или что-то мне объяснить, но я не готова его слушать.       — Не то, что я думаю, или не так поняла? — передразниваю его возможные следующие слова. — Не требуй от меня, чтобы я все это забыла. Я не смогу. — и уже почти вернув своё самообладание, почти спокойно констатирую, — Мы не сможем просто так перешагнуть все это или делать вид, что все в порядке. Я хотела бы вернуть все как было тогда, до моей смерти и остального, но это невозможно.       — Нет, — решительно шагает ко мне Никлаус и берёт мое заплаканное лицо в свои руки, — не делай этого, Иви, — предостерегает он меня, вытирая большими пальцами слезы с моих щек. — Я не отпущу тебя. Ты моя.       — Мне нужно время, Ник, — печально признаю это вслух, — нам нужно.       — У нас всё время мира, любовь моя, — заверяет меня он.       — А тебе вспомнить, что я живая. А не кукла, которую можно при желании на время отложить, — предостерегаю уже я его.       — Я никогда так о тебе не думал, — уверяют меня и тянутся за поцелуем. Но я отстраняюсь и убираю его руки от меня.       — Время, Никлаус, — напоминаю я о нашем уговоре, что был только что, — сейчас мне надо побыть одной и всё обдумать.       С этими словами оставляю его и ухожу. Прошедшая истерика и эмоциональный шторм, что думала меня поглотит, оставили после себя слабость, которую, казалось, не чувствовала с тех пор, как стала оборотнем. По дороге домой слышу пиликанье телефона о пришедших сообщениях, но сил смотреть, что там, у меня нет.       Дома первым делом завариваю себе умиротворяющий сбор, но быстро понимаю — этого мало. Даже выпив полную дозу, не чувствую желанного эффекта. Истерика ушла, это да, но привычного спокойствия ко мне не вернулось. Давно копившиеся и подавляемые эмоции не хотели утихать. Намешав более убойную смесь для ванны, надеюсь, что это поможет.       Из зеркала на меня смотрит несчастная и обиженная моська со все еще блестящей от пролитых слез кожей. Благо тушь влагостойкая и ресницы просто слиплись меж собой, а то была бы панда. Раздевшись, погружаюсь в горячую терпко пахнущую ванну, что должна уменьшить накал в моей душе.       Да, применение магии в этом деле дико и может аукнуться, но мне нужна ясная голова. Особенно сейчас, когда первородной семье грозит реальная опасность. И чтобы помочь им, мне придется откинуть в сторону проблемы в наших с Ником отношениях.

***

      Уже вечером вспоминаю о пришедших на телефон смс и, проверив, что там пришло и от кого, вижу голосовое сообщение от Тайлера, что таким обычно не утруждался. С интересом ставлю его на воспроизведение и подношу трубку к уху.       — Иви, сестренка, — льется из телефона какой-то обреченный голос брата. — У меня не было времени, чтобы найти тебя и лично об этом сказать. Я уезжаю, так надо. Помню, ты говорила быть осторожным с гибридской связью и её разрывам. Но. В общем, с этим кое-что пошло не так. Я… Я ранил отца Кэролайн, что помогал мне с этим. И теперь ещё больше хочу от неё избавиться. Знаю, что ты против этого и боишься за меня, но все будет хорошо. Не могу сейчас оставаться в городе, пока не решу эту проблему. Я скоро вернусь, береги себя.       После того как запись проигралась и звуковой сигнал оповестил об её окончании, устало тру глаза. С одной стороны, надо радоваться, что брата не будет в городе, если повезет, он пропустит весь возможный экшен. Но это его упорство, что, скорее всего, поможет ему действительно порвать с создателем, может вызвать другие проблемы. Не уверена, что смогу отстоять его глупую голову у Никлауса, особенно если и тот упрется.