Кровь на асфальте

9 ноября 1983 года Этот день начался с того, что я чуть не разбил зеркало в ванной. Я смотрел на свое отражение и не узнавал себя. Прическа всё еще была в порядке, но глаза... в них поселился какой-то лихорадочный блеск. Я почти не спал, прислушиваясь к каждому шороху за окном, и теперь мир казался мне картонной декорацией, которая вот-вот вспыхнет. В школе я сорвался. Я искал Нэнси, хотел просто взять её за руку и увести подальше от этого города, но наткнулся на Джонатана Байерса за спортзалом. Мы сцепились. Это не была обычная школьная драка из-за девчонки. Я бил его, потому что мне было страшно, а он бил меня, потому что ему уже нечего было терять. — Где она, Байерс?! Во что ты её втянул? — орал я, впечатывая его в кирпичную стену. Он ударил меня в челюсть — сильно, до звона в ушах. Я повалился на асфальт, чувствуя во рту металлический вкус крови. Джонатан навис надо мной, его лицо было бледным, как у покойника, а куртка перепачкана в чем-то темном. — Очнись, Харрингтон! — прохрипел он, вытирая разбитый нос. — Нэнси ищет Барб. А Уилл... Уилл где-то там, где холодно и темно. Оно идет за всеми нами. Твои гвозди в бите тебе не помогут, если ты не перестанешь вести себя как придурок. Он ушел, оставив меня лежать на грязном асфальте. Я смотрел в серое небо Хоукинса и чувствовал себя ничтожеством. Самым бесполезным «королем» в истории человечества. Вечером я заехал в аптеку Дональда — нужно было купить лед для лица и пластыри. У входа стоял резкий запах озона, хотя дождя не было. Я уже собирался садиться в машину, когда услышал это. Со стороны заднего двора, где стоят мусорные контейнеры, донесся звук, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом. Это был хруст. Сухой, отчетливый хруст ломающихся крупных костей, сопровождаемый чавканьем. Я не уехал. Не знаю, что на меня нашло — тупость или запоздалая храбрость, но я достал биту из багажника. Гвозди тускло блеснули. Я медленно двинулся за угол здания, стараясь не дышать. То, что я увидел, не должно было существовать. Оно сидело на корточках возле баков. Длинное, тощее тело, кожа цвета мокрого пепла, локти вывернуты под неестественным углом. У него не было лица. Вообще. Просто гладкая кожа там, где должны быть глаза и нос. Оно прижимало к земле какую-то собаку и буквально разрывало её пополам. Меня чуть не вывернуло. Желудок сжался в комок, а ноги стали ватными. Но в этот момент тварь замерла. Она не видела меня (нечем было), но она... почувствовала. Кожа на её голове вдруг разошлась в четыре стороны, как лепестки уродливого мясистого цветка, обнажая ряды острых, как бритва, зубов. Оно издало визг, который ударил мне прямо в мозг. — Ну давай, урод! — выкрикнул я, сам не понимая, что творю. Я со всей дури ударил битой по металлическому баку. Звук эхом разнесся по переулку. Тварь дернулась, развернулась в мою сторону и... просто растворилась. Она не убежала, она словно провалилась сквозь саму реальность, оставив после себя только вонь гнили и мертвую собаку. Я стоял там один, сжимая биту так, что свело пальцы. Руки ходили ходуном. Я понял две вещи. Первая: Байерс был прав. Вторая: завтра я найду их с Нэнси. И мне плевать, что она теперь с ним. Если я не помогу им убить эту хрень, я никогда больше не смогу смотреть на себя в зеркало. Король школы умер сегодня на задворках аптеки. Теперь в Хоукинсе остался только Стив Харрингтон, и у него, черт возьми, очень плохой вечер.