Глава 3. Граница

«Voices invade

Voices in my box

Let it go out

Let it go out

Let it go out

Let it go out»

Саундтрек: Black Lilys — «Boxes»

До прибытия в Центр подготовки к играм Гермиона предполагала, что трибутов содержат в адских условиях, как животных — но действительность оказалась куда страшнее ее ожиданий. По углам помещения жались люди разных возрастов. Они сверкали друг на друга настороженными, недоверчивыми взглядами, словно пытались угадать, кто из них нападет первым. Одежда на них была грязная — судя по всему, та же, в которой их забрали на жатве. На Гермионе все еще было светлое платье с легким кардиганом, которые изрядно почернели, а коричневые ботинки на ногах покрылись слоем пыли. Ей, по крайней мере, повезло: ее округ шел последним, и не предстояло томиться здесь целую неделю в ожидании Игр, но даже сутки в таких условиях казались невыносимыми. Помещение напоминало огромную каменную клетку: повсюду были разбросаны тонкие матрасы и ведра, сверху виднелись лишь два небольших окна, сквозь которые пробивался тусклый уличный свет, едва рассеивая полумрак. Она обвела взглядом ребят и насчитала лишь девять трибутов. Странно… Вместе с ней их должно быть двенадцать. Где остальные двое? Неужели уже мертвы? Такое порой случалось: трибут не доживал до арены и погибал еще здесь. Причины никогда не разглашали, но догадаться было нетрудно: в подобных условиях легко подхватить болезнь — антисанитария делала свое дело. А еще… кто-то мог пустить в ход кулаки или даже оружие, тайно принесенное с собой. Гермиона тяжело сглотнула. От осознания, что ей предстоит убить всех этих людей, в горле появился ком. И уже не имеет значения, девять их или одиннадцать.

***

Спустя примерно сутки раздались резкие хлопки, появились эльфы — пора отправляться на арену. Трибутов выстроили в ряд в обратном порядке округов и повели к выходу. Едва оказавшись за пределами темного помещения, Гермиона зажмурилась: в глаза ударил ослепительный свет. Спустя пару минут, когда зрение приспособилось, от открывшегося вида у нее защемило сердце. Перед ней стоял родной Хогвартс, который раньше казался непоколебимым — теперь лишь призрак того замка из ее памяти: полуразрушенный, некоторые башни снесены до основания, совсем неживой. За пять лет от былого великолепия почти ничего не осталось. И, возможно, ей предстоит здесь умереть. Кто-то толкнул ее в плечо, подгоняя. Впереди ждали эльфы — они переносили трибутов на арену, Гермиона шла первой. Когда ладони коснулась маленькая эльфийская рука, мир в ту же секунду сжался, а затем все вернулось на места. Голова слегка кружилась после трансгрессии, но для человека, который не аппарировал больше пяти лет, она держалась неплохо, и это было немалым достижением. Наконец, Гермиона смогла осмотреться: перед ней раскинулся двор Хогвартса — место, хранящее как самые светлые и теплые воспоминания, так и темные, навеянные битвой. Воздух словно отяжелел, а низкое небо давило густой пеленой туч. Повсюду валялись груды обломков — место для трибутов же было заботливо расчищено. В центре лежала огромная куча бетона с торчащими металлическими прутьями, сложившимися в причудливую форму, напоминающую рог… И там, у самого края этого нагромождения Гермиона заметила палочки. «Во что бы то ни стало — мне нужно добраться до нее» Постепенно площадь заполняли остальные трибуты. Гермиона не могла разглядеть всех, но теперь ей лучше были видны те, кто стоял сбоку от нее. Знакомых лиц не было — и на долю секунды это принесло облегчение. Вдруг пространство разорвал громкий голос: — Добро пожаловать на Пятые Магические Игры! Во славу нашего Лорда! И пусть магия всегда будет на вашей стороне! Гермиона слегка наклонилась, оперлась руками о колени и начала глубоко дышать, пытаясь унять волнение. В ушах грохотало сердцебиение, пальцы слегка подрагивали, но взгляд ее намертво впился в палочку, лежавшую вдалеке. Когда прозвучал последний удар гонга, изо всех сил Гермиона побежала к палочке — и успела. К ее удивлению, атаки со спины не было — никто и не обратил внимания на магические предметы, остальные трибуты, словно завороженные, бросились к оружию, хватая все, что попадалось под руку, забыв главное — что они на самом деле волшебники. Медлить было нельзя. Она схватила ближайший мешок — внутри что-то звонко звякнуло. Зелья! Не теряя больше ни мгновения, она перекинула мешок через плечо и огляделась, оценивая обстановку. С обратной стороны бетонных блоков явно шла борьба — доносились глухие удары и сдавленные вскрики. Ей отчаянно хотелось выглянуть, чтобы узнать, что там происходит, но здравый смысл подсказывал: сейчас важнее укрыться и оценить свои силы. Она метнулась к небольшому убежищу — двум массивным серым плитам, образовавшим узкий карман. Забравшись внутрь, Гермиона торопливо развязала мешочек. Внутри действительно оказались зелья: одно — укрепляющее, второе — заживляющее. Помимо них, в мешке лежали сухие травы, перевязанные тонкой бечевкой. Разбираться с ними не было времени — нужно было действовать быстро. Гермиона аккуратно переложила зелья в карманы, чтобы они были под рукой, а мешочек спрятала за пояс. И палочка… Когда первая волна адреналина схлынула, Гермиона вдруг осознала: она держит ее в руках впервые за пять лет. Да, она не ощущалась так же, как когда-то ее родная, из виноградной лозы, но и эта приятно отзывалась на её магию. Чувства невероятные… Словно утраченную конечность вновь вернули на место. Ей хотелось расплакаться от счастья, но это можно будет сделать позже. Однако ограничения, наложенные правилами Игр, сводили ее потенциал к минимуму: по сути, с ее помощью можно лишь отбросить противника или связать его, никаких смертоносных заклятий, никакой настоящей боевой магии. Гермиона решила отыскать нож. Холодная сталь в дополнение к волшебной палочке даст хоть какое-то преимущество. К тому же, клинки могут быть зачарованы. В этой игре выживет не тот, кто сильнее, а тот, кто сумеет использовать все, что под рукой. Смахнув с щеки одинокую слезинку, она осторожно выглянула из укрытия. Вокруг на площади царила какая-то звенящая тишина. По всей видимости, остальные уже разбежались по закоулкам замка, рассыпались по разрушенным коридорам и залам, каждый — в поисках оружия, укрытия или жертвы. Сердце билось часто, но ровно. Адреналин отступил, оставив ясность мысли. Теперь главное — не поддаться панике, не ринуться сломя голову в неизвестность. Нужно действовать расчетливо. Она еще раз огляделась, впитывая детали: обломки каменных балюстрад, выбитые витражи, трещины, расползшиеся по стенам, как паутина. Хогвартс, некогда величественный и неприступный, теперь напоминал раненого зверя — грозного, но измученного, готового обрушить последние силы на того, кто осмелится подойти слишком близко. Гермиона крепче сжала палочку в руке. Теплое, почти живое ощущение дерева под пальцами придавало уверенности. Осторожно выбравшись из-под плит, она направилась ко входу в замок, высматривая более укромное место. Сердце глухо стучало в груди, каждый шаг отдавался эхом. Пробегая мимо центра арены, она решила прихватить оружие, и вдруг — замерла. На земле лежали два обездвиженных тела. По спине прокатилась ледяная дрожь. Картина перед глазами поплыла, смешавшись с воспоминаниями: снова тот день, снова битва, снова смерть, наступающая на пятки. Запах гари, крови, крики, вспышки заклятий — все вернулось разом, сдавив грудь железной хваткой. Но времени на панику не было. Резким движением Гермиона схватила клинок, лежавший неподалеку. Ощущение холодного, непривычно тяжелого металла в руке отрезвило. Она крепко сжала рукоять, заставляя себя сосредоточиться на настоящем. Еще один взгляд на мертвые фигуры — и она рванулась прочь, нырнув в темный проход Хогвартса. Внутри было тускло и тихо, лишь изредка доносились отдаленные звуки — то ли шаги, то ли скрежет камня. Гермиона прижалась к стене, пытаясь выровнять дыхание. Клинок по-прежнему был в руке, палочка — в кармане, теперь у нее хотя бы есть, чем защищаться. Придя немного в себя, она двинулась дальше. Ступая по полутемному коридору, вдалеке она услышала шорохи и чьи-то приглушенные голоса. Сердце забилось чаще. Ускорив шаг и прижимаясь к стене, она хотела застать противника врасплох. Резко вывернув из-за поворота, она вскинула палочку, нацелив ее прямо в лицо противника. И замерла. Перед ней стоял Драко Малфой. Его лицо — знакомое до мелочей, хоть они и не виделись столько лет — выражало не меньшую растерянность. Секунду они просто смотрели друг на друга, словно не веря собственным глазам. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Гермиона сжала палочку крепче, пытаясь собраться с мыслями. Перед ней не просто соперник — человек из прошлого, с которым ее связывали годы взаимной неприязни, колких слов и непримиримых столкновений. Но сейчас… сейчас он был единственным знакомым в этом разрушенном замке. — Малфой… — выдохнула она, не опуская оружия. За Малфоем послышался свист — из ниши в стене выступил второй парень. Лицо смутно знакомое… Гермиона прищурилась, напрягла память — и вдруг вспомнила. Теодор Нотт. В голове мгновенно сложился фрагмент картины: вот и нашлись два недостающих трибута, которых она не досчиталась в Центре подготовки. Интересно… Как они здесь оказались? Они — чистокровные дети Пожирателей смерти, из высокопоставленных семей, со властью и привилегиями.Так как они оказались здесь, в руинах Хогвартса, с оружием в руках, как и все остальные? Что-то явно не так. Гермиона невольно сжала палочку крепче, не опуская, но и не делая резких движений. Взгляд метался между двумя фигурами: Малфой — напряженный, с бледным лицом, Нотт — с настороженным взглядом и рукой, лежащей на рукояти ножа. Тишина давила. Ни один из них не произнес ни слова, но в этом молчании читалось нечто большее, чем просто растерянность — словно они сами не до конца понимали, почему так произошло. — Ва-а-а-у, это что, подарок судьбы? — своим присвистыванием, наконец, нарушил тишину Нотт. — Грейнджер, какая неожиданная встреча. Я‑то думал, ты давно померла где‑то под ногами прихвостней Лорда. Гермиона даже бровью не повела, но теперь ее палочка смотрела в грудь Теодору. — Как видишь, Тео, не померла. А вот ты сейчас можешь сдохнуть у моих ног, — повторила она его же елейную интонацию, чуть приподняв кончик древка. Нотт вскинул руки, растопырив пальцы в обезоруживающем жесте, на лице мелькнула натянутая улыбка. — Воу‑воу, потише, детка! Я же пошутил! — А я — нет, Нотт. Драко только сейчас окончательно пришел в себя, он схватил за плечо Гермиону и с силой толкнул к стене. Оба мгновенно вскинули палочки, нацелив их друг в друга. В серых глазах Малфоя читалось явное замешательство — он будто до сих пор не мог поверить, что перед ним действительно она. — Что ты здесь делаешь, Грейнджер? — его холодный, отточенный голос эхом отразился от каменных стен. Гермиона едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Очевидно, то же, что и ты, — ровно ответила она, не опуская палочки. — Пытаюсь не сдохнуть. Малфой на мгновение замер, пытаясь осмыслить ее слова. — Я был уверен, что всех из Ордена убили. Любое напоминание о вас уничтожали на моих глазах. Каким образом ты осталась жива? Эти слова ударили словно пощечина, дыхание перехватило. Она догадывалась, что Орден пал, но услышать это вслух, из уст человека, который видел все своими глазами… Оказалось тяжелее, чем она ожидала. Внезапно внутри все заполонила злость и боль: — Я не знаю, Малфой. Все, что было после битвы, я очень плохо помню. Когда я пришла в себя, я уже была в двенадцатом округе. Там мне рассказали, что произошло, рядом никого не оказалось, и я опустила руки, ясно? Решила, что лучше не буду отсвечивать, потому что бороться в одиночку я уже не в силах… — последние слова прозвучали тихо, почти шепотом, впервые произнесенные вслух. — Лично я очень даже рад, что ты жива, Грейнджер, — с игривой улыбкой вклинился Теодор, приподняв брови. — Заткнись, Нотт, — резко бросил Драко. — Я понял тебя, Грейнджер. Теперь опусти палочку — и я опущу свою. Я не собираюсь тебя убивать. Абсурдные слова в их ситуации. Они находились здесь именно для того, чтобы убивать друг друга, и все же Гермиона тоже пока не собиралась делать этого. Медленно, не отрывая взгляда от Малфоя, она начала опускать палочку, он зеркально повторил ее движение, в глазах читалась холодная отстраненность — окклюменция, поняла Гермиона. Решив, что на этом их диалог окончен, она молча собралась уходить от них. Сейчас ей нужно найти безопасное место, оценить запасы, придумать стратегию и, наконец, трансфигурировать себе штаны, и делать это на глазах у двух парней она явно не собиралась. Не успела она сделать и шага, как Малфой бросил ей в спину: — Стой, Грейнджер. Мы идем вместе. Гермиона замерла, пораженная его уверенным тоном. — Я не собираюсь никуда идти ни с тобой, ни с Ноттом, и уж тем более с вами обоими. Вы идете своей дорогой, я — своей. — Как долго ты не пользовалась палочкой, Грейнджер? — этот вопрос словно удар ножом в спину. — Вот и я думаю, что тебя здесь убьют за минуту. А я тренировался, и много. Я нужен тебе, Грейнджер. Гермиона резко развернулась к нему: — И что потом, Малфой? А? Союзы здесь существуют до первого удобного удара в спину. — Я не буду давать тебе ложных обещаний, но, если мы будет сейчас об этом думать — не выживет никто из нас. — Эй, а про меня уже все забыли, что ли? Я вам тоже пригожусь, — напомнил о себе Тео, помахав палочкой в шутливом приветственном жесте. Гермиона заметила, как напряглось тело Малфоя при звуке голоса Нотта. Очевидно, Тео его раздражал — это вызвало у Гермионы легкую усмешку. — О, новый состав «золотого трио»! Только с золотой девочкой будут два серебряных рыцаря, — Нотт склонил голову с нарочитой серьезностью. — Как прекрасно звучит… Малфой лишь закатил глаза: — Говори за себя, Тео. Грейнджер, — он снова обратился к ней, — я знаю его: он не отстанет. К тому же может быть полезным. Гермиона окинула взглядом обоих. «Да, Вселенная точно где-то схлопнулась, раз я решила заключить союз с двумя бывшими слизеринцами — на Играх насмерть», — пронеслось у нее в голове. Молча кивнув, она тут же подняла палец, подчеркивая условие: — Хорошо. Теперь мы втроем. Но я вам не доверяю. — Мы тебе тоже, Грейнджер. На том и сойдемся, — подмигнул Драко и, обойдя Гермиону, двинулся вглубь коридора. — Говори за себя, Драко, — парировал Тео, одарив присутствующих широкой улыбкой, — Если мы умрем, я хочу умереть хотя бы не в одиночестве. Гермиона возвела глаза к потолку и тихо прошептала: — Мерлин, дай мне сил… — Ты что-то сказала? — Малфой остановился, внимательно глядя на нее. — Ничего. — Идем, Грейнджер. Я знаю, где мы можем спрятаться. И Гермиона шагнула следом.

***

Они шли втроем вдоль коридора, настороженно прислушиваясь к каждому звуку, но на пути так никто и не встретился — это начинало слегка напрягать. Малфой шагал впереди, за ним следовала Гермиона, а замыкал процессию Теодор. Доверять им обоим, возможно, было опрометчиво, однако в данный момент у нее не нашлось более удачной идеи. Ее удивила реакция Малфоя на то, что она все еще жива, а честный ответ на вопрос «А что будет дальше?» невольно располагал к себе. Тео, напротив, казалось, вовсе не тревожили подобные размышления. К тому же часть адреналина еще не успела сойти, а опасность могла настигнуть в любой момент — размышлять о мотивах Теодора не было ни сил, ни желания. Сейчас ей отчаянно хотелось лишь отдохнуть и привести себя в порядок. И это, пожалуй, было самой рациональной мыслью. Малфой вел их в сторону Подземелий. Гермиона надеялась, что там удастся устроить привал. Его спина оставалась ровной, шаги были выверенными — он явно знал, куда идти. В отличие от Нотта, который шагал так непринужденно, словно вышел на вечерний променад. Они спускались все глубже — к самому сердцу Хогвартса. Воздух становился влажным, а от пронизывающего холода по спине пробегали мурашки. Внезапно Малфой резко остановился, вскинув руку — Гермиона едва не врезалась в его спину, в тот же миг в нос ударил терпкий, пряный аромат. «Ну конечно, — мысленно закатила глаза Гермиона. — Даже в нынешних условиях от него пахнет не потом и кровью». — Тише, — не оборачиваясь, произнес Малфой. — Идите за мной. И слушайте, что я скажу… Внутри у Гермионы закипало раздражение. — С каких это пор ты решил, что ты тут главный и можешь командовать? Малфой обернулся на ее голос, удивленно вскинув брови. — Может, с тех самых пор, как мы договорились идти вместе? И с тех пор, как я знаю эти подземелья лучше, чем ты. Учитывая, что мы здесь не на прогулку отправились, в любой момент на нас может выскочить какая‑нибудь тварь, Грейнджер. — Он выдержал долгий взгляд и продолжил: — Я тебя насильно не держу. Хочешь умереть за углом? Вперед. От его тона по спине пробежал холодок — захотелось спрятаться. Все были взвинчены и напряжены, и меньше всего хотелось затевать ссору. Гермиона, конечно, могла уйти, попытаться сражаться в одиночку — это была лишь иллюзия выбора. Тем не менее она не собиралась вновь показывать ему свою слабость, одного раза хватило — тогда она призналась, прежде всего себе, что давным-давно сдалась. Сейчас ей хотелось лишь одного — прожить еще немного, Малфою и Нотту об этом знать вовсе не обязательно. — И куда мы идем? Или ты предпочитаешь, чтобы я просто тебе доверилась? Малфой продолжал сверлить ее холодным взглядом. Без тени эмоции он произнес: — Не доверяй. Просто не мешай. — Прекрасно, — фыркнул Нотт. — Союз мечты. — Идем. Но если ты ведешь меня в ловушку, Малфой, ты пожалеешь. Она махнула рукой, предлагая ему продолжить путь. Малфой показательно закатил глаза и развернулся. «Да чтоб твои глаза закатились в черепную коробку навсегда», — мысленно процедила Гермиона. Дальше они шли молча вдоль стены. Камень под ногами был влажным и скользким, а воздух — плотным, пропитанным запахом стоячей воды и плесени. Гермиона поежилась: она впервые оказалась в Подземельях Слизерина — или, точнее, в том, что от них осталось. Малфой больше не оборачивался, лишь жестами указывал, когда нужно замедлиться или повернуть за угол, — словно маршрут был выучен наизусть. — Сюда, — коротко бросил он, сворачивая в боковой коридор. — И не наступай на край. Гермиона послушно переступила, заметив тонкую трещину в плите — слишком ровную, чтобы быть случайной. Ловушка. Она стиснула зубы. — Ты уверен, что это место… безопасно? — шепотом спросила она. — Здесь нет безопасных мест. Есть только те, где меньше риск умереть. Нотт тихо прошелестел: — Обнадежил, дружище. Прямо захотелось расслабиться. Малфой остановился у потемневшей двери без таблички и направил палочку на замок. Гермиона внимательно разглядывала дверь: место выглядело основательно заброшенным. Когда проход распахнулся, все трое шагнули в темноту кабинета. Внутри оказалось сухо и тепло. Взору предстали несколько перевернутых столов, обломки шкафов и толстый слой пыли на всех поверхностях. Сквозь небольшое окно пробивался тусклый свет — за ним виднелись воды Черного озера, поросшие водорослями. Гермиона взмахнула палочкой, призвав «Люмос», — свет стал ярче, озарив пространство. — Старый кабинет, который забросили еще во времена нашей учебы. Удивительно, но он уцелел во время войны, — задумчиво произнес Теодор. Он наклонился к нише в стене и вытащил пыльную бутылку. — Ого… Огневиски! Похоже, сегодня судьба к нам благосклонна, — с довольной улыбкой он потряс полной бутылкой. — Поставь на место, — резко оборвал его Малфой. — Один глоточек, — не унимался Нотт, стирая пыль с горлышка. — Чисто для нервов. Гермиона поймала себя на том, что невольно наслаждается этой сценой. Теодор откупорил бутылку, сделал глоток и слегка поморщился. Затем молча протянул бутылку Гермионе. Она колебалась лишь секунду, потом кивнула: — Один. Не больше. Жгучий вкус огневиски растекся по горлу, опустился в желудок — и на мгновение стало теплее. Физически теплее, но не внутри. Гермиона поморщилась, однако не закашлялась. Она предложила бутылку Малфою, но тот лишь покачал головой. Огневиски снова оказался в руках Теодора. Ее когда-то светлое платье теперь выглядело грязно-серым и потрепанным. Штаны сейчас явно были уместнее. — Платье тебе идет. Очень… подходит обстановке, — заметил Нотт, уловив ее взгляд. Не отвечая, она присела на корточки, вытащила из мешка клинок и аккуратно отрезала кусок ткани. Положив его перед собой, направила палочку и сосредоточилась. Трансфигурация когда-то была ее любимым предметом в Хогвартсе, но теперь далась не сразу: магия отзывалась туго, словно сопротивлялась, однако спустя минуту ткань начала уплотняться, меняя структуру, — и вот перед ней лежали маггловские плотные джинсы. Гермиона натянула их поверх изодранного подола и завязала его узлом. Затем наложила на себя освежающее заклинание и слегка пригладила волосы в косе. — Ты всегда так делаешь? — с явным интересом спросил Нотт. — Приводишь себя в порядок посреди конца света? — Всегда, — сухо ответила она. — Так я чувствую себя… лучше. Малфой все это время молчал. Он сидел у стены, вытянув ноги, и смотрел куда‑то в полутень. Не пил, не комментировал, не предпринимал никаких действий. Просто — настороженный, собранный, словно экономил каждое движение. Гермиона поймала себя на том, что снова наблюдает за ним. Она перевела взгляд к узкому окну: свет за мутным стеклом заметно тускнел, приобретая серо‑синий оттенок. — Скоро стемнеет. Передвигаться по коридорам может стать опаснее, — заметила она. — Значит, ночуем здесь, — отозвался Малфой так, словно давно уже принял это решение. Нотт оживился: — Уютненько. Почти как люксовый отель — только без удобств и с риском умереть во сне. Гермиона поджала губы. — Ты уверен, что нас здесь не найдут? Где-то ходят еще семь трибутов… — Уверенности больше нет ни в чем, но сюда не полезут без причины. Гермиона не нашла, что на это ответить. Внезапно Нотт хлопнул в ладоши, будто придя к какому‑то решению. Устроившись напротив них, он лениво оглядел обоих. — Ну что ж… Раз уж мы тут застряли и пока не умерли… — Он улыбнулся, но улыбка не затронула его зеленых глаз. — Как вас занесло в это гиблое место? Гермиона заметила, как напрягся Малфой. Она и сама не горела желанием заводить этот разговор, но понимала: он неизбежен. — Мое имя выпало в кубке. Ничего удивительного, — сказала она. — Это понятно, — Нотт перевел взгляд на Малфоя. — А ты? Гермиона начала догадываться об истинном мотиве этого разговора. Малфой ответил не сразу. Он продолжал смотреть куда-то мимо, словно пытаясь разглядеть в стене подсказку. — Мое имя тоже выпало в кубке, — наконец произнес он. Нотт сделал еще глоток огневиски и прищурился: — И все? — А этого недостаточно? — парировал Малфой, отвечая вопросом на вопрос. Гермиона заметила, как сжались его пальцы. Он не врал, но и всей правды не говорил. Нотт усмехнулся, откинувшись назад. Рукав его рубашки чуть приподнялся, и Гермиона заметила на запястье небольшую татуировку — темную букву, грубую, будто выжженную. «B» Он тут же одернул рукав. — Не смотри так, — непринужденно произнес Тео. — У всех могут быть… украшения. Гермиона промолчала. В голове крутился лишь один вопрос — и он сорвался с языка прежде, чем она успела себя остановить: — Вы оба — сыновья Пожирателей смерти. Так как же вышло, что вы здесь? — Ну, я, очевидно, просто главный любимчик у Лысика, — подмигнул ей Тео. Гермиона мысленно закатила глаза, но продолжала ждать ответа от второго. — Не твое дело, Грейнджер. И вообще, это сейчас не имеет никакого значения, — угрожающе прошипел Малфой сквозь зубы. В его серых глазах вспыхнул опасный огонек, но Гермиона не собиралась отступать. Она вскочила на ноги. — Как раз имеет, Малфой! Я считаю своим правом знать, что происходит, — от этого зависит моя жизнь! Он резко поднялся. Теперь они стояли почти вплотную. — Тогда слушай, — тихо сказал он. — Я не знаю, почему я здесь. Мое имя выпало — и все. Ни приказа, ни причины, ни предупреждения. Хотел бы я, чтобы это было подстроено и не по-настоящему, но нет, Грейнджер. У меня нет для тебя другого ответа. Его голос звучал ровно. Даже слишком. Рядом с ними Нотт поднял руки: — Эй, полегче. Мы вроде договорились не перегрызть друг другу глотки в первый же вечер. — Отлично, — выдохнула она. — Просто великолепно. — Ее голос сочился сарказмом: вся эта недосказанность уже порядком утомила. Гермиона развернулась и направилась к выходу, не оглядываясь. Ей жизненно необходимо было перестать дышать с ним одним наэлектризованным воздухом. — Грейнджер, — окликнул ее Нотт. — Может, не стоит… Она не ответила. Тяжелая дверь холодно отозвалась под пальцами, когда Гермиона выскользнула в коридор. Накопленная усталость давила на плечи; она уже начинала понимать, что вспылила зря. Воздух снаружи оказался другим — влажнее, тяжелее. Гермиона прошла несколько шагов, пытаясь привести мысли в порядок, и вдруг услышала их. Чужие шаги приближались слишком быстро. Она замерла, прижимаясь к стене. Из-за поворота вышли трое трибутов, переговариваясь вполголоса. Черт. Гермиона развернулась и почти вбежала обратно в кабинет. Малфой и Нотт сразу заметили по ее лицу: что-то не так. — Там… — начала она, тяжело дыша, — три человека, они… Дальше все произошло молниеносно. Один из трибутов ворвался следом, вскинув палочку в сторону Нотта. С его губ сорвалось слабое заклинание — ограниченное контрактом. Но Малфой успел оттолкнуть Нотта и одновременно метнул яркую вспышку в противника. Незнакомый парень отлетел в каменную стену и осел на пол безвольным мешком без сознания. За ним появились еще двое: один — русый, с длинными до плеч волосами, крупный; другой — высокий и черноволосый. Первый бросился на Малфоя, второй — на Нотта и Гермиону. Они не сразу заметили нападающего, но Малфой успел предупредить. Гермиона уже готова была выстрелить из палочки, когда увидела, как Нотт ловко перехватывает кинжал. Серебро сверкнуло в тусклом свете шара Люмоса— лезвие плавно вошло в бедро темноволосого трибута и тот рухнул на пол. Раздался оглушающий крик, который отвлек Малфоя, что было на руку его противнику — тот откинул его назад, и Драко отлетел назад, врезавшись в старинные шкафы. Крупный трибут тем временем метнул заклинание в сторону Гермионы, в последний миг перед ней возник Теодор. — Грейнджер! — только и успел выкрикнуть Нотт, прежде чем луч достиг его. Он упал в сторону Малфоя. Гермиона перевела взгляд с парней на полу, на приближающегося здоровяка, тот ухмылялся: сквозь тонкие губы виднелись кривые зубы. Ее словно парализовало — палочка дрожала в руке, нацеленная на врага. Одно за другим она посылала заклинания, но противник ловко отбивал каждый удар. Когда он подошел совсем близко, то резким движением выбил волшебную палочку из ее руки. Гермиона словно в замедленной съемке наблюдала, как та отлетела в дальний темный угол. Дальше все произошло в одно мгновение: на кончиках пальцев искрит магия. Трибут приблизился, его оскал становился все зловещее. Весь страх, вся злость и боль, не отпускавшие ее с самой Жатвы, сосредоточились в одной точке — в ее руках. Гермиона ощущала: она должна выпустить это, должна наконец освободиться — иначе сгорит изнутри. Она вскинула руки, вжимая их в грудь трибута. Меж пальцев вспыхнул яркий огонь — ей даже не потребовалось произносить заклинание вслух, оно было частью ее сущности. Она прожигала одежду, вонзаясь в плоть. Громила закричал, в попытке сбросить ее руки, но тщетно. Ослепленная пеленой эмоций, она ничего больше не видела — остались только чувства и ощущения: как выжигаются дотла внутренние демоны, как градом льются слезы, как в ноздри бьет запах горелой плоти. Фаланги погрузились глубже, словно в расплавленное железо. И она понятия не имела, как это остановить. Внутри было еще столько невысказанного — от тяжелого камня, давящего на плечи, хотелось избавиться. Внезапно ее коснулись чьи-то руки — по телу стремительно разлился холод. Гермиона отшатнулась, уперевшись во что-то твердое и, резко повернувшись, увидела платиновые волосы. Малфой. Нахмурившись, он изучал ее. Придя в себя, она посмотрела на нападавшего — обгоревшее тело было обезображено настолько, что в нем с трудом узнавался тот русый парень. Большая часть плоти почернела, глазницы опустели, а рот остался распахнут, словно в немом крике. В помещении повисла гробовая тишина, а воздух пропитался жаром. Кроме них, здесь больше никого не было. Гермиона стояла, тяжело дыша и смотрела на обугленный труп у своих ног. В груди что-то сжалось — не паника, не ужас, а глухая, холодная пустота. Словно все эмоции выкачал дементор. — Он… — ее голос сорвался. — Умер, да. Малфой стоял неподвижно, прямо, словно натянутая струна, палочка в его руке была опущена, но пальцы сжимали ее так крепко, до побелевших костяшек, будто он боролся с желанием выронить ее. Лицо его напряглось, зубы сжались до скрежета, а в глазах… Гермиона нахмурилась. — Ты в порядке? — осторожно спросила она. Он моргнул, словно вопрос выдернул его из далеких мыслей. — Я? Ты меня спрашиваешь, в порядке ли я, Грейнджер? Ты только что спалила… — он оборвал себя на полуслове. В порядке ли она? Гермиона не хотела сейчас об этом думать. Внутри зияла дыра — она чувствовала… ничего. И это было хуже, чем если бы ей просто стало плохо. Она заметила, как странно сбилось дыхание Малфоя. Его взгляд застыл на одной точке — будто отстраняясь, проникая сквозь стены и камень, куда ей не было доступа. Лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию. — Малфой, ты уверен, что с тобой все… — Блять. Я сказал, что в порядке, — резко перебил он. Затем снова осекся и на мгновение закрыл глаза. — Нам нужно уходить, — отчеканил он. — Сейчас. Те двое ушли, но могут вернуться. Голос звучал ровно, почти безжизненно — не привычная холодная насмешка, а что-то натянутое, механическое. Гермиона вновь нахмурилась. В его поведении явно было что-то не так. — Ты ранен? — Нет. — Тогда что? Он посмотрел на нее — и в этот миг она уловила в его глазах нечто новое: не страх и не ярость, будто внутри него отозвалось эхо произошедшего, и дело было не в ее всплеске магии, а в… в самой смерти трибута. Нотт молчал, лишь прищурившись, наблюдая за ними. Гермиона вновь перевела взгляд на тело. «Я убила человека», — пронеслось у нее в голове. И она по-прежнему ничего не чувствовала. Ее все не отпускала мысль: с Малфоем что-то случилось. Возможно, нечто куда более опасное, чем смерть на арене. И это напугало ее не меньше, чем собственный огонь.