Нарушенный ультиматум

***

В левом крыле императорского дворца Обелиа, где располагались просторные гостевые покои, жизнь наконец-то текла мирно, лениво и размеренно. Огромные двухстворчатые двери из светлого дерева были приоткрыты настежь, впуская в зал свежий, прохладный утренний воздух. За окнами вовсю сияло яркое, по-настоящему теплое солнце. Его золотистые лучи косыми полосами падали на роскошный паркет, заставляя пылинки кружиться в воздухе, словно крошечные искры маны. Команда устроила себе долгожданный выходной, собравшись вместе в просторной гостиной. Ли Су Хёк и Чон Су о чем-то негромко, расслабленно переговаривались, устроившись на широком диване, пока Ким Рок Су с легкой, едва заметной улыбкой наблюдал за ними, медленно потягивая теплый отвар. Рядом крутилась прислуга, бесшумно обновляя фарфоровые чашки с чаем и подносы со сладостями. Взрослые дети Хенитус — Он, Хонг и Раон — весело и шумно спорили о чем-то своем, развалившись в глубоких креслах у камина. Вся комната была наполнена живым, уютным гулом, домашним смехом и звенящим чувством безопасности. Никто из них даже не подозревал, какие тучи в этот самый момент сгущаются над Северо-Восточным регионом империи. А в противоположном конце дворца, за массивными дубовыми дверями главного кабинета правителя, царила мертвая, леденящая тишина. Сюда не проникал радостный солнечный свет, словно сами стены отторгали любое проявление тепла. Клод сидел в своем глубоком кресле, подперев голову ладонью. Его золотые волосы были слегка растрепаны, а под холодными голубыми глазами залегли глубокие тени от вечной бессонницы. Перед ним на роскошном столе из темного дерева высилась аккуратная, но уже пугающе плотная стопка писем с тяжелыми сургучными печатями. Вот уже второй месяц ледяной император регулярно получал эти послания с самого Северо-Востока. Письма приходили от влиятельных молодых дворян этого региона — от Амиру Убарр, Эрика Ульсмана и Гилберта Читтена. Клод прекрасно знал, что за этими именами стоит вся сила Северо-Восточного побережья, с которой нельзя не считаться, но содержание их писем с каждым разом раздражало его всё сильнее. Все эти недели они с завидным, почти пугающим упрямством отправляли во дворец официальные запросы. Текст посланий каждый раз оставался практически неизменным: «Дорогой Император, просим Вашего высочайшего разрешения на немедленный приезд во дворец Обелиа, чтобы навестить того, кого мы слишком долго ждали. Нам известно, что он находится у Вас. Позвольте нам увидеть его».Клод лениво приподнял бровь, и на его бледном лице появилось выражение глубокого, мрачного отвращения. Но помимо раздражения, глубоко в его мыслях ворочался один тяжелый, не дающий покоя вопрос. Откуда? Откуда эта провинциальная троица с Северо-Востока вообще узнала, что оригинальный Кейл — тот самый Ким Рок Су, который только-только пришел в себя, — находится именно здесь, в стенах императорского дворца? Клод лично позаботился о том, чтобы прибытие этой странной компании держалось в строжайшем секрете. Магические барьеры Обелиа должны были заглушить любые утечки информации. И тем не менее, Амиру Убарр, Эрик Ульсман и Гилберт Читтен писали так уверенно, словно лично видели, как Ким Рок Су перешагнул порог гостевого крыла. Кто-то слил им информацию? Или между ними существовала какая-то иная, скрытая от глаз императора связь?Клод мрачно усмехнулся. Его взгляд скользнул по строчкам последнего, утреннего письма, которое Лилиан принесла всего час назад. Император медленно опустил ладонь на бумагу. Его пальцы судорожно сжались, и вокруг ногтей на долю секунды заискрились золотые, агрессивные молнии.Черная магия, некогда выжегшая все его эмоции, внутри его груди сейчас глухо и болезненно ворочалась. Клод злился. Его до безумия раздражало это внезапное, удушающее беспокойство, которое пробудилось в нем после недавнего инцидента. Он не понимал, почему мысль о том, что эти люди с Северо-Востока приедут и окружат заботой язвительного Ким Рок Су, вызывала у него глухое, яростное нежелание делиться этим странным гостем. Тот Якорь в оранжерее намертво связал Клода с этой корейской компанией. — Глупцы, — сухо и хрипло выдохнул Клод в пустую комнату.В ту же секунду из его ладони вырвалось яркое, золотистое пламя чистой маны. Огонь мгновенно охватил плотную бумагу письма, пожирая строчки запроса от Северо-Востока. Клод молча смотрел, как дорогой пергамент обугливается, превращается в невесомый серый пепел, который медленно оседал на лакированную поверхность стола. Он делал это каждый раз. Второе письмо за неделю, двадцатое за два месяца — все они неизменно находили свой конец в этом очищающем пламени. Император Обелиа не собирался давать им ответ. На следующий день тяжелые дубовые двери кабинета распахнулись беззвучно. Клод даже не поднял головы от государственных отчетов. Ему не нужно было смотреть, чтобы узнать шаги. Лилиан вошла в комнату, и по её напряженной, слишком прямой осанке император сразу понял: случилось то, чего он так упрямо пытался избежать. — Ваше Величество, — голос Лилиан прозвучал тихо, но в нем отчетливо слышалось глухое беспокойство. — Из левого крыла только что доложили... Они здесь. Кареты с гербами Северо-Восточного побережья только что миновали главные ворота дворца Обелиа. Клод медленно опустил перо на стол. Его ледяной, пустой взгляд голубых глаз переместился на служанку. В воздухе кабинета мгновенно похолодало, а золотые искры маны недовольно затрещали на кончиках его пальцев. — Я не давал им разрешения, — сухо и хрипло произнес император. — Два месяца я сжигал каждый их чертов запрос. На каком основании Амиру Убарр, Эрик Ульсман и Гилберт Читтен посчитали, что могут просто явиться в мою столицу без официального приглашения? — Они ждали ответа слишком долго, Ваше Величество, — Лилиан опустила голову, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Похоже, их терпение лопнуло. Северо Восток слишком могущественен, даже ваш отец, покойный император, был начеку с этой частью королевства. Хоть мы и являемся империей, с ними нужно быть еще более осторожным, чем раньше, после войны их мощь разрослась. На данный момент они приехали с личной гвардией и заявили страже у ворот, что не покинут Обелиа, пока лично не убедятся, что с их младшим всё в порядке. Они настроены крайне решительно. Клод мрачно усмехнулся, и в его груди снова болезнечно зашевелился тот самый хаос пробудившихся эмоций, который он так яростно пытался подавить. Эта северо-восточная троица проигнорировала его молчание. Они пошли напролом, наплевав на законы и авторитет ледяного императора, движимые одной лишь преданностью своему Кейлу. И это упрямство злило Клода сильнее всего, ведь глубоко внутри он понимал: он сам не готов отдать им Ким Рок Су. Тот Якорь в оранжерее связал их слишком крепко, чтобы Клод мог просто позволить им забрать этого невыносимого Лиса обратно на побережье.Император медленно поднялся из-за стола, его тяжелый шелковый халат зашуршал по паркету. — Проводи их в малый тронный зал, — ледяным тоном скомандовал Клод, направляясь к выходу из кабинета. — Я лично хочу посмотреть в глаза тем, кто посмел нарушить мой ультиматум. И пошли кого-нибудь в гостевые покои. Пусть Ким Рок Су и его корейская компашка узнают, что их тихие выходные официально подошли к концу.