Глава 49

      Для мертвой мне было слишком плохо, слабость, боль во всем теле, да и во рту будто филиал Сахары открыли. Нет, на той стороне тоже не курорт, но такого чисто физического дискомфорта точно нет, я знаю, не так уж и давно там была.       Значит, выжила.       Интересно, за что мне достанется больше? За то, что проредила драгоценных гибридов, или за то, что те меня чуть не убили? Даже в себя приходить как-то резко расхотелось.       Первое, что сделала, — не глаза распахнула, чтобы осмотреться, где я и что со мной, а застонала. Это, на удивление, действительно принесло небольшое облегчение. Но боль все еще была, видно, хорошо мне досталось, раз хваленая оборотническая регенерация спасовала.       — Хей, малышка, — звучит знакомый голос, но, на удивление, не тот, что ожидала, — давай, не притворяйся. А то брат пригрозил мне тысячелетием в гробу, если я тебя не вытащу.       — Кол? — уточняю, и голос мой звучит слабо и хрипло, слова с трудом выходят из горла, — ты как здесь?       Точно помнила, что даже близко к городу младшего Майклсона не было.       — Да, это я, — голос его звучит ближе, — да, мимо пробегал. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?       — Как будто меня выпотрошили, — все же открываю глаза, но свет, хоть и не яркий, бьет в глаза, слепя.       — Хах, смешно, но при Нике так шутить не советую, — хмыкает Кол и, появившись в поле моего зрения, подносит мне стакан с чем-то травяным, — пей, поможет быстрее поправиться.       Самовнушение ли, или зелье действует, но мне действительно становится легче. Боль все еще есть, да и вряд ли скоро уйдет, видно, с тем аконитом, которым был пропитан нож, все было не так просто. Но она терпима и с той же болью превращения не сравнится. Даже умудряюсь чуть приподняться и сесть на незнакомой мне постели, да и комнату вижу впервые. Знакомый стиль, однозначно в особняке Никлауса.       — И какой диагноз, доктор? — отдышавшись от движений, что вызвали резкую боль в боку и животе, с иронией спрашиваю колдуна.       — Жить будешь долго, но не особо счастливо, — поддерживает шутку Кол.       — А что так? — удивляюсь поставленному диагнозу. Ожидала скорее «недолго, но весело» с моей удачей.       — Братец грозился приковать тебя к себе, если выживешь, — от этих новостей невольно опять застонала.       — Вот черт, — комментирую всю ситуацию в целом, смотря, как первородный смешивает мне очередное зелье собственного сочинения.       — И не говори, — повернувшись ко мне, поддерживает меня Кол, смешивая в стакане новое лекарство.       — Почему зелья, а не кровь? — только сейчас начинаю достаточно соображать и удивляюсь странному методу лечения.       — Она не действует. — фыркает недовольно младший Майклсон, добавляя в стакан еще пару непонятных мне капель. Вся комната провоняла разнообразием трав, так и не понять, что тот намешал даже с обостренным нюхом. — Уж Ник пытался, поверь. Ты вся была в его крови, когда я прибыл. До сих пор не разобрался, в чем дело. Та гадость, что была на ноже, никак не должна была так повлиять.       — Меня перед этим еще чем-то отравили, — устало признаюсь я, следя, как в стакане под воздействием магии вампира закручивается небольшой водоворот, смешиваясь в коричнево-бурую бурду.       — Может быть, все дело в этом, — задумчиво признает Кол и, оценивающе посмотрев на дело рук своих, подходит ко мне со словами: — Тебе нужно выпить это и еще поспать.       — Подожди, — невзирая на слабость, выставляю руку, преграждая путь к моему рту, — мне надо сказать.       — Если это попытка откосить от лечения, то неудачная, — возражает он мне, убирая мою руку.       — Нет, правда, дай сказать, и тут же выпью и спать. — уверяю его, готовая вертеть головой, избегая пойла, если понадобиться. — Дело в Сайласе.       — Что? — слыша это имя, Кол вмиг становится хмурым и спрашивает скорее у себя, чем задает вопрос мне: — Очередные фанатики?       — Не знаю, у меня будет к тебе просьба, — глубоко вздохнув, чувствуя, как опять накатывает слабость, заставляю себя продолжать: — Аттикус Шейн — профессор в Уитморе, он стоит за гибридами. И слишком увлечён легендой о Сайласе, он мне нужен.       — Хм, ясно, Аттикус Шейн — Уитмор, я его приведу, а теперь пей, — настаивает он, поднося к моему рту зелье.       — Живым, Кол! — и, получив его недовольный кивок, выпиваю зелье. Оно ли действует мгновенно, или просто силы меня окончательно покинули, но я отключаюсь.

***

      В следующий раз, когда просыпаюсь, я опять не одна. Меня гладят по щеке, лёгкие касания приятны, но сонную негу прогоняют на раз. Открывать глаза не спешу, в этот раз мне гораздо лучше, и сразу понимаю, кто лежит под боком. Слишком густой запах, не след пребывания, а сам источник рядом.       — Не делай вид, что спишь, — шёпот льётся в моё ухо, опаляя горячим дыханием.       — Я не делала вид, а пыталась спать, — возражаю ему, и голос мой звучит значительно лучше. Надо не забыть сказать Колу, что он настоящий волшебник. Всё же открыв глаза, вижу Ника, лежащего на боку с рукой, подпирающей голову, и радости в его лице не наблюдается.       — Ничего не хочешь мне объяснить? — серьёзно спрашивает, проходясь по моему лицу взглядом.       — О, ну извини, что убила парочку твоих гибридов, — закатив глаза, пытаюсь отвернуться от него в другую сторону.       — Не парочку, а пятерых, — возражает он, взяв меня за подбородок и развернув обратно к себе, и почти рычит на меня: — И я спрашивал не об этом. Зачем ты пошла в лес, когда знала, что они мне больше не подчиняются?       И я теряюсь с ответом, что ему сказать? Не думала, что они рискнут на меня напасть? Считала, что смогу с ними справиться? И ведь если бы не тот нож с аконитом, вполне могла это сделать.       — Ну дура была, счастлив?! — от вырвавшегося крика живот напрягается и отдаёт такой резкой болью, что невольно охаю.       — Нет! — не менее зло, чем я, откликается он. И, сорвав с меня тонкое одеяло, оставляя меня почти голой, он на удивление нежно и аккуратно прикасается к моему перебинтованному животу: — Ты почти умерла! Снова!       Не могу определить, что преобладает в его интонации больше: боль или отчаяние.       — Ник…       — Если бы не твой предатель-брат, я мог бы и не успеть, — продолжает, не отводя заворожённого взгляда от бинтов, легко поглаживая по ним пальцами.       — Тайлер знал? — неприятно удивляюсь такому повороту.       — То, что они что-то задумали, да. То, что собрались убить тебя, на его счастье, нет, — рассказывает мне Ник без особой охоты.       — Ты убил их? — мне нужно знать.       — Да, всех, кто был там, теперь в мире нет больше гибридов, кроме меня и твоего брата. — безразлично говорит он, но я чувствую его жгучую обиду на всё это.       — Ты в любой момент можешь сделать новых. — напоминаю про то, что не всё потеряно, хотя про себя надеюсь, что они уже ему поднадоели.       — Эвелин, не уходи от темы, — вроде строго говорит он, но я вижу, как он смягчается, позволяет себе слабость. Из-за меня.       — Ник, я жива, а раны заживут, — как можно мягче произношу это и как никогда чувствую, что вступаю на тонкий лёд.       Шумно вздохнув и прикрыв глаза, он словно смиряется с ситуацией и возвращает руку на мою щеку. Прислонившись лбом к моему лбу и поглаживая мое лицо, будто пытаясь на ощупь запомнить мои черты, открывает глаза.       — Не делай так больше, сердце мое, — пристально смотря мне в глаза, просит он, и звучит в этой просьбе неприкрытая угроза.       — Ты сказал, я убила пятерых, но я насчитала только четверых, — откровенно перевожу тему, не желая давать обещаний, которых не смогу сдержать.       — Прежде чем упасть и начать умирать, ты откинула их от себя, один напоролся на ветку, что пронзила сердце. — слово «неудачник» прям повисло в воздухе, но ни я, ни он не спешим говорить это вслух. Поцеловав меня в лоб, Ник обратно накидывает одеяло, накрывая меня.

***

      Когда оставила бабулю во Флориде, думала, вот теперь взрослая, самостоятельная, никто мне не указ. Кто же знал, что не пройдет и полгода, как меня посадят под домашний арест? Просьбы, приказы, увешивания — ничего не помогало. Меня либо игнорировали, либо говорили твёрдое «нет». От резких действий меня останавливала только плохо заживающая рана. Не знаю уж, чем таким ядреным был отравлен мой организм, но гадость эта из моего тела выводилась долго. Кол так и не смог разобраться, слишком много было понамешано в моей крови и того, что принимала сама, и того, что мне подсыпали. Видно, сочетание всего вместе дало такой эффект, что любая магия, будь то кровь вампира или оборотническая регенерация, наоборот, делали только хуже. Младшему Майклсону пришлось усиливать все лечебные свойства зелий в разы, чтобы те могли преодолеть это странное явление.       И ладно бы сиди я в своём доме, нет, мне запретили выходить из особняка Майклсонов. Здоровенного пустого дома, где даже хозяин появлялся только время от времени. Не считать же за обитателей безмолвных загипнотизированных болванчиков, ответственных за поддержание порядка в доме. Ну и ещё их обязанностью оказалось стучать на меня. Стоило мне сделать шаг в сторону входной двери, как на мой телефон приходила грозная эсэмэска от мужа. Игнорирование приводило к звонку, где елейным голосом меня просили не делать глупостей. Последней стадией было появление самого Никлауса в крайней степени гнева на мое непослушание. Даже появление время от времени Бекки, что хоть и дулась из-за моего отношения к ее желанию стать человеком, но притаскивала мне сладости, чтобы порадовать, не сильно скрашивало мое заточение.       Если бы не моя физическая немощь, нас с мужем ждали бы грандиозные разборки, а не только словесные перепалки, но, увы, любые лишние телодвижения вызывали расхождение раны и жуткую слабость. И в миг, когда я была готова устроить истерику или начать лезть на стенку, появился Кол. Да не один, а с профессором Шейном на плече, видно, тот не горел желанием идти добровольно. Не став комментировать долгое отсутствие колдуна словами, что его только за смертью посылать, была открыто рада его появлению. Шейн был живой — уже хорошо. И хоть какое-то развлечение, даже и из дома выходить не надо, как и хотел Никлаус.       — Кого ты еще притащил, Кол? — спрашивает брата Ник, пребывая не в духе то ли от нашего последнего разговора, или что-то там у него не задалось.       — Малышка Иви заскучала, я принёс ее заказ, — глумливо протягивает Кол, что хоть и отсутствовал все это время, был в курсе нашего небольшого конфликта с мужем.       — Да, мы воспользуемся твоим злодейским подвалом по назначению, дорогой, — ставлю Никлауса перед фактом, заодно указывая Колу, куда тащить его ношу, — раз уж я не выездная.       — И как ты собралась развлекаться, любовь моя? — шибанувшие от него эмоции несколько сбивают меня с толку, и я оказываюсь прижатой к стене за горло. Меня держат осторожно, почти нежно, стараясь не потревожить рану, что уже почти меня не беспокоит. Оскаленные клыки возле шеи и горящие злобой глаза не производят на меня должного впечатления. Слишком занята разбором его эмоций, в которых превалирует скорее растерянность и тоска с обидой пополам, чем показанная злость.       — Добычей информации из милого профессора, хочешь поучаствовать? — при слове «милого» из его уст вырывается рычание, но, кроме удержания за горло, он больше себе ничего не позволяет. Стоило до него дойти смыслу мною сказанного, как он успокаивается. Немного, настолько, чтобы отпустить меня и спокойно дойти до бара.       — Пожалуй, воздержусь, — раздражение все еще явственно слышно в его голосе. Да и обида как-то не спешит уходить из транслируемых им эмоций, силой воли загоняю всколыхнувшееся желание подойти и успокаивающе обнять. Во мне обиды не меньше сейчас, и не готова вот так все ему прощать.       — Ах да, тебе же нужно заниматься Джереми, как его татушка, кстати? — показательно интересуюсь, — начала расти? Или обычных вампиров ему маловато?       — Тебя твой гость не заждался? Разберись с ним побыстрее, не хочу видеть его в своём доме дольше необходимого, — откровенно отсылают меня.       — Твоё желание для меня закон, — саркастично отзываюсь я, прежде чем уйти.       — Ох, если бы, — тяжко вздыхают мне вслед, словно я единственный корень и источник всех наших бед. С силой сжав кулаки, заставляю себя промолчать на это и иду в подвал. С Шейном все же стоит разобраться.       В подвале меня ждет занимательная картина: прикованного по всем правилам профессора, все еще пребывающего без сознания. Кол, продемонстрировавший неплохие умения заплечных дел мастера, при виде меня отошёл от нашего будущего информатора.       — Что ты хочешь узнать у него? И почему бы его просто и без затей не убить? — спрашивает меня колдун, что, несмотря на все предубеждение перед Сайласом, не оторвал голову его фанатику, а притащил его к нам.       — Ты уверен, что он один работает? А не просто винтик в очередном культе? — задаю встречные вопросы.       — Уговорила, — мрачно говорит Кол, подходя к подвешенному мужчине и похлопывая его по щекам, приводит в сознание.       Присутствие первородного привело Шейна в нездоровый восторг, и, невзирая на то, что вампирское внушение на нём не работало, делился информацией он с охотой. После выяснения, что культ таки есть, но малочисленный, и профессор в нём почти единственный активный представитель, перешли к более «веселым» вопросам.       — Что ты знаешь про Сайласа? — расстроенный, что пытки не понадобились, продолжает задавать вопросы Кол.       — Он первый бессмертный на земле, которого заточили с лекарством, — с огнем в глазах вещает Шейн, — И я хочу освободить его.       — Нет, этого не будет, — считая, что допрос окончен, Кол явно собирается убить пленника, но я встаю наперерез.       — Нет, Кол, не надо, — встав между ним и профессором, уже собираюсь аргументировать, почему не надо, но.       — Сайлас убьет нас всех, — мрачно предрекает колдун.       — Сайлас выберется рано или поздно… — резонно возражаю на это я.       — Я предпочитаю поздно, — собирается уже отодвинуть меня Кол, как слово берёт наш пленник, но не в попытке спасти себя, а только подливая масло в огонь.       — Я знаю, где он похоронен, и скоро у меня будет заклинание пробуждения…       — Подожди, — прерывает его колдун, все же отстраняя меня с пути, но теперь не для того, чтобы убить, а продолжить получать информацию, — ты врешь, его не найти без…       — Без надгробного камня? — завершает за Кола реплику профессор, дополняя, — двенадцати кровавых жертв? Поверь мне, я знаю, я все сделал… — и он словно впадает в некий транс и продолжает говорить, — Это была благородная жертва… и временная. Да, временная, когда я воскрешу Сайласа, Сайлас воскресит мёртвых. Он вернет каждую душу, умершую ради него…       Неся этот фанатичный бред, профессор словно уходит в себя, пребывая где-то в своих грезах.       — Думаешь, такой он нам полезен? — хмыкает Кол, глядя на Шейна, что все больше начинает походить на сумасшедшего.       — С ним что-то не так, — проговариваю мысли вслух, подходя к замолчавшему профессору, и заглядываю ему в глаза, — Аттикус? Посмотри мне в глаза.       Моя магия словно наткнулась на мягкий батут, такое в моей практике впервые. Более сильные ведьмы отзеркалили бы мое воздействие с усилением, вызывая головную боль. Слабые не смогли ничего поделать, а тут словно более сильная ведьма, что, на удивление, на нападение не отвечает нападением.       — Он под контролем, — понимаю я очевидное, профессор хоть и занимается оккультизмом, но если и был магом, то крайне слабым, такие фокусы ему не под силу.       — Что? — недоверчиво переспрашивает Кол, — под чьим…       — А ты догадайся, — прерываю его глупый вопрос, — Где и когда вы наткнулись на Сайласа, профессор?       Ведь без довольно близкого контакта такое не провернуть. Можно посылать видения, сны, даже заставить что-то сделать, но не повесить такую защиту, да и мозги ему, скорее всего, тоже знатно обработали.       — Нехорошо раскрывать чужие тайны, а то ненароком можно выдать и свои, — Шейн, говоря это, преображается, и вместо него явно говорит кто-то другой. Сайлас ли? Даже если и он, будь у него возможность перепрыгнуть в того же профессора окончательно, не было бы этих плясок со всплывшим лекарством и охотой на него. И это хорошо, не хотелось бы иметь дел с древним, проведшим два тысячелетия взаперти, магом.       — О чем ты? — спрашиваю, продолжая смотреть в глаза профессора. Гадая, на сколько его контролирует маг и есть ли у того в таком положении какие-нибудь возможности.       — Помнишь, как хотела его назвать? — при этих словах перед глазами всплывает белобрысая вихрастая макушка, в ушах звучит задорный детский смех, и я отшатываюсь.       — Кого назвать? — влезает со своим вечным любопытством Кол, и я не успеваю заткнуть не в меру разговорившегося пленника.       — Твоего племянника, которому, увы, не дано было появиться на свет, — преувеличенно сочувственным тоном говорит определенно не Шейн.       От этих слов, напоминания и тона, которым это было все озвучено, почти вспыхиваю гневом. И профессора уже от моей попытки вырвать ему язык загораживает Кол.       — О чем он говорит, малышка? — строго спрашивает меня колдун, пытливо взирая на меня своими карими глазами.       — Я скажу, — не в силах выносить этот взгляд, закрываю глаза, прежде чем поставить условие, — этот ублюдок шарится в моей голове, выруби его.       Заклятье сна на удивление действует как на обычного человека, это подтверждает, что Сайлас только частично влияет на профессора. Как и то, что тот в принципе оказался в подвале.       — Я жду, — напоминает о себе Кол, как и о том, что без объяснений мне отсюда не уйти. Если заодно не хочу ещё и Клаусу все поведать, а я не хочу.       — В прошлой жизни, — говорю, судорожно вздыхая. Все еще не могу вспоминать это спокойно, даже спустя столько лет, да что там лет, веков. Взяв себя в руки, продолжаю, — в момент, когда Эстер меня убила, я была…       — Беременна? — не столько шокировано, не после слов Шейна, сколько зло заканчивает за меня колдун. Моя смерть от рук его матери не стала для него новостью.       — Да, — потерянно соглашаюсь, не смея поднимать на него взгляд.       — И Ник не знает, — отстраненно констатирует он, изучая меня взглядом.       — Не говори ему, — почти умоляюще прошу я, чувствуя, как в глазах закипают слезы.       — Эвелин, — полное имя из его уст слышала редко, это показывает, насколько он сейчас серьезен.       — Не надо, Кол! — срываюсь я, радуясь, что из вредности навесила на подвал заклятье тишины и ничто из сказанного здесь не вышло наружу. — Ему об этом знать не надо!       Мои слезы ли, тон ли, но младший Майклсон проявляет несвойственное ему в обычное время участие и обнимает меня в попытке утешить. Это не сильно помогает, но взять себя вновь в руки и загнать обратно во тьму воспоминания и сопутствующие им эмоции мне удаётся.       — Нам надо выпить, — поняв, что я перестала ронять слезы и в истерику впадать не собираюсь, озвучивает очевидное Кол.       — Да, надо.       Оставив тело профессора Шейна висеть на цепях, мы покидаем подвал. Гостиная пуста, зато бар, как всегда, полон, не собираюсь выбирать из разнообразия алкоголя, представленного в нём в огромном количестве, наливаю себе из первой попавшейся початой бутылки. Кол, что в таких напитках разбирается немного лучше, перебирает бутылки, пока не находит и себе что-то по душе.       Не став дегустировать, опрокидываю первый бокал залпом, высокий градус огнем проносится по пищеводу, оставляя после себя сладковатый привкус, и будто ослабляет пружину, сжатую у меня внутри. Второй раз наливаю чуть больше и добавляю в бокал льда, отхожу от бара и сажусь на диван под бок к Колу. Он, в отличие от меня, не поступает так варварски со своим напитком, но и ограничивать себя не собирается, прихватив сразу выбранную бутылку, и ставит ее рядом с собой.       Нашу почти уютную тишину, если её можно считать таковой после новостей, что обрушились на Кола, и воспоминаний, что взбередили раны, которые давно считала зажившими у меня, прерывает распахнувшаяся дверь.       — А вот и кавалерия, — невесело подмечаю я появление знакомой энергетики ведьмы Беннет. Та, не гнушаясь магии, открывает дверь вся такая героическая, видно, пришла на помощь Шейну. Но ни меня, ни уж тем более Кола эта демонстрация силы не впечатлила. И если я обернулась, чтобы быть лицом к лицу с возможным противником, то он разве что глаза закатил, да и то скорее на мою реплику так реагируя.       — Я знаю, что он у вас, отпустите его. — Сколько пафоса и праведного гнева в её позе и словах, я, может быть, и прониклась бы, не побывай не так давно на эмоциональных качелях.       — Ммм, нет, — отвечаю на её требование, отпивая ещё бурбона, теперь уже пытаясь разобраться с тем, нравится мне вкус или нет.       Бонни же как будто и не помнит, чем закончилась её первая и последняя попытка что-то сделать со мной с помощью магии. Пока она, выставив руку вперёд и закатив глаза, в трансе отрабатывает свой речитатив, лениво встаю и подхожу к ней.       — Спи, — свободно прикоснувшись к её виску, приказываю, и моя магия не встречает даже малейшего сопротивления. Измельчал род Беннет? Или Бонни тупо плохо учили?       — Ну а она нам для чего? — оценив свалившуюся на пороге кулем ведьму, уточняет Кол.       — Хороший вопрос, — бормочу, но тут меня озаряет идея, нет, не так — ИДЕЯ, — а впрочем, пригодится.       Достав телефон из заднего кармана, строчу хоть и подробное, но сокращая его как только можно, но так, чтобы сохранить смысл и объяснить происходящее, смс. Дописав, перечитываю так, чтобы оценить доступность и экспрессию написанного, вроде удачно, отправляю.       — Что ты задумала, малышка? — вернув в свои глаза хитрый блеск, любопытствует колдун.       — Всему своё время, — пространно отвечаю я, ожидая реакции на мое послание. А она не заставляет себя ждать, да и ожидания мои оправдывает. В ответном сообщении мне дают добро на любые действия. Заблокировав телефон и убрав его обратно в карман под пытливым взглядом первородного, присаживаюсь на корточки перед бессознательной ведьмой.       — Проснись, — приказ, сдобренный магией, действует на лежащую передо мной девушку не хуже ледяного душа. Схватив её за плечи, не даю вскочить, заставляя смотреть на меня, — приведи сюда Джереми.       Глаза Бонни стекленеют, а лицо становится неестественно спокойным, но никаких порывов сбросить мою магию она не предпринимает. Встав и отойдя, даю ей возможность подняться и идти выполнять мой приказ.       — Да, ментальная магия у тебя отврат, — комментирует увиденное подошедший Кол, говоря о том, что и без него было мне очевидно.       — О, заткнись, Кол, — раздражаюсь на напоминание.       — Она хоть мозгами после этого не потечет?       — А тебе не все ли равно? — огрызаюсь на вполне актуальный вопрос я.       — Давно не практиковала или? — продолжает ковыряться в этом Кол, напоминая былые времена.       — Или, — со скрипом признаю свою ущербность в этом аспекте магии, — и завязывай.       Закрыв тему, иду наполнить ещё бокал, сколько ждать выполнения отданного Беннет задания, неизвестно. Всё зависит от того, где сейчас обитает юный охотник.