Редкий ценитель

      Айла сидит у костра, грея пальцы, когда слышит рядом сдержанный стон своей вынужденной спутницы.       Она поворачивает к ней голову и видит, как та приподнимается, а затем смотрит на неё у костра глазами полными удивления:       — Какого лешего, разведчица?! Ты что здесь делаешь?       — Сижу, вот… — отвечает Айла, опустив от внезапной неловкости взгляд.       Поддерживая раненную ногу, агент придвигается к костру ближе. Айла, подняв на мгновение глаза, видит пристальный взгляд той и смотрит в огонь снова.       — И что, хочешь сказать, у тебя и сейчас не было шансов..?       — Были. Но оставляют беспомощных и раненных только настоящие ублюдки… а я бы не хотела им быть.       — Чёрт! Жить ты, видимо, тоже не так уж и хотела бы?       — Жить я хочу. Но только с чистой совестью.       — Господи, идиотка! — агент закрывает глаза рукой.       Они сидят некоторое время молча, а потом Айла вспоминает:       — Кстати, если хочешь пить, то здесь неподалеку есть родник.       Агентша поднимается и, наступив на раненную ногу и зашипев снова от боли, говорит:       — Кажется, сегодня я никуда не пойду больше. Можешь сходить набрать воды в мою флягу?       — Хорошо.       Айла взяв флягу идёт к ручью и спустя пару минут возвращается и передаёт её агентше.       — Не думала я, если честно, что встречу такого человека. — говорит та, отпив жадно несколько больших глотков.       — «Такого» это какого?       — Честного, наверное. Мало честных людей вокруг теперь. Всем бы путь покороче да полегче… А честным ведь нелегко быть… У этого бывают последствия… неприятные.       — Спасибо за комплимент.       Девушка усмехается в ответ:       — О, это не комплимент! Это так, скорее диагноз.       Айла улыбается тоже:       — Может быть. Я сама ещё не поняла…       — Отдохнём пока, завтра дальше в путь. — говорит агент, складывая все оставшиеся на траве принадлежности из аптечки обратно.       — Да. Я бы отдохнула. — отвечает Айла — Не думала всё же, что придётся вспоминать тут навыки полевого медика.       — Хорошо. Я правда не знаю, может ли тут кто ночью нас застать.       — Насколько я знаю, в этих краях не принято по ночам по лесам ходить. Да и близко мы довольно к человеческому жилью, так что диких зверей тоже можно не особенно опасаться. Ты даже можешь поспать.       — Я всё равно, пока солнце не сядет, подежурю. А с рассветом уже пойдём.       — Как знаешь.       Айла ложится, подкладывает руки под голову, и её взгляд цепляется за отблески костра в траве. Она вспоминает, что именно там сбросила наручники.       — А меры безопасности? — Айла показывает руки девушке-агенту, усевшейся у костра.       — Нет нужды. — отрезает та, избегая встречаться с ней взглядом.       Странная она всё же…

***

      Айла вслед за спутницей взбирается на вершину холма, и перед ними расстилается вид на город. Девушка смотрит на него и чувствует, как сердце ускоряется от волнения.       — Как тебе вид? — спрашивает её агентша — Мне, вот, всегда тут нравится. Вдохновляющий пейзаж всё же.       — Согласна. Дух захватывает…       — Разведчица… — неожиданно тон голоса девушки-агента становится ниже.       — Да? — Айла переводит взгляд на вынужденную спутницу.       — Ты говорила, что хочешь жить. Так каково тебе смотреть на город, который должен тебя уничтожить?       Айла молчит.       — А каково смотреть на людей, которые ведут тебя на смерть, будто у них самих нет души? Будто они не знают, что ты такой же человек? Скажи…       — Это горькое чувство. Разочарование, раздражение, печаль, но будто вместе. И ещё в нём восхищение.       — Восхищение?       — Да. Потому что город красивый, величественный такой. А люди бывают несмотря ни на что весьма достойные…       — Странный ты человек, разведчица. Таких бы в музеях выставлять…       — Чего ты говоришь такое? Нет таких музеев!       — Может у меня внутри есть?       — Правда?       — Открылся снова благодаря тебе. А экспонаты, знаешь, надо беречь…       Они стоят, смотря молча вниз, и потом агент заканчивает мысль.       — Поэтому, разведчица, в моём музее будет стоять экспонат, посвящённый той, кого я не смогла поймать. Поэтому теперь у нас будут свои пути со своими последствиями…       Айла замирает, не веря своим ушам, а потом говорит первое осмысленное, что ей приходит на ум:       — Тебя отчитают за провал задания?       — Можно сказать и так.       — Нет, скажи как есть. Какие для тебя эти «последствия»?       — Гнев отца. Это было единственное задание, которое он лично выбрал для меня. По его мнению, настоящий солдат не должен избегать сражений, а должен пройти крещение боем…       — Так ты не агент… Тогда кто ты?       — Я… я как ты. Разведчик. Плохой разведчик, если точнее.       — Но ты так хорошо знаешь местность… почему же плохой?       — Как всегда, потому что есть причины…       Айла делает шаг к ней чуть ближе.       — Слушай, а можно… обнять тебя? Хоть и странно это, наверное...       — Обнять меня? Хочешь меня обнять? — удивлённо вскидывает брови девушка.       — Ну да.       — Отчего же нельзя? — девушка чуть расставляет в стороны руки.       Айла обнимает её, прижавшись крепко:       — Спасибо... И надеюсь, мы ещё встретимся когда-нибудь, когда сможем поговорить нормально.       — Я тоже надеюсь.       — А пока в моём музее тоже будет экспонат, посвящённый тебе… И могу я узнать твоё имя?       — Нет, имя уже не стоит. Я твоего тоже не прошу… Ты ведь разведчик «врага».       — Прости.       — Ничего. Ступай, а я ещё немного полюбуюсь. Мне торопиться, считай, некуда.       — Не забудь показать свою рану врачу сегодня. — Айла отходит на несколько шагов и оборачивается.       — Само собой. — слышится ответ.