Планета, полная разлук.

«Похоже, немного осталось совсем, и скоро зима закружит...»

31 декабря 1980 года. Куйбышев. Сашка сидит за накрытым столом, пустым взглядом смотря в экран большого телевизора, похожего на коробку. Сестра снова не приехала, даже в этот праздник. Солёные слёзы снова скапливаются на глазах. Родители о чём то перешёптываются, он знает, мама с папой тоже расстроены. Отец молча садится рядом, кладя на колени блондина красивую открытку. На ней изображен румяный снеговик, рядом стоит красиво украшенная ёлка. «С Новым Годом!»—гласит надпись в углу картонки. —Она не приедет?—голубые глаза пристально смотрят на мужчину. Тот мотает головой. Не приедет. Вика уехала всего через два дня после конца смены, заверив, что ещё вернётся. Но вот прошло уже почти полгода. Она ни разу не навестила родной дом. Всё, что напоминает семье о ней—письма и открытки, которые девушка регулярно отправляет, даже не указывая обратного адреса. Она даже не обняла Сашку, стоя на пероне с огромным чемоданом. Стоило ему лишь подойти, как Вика испуганно отпрыгивала, начиная трястись. Юноша переворачивает картонку. Глаза бегают по тексту, выведенному каллиграфическим почерком. «С Новым Годом, Сашка! Я не смогла приехать из-за учёбы, надеюсь, ты на меня не злишься. Я очень скучаю, как ты? Надеюсь, твой подарок добрался по почте в целости и сохранности. Твоя любящая сестра, Вика. 1980 год.» Бекля грустно усмехается, пока папа тихо кладёт под красивую, пахнущую свежим лесом ель большую коробку. Куранты бьют, один удар, второй. Сашка загадает, чтобы сестра снова была рядом, как раньше, снова слушала его байки, помогала ему мастерить рогатки и смеясь объясняла очередной пример по алгебре. Глаза блондина устремлены куда-то в пол. —Распаковывай подарок!—мама грустно улыбается, указывая пальцем на большую картонную коробку. Сашка открывает и глаза тут же загораются озорным огоньком. Это гитара. Бекля помнит, как рассказывал сестре о своём желании играть во дворе, а та лишь загадочно улыбалась, обещая однажды исполнить его мечту. Мысли парня разрезает громкий звонок телефона. —Сашка, Жанна звонит, беги быстрее!!—голубоглазый тут же срывается с места, быстро приближаясь к телефону под смех родителей—Ромэо ты наш...

***

«На 10 минут бы, ну хотя бы на 7, у прошлого нас одолжить...»

31 декабря 1980 года. Москва. Юноша смотрит в окно, покрытое морозными узорами. Он сидит в пустой комнате один. Соседи по общежитию разбежались, кто домой, кто к друзьям. Буравцева тоже звали, только вот желания нет. На столе стоит открытая бутылка шампанского, рядом с которой лежит красивая открытка и маленькая фотография. Эту фотографию Максим бережёт с той самой проклятой смены, вкладывая её в обложку паспорта или кармашек кошелька. Теперь же фотокарточка лежит перед ним, пусть хоть так он встретит этот новый год с ней, почти как хотел. Вика так и не оставила ему номера или адреса. Исчезла в урагане суровых будней. Сегодня он получил первую весточку от Беклемишевой. На обратной стороне красивой открытки написан небольшой текст поздравления, Максим перечитывает его уже в который раз. «С Новым Годом, парень с гитарой!»—шатен грустно улыбается, продолжая скользить глазами по аккуратным буквам. Привычные строки с пожеланиями здоровья и любви уже осточертели, он читает дальше.—«Надеюсь, этот 1981 год принесёт лишь самые лучшие впечатления. Я по тебе очень сильно скучаю, прости меня за всё и удачи тебе! Ты, наверное, уже забыл меня? Люблю тебя, твоя злюка».—Конечно, он её не забыл. Карие глаза всё это время маячат в голове. Она—самое яркое воспоминание Буравцева, выделяющееся из покрытой плотным туманом смены. Каждый день он видит один и тот же сон. Поржавевшие ворота «Буревестника» со скрипом отворяются, на дороге стоит знакомый силуэт. Девушка с светлыми волосами грустно улыбается, раскрывая руки для объятий. Максим срывается с места, бежит, но с каждым шагом она всё дальше и дальше. Юноша падает на колени, смотрит на руки. Он снова весь в крови, знакомый силуэт начинает мигать, точно картинка на разорванной плёнке. Громкий женский крик. А дальше тишина и темнота. —Дорогие друзья! Кремлевские куранты отсчитывают последние минуты 1980 года...—шипящий звук телевизора изредка прерывает поток воспоминаний шатена—...Уходящий год вобрал в себя многое: были в нем трудности и огорчения..—Буравцев усмехается, отпивая алкоголь прямо из горла.— Но провожаем мы его с добрым чувством.—взгляд снова цепляется за фотографию. С неё Максиму снова улыбается Вика, как же он скучает..За эти полгода Беклемишева ни разу не написала, Буравцев думал, что теперь всё кончено, но маленькая открытка вновь зажигала огонёк надежды. Ящик стола забит почтовыми конвертами, он пишет ей почти каждый день, только вот отправлять всё это некуда. Даже на той самой новогодней открытке строка с адресом отправителя пустует. Неужели она его оставила?

«...Конечно, все это глупости, но Земля как волчок вертится...»

Тишину разрежет телефонный звонок. Буравцев подрывается с места, подбегая к стационарному телефону и снимая трубку. Неужели Вика позвонила? Но раздаётся голос мамы, радостно поздравляющей сына с Новым Годом. Он что-то ответит, пытаясь казаться весёлым и положит трубку. Максим уже разворачивается, направляясь к скрипящей двухэтажной кровати, когда телефон вновь разрывается звонкой трелью. Рука уже неохотно поднимает трубку, прикладывая к уху. —Алло?—голос юноши звучит удручённо, кажется даже, что он не спал несколько дней. Хотя, возможно, так и было? —С Новым Годом, Макс..—такой родной дрожащий голос эхом отзывается в его голове. Неужели это она? Собеседница едва слышно всхлипывает, она плачет? Конечно, Буравцев абсолютно точно уверен, это она, его милая Вика. —Вика? Это ты?—Максим ещё что-то говорит в трубку, но на другом конце лишь молчание, прерываемое тихим дыханием. Короткие гудки звучат словно выстрелы. Сердце пропускает удар. Она была так близко и снова растворилась, словно глупое наваждение. Максим с грохотом падает на скрипящий матрас, зарываясь лицом в пуховую подушку. Неужели таким глупым будет конец их истории?

«...А вдруг они как в каком-то старом кино, когда-то еще встретятся...»

***

Август 1981 года. Москва. Буравцев возвращается в душную комнату общежития. М-да...его товарищи даже не додумались открыть окно перед тем, как свалить на каникулы. Он кидает сумку на пыльный матрас кровати, плюхаясь рядом. Сегодня он вернулся с практики в очередном лагере. Воспоминания из «Буревестника» всё ещё догоняют его в самых худших кошмарах. Её глаза всё ещё мелькают во снах, глядя с какой-то особой грустью. На глаза попадается угол чёрно-белой фотографии , выглядывающий из ящика деревянного стола. Шатен потянет его на себя, вытаскивая маленькую фотокарточку. С изображения на него смотрит девушка, черты которой болью отзываются в сердце. Он швырнёт фото в угол, закрыв лицо руками. Теперь её имя не вызывает трепет, лишь заставляет свести брови к переносице, напоминая о пережитом. С того звонка в новогоднюю ночь он больше не получил ни одной весточки, нервный смешок срывается с губ. Максим больше не скучает, он понимает, надо жить дальше. Только вот не обманывает ли он самого себя?

«...Похоже, немного осталось уже, становится все холодней И мы со временем осторожней на вираже, и ждать перемен все трудней, Но свежий ветер все еще бьется в окно и солнце с небес светится А вдруг они как в каком-то старом кино когда-то еще встретятся...»