Альянс изгоев

10 ноября 1983 года Я никогда не думал, что буду чувствовать себя в безопасности в доме Байерсов. Раньше это место казалось мне обителью странностей, но сегодня оно стало единственной крепостью в городе, который медленно сходил с ума. Я приехал туда под вечер. Моя челюсть всё еще ныла после вчерашней стычки с Джонатаном, а рука, которой я сжимал биту, слегка подрагивала. Я не стучал. Я просто толкнул незапертую дверь и вошел. Внутри пахло керосином, старой пылью и... страхом. Но страхом рабочим, организованным. Нэнси и Джонатан были на кухне. Они выглядели паршиво — бледные, с покрасневшими глазами, обвешанные капканами, баллонами с газом и какими-то проводами. Когда они увидели меня, Джонатан схватил молоток, а Нэнси вскинула револьвер. Её руки не дрожали. Это напугало меня больше всего — моя Нэнси умела пользоваться пушкой. — Стив? — она опустила ствол, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. — Что ты здесь делаешь? Тебе нужно уйти. Сейчас же. Я не ушел. Вместо этого я подошел к кухонному столу и с глухим стуком бросил на него свою биту. Гвозди со скрежетом проехались по дереву, оставив глубокие борозды. — Я видел его, — сказал я, глядя прямо в глаза Джонатану. — Вчера, у аптеки. Оно... оно не из нашего мира, верно? У этой твари нет лица, Байерс. Только пасть. В комнате повисла тишина. Джонатан медленно положил молоток и посмотрел на мою биту, потом на меня. Он больше не видел во мне придурка в дорогом свитере. Он видел союзника. — Мы называем его Демогоргон, — тихо произнесла Нэнси, подходя ближе. — Оно забрало Барб. И Уилла. И оно вернется сюда сегодня ночью. Мы собираемся убить его. Я посмотрел на план, разложенный на столе. Они расставили капканы по всему дому, разлили бензин в коридоре. Это было самоубийство. Но это было единственное, что имело смысл. — Я остаюсь, — отрезал я. — Я не знаю, как работает ваша наука и что там шепчут гирлянды, но я знаю, как бить по голове. Джонатан кивнул. Без лишних слов, без подколок. Весь вечер мы провели в подготовке. Я помогал Джонатану укреплять окна, пока Нэнси проверяла патроны. Мы были самой странной командой в истории Хоукинса: популярный качок, отличница и фрик-фотограф. Но в тот момент социальные статусы не значили ничего. Мы были просто тремя людьми, которые решили не бежать. Когда стемнело, мы выключили свет. Мы сидели в гостиной, освещенной только тусклым светом фонаря с улицы. Я чувствовал, как бешено колотится сердце. — Стив, — прошептала Нэнси, присаживаясь рядом со мной на пол. — Мне жаль, что всё так вышло. С Барб... и с нами. — Мне тоже, Нэнс, — я крепче сжал рукоять биты. — Но если мы выберемся отсюда, я обещаю: я стану кем-то получше, чем парень, который только и умеет, что укладывать волосы. В этот момент гирлянды на стене начали мерцать. Сначала слабо, а потом всё ярче и ярче, издавая характерный треск. Потолок над нами заскрипел, будто по нему волокли что-то тяжелое и склизкое. Температура в комнате упала так резко, что изо рта пошел пар. — Оно здесь, — выдохнул Джонатан, зажигая зажигалку. Я встал, поудобнее перехватывая биту. Страх никуда не делся, но теперь он был другим. Это был холодный, яростный драйв. Король школы остался в прошлом. Пришло время показать этому безликому ублюдку, что Хоукинс — это моя территория.