ГЛАВА 10

Квартира была гробницей. Пыль покрывала поверхности, на столе стояли пустые бутылки от сливочного пива и огненного виски, которые не помогали заглушить ни боль, ни ярость. Рон сидел на полу посреди гостиной, окружённый разбросанными фотографиями. Свадьба. Отпуск в Египте. Вечеринка в «Норе». Она всегда улыбалась. Всегда. Даже на тех фото, где, как ему теперь казалось, в её глазах должна была читаться «пустота», он видел лишь тепло и… любовь. Неужели это всё была игра? Неужели он был настолько слеп? В камине с зелёным всполохом появилась голова Кингсли Боунса. Рон даже не пошевелился. «Рон. Зайди в Министерство. Есть новости.» Голос бывшего министра звучал устало и беспристрастно. Рону захотелось швырнуть в камин одну из бутылок. Но он кивнул. Автоматически. Зал заседаний в Министерстве был полупуст. Кроме Кингсли, там были Гарри, несколько старших авроров и… всё. Никакой прессы. Никакой шумихи. Дело перестало быть громким. Оно стало неудобным. «Мы получили официальный отчёт от магического конгресса США, — начал Кингсли, не глядя на Рона. — Их отдел по борьбе с нелегальной миграцией зафиксировал незаконный переход через Атлантику по поддельным документам недельной давности. Среди возможных личностей, прошедших по этому каналу, была идентифицирована… Гермиона Джин Грейнджер.» Рон замер. Америка. Другой континент. «Это… это ошибка, — выдохнул он. — Или опять подстава.» «Документы были высокого качества, но не идеальны, — продолжил один из авроров. — Что косвенно указывает на спешку и наличие средств, но не связей высшего уровня. Совпадает с версией о заранее спланированном побеге.» «Были и другие свидетельства, — добавил Гарри. Его лицо было каменным. Он смотрел на папку перед собой, а не на Рона. — Сообщение из магического сообщества в Каире. Женщину, похожую на Гермиону, видели покупающей мощный маскировочный амулет. Платила наличными, без разговоров.» «Она покрывает следы, — заключил Кингсли. — Очевидно, у неё был план и ресурсы. Мы исчерпали полномочия для международной охоты, особенно с учётом… компрометирующих материалов в прессе. Официальное расследование о пропаже человека приостанавливается за отсутствием состава преступления. Остаётся лишь дело об использовании поддельных документов, но это уже юрисдикция американцев.» Рон встал. Стул с грохотом упал назад. «Вы… вы просто сдаётесь. Из-за какой-то грязной статьи и двух анонимных «свидетельств»? Вы даже не проверили как следует!» «Мы проверили ВСЁ, Рон! — Гарри наконец поднял на него взгляд, и в его глазах бушевало отчаяние и раздражение. — Каждый сантиметр! Каждый портал! Каждый чих! Ничего! Только то, что она сама оставила! Кольцо! Записку! И теперь эти следы, ведущие прочь! Что ты хочешь от нас? Чтобы мы объявили охоту на ведьм по всему миру за женщиной, которая не хочет, чтобы её нашли?» «ОНА НЕ МОГЛА ТАК ПОСТУПИТЬ!» — рёв Рона эхом отозвался в почти пустом зале. Наступила тяжёлая тишина. Кингсли вздохнул. «Рональд. Я знаю, что тебе больно. Но иногда правда причиняет боль. Мы не можем тратить ресурсы Министерства на… на розыски жены, сбежавшей от мужа. Даже если эта жена — героиня войны. Особенно после того скандала. Общественное мнение…» «Насрать мне на общественное мнение!» — выкрикнул Рон, но его голос дал трещину. Он видел это в их глазах. Они уже смирились. Для них дело было закрыто. Гермиона Грейнджер перестала быть пропавшей. Она стала сбежавшей. И они умывали руки. Он больше ничего не сказал. Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стёкла в ней задребезжали. Вечером в «Норе» собрались, чтобы «поддержать» его. Это была пытка. Молли пыталась накормить его, её глаза были красными от слёз. «Может, это и к лучшему, сынок. Если она так несчастна была… может, она найдёт покой там, где её не знают. А ты… ты сможешь начать жизнь заново.» «Начать заново? — Рон тупо смотрел в тарелку с остывшим рагу. — Мама, она — моя жизнь.» Артур положил руку ему на плечо. «Рон, мы не отказываемся от неё. Но нужно быть реалистами. Если она использовала такие ресурсы, чтобы исчезнуть… она не хочет быть найденной. Уважай её выбор. Даже если он… непонятен и жесток.» «Её выбор? — Рон отстранился от его прикосновения. — Вы все купились на эту сказку. Кто-то её заставил. Кто-то всё подстроил.» «Кто, Рон? — тихо спросила Джинни. Она сидела напротив, её руки лежали на животе. — Назови имя. Хоть одно. Кто, имея возможность стереть все следы, организовать фальшивые документы и подбросить грязные статьи в прессу, захочет похитить именно Гермиону? Кому это нужно?» Рон открыл рот. Молчал. Снова открыл. Имя Малфоя вертелось на языке, но он знал, что оно прозвучит как бред сумасшедшего. Никакой связи. Никакого мотива. Только древняя, школьная ненависть, которая уже давно должна была выгореть. «Я не знаю! — выдавил он. — Но это не значит, что этого кого-то нет!» «Это значит, что его нет в поле нашего зрения, — сказал Билл. Он выглядел усталым и серьёзным. — А значит, его либо не существует, либо он настолько силён и осторожен, что бороться с ним бесполезно. В любом случае, Рон… официальные поиски окончены.» Джордж, сидевший в углу, не шутил. Это было самым страшным. «Слушай, братишка, — начал он неожиданно мягко. — Допустим, ты прав. Допустим, её держит какой-то суперзлодей. Что ты можешь сделать один, чего не смогло Министерство со всеми ресурсами? Ты сгоришь. А она… если она жива, ей от этого не станет лучше.» Это был самый рациональный, самый убийственный аргумент. Рон почувствовал, как почва уходит из-под ног. Он был не гением-сыщиком. Он был Роном Уизли. Сломленным, злым, отчаявшимся Роном Уизли, который проиграл битву, даже не поняв, с кем сражался. Он поднял взгляд на Гарри, который молча сидел рядом с Джинни. Их взгляды встретились. В глазах Гарри была не злость, а бесконечная, беспомощная жалость. И это было хуже всего. Гарри, его лучший друг, его брат, поверил. Поверил в то, что Гермиона могла его бросить. Рон встал. Его больше не тошнило, не трясло. Внутри была только тяжёлая, ледяная пустота. «Хорошо, — сказал он тихо и чётко. — Официальные поиски окончены. Я всё понял.» Он не стал прощаться. Он просто вышел, оставив за собой гробовую тишину. На следующий день он пришёл в Министерство, в архив закрытых дел. Клерк, молодой и нервный, попытался его остановить. «Мистер Уизли, доступ к материалам по делу… э-э… Грейнджер ограничен. Оно переклассифицировано.» «Я — муж пропавшей, — отрезал Рон. Его голос не оставлял места для возражений. — У меня есть право. Или я пойду к Кингсли и устрою такой скандал, что вам всем мало не покажется.» Он получил доступ. Не к оригинальным уликам, а к их копиям и отчётам. Он сидел в маленькой, пыльной комнате, и перед ним лежала история исчезновения его жены, уместившаяся в несколько папок. Всё было чисто. Слишком чисто. Отчёт о «Зеркале Мнемосы» — технический, сухой. Показания Бертрана Леруа — безупречные. Отчёты об отсутствии следов магии. Фото «места преступления» — её пустой кабинет. Копия записки «Прости. Я не могу.» Копия обручального кольца в конверте. И новые материалы: отчёт американского конгресса о поддельных документах. Рапорт из Каира о покупке амулета. Распечатки ядовитых статей из «Пророка». Он читал и перечитывал, пока буквы не начинали расплываться. Он искал то, чего не могли или не захотели увидеть они. Несоответствие. Самую маленькую трещинку. Слово, которое выбивалось из общего тона. Деталь на фото, которая не сходилась. И он нашёл. Не доказательство. Подозрение. В отчёте о «Зеркале Мнемосы» упоминался его последний зарегистрированный владелец до поступления в Министерство: частный коллекционер из Швейцарии, погибший при загадочных обстоятельствах за год до этого. Дело о его смерти было закрыто за отсутствием зацепок. Совпадение? Возможно. В отчёте из Каира агент на месте отметил: «Продавец амулета описал клиентку как «холодную, испуганную, говорила с лёгким акцентом, возможно, французским». В официальной выжимке это замечание исчезло. Акцент? У Гермионы не было французского акцента. Это были крохи. Пылинки. Их можно было легко объяснить. Но для Рона, ухватившегося за соломинку, они стали крючками. За которые можно было зацепиться. Он сидел в полумраке архива, и в ледяной пустоте внутри впервые за долгое время вспыхнул крошечный, яростный огонёк. Не надежды. Мести. Мести тому безымянному «кому-то», кто всё это провернул. Он не знал, как. Не знал, с чего начать. Но он поклялся сам себе, что не остановится. Он будет рыть. Будет искать эти трещины. Будет изучать каждое дело о странной смерти, о пропавших артефактах, о фальшивых документах. Он пойдёт против всех: против Министерства, против семьи, против друзей. Он станет тем, кого все будут считать сумасшедшим, одержимым конспирологом, который не может принять правду. Потому что для него правдой было только одно: её забрали. И он вернёт её. Или узнает, кому отомстить. Он собрал копии самых сомнительных, на его взгляд, отчётов, спрятал их под мантию и вышел из архива. Его шаги теперь были твёрдыми. Его глаза, запавшие и усталые, горели твёрдым, нехорошим светом. Первый этап — этап шока, надежды и официальных поисков — был закончен. Начинался второй. Тихий, одинокий, беспощадный. Этап охоты одержимого.