7. Переправа за жизнь

Катрина была единственной, кто не поддался панике, как только локомотив обломал собой мост и повис над разломом. Девушка сразу же вскочила на ноги, оценила ситуацию и решительно выбила одно из окон ногой, чтобы осторожно проскользнуть в него и взобраться на крышу. На ней она побежала к голове поезда, ловко перепрыгивая через межвагонные переходы. — Папа! Соня! Мистер МакКлауд! — позвала она на бегу. — С вами всё хорошо? Генри и Барон в нестерпимом ожидании выбрались наружу, и у последнего чуть сердце не остановилось, когда он услышал свою дочь. — Катти! Кисонька, будь осторожнее, прошу тебя! — взмолился несчастный отец. И внезапно издали, от недоброй высокой горы, раздалось: Ту-ту! Катрина, добежав до края, оглянулась. Генри и Барон тоже покосились вбок. Даже Самсон в кабине повернул голову на звук. Неужели это…

***

Лайнус дважды просигналил им. Он неистово летел по крутым склонам, надеясь всем сердцем, что он успеет вовремя. — Я скоро буду! Держитесь! — прокричал он. Но вдруг свысока на него навёлся знакомый, сверкающий, как будто отлит из серебра револьвер. — Далеко поедешь… — прошипел владелец лесопилки и, передёрнув затвор, трижды выстрелил. Первая пуля просвистела мимо щеки Лайнуса. Вторая попала ему в плечо. А третья влетела прямо в паровой котёл. Брызнула вода; Лайнус вскрикнул — из его раненого плеча тоже что-то брызнуло, отчего рукав стал взмокать и липнуть к коже. Однако он не остановился — и не собирался. Зажав ладонью плечо, Лайнус продолжил путь, несмотря ни на что. Пассажиры из последнего вагона высунулись, увидев Лайнуса, и замахали руками. — Лайнус! Лайнус! Сюда! Лайнус резко развернул локомотив против часовой стрелки и, подъехав к последнему вагону, вмиг сцепился с ним. Машинист перевёл дыхание, проигнорировал пробирающую боль и вовсю отворил регулятор. Паровозик поднатужился и стал всеми силами тянуть громадные вагоны вперёд. Суперлокомотив дёрнулся, и Генри, Барон и Катрина быстро отпрыгнули к кабине машиниста. Самсон ощутил тягу и начал сдавать назад, чтобы как-нибудь помочь Лайнусу. Но это мало что сделало — приложенные усилия и вес так и остались неравны. Состав едва двигался к уцелевшим выше путям. Вопреки этому Лайнус не сдавался. Механизмы уже вопили от натуги, защитные стёкла на манометрах индевели в трещинах, простреленный котёл надрывно засвистел, плюясь кипятком, но машинист всё бился и бился вперёд, не останавливаясь. — Давай!.. Давай!.. Ещё чуть-чуть, родимый!.. Мы почти их спасли!.. — приговаривал он паровозику. Но его слова не срабатывали. Троица в голове локомотива беспокойно обменялась взглядами. Самсон тоже понял, что всё тщетно, но он не опустил руки. Рыкнув в безысходности, он неожиданно вырвался из кабины и протолкался через фон Капиталов и Генри. И неожиданно «Лайнус» с грохотом отлетел вперёд вместе с вагонами. Отъехав на безопасное расстояние, голубоглазый машинист выдохнул с облегчением. — Есть! Получи… Но когда Лайнус обернулся к мосту, он увидел так и оставшийся позади локомотив. И фигуру Самсона, выравнивающего дыхание на сцепке. — Самсон! — оторопел Лайнус. — Что ты творишь?! — Что я творю? Людей спасаю! — проревел тот в ответ и заскочил назад в кабину. — Но!.. Народ вышел из вытянутых вагонов и в смятении глядел на происходящее. Бревенчатые сваи моста продолжали потихоньку ломаться и рушиться, жалкими обломками падая в хищный разлом. Суперлокомотив долго не протянет… Что же делать? Лайнус никак не мог развернуться — здесь не было соседних путей или какого-либо переезда. Но это что, могло его так легко остановить? — Ай, была не была! Лайнус снова дерзко развернулся и попросту съехал с путей. На грубой земле его стало крутить, но он не растерялся — он не терял контроля над направлением и шустро объезжал отпрыгивающих пассажиров. — Воу-воу-воу! Осторожно! В сторону, пожалуйста! Берегитесь! И после финального крутого разворота Лайнус опять заскочил на пути, метнув искр, и поехал тылом к «Самсону». Люди подбежали к обрыву и с трепетом глядели ему вслед, безмолвно желая всей удачи, что только могла существовать. — Лайн! Дружище! Мы здесь! — радостно окликнул его Генри и замахал своей фуражкой. «Лайнус» прытко затормозил возле них и тут же сцепился с «Самсоном». — Скорее! Прыгайте сюда! — крикнул русоволосый машинист. Генри, не мешкаясь, первым перескочил к нему и затем почтительно помог перебраться Барону и Катрине. Девушка, однако, осталась на самом краю синего локомотивчика и, чуть придерживая подол платьица, громко позвала: — Соня! Самик! Прыгай к нам! Чего ты? — Машинист никогда не покидает свой поезд! — упрямо отрезал из нутра своего локомотива Самсон. — Вы, главное, будьте аккуратны! Я буду помогать вам отсюда! Катрина хотела было возразить, — и подметить, что такая умалишённая верность относится лишь к капитанам кораблей — но вдруг… Щёлк! Громоздкие спицы в конце концов не выдержали давления, их механизмы разомкнуло, и суперлокомотив резко соскользнул ниже. Тройку отбросило навзничь, а Лайнус и Самсон одновременно, почти секунда в секунду схватились за систему управления, только один тотчас поставил движение назад, в то время как второй, едва ли не навернувшись, ринул свой надрывающийся паровозик вперёд, как можно ближе к едва держащимся целыми путям. Рукав у Лайнуса уже полностью пропитался и будто стал его добавочной кожей, боль стала пронизывать глубже, хуже, но Лайнус всё отчаянно бился и бился в попытках выбраться. Генри и Катрина приподнялись и осмотрелись, чувствуя, как отдаёт жаром из быстро пустеющей топки. Барон держался за край оконной рамы изо все сил, словно от этого зависела вся его жизнь. — Ну давай же! Нет! Нет! — воскликнул Лайнус, замечая, как его железная тёзка стала, наоборот, съезжать вниз. — Чёрт! Топлива не хватает! Генри! Тот незамедлительно метнулся к отсеку с лопатами и достал себе одну. Но увидев уверенные, решительные глаза Катрины, он без лишних слов дал ей вторую. Девушка не пожалела элегантных замшевых перчаток, натянув их до локтей, точно те были рабочими, и крепко схватила лопату. Барона слегка передёрнуло от её порыва — она же сейчас перепачкает её прекрасное бархатное платье... Оно ведь только постирано! Но он понимал, что думать о таком сейчас не было смысла, потому промолчал и в полном доверии кивнул им. Катрина и Генри подошли к тендеру и стали усиленно бросать в голодающую топку уголь. Взбудоражившийся «Лайнус» мгновенно рванул вперёд и через силу поволок за собой «Самсона». Это была последняя капля для моста. Из-под титана-локомотива, треща и рокоча, градом стали обваливаться последние пролёты. Летели разломанные доски, звенели расколотые рельсы. Самсон едва ли не вжал реверс в пол, вопреки страху глядя прямо в бездну, жаждущую утянуть их всех за собой; Барон не выдержал и закрыл глаза ладонью, дрожащими губами шепча молитву; Катрина и Генри не жалели всех своих сил и рук, сжигая всё, что лежало в тендере; а Лайнус, не щадя себя, летел по крушащемуся под самыми колёсами мосту. Выше, и выше, и выше, и выше, и выше… Чух-чу-чух-чу-чух! Последний рывок, последний газ!.. Но весь маленький локомотив чревато перегрелся, манометры начали лопаться, как переполненные шарики, и осыпать Лайнуса мелкими осколками и вылетевшими стрелочками; трубы не выдерживали и хлопались, а дырявый, пережатый давлением котёл заверещал так, что в ушах зазвенело. И когда они уже были невероятно близки к земле, когда паровоз словно воспарил от валящегося моста вместе с суперлокомотивом, как вдруг раздался громкий грохот. Рванула и загорелась топка. Генри вовремя отпрыгнул в сторону с Катриной, однако вслед за этим опасно засвистел котёл. И каждым моментом его свист становился тоньше. Всё. Выхода не было. Лайнус резко кинулся к троице и вытолкнул её вон из поезда. — Лайн?! Что ты… Генри не успел окончить — он тяжело ударился оземь и покатился прочь. Оба локомотива оглушительно повалились на землю. И прогремел взрыв.