Глава 8.Познание.

Мудрость.

Что это?

По каким критериям судят мудрых людей?

Как же грешному народу понять, кого возносить, а кого унизить?

***

Она всё так же продолжала впиваться губами в шею, но вовсе не страстно. Опыт давал о себе знать, и в голове пронеслась лишь одна мысль. Мысль, которая заставляла остановиться и отпустить этого несчастного. "Он не возбуждён." Всё это она делала лишь для одной цели – возбудить. Но этого не происходило, а потому следовало прекратить насилие. Она так и поступила. В тот момент, когда та отстранилась, глаза Лань Цижэня сильно распахнулись, будто тот в этот же момент протрезвел и очнулся ото сна. Лань Цижэнь тяжело дышал, пытаясь осознать, что происходило, но сознание будто отключилось на то время и заставляло медленно обрабатывать информацию, которой было слишком много. — Т-ты... – запинаясь, произнёс тот, на что пошёл немедленный ответ. — Я, – ответила она, скрестив руки на груди. — Что ты сделала? – немного повышая тон голоса, быстро проговорил Цижэнь, будто находясь в панике. — А ты был пьян, раз не помнишь? – укоризненно спросила та, подняв одну бровь над глазом. — Не язви... – всё так же тяжело дыша, прошипел Лань Цижэнь. – Я... не знаю, почему позволил тебе. — Потому что желал этого? Хотел... узнать? – уже более заинтересованно произнесла она, окутав взглядом Лань Цижэня. — ...Что узнать? – теперь уже Цижэнь перевёл на неё взгляд. — Информацию, – кратко выдала та, сверля лоб своего собеседника. Информация. Она была необходима им двоим, и чем быстрее те получат её, тем легче будет продвигаться в своём плане. Обоим. Они встретились ради выгоды друг друга и были также нужны друг другу. Они могли играть различные роли в этой жизни – от святых до дьяволиц, но каждый раз встречались на развилке судьбы. Они могли отрицать свою принадлежность друг к другу, могли ненавидеть происходящее судьбою, но отрицать очевидную связь было глупо. Они были связаны, а потому не могли уйти друг от друга, продолжая каждый раз находить. В этом было их проклятие, но в этом было их спасение. Пускай сейчас они этого и не понимали. — ...Какую информацию? — прошептал Лань Цижэнь, вцепившись обеими руками в помятые простыни. — Выгодную нам обоим, — ответила она и, заметив резкое движение собеседника, посмеялась, отметив невинность того. — Чего ты хочешь? Что хочешь знать? — уже более смело спросил Цижэнь, вернув себе образ уверенного мужчины, мудреца и старейшины, который часто надевал при совещаниях клана или в разговоре с учениками. — Раскрой я тебе свои карты, и вылечу из-под вашего крыла быстрее, чем успею объясниться, а потому я не вижу смысла говорить прямо, — начала размышлять та, чем ещё больше нервировала Лань Цижэня, но открыто тот ей этого не показывал. — Нам нужно придумать такой способ, которым бы вдвоём были в той ситуации, когда нам необходима информация друг друга, и одновременно с этим мы получаем выгоду себе. Игра?… Цепочка размышлений будущей невестки будто отрезвила Цижэня, и тот в сие же мгновение поспешил рассказать о своём предположении. — Играла в сянци? — кратко задал вопрос Цижэнь, мысленно надеясь, что та была образована хоть в таком свете, и он не испытает величайшего стыда в своей жизни. — Естественно, — будто прочитав его мысли, ответила она, скрестив уже свои руки перед собой. — Превосходно. Тогда я принесу их сейчас, а ты подготовь всё для игры. Всё равно сейчас мы не заснём, — тихо промолвил Цижэнь, вставая и начиная одеваться. На лице у гостьи появилось непонимающее выражение, и одна бровь поднялась, но Лань Цижэнь этого уже не видел. Он не собирался отвечать на вопросы о знаменитом ланьском режиме сна и о том, почему так просто отказался от его соблюдения ради игры с ответами. Говоря по правде, Лань Цижэнь уже давно перестал нормально спать по ночам. Любое погружение в царство богов заканчивалось скорейшим пробуждением в холодном поту, а количество письменной работы — начиная от дел клана и заканчивая обучением адептов — не давало возможности соблюдать режим. Попав обратно в прошлое, Лань Цижэнь старался придерживаться наилучшего режима, но даже так время от времени мог ворочаться в постели от бессонницы. Возможно, он и перенёсся в свой подростковый облик, а также взял некоторые черты с того времени, но он всё так же оставался взрослым человеком в теле ребёнка. Тем человеком, который прожил годы и повидал многое за свою жизнь. Это не сравнится с небожителями, но и течение времени у них было иным. А он прожил столь долгую жизнь, будучи смертным, а потому его ощущения были совершенно другими. Под конец жизни, кроме давно избитого режима сна и питания, Цижэнь также стал до ужаса ворчлив. Вероятно, долгие жизненные страдания и преграды сделали бытие не таким уж необыкновенным и увлекательным для изучения. А возможно, чувство безысходности заставило его возненавидеть весь окружающий мир и искать упрёк в каждом. Хотя, вероятно, долго скрываемые эмоции вырвались наружу и затуманили разум? Кто знает. Но Цижэнь уже давно отошёл от соблюдения всеми привычных правил в должной мере. Правда, сам он этого не признавал, ведь тогда пришлось бы винить себя за предательство собственных идеалов, а это было бы уже слишком болезненным ударом. Ведь легко винить кого-то со стороны. Легко винить Вэй Усяня за принесённую боль племяннику, легко винить Цихэн-Цзюня за испорченную жизнь, легко винить мадам Лань за столь скорое взросление и необходимость брать на себя ответственность, легко винить Лань Чжаня за нарушение правил ради какого-то там Вэй Усяня, легко винить Лань Сичэня за слёзы по врагу и длительное уединение, легко винить Вэнь Жоханя за уничтоженные Облачные Глубины. Сложно винить себя. Спустившись к хозяину, Лань Цижэнь вскоре уже нес обратно в ихнюю комнату настольную игру, в то время как хозяин провожал их испуганным до невозможности взглядом. Цижэнь повезло, что по дороге он никого не встретил и в скором времени они уже сидели посредине комнаты на коленях и смотрели на доску, на которой были разложены на пересечениях линий доски. Со стороны Лань Цижэня расположились черные фигуры, в то время как с оюратной стороны в атаку готовились красные координалы. Партия сянци началась, как и положено, с хода красных. Легким движением пальцев та передвинула пушку вперед, устанавливая контроль над центральными линиями доски. Ее соперник, Лань Цижэнь, лишь слегка приподнял бровь, наблюдая за расстановкой фигур. Он двигался медленно, будто не торопился, но в его глазах отражался расчет. — Почему ты не защищаешь генерала напрямую? — спросила она, скрестив руки. — А что, если моя защита скрыта? — ответил Лань Цижэнь, аккуратно передвигая коня. В далёкие времена, когда Китай был разделён на множество воюющих царств, мудрецы и полководцы искали способ передать свои знания о стратегии и войне. Так родилась игра, которая спустя века станет известна как сянци. Изначально, эта игра была простой имитацией военных сражений. В I–III веках до н. э. китайцы начали рисовать на полях квадратные клетки и создавать фигуры, которые двигались по ним, словно войска на поле битвы. Но со временем, игра начала обретать более чёткие формы. В эпоху династии Тан она уже была популярным развлечением среди знати, а её фигуры — генерал, советники, слоны и конницы — стали олицетворением важнейших ролей в армии. Мудрецы, которые искали гармонию в мире, вложили в сянци не только элементы стратегии, но и философию. Это была не просто игра, а урок жизни, в котором каждый ход мог изменить исход сражения, а каждый выбор — судьбу. Стратегия и терпение стали ключами к победе, а в самой игре прослеживалась глубокая связь с даоизмом — учением о балансе и естественности. Со временем сянци распространилась далеко за пределы Китая, претерпев изменения в других странах Восточной Азии, но её дух остался неизменным. В каждой партии, как в великой битве, разум и стратегия сливались в единую силу, и игра продолжала передавать мудрость поколений. Вопрос оставался лишь в последствиях переданной мудрости. Они договорились просто. Потеря пешек, самых маленьких фигур в игре, не играла роли. Но вот потеря фигур больших равнялась одному вопросу. Солдаты, зашедшие за реку, равнялись одному вопросу. Советники со слоном также равнялись одному вопросу. Но дальше было интереснее. Конь с пушкой, в зависимости от расположения, равнялись от двух до трех вопросов. Ладья имела право задать целых пять вопросов. Король же, который обозночал оконание партии, решал следующее - кто кого послушает: Лань Цижэнь последует правилам невестки и предаст всех адептов или же она последует за ним и изменит свой план ради него. Партия решала все. В жизни было также. Второго шанса не будет, ведь всегда стоит выбирать четко. От любого решения будут последствия, а небылицы про исправление являют собой лишь попытку успокоить тех, кто уже потерял. Второй партии не будет. Первый ход. Дыхание. Доска. Река. Пешки двигались невероятно быстро. КАждый преследовал свою цель и уступать не хотел. В ход шли пешки, самые обыкновенные солдаты, которыми жертвовали всегда. Мало кого волновала их жизнь, никто не думал о том, что будет в последствии и никому не было важно похоронить погибшего солдата, кроме как таким же несчастным. Они думали, что сражаются ради страны и чести, ради истории, но по итогу были лишь одними из миллионов. Они покидали свои семьи ради ценности страны, ради мнимого патриотизма, умирая на фронте. А всем было наплевать. Идиоты. Будущая невестка давила, продвигая пешек вперед, а Цижэнь лишь отступал, словно признавал свое поражение. Интересная тактика, Лань Цижэнь. Пушка красных взяла под контроль центр, и ее кони уже грозили пересечь реку, готовясь к нападению. Дура. — Ты играешь слишком пассивно, — с легкой усмешкой заметила она. — Это не похоже на твой характер. Я уже почти прорвалась к твоему генералу. "Какие же тайны ты скрываешь? Что скрывается в сердцевине твоей души? Какую силу ты не готов принять? Что окутывает твою душу? Кое-что темное?" — Разве ты не знаешь, что иллюзия контроля бывает опаснее его отсутствия? — Лань Цижэнь слегка покачал головой, медленно продвигая свою пушку. "Гнусная женщина. Что скрываешь ты под своим ребячеством? Отчего желаешь проникнуть в мой дом? Что скрывается в твоей душе? По какой причине убила мудреца? Возможно, что-то движет тобой и заставляет убивать в себе человечность? Кое-что темное?" Она внимательно следила за доской, ее мысли стремительно анализировали каждый ход, каждую фигуру, словно её разум был машиной, рассчитанной на шахматные комбинации. Она ощущала, как уверенность наполняет её, когда взгляд снова скользнул по расставленным фигурам. Позиция казалась безупречной — ладьи, продвигаясь по горизонталям, контролировали несколько ключевых линий, а пушки блокировали любые попытки черных к отступлению. Конь, охраняющий генерала, был вынужден отступить, теряя пространство для маневра. В ее мыслях она уже начала готовить речевку победителя, представляя, как через несколько ходов она выведет своего генерала в безопасное место, а черные окажутся в безвыходной ситуации. -Как зовут твоего брата? -Цинхэн-Цзюнь. "Красивое имя. Хотелось бы его увидеть. Поговаривают, что он красавец всего заклинательского мира" "Ублюдочная тварь. Просто никого не убивай" Несмотря на свои размышления, та оставалась настороженной. Лань Цижэнь, словно не замечая угрозы, продолжал отступать, его фигуры постепенно теряли структуру. Все шло к тому, что она могла бы спокойно провести несколько ходов и объявить мат. Пушка, которая перемещалась в центре доски, казалась в данный момент её главным оружием — она теперь сдерживала целую половину доски, связывая манёвры черных. Черный конь не мог вернуться на прежние позиции, а генералу оставалось меньше и меньше пространства. -Что ты делаешь в этих краях? -У меня есть задание, суть которого я не могу раскрыть. "Убийца" -Что за задание, суть которого ты не можешь раскрыть? -Устранение одного человека. "Тебе не обязательно знать. Просто помоги и промолчи" С каждым новым ходом та уверенно продвигала свои силы вперёд. Она активировала другую пушку, продвигаясь в сторону центральной линии, которая теперь была полностью под её контролем. Пешки, несмотря на их небольшое присутствие на поле, уже образовывали прочный барьер, мешая черным коням совершить маневры и по-настоящему угрожать её генералу. Вскоре, если черные не найдут способ отбить атаку, она могла бы просто поставить их генерала в безвыходную позицию, а тем временем её ладьи не переставали двигаться вперёд. Умри.

Умри.

Но Лань Цижэнь казался непоколебимым. Он сдержанно следил за доской, его взгляд, казалось, пронизывал все возможные линии атаки. В отличие от нее, которая увлекалась своей уверенностью, он не спешил. Он делал ходы медленно и с умиротворённой решимостью, каждый раз проверяя свою позицию. Его пушка, хотя и выглядела в тот момент слабой, всё-таки оставалась на поле, создавая угрозу для атакующих сил напарницы. Он никак не реагировал на её уверенность, словно знал, что сама она скоро столкнется с неожиданным поворотом в игре. -У тебя есть друзья здесь или в клане? Возможно кое-кто, с кем ты общаешься и кто тебе как-либо помог? -Нету.

"—Мне тут в голову мысль пришла… Зачем такому как ты ноты из запретной части? — и в тот же час продолжил — Хотя знаешь, мне всё равно. Это твоё дело. Не моё. Нашу дружбу это не отменяет в любом случае."

Нет. У Лань Цижэня никого не было. Ему не нужны были друзья. Цель была первоначальной истиной. У него была семья. -Сколько длится ночная охота с твоим участием? -Месяц. Она в который раз продвигала ладью, её план был почти завершён, но в этот момент Лань Цижэнь неожиданно переместил фигуру, и её пешки, как казалось, теряли поддержку. Он выбрал не торопиться, словно зная, что и её атака не была столь решающей, как ей казалось. Она почувствовала странное напряжение в воздухе, как будто её уверенность начала рассеиваться. Она вновь взглянула на доску. Где-то, в глубине её разума, вспыхнуло осознание: что-то не так.

Перестаньте!

Черные начали отступать, но их позиции не выглядели столь слабыми, как она рассчитывала. Внезапно она осознала, что Лань Цижэнь не собирался сдаваться. Его фигуры, хотя и казались неуклюжими, теперь держали оборону не хуже, чем в первые минуты игры. Каждое её движение, каждый шаг приводил к тому, что её возможности сужались. В её уверенности закралась ошибка, и теперь она уже не могла видеть того простого пути к победе, который ей казался таким очевидным. -Какую цель ты преследуешь?

-Какую цель ты преследуешь?

-Месть.

-Прощение.

Лань Цижэнь, как будто чувствуя её растерянность, продолжал отступать, но теперь его атаки начинали набирать силу. Он забрал одну из её пехотинцев и переместил ладью так, чтобы она перекрыла её коня. В этот момент та осознала, что она немного потеряла контроль над ситуацией, и не видела выхода, который казался очевидным пару ходов назад. Её фигуры теряли взаимодействие, а чёрные начали контратаку. В течение нескольких секунд та почувствовала, как её преимущество тает на глазах. Позиции были в её руках, но теперь она должна была действовать с ещё большей осторожностью. С каждым ходом фигуры Лань Цижэня становились всё более опасными, и даже его потерянные слоны и конь становились угрозой, которую нельзя было игнорировать. — Ну что, сдашься? — та наклонилась вперед, устремляя взгляд на доску. — У тебя почти не осталось защиты. — А что, если конец только кажется таким? — невозмутимо ответил Цижэнь, двигая слона в сторону. Она нахмурилась. Что он задумал? Его фигуры стояли слишком разрозненно, пешки слабо защищали генерала. Это выглядело, как агония перед поражением. Она не теряла времени — активировала вторую пушку, отрезав черному генералу пути к отступлению. В следующем ходу черная ладья оказалась под атакой, и она уверенно уничтожила её. — Ладья потеряна! 9 очков исчезли из твоего арсенала, — с триумфом произнесла та - У меня пять вопросов к тебе. -Говори - с легкостью в голосе произнес Цижэнь, чем насторожил напарницу. Гнусная женщина. Все вопросы были сказаны. Оставалось играть. Пока способность ходить не утеряется в бою. Лань Цижэнь слегка улыбнулся, но не комментировал. Он двигал фигуры спокойно, словно ждал чего-то. Вскоре она атаковала его пушку и забрала её. — Твоя пушка исчезла. Еще минус 5 очков. Это не слишком ли большой проигрыш? — насмешливо заметила она. — Иногда потери — лишь подготовка к удару, — ответил он, двигая коня вперёд. Она продолжала напирать, заставляя черных терять еще одного коня. — Ещё 4 очка ушли. У тебя осталась половина силы, — сказала она, глядя в его глаза. — Ты уверен, что это того стоит? — Ты увидишь, — ответил Лань Цижэнь.

Иногда победа стоит проигрыша.

Его ладья внезапно сместилась вперёд, атакуя красную пушку и уничтожая её. — Твоя пушка потеряна. Теперь минус 5 очков с твоей стороны, — тихо отметил он. Напарница немного напряглась. Она думала, что партия полностью под её контролем, но черные начали отыгрываться. Красные теряли ноги слона. — Слон ушел. Минус 2 очка, — сказала она, но уже не так уверенно. Она чувствовала, что что-то идет не так. Атака черных начинала набирать силу. Вскоре её конь оказался под угрозой, и Лань Цижэнь мастерски захватил его. — Конь пал. Еще 4 очка утеряны, — спокойно проговорил он. Та нахмурилась. Она все еще вела, но теперь ситуация выглядела не так уверенно. Она провела сильную атаку на черного генерала, считая, что у нее есть победный ход. Однако в этот момент Цижэнь двинул ладью и атаковал неожиданным шахом. — Подожди… — она всмотрелась в доску. Она мгновенно поняла, что теперь её генерал оказался в ловушке. — Это… — А что, если ты уже проиграла? — Лань Цижэнь склонил голову в сторону. Он поставил шах. Ей пришлось двигать генерала, выходя из дворца — у неё не было выбора. И в этот самый момент Цижэнь хладнокровно двинул ладью, ставя мат. — Это невозможно… — прошептала та. — Всё возможно, если заранее видеть финал, — ответил Цижэнь, накрывая своей ладонью черного генерала, заканчивая игру. Но не смотря на победу, Лань Цижэнь чувствовал, что проиграл он. Будущая Мадам Лань не стала противиться. Ни одной эмоции на ее лице не было места, лишь безразличное принятие проигрыша и условий. Вместо обвинений или злости, она выпрямила спину и переведя взгляд на Цижэня, гордо сказала: -Ты выиграл. Я слушаю. Лань Цижэнь уважал ее за это, пускай и считал странноватой. Но задерживать в оглашении условий не стал, к тому же было уже достаточно поздно и хотя бы пару часов до пробуждения им стоило поспать, дабы не упасть в обморок при всех. Ко всему прочему, он жил с Вэнями. Он проживал с теми, кого не волновали правила раннего пробуждение, а это означало то, что время подъема увеличивалось и тем самым время сна. -Ты пойдешь со мной - начал Цижэнь - И будешь помогать во всем. Все твои планы подстраиваются под мои требования. Про эту ночь ни слова. Рассказываешь мне весь твой план и переходишь на мою сторону. Он не задал вопроса о согласии, ведь ответ был очевиден. Отказаться было не возможно. —Да, – прозвучал оглушающе тихий ответ, разрезав собой тишину. Протянутая рука нависла над её лицом, а сам Лань Цижэнь стоя смотрел на девичью макушку. Не долго думая, та также встала и пожала ему руку, заключая договор. Партия началась.