Пыль и Сталь

Утро в приюте начиналось не со света, а со скрежета. Железная дверь в спальню с грохотом отъезжала в сторону, и в полутьму врывался голос дежурного — хриплый, не терпящий возражений. —Подъем! Пять минут до построения! Отстающие — уборка отхожих ям до вечера! Сетт вскочил так резко, что ударился головой о верхнюю полку кровати. Рядом Джиро уже застёгивал свою всегда аккуратную, вылинявшую рубаху. Ева, сидя на соседней койке, медленно заплетала одну из своих светлых прядей, её лицо было безразличным, как маска. На построении во дворе Лисандра, похожая на стражу из камня и льна, обходила строй. Её свинцовый взгляд выискивал грязь за ушами, не заправленные рубахи, сонную одурь. Двух мальчишек, проспавших, уже повели к каменной цистерне с вонючей водой и щётками — мыть сортиры. — Вы здесь не для того, чтобы спать, — голос Лисандры резал утренний воздух, как тупой нож. — Вы здесь — будущий ресурс Гильдии. Отбросы, которые могут принести пользу. Каждый ваш вдох, каждая кроха в вашей миске — инвестиция. Инвестиция в то, что, возможно, один из вас когда-нибудь притащит со дна что-то, что окупит содержание всей этой помойки. Не оправдаете — станете балластом. А балласт сбрасывают. Всё ясно? Хор голосов пробурчал: «Так точно». Сетт молчал. Он смотрел не на Лисандру, а поверх её головы, туда, где над крышами висел туманный край Бездны. Инвестиция. Странное слово. Но он понял его суть: они — расходный материал. И чтобы материал не списали, он должен стать ценным. Первый урок: Теория Проклятия. Его вёл хромой мужчина с лицом, наполовину скрытым шрамом от ожога. Бывший Синий Свисток, все звали его Хэм. Он не смотрел на детей, а говорил, уставившись в потолок, будто читая текст с невидимого свитка. — Первый слой. Лес Надежд. Подъем: лёгкая тошнота, головокружение. Спуск — безопасен. Второй слой. Обратный лес… Сетт слушал,затаив дыхание. Это была не скукота. Это была карта. Карта вражеской территории. Он впитывал каждое слово, стараясь представить: вот он идёт вниз, вот поднимается, вот его начинает тошнить… — …Пятый слой. Мороль Великой Бездны, — монотонно бубнил Хэм. — Подъем: потеря всех чувств, самоидентификации. Превращение в пустое тело. Фактически, смерть личности. —А можно его обмануть? — сорвался с места Сетт. Голос прозвучал громче, чем он ожидал. В классе захихикали.Хэм медленно опустил взгляд на него. В его единственном глазе не было гнева. Была усталая пустота. —Обмануть закон? — переспросил он. — Можно попробовать обмануть падение с этой крыши. Результат будет столь же предсказуем. Проклятие — это не магия. Это физика этого места. Как гравитация. Ты можешь обмануть гравитацию, щенок? — Но артефакты же помогают! — не сдавался Сетт, чувствуя, как на него смотрят все. — Я слышал, есть вещи, что облегчают… — Артефакты вмешиваются, — поправил его тихий голос сзади. Это был Джиро, не поднимая головы от своей дощечки, где он что-то чертил. — Они не отменяют закон. Они искажают его течение, часто с непредсказуемыми побочными эффектами. Согласно отчётам, в 73% случаев использование непротестированных артефактов против симптомов Проклятия усугубляет их. Сетт обернулся. Джиро встретился с ним взглядом и едва заметно кивнул. Ты задал правильный вопрос, — говорил этот кивок. Сетт почувствовал странное тепло — не от одобрения, а от того, что его мысль была логичной. Работа: мастерская артефактов низкого пошиба. После уроков его ждала его повинность — уборка в мастерской. Здесь старшие дети и несколько угрюмых взрослых разбирали, чистили и оценивали то, что приносили с первых двух слоев: потускневшие металлические обломки, странные кристаллы без свечения, куски керамики с полустёртыми узорами. Воздух был насыщен запахом масел, кислоты и той самой остро-металлической пыли, которая щекотала ноздли. Сетт не просто подметал. Он впитывал. —…это брак, даже на сувениры не пойдёт, — ворчал один из взрослых, швыряя в ящик с отходами скрученный кусок чего-то, похожего на бронзу, но с зелёным налётом. Сетт подошёл,когда взрослый отвернулся. Ящик с «браком» был его территорией. Среди груды хлама его взгляд выхватил его. Небольшой, тяжёлый обломок. Не бронзы. Тёмного, почти чёрного металла, холодного на ощупь. На одном сломе была странная, ритмичная насечка, как будто это не сломали, а отрезали от чего-то большего. Он быстро сунул находку в карман. Его сердце забилось так, как будто он нашал золото. Это был его второй артефакт. Первый — камень. Второй — металл. На выходе из мастерской его перехватили. Не Райдер. Двое его «тени» — Брук, тот самый из столовой, и долговязый Грин. —Эй, уборщик, — Брук блокировал ему дорогу. — Что это ты там так долго копался? Небось, что-то стащил? —Покажи карманы, — буркнул Грин. Сетт почувствовал,как холодный обломок в кармане будто жжёт ему бедро. Он не отдаст. Он никогда больше ничего не отдаст просто так. —Лисандра сказала, воровать — лишать еды, — сказал Сетт, глядя Бруку прямо в глаза. — Ты что, хочешь, чтобы меня обыскали? Или ты сам хочешь меня обыскать? — Он сделал маленький шаг вперёд. — Интересно, что скажет Лисандра, если узнает, что ты самовольно обыскиваешь кандидатов на работе? Это уже не драка. Это самоуправство. Тебя за это не ужином лишат. Тебя в карцер на неделю отправят. Хочешь попробовать? Он говорил тихо, быстро, вкладывая в слова всю ту холодную расчётливость, которой научился в трущобах. Он не угрожал кулаком. Он угрожал правилами. И видел, как в глазах Брука мелькнуло замешательство, а затем — злость оттого, что этот щенок снова нашёл, куда ударить. —Ты говнюк мелкий… — прошипел Брук, но уже отступал. Грин потянул его за рукав: «Да брось, он воняет пылью, что с него взять». Сетт прошёл мимо, не оборачиваясь. Руки дрожали от адреналина, но внутри была та же ледяная волна ясности. Он выиграл. Не силой. Умом. ...Сетт прошёл мимо, не оборачиваясь. Руки дрожали от адреналина, но внутри была та же ледяная волна ясности. Он выиграл. Не силой. Умом. Горьковатый вкус победы был сладок на языке. Двор приюта внезапно показался ему тесным, душным, пропитанным запахом чужих страхов и гнили старого дерева. Ему нужен был воздух. Не тот, что здесь. Воздух свободы, пусть и на час. Он огляделся. Ворота были закрыты, но в стене, возле кучи старого стройматериала, он ещё на прошлой неделе заметил щель. Достаточно широкую для худощавого ребёнка. Не раздумывая, пока его не застали за работой, он юркнул в тень, отодвинул гнилую доску и протиснулся наружу. Улица за стеной приюта была немногим лучше, но она была другой. Здесь не было Лисандры, пристального взгляда Райдера или печальных глаз Евы. Здесь он был просто ещё одним невидимым ребёнком в толпе. Орф жил своей жизнью, грубой и яркой, как незаживающая рана. Сетт шёл, засунув руки в карманы, чувствуя там холодный обломок металла. Он сливался с толпой: уличные торговцы с трещотками расхваливали жареных насекомых на палочках, грузчики тащили ящики с диковинными товарами, пахнущими плесенью и озоном, а на каждом углу сидели или лежали отработанные материалы — калеки-искатели с пустыми взглядами и причудливыми увечьями. Один из них, мужчина без ноги, с лицом, покрытым фиолетовыми, жилистыми шрамами (отзвук Проклятия четвёртого слоя?), протянул к Сетту деревянную чашку. —Мальчик… на хлеб… — прохрипел он. Сетт остановился.Взгляд мужчины был мутным, но где-то в глубине, как на дне колодца, тлела искра былой ярости, теперь превратившейся в просьбу. Таким мог стать и он. Если сдастся. Если ошибётся. Если Бездна возьмёт своё, но пощадит тело. Он не стал рыться в карманах — там не было денег. Он молча покачал головой и пошёл дальше, но образ калеки врезался в память. Это было не предостережение. Это было напоминание. Цена билета в легенды была выставлена здесь, на всеобщее обозрение. Он вышел на смотровую площадку — широкий, забитый народом выступ, откуда туристы и новые искатели впервые взирали на Край. Сетт протиснулся к перилам. И замер. Вот она. Во всей своей немыслимой, подавляющей величине. Бездна. Днём она не казалась такой уж тёмной. Солнце освещало её верхние ярусы, и можно было разглядеть клочья облаков, цепляющиеся за уступы Первого слоя, зелень гигантских растений. Она была живой. Она дышала. Из её глубины поднимался тот самый Гул, смешанный теперь с криками торговцев и восторженными возгласами зевак. Я спущусь туда, — подумал Сетт без тени сомнения. Но сегодня эта мысль была не горячей, а тяжёлой. Как тот обломок в кармане. Он видел калек. Он слышал на уроках о Проклятии. Он понял, что приют — это не трамплин, а сито. Оно отсеивает слабых, глупых, невезучих. Оно готовит тех, кто выживет достаточно долго, чтобы принести пользу. — Я не хочу быть полезным, — проговорил он про себя. — Я хочу быть легендой.» Но что такое легенда? Белый Свисток, чьё имя знают все? Да. Но сейчас, глядя на Бездну, его детское представление стало обрастать плотью. Легенда — это тот, кто возвращается. Не калекой, а победителем. Тот, кто приносит не просто артефакт, а ответ. Ответ на вопрос, что там, на дне. Он вспомнил свой камень. Вспомнил обломок с насечкой. Кусочки пазла. Мир был полон обломков, а Бездна — их источником. Может, быть легендой — это просто собрать все обломки в правильном порядке и понять, что они означают? Его размышления прервал громкий голос гида, ведшего группу богато одетых приезжих: —…и именно здесь, на этом месте, великий Белый Свисток Озен Бесподобная перед своим легендарным спуском сказала: «Глубина взывает лишь к тем, кто готов стать частью бездны!» Толпа ахнула. Сетт фыркнул. Стать частью бездны. Это звучало как поражение. Как то, что случилось с калекой у дороги. Нет, он не хотел становиться частью. Он хотел понять. Понять и… да, покорить. Заставить её отдать свои тайны. Солнце начало клониться к краю пропасти, отбрасывая в неё длинные, багровые тени. Пора было возвращаться. Прогулка дала ему не отдых, а топливо. Увиденное — калек, толпу, саму Бездну при свете дня — сложилось в единую картину. Это был огромный, сложный механизм, в котором он был винтиком. Но винтик может заржаветь и сломаться. А может — стать ключом, который запускает весь механизм заново. Он снова протиснулся через щель в стене приюта, уже с другим ощущением. Двор не казался больше тюрьмой. Он казался тренировочной площадкой. Каждый здесь — Брук, Райдер, Лисандра, даже тихая Ева — был частью испытания. Он должен был научиться обходить одних, противостоять другим, использовать третьих. И когда через час к нему подошла Лисандра и сухо сообщила о его новом задании в кладовой №3, Сетт воспринял это не как милость, а как логичный результат. Он прошёл первую проверку на прочность. Система дала ему доступ к следующему уровню. Его путь вглубь начинался не в Бездне. Он начинался здесь, в умении выжить среди людей, понять их правила и заставить эти правила работать на свою, одну-единственную, всепоглощающую цель. И теперь, с холодным обломком будущего под матрасом, он засыпал с уверенностью: он не просто мечтает. Он планирует. И первый пункт плана — выжить и преуспеть в «Гнезде Провалившихся» — был в процессе выполнения.