ГЛАВА 23

Лондон. Квартира Рона. Карта Европы была исчерчена красными кругами и вопросительными знаками. Воздух в подвальной комнате пах пылью, пергаментом и отчаянием. Рон стоял перед ней, кулаки упёрты в бока. Его взгляд горел лихорадочным блеском. «G.M. Милан. Мальчик.» Эти три слова стучали в его висках мантрой. Это был не бред. Это была зацепка. Холодная, бюрократическая, но зацепка. Он видел её беременной в Париже. А теперь эти записи — роды в Милане. Совпадение? Слишком много совпадений. Он собрал жалкие остатки своих средств, продал последние мало-мальски ценные вещи из квартиры и купил билет на маггловский поезд «Евростар» до Парижа, а оттуда — на поезд до Милана. Он не мог рисковать магическим перемещением — его могли отследить. Перед отъездом он зашёл к Гарри. Не для благословения. Для предупреждения. Кабинет начальника Отдела магического правопорядка был таким же, каким Рон его помнил, только теперь в нём стояла дополнительная полка с игрушками Джеймса и Альбуса. Гарри поднял на него усталый взгляд. «Рон. Что случилось?» «Я еду. В Италию. Клиника, где, возможно, она рожала,» — выпалил Рон, не садясь. Гарри вздохнул, снял очки и протёр переносицу. «Рон… «G.M.»? Это могут быть любые инициалы. Роды в Милане… Ты сам говорил, видел её беременной в Париже. Могла родить где угодно.» «Но оплата через фонд «Лемюр», Гарри! Я копал. Этот фонд — ширма. Он связан с офшорными счетами, которые используют старые чистые семьи, чтобы прятать активы и… и оплачивать частные медицинские услуги без следов. У Малфоев такие были!» — голос Рона сорвался на последних словах. «У Малфоев много чего было, и у них до сих пор есть связи. Но это не доказательство, что она там, и уж тем более не доказательство, что ребёнок от него. Это лишь твоя теория, Рон. Одержимость.» «Это не теория, это улики!» — Рон ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть чашку с перьями. «Она беременна. Пропадает. Всплывают записи о частных родах в Италии, оплаченные через фонд, связанный с его кругом. Ты действительно веришь, что это случайность?» Гарри молчал, его лицо было искажено внутренней борьбой. Рациональный начальник отдела видел цепочку косвенных улик. Но друг видел боль в глазах брата. «Я не могу тебя остановить, — наконец глухо проговорил он. — Но и помочь не могу. Официально. Если тебя схватят…» «Я знаю. Я буду магглом. Турист, который заблудился,» — мрачно усмехнулся Рон. Он не стал прощаться. Просто развернулся и ушёл. На пороге он услышал тихий голос Гарри: «Будь осторожен.» Прованс. Дом Малфоев. Жизнь здесь была густой, сладкой и липкой, как мёд. Скорпиус, которому исполнилось уже несколько месяцев, был центром вселенной Гермионы. Она не просто ухаживала за ним — она поглощала его. Её дни состояли из кормлений, купаний, бесконечных разговоров с ним на тайном языке матери и ребёнка, и сотен поцелуев в пухлые щёки и макушку. И всегда, всегда где-то рядом был Драко. Если он работал в кабинете, она приходила туда со Скорпиусом на руках, усаживалась на ковре рядом с его столом и играла с малышом, постоянно бросая на Драко взгляды, полные такого обожания, что воздух казался заряженным от них. Сегодня он закончил дела рано. Застал её в огромной ванной комнате, где она, уже искупав Скорпиуса и уложив его спать в соседней комнатке под присмотром няни-эльфа, сама погрузилась в джакузи с пеной. Её волосы были собраны в небрежный пучок, на щеках играл румянец от пара. «Место занято?» — его голос прозвучал с порога, низкий и бархатный. Она обернулась, и её лицо озарилось такой яркой, немедленной радостью, что у него ёкнуло в груди. «Всегда есть место для тебя,» — прошептала она, отодвигаясь. Он скинул халат и сошёл в горячую воду, с наслаждением выдыхая. Она тут же прильнула к нему, её мокрое, скользкое тело прижалось к его со спины, руки обвили его торс. Она принялась целовать его плечи, шею, основание челюсти, её губы были горячими, как вода. «Я сегодня соскучилась, — бормотала она между поцелуями. — Даже с нашим маленьким чудом на руках. Мне не хватает тебя каждую секунду.» Он повернул голову и поймал её губы своими. Поцелуй был долгим, влажным, полным взаимного голода. Когда они разъединились, он провёл рукой по её щеке. «Ты сегодня особенно прекрасна. Сияешь.» «Это из-за тебя, — она прижалась щекой к его ладони. — И из-за него. Я не знала, что можно так любить. Так… безумно, до боли. Мне кажется, во мне проснулась какая-то вулканическая способность любить. Ты открыл её во мне, Драко.» Он улыбнулся, и в его улыбке было удовлетворение художника, видящего свой шедевр. «Это и есть настоящая ты, Гермиона. Без всех тех стен и страхов, что были навязаны тебе другим миром.» Она кивнула, её глаза сияли абсолютной верой. Потом её взгляд стал игривым, хищным. Её рука скользнула под воду, нашла его. Он затаил дыхание. «Я хочу ещё, — прошептала она ему в губы. — Ещё детей. Целый дом наших детей. Чтобы они бегали по саду, ссорились, смеялись… чтобы наша жизнь была полна их голосами. Я хочу родить тебе девочку. С моими волосами и твоими глазами.» Его сердце забилось чаще. Это было больше, чем он мог мечтать. «Ты уверена? Скорпиус ещё так мал…» «Я уверена. Я готова. Я хочу этого, — её пальцы сжали его, и он застонал. — Я хочу быть твоей. Всегда. Во всём.» Этот порыв, это полное, безоговорочное посвящение было сильнее любого зелья. Он развернулся в воде, прижал её к краю джакузи и вошёл в неё одним плавным, но глубоким движением. Она вскрикнула, обвив его ногами. Их любовь в воде была медленной, но невероятно интенсивной. Каждое движение, каждый вздох, каждый взгляд были наполнены тем самым «вулканическим» чувством, о котором она говорила. Он шептал ей на ухо, как она прекрасна, как она свежа, как он не может насытиться ею, как хочет видеть её снова и снова беременной его детьми. Она отвечала ему тем же, её слова были смесью любви, страсти и полного подчинения его воле. Когда волна нахлынула, она закричала, вцепившись ему в плечи, а он, глядя в её сияющие, ничего не скрывающие глаза, почувствовал вершину своей власти. Она была его. Совершенно. Без остатка. Милан, Италия. Клиника «Сант-Амброджо» была неброским, но безупречно дорогим зданием из белого камня, утопающим в зелени частного парка. Рон, в дешёвом маггловском костюме, с поддельным пресс-пассом «журналиста, пишущего о передовой частной медицине», сумел пройти только до холла. Дальше — только по предварительной записи и с рекомендациями. Его итальянский был ужасен, но он наскоро выучил ключевые фразы и с помощью почти всех оставшихся галлеонов (превращённых в евро через сомнительного менялу) подкупил одну из младших санитарок — уставшую женщину лет пятидесяти по имени Розина. Встреча была назначена в крошечном кафе в двух кварталах от клиники. Розина нервно оглядывалась. «Я рискую работой, сеньор,» — сказала она на ломаном английском. «Я только спросить. Одна пациентка. Больше года назад. Инициалы G.M.,» — Рон положил на стол толстый конверт. Розина быстро сунула конверт в сумку, понизив голос. «G.M.? Да, помню. Очень странный случай. Высокий уровень секретности. Свои врачи, свои охранники. Её не видели даже другие пациенты. Изолированная палата на верхнем этаже.» «Она… родила?» — сердце Рона готово было выпрыгнуть из груди. «Да. Мальчик. Крепкий, здоровый. Роды принял личный врач семьи — отца семейства, он был высокий, светловолосый, холодный как лёд, не разговаривал ни с кем из персонала. Подписывался инициалами D.L.M.» D.L.M. Драко Луциус Малфой. У Рона похолодело внутри, но это было лишь предположение, пусть и очень сильное. Прямых доказательств всё ещё не было. «Больше ничего? Имя ребёнка? Откуда они?» Розина пожала плечами. «Имя ребёнка в наших документах не указано. Только код. Но в карте перевода из Франции был указан город-отправитель. Не Париж. Какой-то маленький городок в регионе Прованс. Сан-Марино-де-Прованс? Нет… Сен-Мартен-де-Прованс? Я не уверена. Но адрес для пересылки всех последующих документов и выписки был один: специальное почтовое отделение в городе Экс-ан-Прованс. Всё. Теперь оставьте меня.» Она встала и почти побегла прочь. Рон остался сидеть, в голове у него гудело. Мальчик. Персональный врач отца семейства, который подписывался инициалами D.L.M. Перевод из Франции, из Прованса. Экс-ан-Прованс как точка связи. Он всё ещё не знал наверняка, что ребёнок от Малфоя. Но все нити тянулись во Францию, в Прованс — туда, где у Малфоев были исторические связи, земля, уединённые поместья. И эти инициалы врача… Слишком большое совпадение. Он не стал возвращаться в Лондон. Зачем? Чтобы снова выслушивать, что он строит теории на песке? У него теперь было направление. Точное. Прованс. Экс-ан-Прованс был ключом. Он купил билет на следующий поезд до Ниццы, а оттуда — местным автобусом вглубь Прованса, в сторону Экса. Его охота, наконец, вышла из тумана предположений на твёрдую почву географии. Он не знал имени ребёнка, не имел доказательств отцовства. Но он знал, что где-то среди этих холмов, оливковых рощ и лавандовых полей, она жила. И он был готов обыскать каждую деревушку, каждый замок, чтобы найти почтовое отделение в Эксе, которое было связующим звеном, и от которого он мог бы проследить путь к ней. Его сердце билось лихорадочным ритмом предчувствия: он был ближе, чем когда-либо. И на этот раз он не уйдёт без ответа.