Костяная Чаша

Тишина после решения была хуже любого крика. Она висела в каморке Сетта тяжёлым, пыльным покрывалом. Лазурный знак на его груди внезапно стал казаться не наградой, а тяжёлым медальоном, пригвождающим его к земле. «Экспедиция Райдера». Слова звучали как приговор. Они не собирались как «Покорители». Они нанимались как ресурсы. Разум, медик, молот. И всё же... это был шанс. Шаг вперёд. Пусть и не тот, о котором он мечтал у обломка «Стрелы». Утро выхода выдалось серым и безветренным. Бездна, обычно дышащая вдали гулом, замерла, словно затаив дыхание. У главных ворот приюта собралась вся семерка. Райдер, в своём новом, ещё пахнущем кожей чёрном плаще, выглядел чужим. Его лицо было лишено привычной насмешливой кривизны, заточенное до состояния холодного, профессионального лезвия. Он коротко кивнул Горну, их официальному провожатому до границы Первого слоя, и взглядом окинул группу. —По порядку. Проверка снаряжения была вчера. Сегодня — только движение. Первая цель — лагерь «Веха» на Втором к закату. Всё, что не касается пути, — игнорируем. Ясно? Его голос был ровным, без примеси. Голосом инструктора, а не друга. Сетт поймал его взгляд на себе. В нём не было ни вызова, ни одобрения. Был лишь быстрый, оценивающий скачок зрачков, будто Райдер проверял исправность инструмента. Сетт стиснул зубы и кивнул. Рядом с ним нервно переминался Джиро, на ходу проверяя застёжки на своём перегруженном приборами ранце. Ева стояла чуть поодаль, завернувшись в свой серый плащ, её взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, на прослушивание тишины, которая ей одной была слышна. Первый слой встретил их не как старых знакомых, а как строгий привратник. Сетт, идя в авангарде, узнавал каждую развилку, каждый камень, но теперь он видел их не как ориентиры для своих одиноких вылазок, а как потенциальные угрозы для семерых человек. Воздух, пахнущий сыростью и странными цветами, казался ему выдохом чего-то спящего и недовольного их вторжением. Их первая остановка была у «Кричащего ручья» — места, где вода, стекая по пористому камню, издавала тонкий, похожий на плач звук. Здесь они должны были сделать первый серьёзный спуск по верёвкам. — Первым идёшь ты, — без предисловий сказал Райдер Сетту. — Поставь промежуточные точки. Лоран, — он кивнул коренастому синему свистку, — страхуешь его сверху. Никаких геройств. Просто путь. Сетт молча принял верёвку. Его пальцы, привыкшие к этому движению, автоматически проверили узел. Он спустился быстро, почти бесшумно, вбивая крючья в надёжные трещины. Его тело помнило каждое движение, но сейчас в нём не было прежней радости полёта. Была лишь сосредоточенная точность. Он работал, чувствуя на себе взгляд Райдера сверху — не поддерживающий, а контролирующий. Второй слой обрушился на них своей обратной логикой. Деревья, растущие под немыслимыми углами, вынуждали идти не по прямой, а по запутанному лабиринту. Воздух гудел низко и назойливо. Здесь Проклятие стало ощутимым — лёгкая тошнота, головокружение, чувство, будто земля уходит из-под ног. Именно здесь, на узкой тропе над пропастью, случился первый инцидент. Тора, младшая из группы, оступилась. Не сильно — всего лишь скользнула ногой по мокрому мху. Но её короткий вскрик прозвучал как выстрел. Все замерли. Райдер, шедший прямо перед ней, резко обернулся. Его рука молниеносно схватила её за ремень рюкзака, прежде чем та успела потерять равновесие. —Спокойно, — его голос был резок, но не громок. — Не дёргайся. Шаг за мной. След в след. Он буквально поставил её ногу на своё предыдущее место.Его движения были выверенными, без паники. Но когда Тора, бледная, прошла, Сетт увидел, как Райдер на секунду сжал переносицу. В его глазах мелькнуло нечто, похожее на ярость — не на девочку, а на ситуацию, на Бездну, на собственную необходимость быть настолько бдительным. — Ты видишь? — тихо сказала рядом Ева. Она не смотрела на него, её взгляд блуждал по окружающим стволам. — Он… звенит. От страха. Не её. Его собственного. Он боится за всех нас. И эта боязнь делает его жёстче камня. Сетт не ответил. Он и сам это чувствовал. Райдер не наслаждался властью. Он нёс крест ответственности, и этот крест гнул его всё ниже. Лагерь «Веха» на Втором слое был жалким скоплением полуразрушенных навесов и кострища, заваленного мусором прежних экспедиций. Разбивая лагерь, они работали молча. Райдер распределил дежурства, сам вызвавшись на первую и последнюю вахту. Сетт заметил, как тот, отвернувшись, сунул в рот горсть каких-то горьких листьев — стимулятор, чтобы не спать. Ночью Сетт не мог уснуть. Он лежал и слушал гул слоя, в который теперь вплетались храп Лорана и тихое бормотание Джиро, что-то вычислявшего у тлеющих углей. Он думал о Райдере. О том, каким он был раньше — грубым, но своим. А теперь между ними выросла стена из свистков, приказов и невысказанных обид. «Ты меня перерос». Эти слова жгли хуже любого пощёчины. Третий слой стал чистилищем. «Круговорот вечных обвалов» оправдывал своё название. Это был не уровень, а постоянное, изматывающее движение вниз по зыбким, скрипящим канатным лестницам, под непрекращающийся дождь мелких, острых осколков камня. Воздух дрожал от далёких, но регулярных грохотов. Проклятие здесь било по всем: у Джиро дважды шла носом кровь, Ева стала бледной и молчаливой, даже Райдер двигался с неестественной, замедленной осторожностью, будто каждое движение давалось ему огромным усилием. Именно здесь, на узком карнизе, когда они ждали, пока внизу рассеется облако едкой пыли, Райдер вдруг сказал, глядя в пропасть: —Джиро. Расчёт. Сколько у нас в запасе, если мы замедлимся на двадцать процентов? Джиро, вытирая кровь с губы, пробормотал: — Мы не успеем к «Последнему Вздоху» до наступления темноты по слою. Риск встречи с ночными роями в каньоне возрастает на тридцать пять процентов. Райдер кивнул, его лицо в свете фонаря было жёстким. — Тогда не замедляемся. Сетт, следующий участок — отвесный, с рыхлой породой. Ты первый. Будешь ставить крючья типа «Ёж». На каждый — двойная страховка. Понял? — Понял, — откликнулся Сетт. В его голосе не было неповиновения. Была усталость. Усталость от этой роли — самого надёжного, самого устойчивого инструмента в ящике. Он полез. Камни сыпались из-под его кастетов. Каждый удар отдавался болью в плече. Его особенность работала — мир не плыл перед глазами так, как у других, тошнота была фоновым шумом. Но усталость копилась, тяжёлая и липкая. Добравшись до вершины участка, он вбил последний крюк, закрепил верёвку и обернулся, чтобы дать сигнал. Внизу, в тусклом свете, он увидел, как Райдер помогает Еве закрепить карабин. Его рука на её спине была не грубой, а... поддерживающей. На мгновение старое выражение — не начальника, а старшего товарища — мелькнуло на его лице. Потом он поднял взгляд, встретился глазами с Сеттом, и маска вернулась. Он отрывисто кивнул. Сетт отвернулся. Что-то острое и горькое кольнуло его в груди. Ему вдруг с жестокой ясностью захотелось, чтобы это он, а не Райдер, был внизу, чтобы это на него, а не на этого окаменевшего стратега, был направлен этот редкий, почти забытый взгляд заботы. Граница Четвёртого ощущалась кожей, прежде чем её увидели глаза. Воздух стал густым, как сироп, и холодным, несмотря на отсутствие ветра. Запах изменился — теперь в нём витал сладковатый, тошнотворный дух гниения и окисленного металла. И наконец, они вышли на край. «Гоблет Великанов». Даже Сетт, со всем его опытом, замер. Это не был слой в привычном понимании. Это была чаша. Колоссальная, уходящая в непроглядную чёрную бездну внизу. Её стены, испещрённые бесчисленными норами и пещерами, были сложены не из камня. Из костей. Гигантских, невообразимых. Рёбра, выгнувшиеся, как арки разрушенного собора. Позвоночные столбы, торчащие, как пики. Черепа размером с дом, из пустых глазниц которых струился бледный, фосфоресцирующий мох. Весь этот немой, леденящий душу пейзаж тонул в призрачном свете грибов-фонарей. — Безмолвное поле, — прошептал Джиро, и его голос, обычно такой монотонный, дрогнул. — Кладбище титанов. — Лагерь «Последний Вздох» — в двух часах хода по северной стене, — голос Райдера прозвучал хрипло. Он не любовался видом. Его глаза сканировали путь, выискивая движение. — Двигаемся. Без задержек. Здесь не место для любопытства. Они двинулись вдоль стены чаши. Путь был кошмарным. То карабкаться по скользким, как лёд, отполированным временем рёбрам, то пробираться сквозь заросли липких, полупрозрачных трубок, испускающих сонные споры. Воздух вибрировал от низкого, почти инфразвукового гула — «дыханием Гоблета». Он входил в резонанс с костями, и иногда казалось, что этот гигантский некрополь тихо стонет. Ева шла, почти не поднимая головы. Она сжимала в кармане свой костяной свисток до побеления костяшек. Для неё это место было не полем битвы, а открытым моргом, и каждый шаг отдавался в её сознании эхом тысячей оборвавшихся жизней. Лагерь «Последний Вздох» оказался крошечной, искусственно укреплённой нишей в стене. И здесь их ждало первое предупреждение. У самого входа, аккуратно сложенные, стояли три рюкзака. Не потрёпанные временем. Почти новые. Консервы внутри были целы, фляги полны. Все замерли. Лоран инстинктивно схватился за алебарду. —Что за чёрт... — пробормотал он. Райдер подошёл, осторожно потрогал один из рюкзаков. —Ни следов борьбы, — констатировал он. Голос его был плоским. — Ни крови. Они либо сорвались все разом, что маловероятно... Либо их забрали. Быстро и тихо. Слово «забрали» повисло в ледяном воздухе. Оно звучало страшнее, чем «убили». Ева отвернулась, её плечи содрогнулись. Сетт почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Его взгляд упал на стену рядом с рюкзаками. Там, в мягком слое минеральных отложений, были отпечатаны... следы. Не человеческие. Крупные, четырёхпалые, с длинными, изогнутыми когтями. Следы вели вглубь ниши и обрывались у самой стены. — Здесь, — позвал Сетт, указывая. Райдер подошёл,посветил фонарём. Его лицо стало ещё суровее. —Четыре когтя. Крупное. Лазает по стенам. — Он обернулся к группе. — Ночью — двойные дежурства. Никакого огня, кроме химических светляков. Спим вполглаза. Ночь в «Последнем Вздохе» была самой долгой в жизни Сетта. Холод проникал сквозь самые тёплые одежды. Гул слоя смешивался с биением сердца, создавая панический ритм. Он дежурил с Торой. Девушка, попытавшись заговорить, тут же замолчала, вслушиваясь в каждый шорох из чёрной бездны под ними. Под утро, когда серый, беззвёздный «рассвет» Четвёртого слоя начал разливаться по чаше, Райдер разбудил всех резким, но тихим движением. —Вставайте. Идём к «Спящей Геенне». Быстро и тихо. «Спящая Геенна» оказалась глубоким, узким каньоном, врезавшимся в стену Гоблета. Воздух здесь был гуще и пах медью и старым, солёным мясом. Они шли в гробовой тишине, нарушаемой только скрипом их снаряжения и тяжёлым дыханием. И наконец, они увидели её. Пещера. Она зияла в конце каньона, как рана. Её вход был обрамлен двумя огромными, изогнутыми клыками какого-то чудовища. Из чёрного зева струился холодный, перламутровый свет — тот самый, что обещали карты. Запах артефактов, чистый и металлический, перебивал гнилостную вонь каньона. Но Сетта в первую очередь привлекло не это. У самого входа, на камнях, были свежие царапины. Четыре параллельные, глубокие борозды, уходящие в темноту. Те же, что и у рюкзаков. Только глубже. Острее. Райдер поднял руку, останавливая группу. —Вот оно, — прошептал он. Его глаза сузились. — Свет изнутри — это «слёзы». Но эти отметины... — Он посмотрел на Сетта. — Твоё мнение? Сетт подошёл ближе, присел на корточки. Он провёл пальцем по краю царапины. Камень был тёплым, будто коготь только что коснулся его. —Свежие. Часы, а не дни. Что бы это ни было... оно здесь. Сейчас. — Или было здесь недавно, — поправил Райдер. Он вздохнул, и в этом вздохе слышалось тяжёлое решение. — План остаётся в силе. Но меняем его. Я и Сетт — внутрь. Быстрая разведка, сбор образцов у входа. Пять минут, не больше. Джиро, Ева — остаётесь здесь, у клыков. Лоран, Тора — прикрываете их, смотрите в оба на каньон. При любом движении снаружи — сигнальная ракета. Мы выскакиваем. Ева сделала шаг вперёд, её лицо было искажено страхом. —Райдер, не надо. Здесь... здесь всё неправильно. Я слышу... пустоту. Голодную пустоту. Райдер посмотрел на неё, и на миг в его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. —Наша задача — кристаллы, Ева. Без них экспедиция провалена. Пять минут. Он взглянул на Сетта. — Готов? Сетт кивнул.В груди у него что-то похолодело, но вместе с холодом пришло и знакомое, опасное возбуждение. Там, в этой пасти, была не просто руда. Там была тайна. И эти четыре царапины были её первыми буквами. Они вошли. Свет внутри был призрачным, исходившим от самих стен, покрытых странными, переливающимися наслоениями минералов. Пещера оказалась неглубокой, но высокой. И она была не пустой. Райдер сразу двинулся к центру, где на естественном возвышении лежала россыпь сине-серебристых кристаллов, похожих на застывшие капли. Он стал быстро, с профессиональной сноровкой, складывать их в специальный мешок с мягкой подкладкой. Сетт же замер у стены. Потому что стены здесь были резными. Стилизованные, страдальческие фигуры, люди с неестественно вытянутыми конечностями, тонущие в волнах или корнях. Искусство? Предупреждение? Молитва? А потом его взгляд упал на пол. Среди блестящей крошки лежали не камни. Лежали вещи. Потрёпанный ремень с пряжкой в виде символа Гильдии. Оправа от разбитых очков. Игрушечная лошадка из полированного дерева. И... обувь. Несколько пар, разных размеров, аккуратно поставленных у стены, как в прихожей. Лёд пробежал по его позвоночнику. Это не было логовом хищника. Хищник оставляет кости, шерсть, запах смерти. Это было... коллекционирование. Кто-то собирал не тела, а память. Личные, интимные свидетельства того, что здесь были люди. Это было в тысячу раз страшнее. — Райдер, — тихо позвал он. — Посмотри... Райдер, набив уже полмешка, обернулся. Его взгляд скользнул по нише с вещами, и его лицо, обычно такое непроницаемое, исказилось гримасой чистого, животного отвращения. —Чёрт... — выдохнул он. — Быстрее. Берём и уходим. Это место... оно не для живых. В этот момент снаружи донёсся приглушённый, искажённый крик. Лоран. И сразу за ним — оглушительный, сухой треск, похожий на ломающиеся ветки, но в сто раз громче. Райдер метнулся к выходу, держа мешок. — Выход! Сейчас же! Сетт сделал шаг за ним, но его нога наткнулась на что-то мягкое. Он посмотрел вниз. Это была кукла. Тряпичная, с вышитыми глазами. Одна из её пуговиц оторвана. Она лежала точно посреди прохода, будто её только что уронили. И из глубины пещеры, откуда доносился лишь тихий скрежет камня, послышался новый звук. Не агрессивный. Методичный. Тяжёлый, влажный шорох, будто что-то огромное и слизистое медленно, неотвратимо двигалось в их сторону по боковому тоннелю, невидимому в темноте. Разум Сетта разделился. Одна часть кричала: «Беги!» Другая, более древняя и жаждущая, шептала: «Посмотри. Узнай. Это то, ради чего ты здесь. Ответ.» — СЕТТ! — рёв Райдера из преддверия был полон не приказа, а паники. — БЕГИ! Снаружи грянул взрыв — сигнальная ракета Торы, осветившая вход багровым заревом. В её свете Сетт увидел фигуру Райдера в проёме, его руку, протянутую к нему. И увидел, как из темноты бокового тоннеля выползла тень. Не бурая. Тёмно-серая, сливающаяся с камнем. Он не успел разглядеть детали — только смутный, много конечностный силуэт и отблеск чего-то влажного. Его ноги сами понесли его к выходу. Но в последний миг, уже почти выскочив из пасти пещеры в охваченный хаосом каньон (где Лоран и Тора отбивались от роя чего-то мелкого и стремительного), он обернулся. И увидел, как четыре длинных, костяных, заострённых щупальца, похожих на пальцы гигантского скелета, медленно, почти нежно, обвивают брошенную им куклу и утягивают её в глубь темноты. Туда, откуда доносилось размеренное, скребущее дыхание. Он вывалился наружу, и мир взорвался светом, криками и рёвом Райдера, который, увидев его, резко дёрнул за капюшон, отшвыривая от входа. —ВУХОД ЗАВАЛИВАЙ! — заорал Райдер Лорану, указывая на груду непрочно лежащих костей у стены каньона. Грохот. Пыль. Вход в пещеру исчез под грудой обломков. Скребущий звук изнутри стих. Но образ — четыре костяных щупальца, уносящие куклу — навсегда врезался в память Сетта. Это был не Корнерог. Это было что-то другое. И оно было там. Всего в нескольких метрах за камнями. Они отступали по каньону, отбиваясь от роя. Райдер, тяжело дыша, шёл последним, его глаза бешено сканировали стены. Он не смотрел на Сетта. Но когда они наконец вырвались из «Спящей Геенны» обратно в относительную открытость Гоблета, он остановился, упёрся руками в колени, и его плечи затряслись — не от страха, а от бессильной ярости. — Видел? — хрипло спросил он, не поднимая головы. — Да, — коротко ответил Сетт. Его собственный голос звучал чужим. — Четыре, — проскрежетал Райдер. — Четыре когтя на следах. Четыре щупальца в темноте. Это ОНО. То, что забирает. — Он выпрямился. Его лицо было серым от пыли и напряжения. — Мы возвращаемся в «Последний Вздох». Завтра — наверх. Экспедиция провалена. В его словах не было упрёка. Было лишь ледяное, окончательное признание факта. Они столкнулись с чем-то, что не вписывалось ни в какие инструкции. И Райдер, прагматик до мозга костей, принял единственно логичное решение: отступление. Сетт молча кивнул, глядя на заваленный вход в каньон. Где-то там, в темноте, покоилась кукла. И существо, которое её коллекционировало. Его первая, детская мечта — найти, узнать, понять — столкнулась с настоящим, недетским ужасом. И впервые в жизни Сетт почувствовал не азарт, а благоговейный, леденящий страх. Они не знали, что «ОНО» уже вышло наружу другим путём. Что оно уже следит за ними издалека, свои четыре светящихся в темноте точки-глаза приковав к самой яркой, самой звонкой душе в группе. К Сетту. Возвращение в «Последний Вздох» было похоже на похоронную процессию.