4 якорь

Тёмный вихрь маны Лукаса схлопнулся с сухим, оглушительным щелчком, мгновенно выбросив команду посреди личных покоев императора. Здесь бушевал настоящий ад. Пространство огромной спальни Клода было буквально разорвано на части: тяжёлые балдахины над кроватью горели синим пламенем, элитная мебель из тёмного дерева превратилась в щепки, а по мраморному полу, змеясь и с треском сталкиваясь, метались яростные багровые молнии интерференции линий времени. Воздух был настолько плотным и горячим, что дышать казалось невозможным. В самом центре этого безумия, у панорамного окна, выходившего на объятую всполохами оранжерею, стоял Клод. Его золотые волосы разметались, парадный камзол был разорван на груди, а ледяные голубые глаза, обычно безразличные ко всему миру, сейчас горели диким, собственническим безумием. Он тяжело, хрипло дышал, а вокруг его ладоней концентрировалась разрушительная магия, готовая разнести весь дворец. Резонанс с четвёртым Якорем и вспыхнувшие воспоминания об Альберу Кроссмане окончательно выжигали его разум изнутри. Он выглядел как раненый, загнанный в угол зверь, готовый уничтожить всё живое, лишь бы не отдавать то, что принадлежало ему. Стража Обелиа даже не пыталась войти — любого, кто переступал порог, багровые молнии мгновенно стирали в пепел. Корейское трио среагировало синхронно. Чхве Чон Су и Ли Су Хёк мгновенно рванули вперёд, заслоняя собой Амиру и Эрика. Чон Су на ходу выхватил меч, лезвие которого окуталось яростной белой аурой, и одним точным ударом рассек пополам метнувшуюся к ним багровую молнию. Су Хёк, мгновенно просчитав траектории, мощным волчьим рывком сбил ещё один энергетический всплеск, не позволяя магии Якоря задеть команду. Лукас за их спинами лишь хищно прищурился, выставляя перед собой иссиня-чёрный щит маны, удерживающий потолок от обрушения. Но Ким Рок Су не стал ждать. Он не был бойцом передней линии, но он был Хитрой Лисой, которая знала слабые места этого бешеного императора. Наплевав на инстинкт самосохранения и игнорируя предупреждающий, глухой рык Су Хёка за спиной, Кейл рванул наперерез буре. Белая шёлковая рубашка, разорванная на ключицах, яростно развевалась от шквального ветра, а янтарные глаза светились холодным, чистым расчётом. Проскочив между двумя взрывающимися искрами, Кейл вплотную приблизился к Клоду. Император резко развернулся на звук шагов, его ладонь, окутанная смертоносным багровым сиянием, взметнулась вверх, готовая снести незваному гостю голову. Но, разглядев в дыму и пламени до боли знакомый силуэт, Клод на долю секунды застыл. Этого мгновения Кейлу хватило. Он резко вскинул руки и без тени сомнения схватил Клода за запястья, силой опуская его ладони вниз. Клод рванулся было назад, его пальцы собственнически и больно впились в плечи Кейла, сминая шёлк рубашки и оставляя новые синяки прямо поверх тех, что оставил Чон Су, но Ким Рок Су даже не поморщился. — Успокойся, придурок, — негромко, но до предела жестко выдохнул Кейл прямо в лицо императору. В ту же секунду Кейл открыл свои внутренние каналы и мощным, беспрепятственным потоком влил собственную ману прямо в бушующую энергосистему Клода. Его магия, пропитанная древней силой Темзов и намертво скреплённая маной Лукаса, хлынула в ледяные вены императора, словно чистейшая, прохладная вода в пылающий костёр. Это был огромный риск — интерференция временных линий могла разорвать душу самого Кейла на части, но резонанс сработал так, как он и рассчитывал. Мана Хитрой Лисы, несущая в себе отголоски того самого мира, который Клод отчаянно пытался вспомнить, мягко, но уверенно обволокла бушующее пламя внутри императора. Эффект был мгновенным. Багровые молнии, ещё секунду назад крушившие стены покоев, испуганно задрожали, начали поспешно втягиваться обратно в тело Клода и гаснуть одна за другой. Бешеное, дикое сияние в голубых глазах императора стало медленно затихать, уступая место осознанности. Его тяжёлое дыхание выровнялось. Он всё ещё крепко, до хруста костей сжимал плечи Кейла, словно проверяя, не иллюзия ли перед ним, но магия Обелиа наконец-то подчинилась своему правителю. Кейл тяжело выдохнул, чувствуя, как от такой отдачи энергии по телу разливается слабость, а янтарные глаза на мгновение теряют фокус. Но он упрямо держался на ногах, глядя в упор на затихшего, но всё ещё опасно прижимающего его к себе Клода. Комната погрузилась в звенящую, напряжённую тишину, прерываемую лишь треском догорающих портьер. Команда сзади замерла, готовая к любому исходу. Звенящая, тяжёлая тишина, опустившаяся на полуразрушенные покои императора, казалась почти осязаемой. Дым от сгоревших портьер медленно поднимался к высокому потолку, лениво переплетаясь с остаточными искрами иссиня-чёрной магии Лукаса. Клод не отпускал его. Напротив, чувствуя, как прохладная мана Кейла окончательно гасит багровое пламя в его собственных венах, император лишь сильнее подался вперёд. Его пальцы, обтянутые дорогой кожей перчаток, мёртвой хваткой вцепились в плечи Хитрой Лисы, безжалостно сминая тонкий шёлк белой рубашки. Ледяной, проясняющийся взгляд Клада — взгляд повзрослевшего Альберу Кроссмана — лихорадочно сканировал лицо напротив [INDEX]. Но в этих глазах не было личной привязанности к стоящему перед ним человеку. Ему был абсолютно, до безразличия не важен оригинальный Кейл Хенитуз, вернувшийся в этом корейском теле с янтарными глазами. Клоду не было дела до его души, его интриг или его чувств. Всё, что имело значение для ледяного правителя Обелиа, всё, ради чего он последние два месяца сжигал любые письма и силой удерживал Хитрую Лису во дворце, — это Герой Серебряного щита. Тот самый Ким Рок Су, который сейчас неподвижно лежал в синей магической коме, балансируя на грани жизни и смерти. И этот Кейл, стоящий перед ним, был единственным катализатором, живым ключом и стабилизатором, чей резонанс с Якорями Времени мог пробудить спящего Героя. Любое повреждение этого «ключа» означало крах, и Клод безумно боялся, что чужое вмешательство разрушит хрупкую связь. Именно поэтому, когда Клод с такого близкого расстояния отчётливо разглядел последствия недавней игры в гостевом зале, его зрачки опасно сузились. Он видел припухшие, зацелованные губы Кейла, крошечную каплю крови от укуса Су Хёка и наливающийся багровым след от пальцев Чхве Чон Су на ключице. Чужие клейма на его главном инструменте спасения Серебряного щита взбесили императора. Кто-то посмел вмешиваться в его идеальный план, рискуя стабильностью Якорей. — Что это такое? — низкий, обжигающе холодный голос Клода заставил воздух вокруг них снова ощутимо сгуститься. — Кто посмел коснуться тебя, Кейл? Любое искажение твоей энергии погубит его. Ты не выйдешь отсюда, пока он не очнётся. Ответом ему стал не робкий лепет перепуганных слуг, а тяжёлый, размеренный стук армейских ботинок по обгоревшему мрамору. Ли Су Хёк сделал три шага вперёд, закрывая собой Эрика и Амиру. Вся его напускная расслабленность, бывшая минуту назад в гостевом зале, исчезла. Чёрный китель Волка казался монолитной бронёй, а в антрацитовых глазах Лидера застыла холодная, веская решимость человека, который не собирается уступать своего пассива императору Обелиа, для чего бы тот его ни использовал. Он остановился в паре метров от Клода, и от его фигуры веяло такой сокрушительной угрозой, что стоявшая в дверях стража невольно затаила дыхание. — Убери от него свои руки, Ваше Величество, — ровно, без единой лишней эмоции произнёс Су Хёк. Его бархатный голос прозвучал как прямое предупреждение. — Ты запер его здесь на два месяца, используя как батарейку для своего Героя. Наше терпение не безгранично. Мы забираем его. Справа от него, едва слышно ступая, выдвинулся Чхве Чон Су. Наглый Гепард шёл мягко, чуть пригнувшись, готовый к стремительному рывку. Белая аура вокруг лезвия его меча затрещала громче, вступая в резонанс с остатками багровых молний. Его взгляд был намертво прикован к пальцам Клода, сжимающим плечи Кейла. Чон Су хищно оскалился, открыто заявляя свои права на Хитрую Лису: если этот ледяной собственник прямо сейчас не отпустит их пассива, Гепард готов разнести этот тронный зал к чертям, невзирая на то, как сильно Клод дрожит над своим Серебряным щитом. Амиру и Эрик застыли чуть позади, у самого края защитного барьера Лукаса. Бордовое платье Амиру слегка колыхалось от сквозняка, а рука Эрика по-прежнему уверенно и жестко покоилась на её талии, фиксируя Волчицу на месте. Они оба молчали, понимая, что политические угрозы Северо-Востока закончились — прямо сейчас здесь сталкивались две первобытные, опасные силы. Одна защищала свой единственный шанс спасти любимого Героя в коме, а вторая возвращала своего законного Лиса. Сам Кейл, чувствуя, как этот напор с обеих сторон накаляет обстановку до предела, лишь раздражённо выдохнул. Его тело всё ещё била крупная дрожь от резкой отдачи маны, а в голове неприятно гудело от резонанса с Якорем, но он не собирался позволять им устроить здесь кровавую бойню. Он резко, с силой вскинул руки и наотмашь ударил Клода по запястьям, заставляя императора разжать пальцы. Оторвавшись от него на полшага, Кейл упрямо выпрямил спину и оглядел присутствующих холодным, убийственным взглядом. — Кончайте этот цирк, — процедил Кейл, поочерёдно посмотрев на Клода, а затем на Су Хёка и Чон Су. — Вы все ведёте себя как идиоты. Ваше Величество, моя энергия в порядке, и ваш Серебряный щит не загнётся из-за пары поцелуев, так что закройте тему. Чон Су, убери меч, пока я сам его у тебя не забрал. Мы здесь для того, чтобы достать четвертый Якорь и окончательно стабилизировать его состояние, а не устраивать сцены. Его резкие, хлёсткие слова сработали как ушат ледяной воды. Чон Су недовольно фыркнул, но аура вокруг его меча послушно погасла. Су Хёк едва заметно расслабил плечи, не сводя, впрочем, контролирующего волчьего взгляда с Клода. Сам император Обелиа медленно опустил руки, его грудь тяжело вздымалась, а в голубых глазах безумие окончательно уступило место холодному расчёту Альберу Кроссмана. Клод понял, что этот Кейл сделает всё ради спасения того, кто в коме, но послушным инструментом в золотой клетке он никогда не будет. — Ты слишком нагл, Кейл, — тихо, но уже без прежней слепой ярости произнёс Клод, поправляя разорванный ворот своего камзола и возвращая себе маску холодного императора. — Я тот, кто добудет артефакт и вытащит Рок Су из этой синей дряни, — огрызнулся Кейл, поворачиваясь спиной к императору и лицом к своей команде. — Лукас, где он? Ты сказал, что след здесь. Черный маг Башни, который до этого с откровенным удовольствием наблюдал за развернувшейся драмой, лениво оттолкнулся от уцелевшей стены. Иссиня-чёрная мана вокруг его пальцев сгустилась, превращаясь в пульсирующую стрелку, которая указывала прямо на массивный трон Клода, частично погребённый под обломками потолка в глубине покоев. — Прямо там, под вашими королевскими сидениями, — ухмыльнулся Лукас, и его глаза блеснули предвкушением. — Четвёртый Якорь Времени. Теперь, когда наш бешеный император вспомнил, ради кого он всё это делает, мы наконец-то можем забрать его и закончить эту затянувшуюся прогулку.