ГЛАВА 6

Кабинет начальника Отдела магического правопорядка тонул в хаосе из карт, рапортов и пустых кружек от кофе. Гарри стоял перед большой, висящей на стене картой Лондона, испещрённой десятками магических меток — все они были перечёркнуты. Красные кресты, как шрамы, покрывали город. Ни одного следа. Ни одного намёка. Команда авроров работала на износ. Проверили все порталы, все санкционированные и не очень точки перемещения. Опросили всех, кто мог видеть Гермиону в тот день, от уличных торговцев на Косом переулке до мрачных чиновников в архивах. Ничего. Она вышла из камеры с артефактом на уровне подвала и… испарилась. «Это невозможно, — пробормотал Гарри, стирая ладонью усталость с лица. — Даже если её телепортировали, должен был остаться энергетический след. Даже если применили Забвение и вывели пешком — камеры наблюдения, свидетели… Ничего. Как будто её стёрли из реальности в этой конкретной точке.» В дверь постучали. Вошла молоденькая аврор с папкой. «Сэр, результаты обыска её рабочего места. Ничего подозрительного, за исключением… этого.» Она протянула Гарри небольшой конверт из пергамента. Внутри, на бархатной подушечке, лежало обручальное кольцо. Простое золотое кольцо Рона. Никаких украшений. То самое, которое он видел на её пальце на их свадьбе и на каждой встрече после. Гарри взял конверт, словно это была змея. «Где нашли?» «В верхнем ящике её рабочего стола. Аккуратно завернутое в эту ткань. Рядом лежала записка.» Аврорица протянула ещё один листок. Это был клочок со служебного блокнота Гермионы. На нём её чётким почерком было написано всего три слова: «Прости. Я не могу.» Ледяная волна прокатилась по спине Гарри. Он посмотрел на кольцо, на записку, на красные кресты на карте. Все кусочки пазла, которые не складывались в картину похищения, вдруг с тревожной ясностью сложились в другую. Признаки: 1. Исчезновение без следа и борьбы (профессиональный похититель? Или добровольный уход с подготовкой?). 2. Стёртые/заблокированные следы магии (высокий уровень навыков или помощь извне?). 3. Кольцо, оставленное на работе. Не в доме, где его мог найти Рон, а здесь, где его найдёт он, Гарри. Символический жест разрыва. 4. Записка. Краткая, необъясняющая, полная боли. Та, которую оставляет не жертва, а человек, принявший трудное решение. «Всем спасибо, — глухо сказал Гарри. — Продолжайте проверять версию с недоброжелателями. Особенно тех, кто был против её последнего законопроекта о конфискации тёмных артефактов.» Когда аврорица вышла, Гарри упал в кресло, сжимая в руке конверт с кольцом. Его инстинкты, выточенные годами охоты на тёмных волшебников, кричали, что что-то не так. Слишком чисто. Слишком… типично для случая, когда человек хочет исчезнуть. А его сердце, знавшее Гермиону почти половину жизни, отказывалось верить, что она могла сделать это. Так. Не сказав ни слова. Не попрощавшись с Джинни, с ним… Но он вспомнил её лицо в последние месяцы. Усталую улыбку за обедом в Норе. Её молчаливое согласие, когда Рон говорил о переезде в дом побольше «для будущих детей». Её пустой взгляд, когда она думала, что никто не видит. «Прости. Я не могу.» Не могла продолжать? Не могла быть той, кем от неё ожидали? Он взял плащ и направился к выходу. Ему нужно было показать это Рону. И это будет хуже любого боя. --- Квартира Рона и Гермионы была кристально чиста и мертва. Рон, похоже, не спал всю ночь. Он метался по гостиной, его глаза были дикими, на столе валялись пустые склянки от успокоительного зелья, которое, судя по всему, не подействовало. «Новости? — бросился он к Гарри, едва тот переступил порог. — Нашёл что-то? След?» Гарри молча протянул ему пергаментный конверт. Рон выхватил его, раскрыл. Увидел кольцо. Его лицо сначала покраснело, затем побелело. «Что… что это? Где ты это нашёл?» «На её рабочем столе. В ящике. Рядом была записка.» Рон вытряхнул кольцо на ладонь, развернул клочок бумаги. Его руки задрожали. ««Прости. Я не могу»… — он прочёл вслух, и его голос превратился в хриплый рык. — Что это значит?! Это подделка! Её заставили это написать! Она бы никогда… она бы не оставила своё кольцо!» «Рон, — начал Гарри осторожно, — мы проверили все версии. Нет следов борьбы. Нет следов посторонней магии на её рабочем месте. Нет свидетелей. Она вышла из Министерства и…» «И её ПОХИТИЛИ! — завопил Рон, швырнув кольцо через всю комнату. Оно со звоном ударилось о каминную решётку. — Ты что, слепой?! Это Малфой! Или кто-то из его подстилок! Они могли использовать Империус! Могли стереть память! Могли заставить её написать эту… эту чушь!» «Рон, Малфой во Франции! У него железное алиби, его проверяли французские коллеги! У него нет мотива!» — попытался резонно возразить Гарри, но сам уже не был в этом уверен. «Мотив? — Рон захохотал, и звук был горьким и безумным. — Ненависть! Месть! Он всегда её ненавидел! А потом… потом она стала лучше него! Успешнее! Он не мог этого стерпеть!» «Это не его методы, Рон! Он не призрак! Если бы он хотел мести, были бы способы проще и громче! А это… — Гарри махнул рукой в сторону упавшего кольца, — это тихо. Это лично. И это очень похоже на то, что человек делает, когда сдаётся.» Рон замер, его грудь тяжело вздымалась. В его глазах бушевала буря из боли, ярости и непроходимого, глухого отрицания. «Ты веришь в это? — прошипел он. — Ты действительно веришь, что она нас бросила? Меня? Просто взяла и ушла?» Гарри посмотрел на лицо лучшего друга, искажённое страданием, и почувствовал, как его собственная уверенность даёт трещину. «Я не знаю, во что верить, Рон. Но факты… факты говорят в пользу того, что её не было вынуждали силой. Её заставили… или она ушла сама. И если она ушла сама… то у неё были на то причины, о которых мы, возможно, не догадывались.» «Причины? — Рон схватился за спинку кресла, будто его ноги подкашивались. — Какие причины? У неё было всё! Я её любил! Я… я всё для неё делал!» Гарри не ответил. Он видел то, чего Рон видеть не хотел. Усталость в её глазах. Тихий протест против того, чтобы её жизнь стала предсказуемым сценарием. Возможно, для Гермионы «всё» — это было не тем, чего она хотела. А Рон, в своей прямой, простой любви, мог этого просто не замечать. «Мы не прекратим поиски, — твёрдо сказал Гарри. — Мы будем искать, пока не найдём её или не узнаем правду. Но, Рон… нам нужно быть готовыми к любой правде.» Рон отвернулся, смотря в окно на серый лондонский день. Его плечи сгорбились. «Уйди, Гарри. Просто уйди.» Гарри хотел что-то сказать, положить руку на плечо, но понял, что сейчас это бессмысленно. Он поднял с пола обручальное кольцо, положил его на стол рядом с запиской и тихо вышел. Оставшись один, Рон подошёл к столу. Он взял кольцо, сжимая его в кулаке так, что металл впивался в кожу. Боль была реальной. Острая, чистая. «Нет, — прошептал он в тишину пустой квартиры. — Ты не могла уйти. Они тебя украли. И я найду тебя. И тогда… тогда мы во всём разберёмся.» Но в глубине души, в самом тёмном уголке, куда он боялся заглянуть, уже поселился червь сомнения. А что, если Гарри прав? Что, если все эти годы он был слеп? Что, если её улыбки были фальшивыми, а её молчание — криком о помощи, который он не услышал? Он схватил первую попавшуюся вазу с полки и швырнул её в стену. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков, отражающих его искажённое от боли лицо. Но шум не заглушил тишины, которую она оставила после себя. Тишины, которая теперь звучала как приговор.

В это же время. Прованс.

Драко Малфой стоял перед камином в своём кабинете, глядя на яркое пламя. В его руке он вертел второе кольцо — точную, но дешёвую магическую копию того простого золотого обручального кольца, которое он приказал изготовить по памяти. Над копией поработали мастера-ювелиры, связанные с его семьёй. Оно было пустышкой, но идеальной пустышкой, с правильным весом и магической подписью, которая затухла бы через неделю. Он бросил копию в огонь. Золото на мгновение покраснело, затем расплавилось, исчезнув в пламени. След стёрт. Настоящее кольцо, то самое тяжёлое, усыпанное бриллиантами, сейчас было на её пальце, где ему и место. Уголок его губ дрогнул в холодной, удовлетворённой улыбке. Он знал, что они найдут «улику» на её рабочем месте. Он рассчитал это. Гарри Поттер, с его манерой всё анализировать, увидит в этом подтверждение добровольного ухода. Рон Уизли будет яриться, но его эмоции только укрепят версию о «несчастной жене, сбежавшей от непонимающего мужа». Общественное мнение, когда дело станет достоянием гласности, склонится туда же. Он подошёл к окну, глядя в сторону, где, как он знал, она, наверное, уже спит в их спальне, всё больше привыкая к весу его подарка на своей руке. Первый, самый трудный барьер был взят. Лондон начал хоронить Гермиону Грейнджер-Уизли. Теперь ему предстояло воскресить Гермиону Малфой. И у него не было ни тени сомнения в успехе.