Глава 1.2. Ошибка

Саундтрек: A Whisper In The Noise – “Armament”

Шесть дней назад. Драко ненавидел май. Тот месяц, когда пять лет назад рухнула его надежда на нормальную жизнь. Волдеморт победил, устроил из мира черт знает что, а отец, как ни в чем не бывало, продолжал преклоняться перед ним, утягивая за собой и Нарциссу с сыном. Драко ненавидел это всем своим замкнутым, измученным сердцем. После войны Малфои снова стали «в милости» у Темного Лорда, он отдал им под руководство первый округ. В таком положении был несомненный плюс — они знали как на самом деле обстоят дела изнутри. Волдеморт, как жадный комар, высасывал магию отовсюду: из земли, из людей, из воздуха. Гребаный параноик закрыл границы Британии, словно накрыл её куполом — чтобы ни одна душа не сбежала и не помешала ему выжать страну до последней капли магии. Об этом не говорили вслух, но было ясно, что оставшись с одним крестражем, он пытался найти план «Б». А потом начались эти Игры… Официально они были сделаны для того, чтобы держать в страхе всех предателей, что когда-то осмелились выбрать не Великого Темного волшебника, а очкастого Избранного. Драко, как и многие, понимал — это ширма. Истинная цель Игр всегда оставалась тайной, даже для приближенных. Однако, для них Жатва — всего лишь формальность: в основном в играх принимали участие грязнокровки и предатели крови, и дети чистокровных родителей могли спать спокойно. А что случилось с предыдущими тремя победителями — никто не знал. Лишь по слухам — Лорд миловал их и родственников, отстегивал какую-то крупную сумму денег, но те не всегда справлялись с привалившим «счастьем» и быстро пропадали где-то на задворках Лютного переулка. В первом округе, помимо него, жил Блейз Забини, старый друг со времен Хогвартса. И, пожалуй, единственный. Блейзу так же повезло, когда его мать в очередной раз вышла замуж за какого-то преданного слугу Волдеморта, коих стало после войны внезапно больше, то ли действительно от преданности к Лорду, то ли от страха. Драко лежал на своей большой кровати с черным балдахином и прокручивал все эти мысли вновь и вновь. Каждое утро начиналось одинаково именно с них — анализ своей никчемной жизни. Вы спросите: «Чем ты, Драко, недоволен? С самого начала ты был на стороне Темного Лорда», и окажетесь правы. Но шутка в том, что Драко боялся. Он ненавидел сам себя за эту слабость, но все его действия всегда были под соусом этого поганого чувства — в глубине души он надеялся, что святоша Поттер с помощью «великой силы любви» победит-таки Лорда. Но чудо не свершилось, и теперь это повод ненавидеть себя еще больше, ведь сделать что-то, чтобы остановить весь этот хаос, он тем более не в силах. Для Драко никогда не было выбора: все, что у него было — это мать, которую, по наставлениям отца, он хотел защитить. «Мы должны заботится о Нарциссе, Драко» — слова, высеченные у него не подкорке. Из размышлений его вырвал стук в дверь, Драко встал с постели, натянул на себя домашние штаны и направился к двери: — Кто там? — спросил он, подходя. — Сынок, это я. Завтрак готов. Сегодня особенный день. Мы с отцом ждем тебя, — услышал он голос матери. Он ответил коротко: — Сейчас спущусь. Драко быстро принял утренний душ, и стоя перед зеркалом, очень долго смотрел в свое отражение, собираясь с мыслями, строил внутри стены окклюменции, пряча все свои чувства и эмоции глубоко на засов. Эмоции были его слабостью. В этом новом мире — особенно. Когда ежедневный ритуал был закончен, он направился к выходу, спускаясь вниз в столовую, где его ожидали мать и отец. В столовой восхитительно пахло завтраком, старательно приготовленным эльфами. В комнате, выполненной в черно-белых тонах, стены, украшенные орнаментами из темного дерева, дорогими картинами в позолоченных рамах и обитые драпированным бархатом, соседствовали с резным камином из белого мрамора у дальней стены, а перед ним стоял массивный стол из дерева и стекла, заставленный едой. По разные стороны сидели Нарцисса и Люциус, расстояние между ними словно олицетворяло дистанцию, на которой они держались и в жизни. Драко был уверен — его родители любят друг друга, но отец слишком помешался на служении лысому змею, что страх вновь оказаться в немилости отодвинул жену и сына на второй план. Это очень отдалило их друг от друга: Драко давно не чувствовал человеческого тепла, и с того самого момента как Волдеморт возродился на пятом курсе и вторгся в их поместье, он не мог больше называть это место «домом». Еще одна причина зарывать свои чувства поглубже — так было проще. — Отец. Мама, — кратко кивнул обоим. — Доброе утро, сынок. Как спалось? — мягко спросила Нарцисса. — Спасибо, хорошо, мама. Как твое самочувствие? — наигранность этого диалога утомляла каждый раз. — Благодарю, сегодня получше, на улице наконец установилась теплая погода, и головные боли больше не мучают… — у матери каждое межсезонье разыгрывалась мигрень, и пока погода не устаканится, она много времени проводила в постели из-за головной боли — пережитый стресс и возраст давал свои плоды. — Сын… — прервал их светскую бессмысленную беседу Люциус, Драко повернулся к отцу, — сегодня важный день, и как ты знаешь, в наш округ на Жатву может явится Повелитель, поэтому мне нужно, чтобы ты сегодня был максимально собран и подготовлен к приему с Темным Лордом. Он не часто удостаивал честью посещать Жатву, однако, если это случалось, то выбор падал либо на первый или второй округ, в котором вращались только преданные слуги: Малфои и Лестрейнджи. Будь воля Люциуса, он бы и красную ковровую дорожку выстелил к ногам Лорда. Мерзость. Драко медленно выдохнул и тихо ответил: — Да, конечно, отец. Люциус кивнул, и они приступили к трапезе. Завтрак, как и всегда, был безупречен: стол ломился от закусок и выпечки. Нарцисса молча размешивала чай, не отрывая взгляда от своей чашки. Отец читал какой-то отчет с печатью зеленого Змея. Но Драко кусок в горло не лез. Как и каждое утро дня Жатвы. Пять лет назад он выжил. Ему повезло — или это проклятие? Сначала казалось, что все закончилось, когда Поттер умер, а Темный Лорд взошел на свой трон, но это было лишь начало. Пусть Малфои и были на стороне Волдеморта, истинное счастье от этого испытывал только Люциус. Ничего так и не съев, Драко быстро допил свой кофе и встал из-за стола, планируя готовиться к Жатве, на выходе его окликнула Нарцисса: — Драко, постой. Давай прогуляемся, дорогой? Проводишь меня до спальни? — Нарцисса тихонько подошла к нему, взяв под руку. Вместе они двинулись в сторону коридоров Мэнора, Люциус даже не оторвал взгляда от бумаг в руке. — Драко, расскажи, как твои дела? — начала мать, когда они покинули столовую. — Хорошо, мама. Я, как и прежде, помогаю отцу в делах, округ процветает, мы все так же в хорошем расположении у Лорда. Тебе не о чем беспокоиться. — заверил ее Драко, и как можно больше уверенности вложил в свой голос. По факту — все так и было. — Это хорошо, только… — Нарцисса опустила взгляд, и шумно вздохнула, — Ты думаешь, я ничего не замечаю. Но мне тревожно, Драко. Очень тревожно. Она резко остановилась и легонько погладила его по щеке. Ментальные стены окклюменции пошатнулись. Он перехватил ее руку у своего лица и более мягким, но уверенным тоном произнес: — Все хорошо, мама. Она кивнула, но глаза остались печальными. Дальше они шли молча, Драко проводил Нарциссу до ее спальни и поцеловал в щеку на прощание. Тревожное чувство чего-то неизбежного не покидало его.

***

Драко стоял на помосте между родителями, наблюдая за площадью, кишащей местными жителями. Буквально за час погода переменилась, нагнетая атмосферу: свинцовые тучи повисли над всем округом, ветер совсем затих. Вокруг, несмотря на обилие людей, стояла искусственная тишина. Многие выглядели жалобно, кто-то держался стойко, а чье-то лицо исказила гримаса ненависти: никто не хотел ни отправлять своих детей на смерть, ни отправляться туда самим. Темный Лорд так и не явился на сие мероприятие, что подарило Драко лишь немного облегчения. На сцену вышла Амбридж. — именно она проводила Жатву, на протяжении шести дней, посещая каждый округ, чтобы отобрать «счастливчиков». Трибутов. Кому суждено либо умереть, либо попытаться выиграть эти чертовы игры. Сегодня был первый день Жатвы. Затем трибута заберут в Подготовительный магический центр, чтобы по сути держать его в клетке, кормить и поить как скот, выращенный на убой, и так он будет ждать остальных участников. Амбридж поприветствовала всех, но ответом ей была тишина. Прочистив горло, она продолжила: — Поздравляю вас с первым днем Жатвы! И пусть магия всегда будет на вашей стороне! Все шло своим чередом: на сцену выкатили кубок, речь Долорес была долгой, фальшивой. На Драко все происходящее навевало смертную скуку — он мечтал поскорее сбежать к Блейзу и глушить все свои чувства в самом дорогом огневиски. Комбинация спиртного и окклюменции работала безотказно. Речи жабы в розовом он слушал в пол-уха, но все резко изменилось, когда он услышал: — Драко Люциус Малфой, — объявила Амбридж. Мир замер. Первая мысль: «Это какая-то чертова ошибка». Он поднял свой взгляд на Амбридж, она стояла сжимая клочок бумаги в руке. Люциус сорвался с места, вырвал бумагу из ее рук и побледнел. — Это ошибка! — прорычал он ту же мысль. — Я вызову Темного Лорда. Это подстава! Толпа гудела. Кто-то кричал: «Так ему и надо!» Драко стоял, не в силах пошевелиться, пока не почувствовал прикосновение к предплечью, Нарцисса заметно побледнела, на долю секунды ее глаза заблестели от слез, но истинная Леди Малфой не могла позволить себе эмоции на публике, поэтому быстро выпрямилась в попытке взять себя в руки. Драко посмотрел в сторону отца. Глаза Люциуса переполнились тревогой; Драко давно его таким не видел. Где-то сбоку прозвучал тихий скрипучий голос: — Мистер Малфой, — попыталась заговорить Амбридж, — магический контракт заключен. Его нельзя нарушить. Драко понимал, что отец будет сопротивляться до последнего. Призовет Волдеморта, заставит отменить этот контракт. Отменить игры. Да даже взорвет этот чертов кубок. Но что-то подсказывало, что все не так просто и он обречен. Единственным его преимуществом было то, что все эти годы его не лишали палочки, магический потенциал только рос, он все это время тренировался. Однако вопрос: почему выпало именно его имя — оставался открытым. Он услышал голос отца. — Я не позволю своему сыну отправиться на эти игры. Я сейчас же отправляюсь к Темному Лорду, дабы исправить это недоразумение! — последние слова он будто выплюнул и в миг аппарировал. Мать сильнее сжала его предплечье, она становилась бледнее и, кажется, была на грани обморока. Подхватив Нарциссу под талию, он увел ее в административное здание. На улице толпа бушевала. Послышался голос Амбридж, усиленный сонорусом. Она пыталась успокоить толпу, недвусмысленно намекая, что начнет выпускать авады, если люди не замолчат. За ними закрылись двери, все стихло. Драко с Нарциссой прошли вглубь холла к диванам: Обстановка была очень светлой, с высокими потолками — полная противоположность Малфой-мэнору. Амбридж металась по холлу туда-сюда, явно не понимая, что только что произошло и что теперь делать. Такого ни разу не происходило ранее, так не должно было случиться — дети верных слуг не попадают на Жатву. Только если кто-то это не подстроил. Разумеется. Примерно через час вернулся Люциус, словно выжженный изнутри, и, судя по выражению его лица, отменить участие Драко в Играх было невозможно. Отныне он не наблюдатель. Он — участник. — Он не отменит игры и выбор кубка. — озвучил мысли Драко Люциус. — Его воля окончательна. Драко, казалось, даже не моргал, внутри постепенно разрасталась пустота размером с Лондон. Он чувствовал в своих руках, как плечи Нарциссы стали дрожать, тихим голосом она произнесла: — Это ты во всем виноват, Люциус… Ты не сберег ни меня, ни нашего сына. Тот вздрогнул, но ничего не ответил и повернулся к Драко: — Ты сегодня же отправляешься в центр подготовки. Я постараюсь, чтобы тебя держали не в клетке. Но ты должен победить — у тебя будет преимущество. Кратким кивком он обозначил отцу свой ответ. По пути его догнала мать и в крепких объятиях поцеловала в щеку на прощание. Слова были не нужны. Стены окклюменции вновь дрогнули. Но он знал: сейчас укрепить их нужно как никогда. Для того, чтобы победить.