Часть 24

***

После затяжного двухдневного кошмара комы во дворце Обелиа наконец наступило долгожданное затишье. Магические контуры стабилизировались, а Клод, получив от Лилиан утренний доклад о том, что гость жив, заперся в своем кабинете. Команда единогласно решила: им всем нужна передышка. Розалина и Эрухабен ушли спать, а Ли Су Хёк и Чон Су забаррикадировались в гостевом зале вместе с Ким Рок Су, объявив официальные выходные.Массивная двухстворчатая дверь гостевого зала дворца Обелиа оставалась закрытой, но хрупкое ощущение уединения могло рухнуть в любую секунду. В этом крыле жизнь никогда не замирала до конца. За тонкими стенами шаркали подошвами гвардейцы, звенела посуда на подносах слуг, а в коридорах то и дело раздавался шелест пышных платьев придворных дам. Команда устроила себе выходные, но гостевой зал оставался проходным местом, где в любой момент на пороге мог возникнуть кто угодно — от робкой горничной до самого ледяного императора. Однако Ким Рок Су это ничуть не смущало. Напротив, близость возможного «зрителя» только подзадоривала его внутреннюю артистичную натуру. Правда, «отдых» в его понимании оказался весьма специфическим. — Спину ровнее, Чон Су. Ты сейчас держишь чайную чашку так, словно это боевая граната, у которой ты зубами вырвал чеку, — раздался ленивый, но опасно-бархатный голос Ким Рок Су. Он стоял в самом центре роскошного зала, слегка прислонившись спиной к резной консоли, на которой красовались дорогие вазы империи. От его прежней сонной вялости не осталось и следа. Сейчас, полностью включив режим светского артиста, он неожиданно для всех вошел в характер истинного Темза — оригинального Кейла Хенитуса. Это был образ тридцативосьмилетнего, умудренного войной лидера, чьи безупречные манеры аристократа всегда были идеальным оружием и лучшим щитом на светских приемах. Он выглядел пугающе изящным, манерным и собранным. Его рубиновые глаза насмешливо сощурились, а на губах играла та самая саркастическая, утонченная ухмылка человека, который меняет маски как перчатки. Ким Рок Су плавно, словно всю жизнь ходил на балы, поправил манжеты своей рубашки и посмотрел на Лидера. — Хён, к тебе это тоже относится, — Ким Рок Су язвительно приподнял бровь, бросив взгляд на тяжелые дубовые двери. — Локти со стола. Если в эту секунду к нам зайдет слуга с подносом или, упаси боги, Клод решит проверить наши покои, а ты в этот момент отрезаешь кусок мяса с таким лицом, будто пилишь ножовкой ногу зомби... Нас сочтут варварами еще до того, как мы доберемся до чая. Ли Су Хёк, двадцатисемилетний Лидер их трио, сидевший за круглым столом, тяжело вздохнул и аккуратно положил серебряный нож. На его мужественном лице, иссеченном суровыми шрамами апокалипсиса, отразилось искреннее, комичное страдание командира, потерявшего контроль над ситуацией. Любой шорох за дверью заставлял его подсознательно подтягиваться, но требования младшего брата были куда страшнее имперской стражи. — Рок Су, — хрипло протянул Лидер, пытаясь расправить плечи так, как требовал этот невыносимый парень. — Я двадцатисемилетний парень, который прожил жизнь нормальным человеком. Я умею бесшумно снимать часовых и выживать на триста калорий в день. Но почему эта проклятая вилка для рыбы кажется мне сложнее, чем сборка ручного пулемета в темноте? — Потому что пулемет не требует от тебя изящества, Хён, — Ким Рок Су плавно подошел со спины, его прохладные пальцы коснулись подбородка Ли Су Хёка, заставляя его приподнять голову. В этом жесте было столько дразнящей, игривой заботы, что у Лидера на секунду перехватило дыхание. — Аристократы в этом мире сражаются полуулыбками и умением правильно держать бокал. Если двери внезапно откроются, вы двое должны выглядеть как принцы, а не как партизаны, сбежавшие из лесов Кореи. Двадцатичетырехлетний Чон Су в этот момент попытался элегантно отпить из фарфоровой чашки, но оттопырил мизинец так сильно и напряженно, что Ким Рок Су не выдержал и негромко, музыкально рассмеялся, качнув головой. — О боже, Чон Су, прекрати, — Ким Рок Су прикрыл глаза ладонью в наигранном ужасе, полностью переняв утонченные, властные повадки оригинального Хенитуса. — Этот мизинец… Ты похож на провинциального актера, который пытается сыграть короля, но забыл вытащить швабру из-за пазухи. Прижми палец. Мягче. Вот так. Если сейчас войдет прислуга, они подумают, что у тебя судорога.Чон Су со стуком поставил чашку на блюдце и страдальчески повалился грудью на стол, утыкаясь лицом в сложенные руки, краем глаза косясь на запертый замок двери. — Всё, я сдаюсь, — заныл Чон Су, который был старше двадцатичетырехлетнего Ким Рок Су всего на пару дней. — Жизнь коту под хвост. Наш младший превратился в светскую стерву истинного Темза и издевается над старшими в общественном месте. Хён, защити меня! Он смотрит на меня так, будто хочет сдать императорским палачам за неправильный наклон головы! — Я всё вижу, Чон Су, — Ким Рок Су подошел ближе и шутливо шлепнул его свернутым в трубочку листом бумаги по затылку. — Никакой защиты. На сегодня у нас по плану еще этикет приветствия и умение вести пустую беседу о погоде с ледяным лицом, даже если в зал без стука ворвется половина двора Обелиа. Так что поднимись и покажи мне идеальный поклон. В этот самый момент тяжелые деревянные створки резко, без какого-либо предупреждения распахнулись. Чон Су, который только-только начал изображать неуклюжий поклон под суровым взглядом Ким Рок Су, замер в полусогнутом положении. Ли Су Хёк мгновенно выпрямился, а его рука по привычке дернулась к поясу.На пороге стояли повзрослевшие дети Кейла Хенитуса. Восемнадцатилетняя Он, семнадцатилетний Хонг и пятнадцатилетний Раон зашли в зал единой, монолитной стеной. На их лицах все еще читались следы недавнего, тяжелого потрясения от комы, но сейчас этот мрачный настрой мгновенно сменился абсолютным, ошеломленным недоумением.Они застыли в дверях, во все глаза глядя на развернувшуюся перед ними картину. Чон Су, согнувшийся в три погибели, Ли Су Хёк, судорожно сжимающий в пальцах крошечную фарфоровую чашечку, и Ким Рок Су, стоящий в идеальной, изящной позе с саркастической ухмылкой и свернутым свитком в руке. Дети явно оценили всю нелепость ситуации и тут же принялись откровенно издеваться над старшими.Первой тишину нарушила Он. Она медленно перевела холодный, оценивающий взгляд с Чон Су на Ким Рок Су, и в её глазах промелькнула искра привычного, острого семейного юмора. — Мы пришли проверить, как продвигается реабилитация нашего младшего лидера, — ровным, спокойным голосом произнесла восемнадцатилетняя Он, скрестив руки на груди. — Но, судя по всему, мы прервали репетицию императорского балета. Чон Су, у тебя наклон головы на два градуса ниже, чем требует приличие. Отец бы точно не одобрил такую осанку. Хонг не выдержал и негромко фыркнул, прикрывая рот ладонью, а его уставшие за эти два дня глаза наконец-то живо заблестели. — А я говорил тебе, Раон, что они тут не стратегические планы строят, — весело хмыкнул семнадцатилетний Хонг, проходя вглубь зала и бесцеремонно усаживаясь на подлокотник одного из кресел. — Ким Рок Су, ты решил превратить наших грозных корейских вояк в благородных девиц? Лидер, ты держишь этот фарфор так, словно сейчас раздавишь его в крошку от злости. Раон, чей пятнадцатилетний возраст и драконья природа делали его самым высоким и внушительным среди детей, закрыл за ними двери и подошел ближе. Его синие глаза внимательно изучили лицо Ким Рок Су. Убедившись, что его человек действительно выглядит бодрым, язвительным и живым, Раон облегченно выдохнул и вальяжно облокотился на спинку стула Чон Су — Великий и могучий я считает, что этот Лис просто сошел с ума от скуки за время комы, — пробасил Раон, и на его лице появилась широкая, чисто драконья ухмылка. — Человек, если Клод увидит, как ты дрессируешь своих Хёнов, он заставит тебя преподавать этикет всей его гвардии. Чон Су, встань ровнее, ты позоришь нашу команду перед лицом нынешнего повелителя! Ким Рок Су ничуть не растерялся. Он лениво перевел взгляд на вошедших детей, и его саркастическая ухмылка стала только шире. — О, зрители прибыли, — протянул Ким Рок Су, плавно взмахнув свитком, словно дирижерской палочкой. — Как удачно. Он, Хонг, Раон, присаживайтесь. Вы как раз вовремя, чтобы оценить этот корейский парад неуклюжести. Чон Су, не разгибайся, тебя оценивают эксперты. Хён, верни локти на место. Раз уж у нас выходные, мы сделаем из этой комнаты образцовый светский салон, даже если Лукас лопнет от зависти на своем подоконнике. Гостевой зал, еще недавно дышавший тяжелым страхом и унынием, мгновенно наполнился живым, искренним смехом и шумом. Тяжелая атмосфера комы окончательно отступила перед этой нелепой, уютной семейной сценой, и каждый в этой комнате понимал: пока они могут так язвить и подшучивать друг над другом, их связь не разорвать ни богам, ни законам времени.