The Purple and the Black

— Джессика! Где мой прадовский пиджак? — Там же, где твои амбиции. В прачечной. Кевин выглядывает из коридора, на плечах — лиловый галстук, в глазах — немой укор. Джессика сидит на диване в одной футболке, подогнув под себя голые ноги, и клацает по клавиатуре ноутбука. — От чего я должен по-твоему отмываться в этот раз? — Придумай, — пожимает плечами Джессика, не поднимая глаз от экрана. — Ты же умный. Вроде. Возведя глаза в потолок, Кевин возвращается в гардеробную. — Я для нее тут работаю, измываюсь, на вечерние совещания хожу… Проклятье! Все отменилось. Судя по звуку, вестник плохих известий — телефон — полетел на пол. Джессика и бровью не ведет. На обстановку квартиры ей плевать, ее рабочий офис вообще на части разваливался после недавних особо буйных клиентов. — Кто так делает? — следует возмущенный возглас через всю квартиру. — Еще скажи, что ты расстроен. — И растроган. — Ты у меня такой нежный. — Все сказала? — Кевин возвращается в комнату в черной водолазке. — Пошли в бар. Джессика удостаивает его взглядом. Осматривает с ног до головы, после чего приподнимает бровь. — Быстро ты меняешь направление. Опять будешь всем говорить, какое у них паршивое пойло? — Только тебе. — Женский алкоголизм не лечится. — Учитывая, что я стал его причиной… — Ты? С чего бы это ты? — То есть ты не вспоминаешь меня, когда напиваешься? — Вспоминаю. — Ну вот видишь. — Теперь подумай, какими словами. Зрительное противостояние длится недолго — Кевин настигает Джессику в два шага, спихнув ноутбук с голых коленок и повалив Джонс на спину. — Шепнешь на ушко? — нависая над ней, предлагает он с улыбкой людоеда. — Вспоминаю тебя как гребаного манипулятора, который обожает управлять людьми, — фыркает Джессика, выставив блок коленом, но особо не сопротивляясь. — В рубашке тебе нормально было. Нормально — для владельца компании, которая называется «Килгрейв». — Расщедрилась, — передразнивает ее Кевин, прижимая ее к дивану понадежнее. — Я тебя сбагрю своим родителям на следующей неделе. — Вот уж нет, — Джессика морщится, вот теперь на самом деле норовя вылезти из хватки. — Ты ведешь их в театр во вторник. Потому что сегодняшнее совещание перенесли на… — Вторник. И ты используешь это как повод свалить? Это твои родители. — Тебя они любят больше, чем меня. — Неудивительно. — Вот сейчас обидно было. — Нечего их на меня сваливать. Я не буду их водить по городу ни во вторник, ни в среду, ни… — В пятницу мы идем в ресторан. — Найду способ улизнуть. — Это был мой план. — Какой ты гнилой. — Знаю, дорогая. Идем? По губам Джессики пробегает едва уловимая улыбка. Она задумчиво откидывает голову назад, потягиваясь и открывая белую шею взгляду Кевина. Его губы незамедлительно оказываются чуть повыше изгиба плеча, оставляя отпечаток на коже. — Повелся, — торжествует она в тысячный раз, довольно ежась. — Я выбираю место. — И в нем мы траванемся виски за пять баксов, — подхватывает мысль тот, улыбаясь. — Зато вместе. — Сойдет, — изобразив задумчивость, Кевин нехотя встает на ноги и поднимает следом Джессику. Ноутбук такого внимания не удостаивается. Та тратит две минуты на поиск телефона, натягивает джинсы и ботинки. Она по-прежнему слишком выделяется своими хмурым взглядом и мрачным видом в его вылизанной светлой квартире, особенно когда разбрасывает вещи и питается чем попало — но так интереснее. — Ты нормально ощущаешь себя в этом? — как обычно спрашивает Кевин, глядя на ее потасканную кожанку. — Нормально, — рассовывая все по карманам, отзывается Джессика. — Столько придурков мне вслед свистят знаешь почему? Потому что ничто не скрывает мою задницу. И вообще, вдруг мне перепадет спонтанный секс в туалете? — Очень на это надеюсь. — Ревновать не будешь? — Не придется. — Ты серьезно? Так в себе уверен? — Конечно. Ты ведь от этого в восторге. — О, да ладно, — отмахивается Джессика, хватая ключи от дома, — меня никогда не привлекала маскулинность. — Вот спасибо. Они ждут застрявший между этажами лифт. Джессика не выдерживает первая. — На мне узоров нет. — Ты красавица, — беззастенчиво поясняет Кевин, пожирая ее взглядом. — И это главная причина, по которой ты меня терпишь. — Главная? Единственная. Джессика беззвучно усмехается, заходя в лифт. — Козел. — Социопатка. — Ты хотел быть романтичным. — Ну так это было вчера, — руки Кевина ложатся на ее талию. — Сегодня я опять буду мудаком. Взамен могу предложить… что-нибудь? Что угодно, — добавляет он, когда в глазах Джессики мелькает непонимание. — Хочу тебя порадовать. — Ого, бар, выпивка, еще и подарки. Что на тебя нашло? — Пытаюсь свалить на тебя родителей, — подталкивая ее в лифт, поясняет Кевин. — Ладно, сознаюсь, меня взбесило, когда Триш опять начала рассказывать про своего военного и его подарки. Он совсем конченый? — Совсем, — губы Джессики сжимаются в тонкую линию, — и тоже меня раздражает. Как ты успел приревновать меня к Триш? — Третий год пошел, а она думает, я тебя на привязи держу. — Я просто показала ей наручники. — Те самые? С фиолетовым мехом? — Вот ты при ней побольше такое выдавай и удивляйся потом, что с ней не так. — Кто бы говорил. Джессика выразительно на него смотрит, после чего прижимается к нему, ныряя руками под пальто. — Думай о том, что это мы ненормальные, а не все вокруг. Мне помогает. — Давно ты стала такой снисходительной? — После того как прописала Симпсону по роже. — Жаль я этого не видел. Швейцар открывает им дверь, выпуская в пропитанный нуаром и туманом город. Они устремляются к неоновым вывескам, но Джессика прокладывает дорогу дальше — в самый тихий и неприметный из пабов. — Ты так и не сказала, что хочешь в подарок. — Сделай так, чтобы ко мне в офис не вламывались неадекваты. — Я предложил нанять охранника, ты отказалась. — Он входит в категорию неадекватов. — Сигнализацию? — Толку-то. — Тогда пущу слух, что ты выкидываешь всех в окно, если у них в кармане меньше тысячи баксов. — Боюсь за такое мне придется расплачиваться чем-то серьезным. А вообще, я убила очередной объектив — на нем нехилая трещина. — Заметано. Джессика кивает, надевая перчатки без пальцев, и осторожно берет его за руку. — Но в четверг ты сам возишься с предками. — А если я тебе еще и камеру новую подгоню? — У меня есть другая валюта. И когда Джессика улыбается, Кевину становится немного теплее на продуваемом всеми ветрами переходе. За такую улыбку и убить можно, но его об этом никто не просит. Пока что.