Глава 11. Срыв

Саундтрек:

Blue Foundation, MC Jabber — «Little by little»

Joji — «PIXELATED KISSES»

Flower Face — «Biblical love»

Гермиона не помнила, сколько прошло времени с тех пор, как они оставили тело Тео позади. Минуты растягивались, теряя форму, слипались в сплошное «после». Она была уверена, что ощущает смерть как нечто неизбежное и готова к ней, но оказалось — нет. В момент, когда Теодор упал замертво, все словно вернулось в тот самый момент в Большом зале, когда погиб Гарри… Воспоминания нахлынули волной: крики, вспышки заклинаний, запах гари и пепла — и та же невыносимая пустота, разверзнувшаяся внутри. Чувств было слишком много, боль растекалась горячими потоками по всему телу, грозя сжечь ее изнутри, пока… Пока Малфой ее не поцеловал. Он выдернул ее из бездны, на краю которой она стояла. Она монотонно шла вперед, не осознавая своих действий, а за спиной скорее ощущала, чем слышала, его шаги. Каждый звук отдавался в висках, словно что-то внутри пыталось пробиться наружу. Не сейчас. Только не сейчас. Ни одной секунды промедления: любая пауза, даже самая короткая остановка, и ее снова накроет огромной волной, из которой невозможно будет вынырнуть. Но в месте, которое ранее занимал в ее сердце Теодор Нотт — слизеринец, враг, друг, союзник — сейчас разрастается пустота размером с Лондон. Будто вырвали кусок и оставили после себя глухую дыру. Она так устала терять близких людей… Из вороха тягучих мыслей и чувств ее вырвал его голос: — Грейнджер… Гермиона не обернулась и ускорила шаг, в попытке убежать. Ей это не нужно. Его жалостливый взгляд. Или привычный: холодный и снисходительный. Неизвестно, что хуже. — Грейнджер, стой! Куда ты? Впереди темнели коридоры Хогвартса, ветер проникал сквозь разбитые окна. Сжав зубы, она медленно выдохнула, совсем не понимая, куда движется. Возможно, туда, где что‑нибудь добьет их обоих окончательно. Мысли путались, накладываясь друг на друга, сворачивались в густой клубок, который невозможно было развязать. Тео. Его кровь. Треск магии на кончиках пальцев. Поцелуй. Слишком много. Для нее это все слишком. Рука резко схватила ее за запястье — Гермиона дернулась, инстинктивно пытаясь вырваться. — Отпусти. — Да остановись ты, — рявкнул Малфой. В следующий момент он втянул ее в сторону — в первый попавшийся проем. Они оказались в пустом заброшенном кабинете, похожем на сотню других, где они уже бывали: пыльные парты, разбитые стекла, следы заклинаний на стенах. Дверь позади громко захлопнулась, словно отрезая их от всего происходящего снаружи. Но это не помогло. Гермиона стояла, тяжело дыша, с ощущением покалывания в том месте на руке, где он до сих пор ее держал. Пульс отдавался в висках, а внутри все еще бушевал вихрь эмоций. Она подняла взгляд и встретила его глаза — серые, в которых было все, что он тщательно скрывал: боль, тревога, и… неожиданная нежность. Именно тогда маска дала трещину, обнажая его уязвимую сущность. Это явно не то, что ей сейчас было нужно, но разум отступил, оставив место спонтанному желанию заглушить боль и остановить этот бесконечный поток мыслей. Не полностью отдавая себе отчет о происходящем, Гермиона инстинктивно потянулась к нему. — Не надо… — произнес он едва слышно. Но она уже не слышала его. Схватив за ворот рубашки, она резко, без единого намека на сомнения, коснулась своими губами его губ. Это не было проявлением нежности: ей, наверно, впервые в жизни нужно было нечто совсем иное — грубая, оголенная честность, полный срыв контроля. Поцелуй стал криком, который она не могла произнести вслух: «Я не справляюсь. Мне больно. Останови это». Малфой замер на долю секунды, словно не веря в происходящее. Затем низким голосом прорычал: — Грейнджер… Гермиона не отдалилась, а, наоборот, только сильнее прижалась к нему. — Заткнись, — выдохнула в губы, почти зло. — Мне сейчас это нужно. Ей было просто жизненно необходимо заставить затихнуть внутри тот пылающий вихрь, запущенный событиями на арене. Драко выдохнул сквозь зубы и перестал сопротивляться, отвечая на поцелуй так резко и голодно, как она желала. Его руки легли на ее талию, рывком притягивая ближе к себе. Гермиона пальцами перебирала его волосы, языком ощущая внутри теплое дыхание. Каждое прикосновение отдавалось разрядом электрического тока.Они цеплялись друг за друга, как за последнюю опору в мире, разрушавшемся вокруг них. И все остальное — звуки арены, стены Хогвартса, Игры, боль — исчезло на мгновение. Остались только они двое, и это отчаянное, почти болезненное желание скрыться от всего остального вокруг. Малфой потянул ее куда-то в сторону, пока Гермиона не уперлась бедрами в стол. Он посадил ее, медленно разводя ее колени и удобнее устраиваясь между ними. Пуговицы его рубашки летели в сторону, затем послышался треск ткани ее блузки. Гермиона, боясь потерять этот момент, не позволяла себе открыть глаза. . Когда его ладонь скользнула к ее бедру, она замерла, задержав дыхание, тело среагировало быстрее разума — короткий, чужой холод под кожей. Чужие пальцы. Смех. Запах крови. — Грейнджер?.. — голос Драко прорвался сквозь наваждение, он немного отстранился, позволяя ей отдышаться и прийти в себя. — Не… — хриплый голос сорвался, — не останавливайся. Пока Драко медленно опускал рубашку с плеч, ее глаза изучали его худощавое тело — острые ключицы, напряженные мышцы рук, тонкие шрамы на плечах, и более грубые — от Суктумсемпры, белыми линиями разрезающие живот, и глубокие красные порезы с зияющими краями, от лапы дракона на его груди. Голод отразился даже на таком аристократе, как Малфой. Гермиона уже не помнила, сколько прошло дней с начала Игр — сейчас казалось, что они были здесь всю жизнь. Каждый день, еще до арены, был направлен на выживание. С того самого момента, как она переступила порог Хогвартса, все вело к этому. Взгляд зацепился за темнеющее пятно на левом предплечье. Темная метка. Весь он — как олицетворение того что с ними стало: сломанного, искалеченного, но все еще живого. В тишине не было произнесено ни слова, казалось, что любой звук может разрушить то хрупкое нечто, возникшее между ними, названия чему пока не было придумано ни в магловском, ни в магическом мире. Он молча смотрел на нее — в глубине серых глаз стоял лишь один немой вопрос, будто без разрешения он не мог позволить себе прикоснуться к ней. Она слегка кивнула, и он сделал осторожный шаг, боясь ее напугать. Драко закрыл глаза на секунду. Втянул воздух. Этого хватило, чтобы принять решение. Неправильное. Очевидно неправильное. Единственное, которое сейчас имело смысл. Драко впился губами в ее губы новым жадным поцелуем. Он двинулся ближе, затуманившимся разумом она заметила, как медленно размывается грань, перед которой еще можно было остановиться. В порыве она выгнулась ближе, к нему навстречу, и этот жест говорил сам за себя красноречивее других слов. Она ощущала тяжесть его рук на своих бедрах. Губы исследовали ее тело, пока он не спустился к ее груди, вызывая табун мурашек по коже. Легкое дыхание Драко коснулось соска, и следом он втянул его в рот, заставляя Гермиону еще сильнее прогнуться к нему на встречу и вцепиться руками в волосы. Она тихо простонала, совершенно теряясь в этих ощущениях. Внизу живота разливалось тепло, и узел закручивался сильнее, требуя большего. Бедром она отчетливо почувствовала его желание — такое же отчаянное, как и ее собственное. Руки Гермионы бродили по каждому сантиметру его тела, куда она могла дотянуться. От него пахло мускусом, потом и кровью — ей хотелось впитать его в себя, запомнить каждую деталь и каждую неровность кожи, ведь это совершенно точно не могло повториться. Немного отстранившись, Драко положил ладонь на ее клитор, выводя круги легким, почти невесомым движением. Гермиона дернулась как от электрического разряда, пытаясь сомкнуть бедра. Она прикрыла глаза, а кровь приливала к щекам — она почувствовала, как краснеет. Нет, ей не было стыдно, пусть опыт ее был совсем небольшим, но сейчас все это казалось… слишком. — Открой глаза, — хриплым голосом сказал Драко, — Смотри на меня, Грейнджер. Повиновение стало для нее спусковым крючком. Одна рука Драко держала её за горло, вторая активно выводила круги внизу. Гермиону затрясло — волна наслаждения подступала все ближе, приближая ее к пику. Внезапно тепло его руки исчезло, и она ощутила давление у своего влагалища, услышав звук противозачаточного заклинания. Когда Драко оказался внутри, она не сдержала уже полноценный стон — звук вырвался из груди сам собой, хриплый и откровенный. Драко двигался медленно, давая ей привыкнуть к нему, словно она была хрупкой вазой. Гермиона сходила с ума от контраста нежности, в которую он ее окутал, и неуместностью и чужеродностью их связи. Стоп. Хватит. Надо забыть. Она схватила его за волосы, и зарычав в лицо: — Еще, Драко. Сильнее. И он ускорился — движения стали резче, жестче, вколачиваясь в нее все быстрее. Гермиона уже не сдерживала стоны, отклоняясь немного назад и меняя угол проникновения, чтобы усилить ощущения. Ее рука потянулась к клитору, но Драко не дал ей дотронуться до себя — перехватил запястье и взял управление в свои руки. Дыхание сбилось, когда его пальцы скользнули ниже, оставляя за собой горячий след. Пространство, казалось, сжалось в одну единственную точку — в соединении их тел. Каждое движение было на грани между контролем и срывом, между отчаянием и спасением. И Гермиона не стала сдерживать себя — отдалась моменту целиком, будто могла стереть реальность хотя бы на мгновение. Следом за ней Драко кончил в нее, издавая хриплый стон. Он уткнулся лбом в ее плечо, тяжело и прерывисто дыша. Каждый из них боялся отстраниться первым — так и замерли, слившись в одном дыхании, словно любое движение вернет все, от чего они так отчаянно убегали. Вокруг стало слишком тихо. Гермиона сидела, зажмурив глаза, впиваясь ногтями в его кожу, оставляя едва заметные следы. Она не могла понять, в какой момент все изменилось так сильно… И все же — Драко отодвинулся первым, возвращая холод после себя. И реальность. О боже, что я… Мысль оборвалась, когда Драко молча подошел к ней и накинул на ее плечи рубашку. Она не в силах была посмотреть сейчас даже на него. Внутри поселились очень противоречивые чувства: одна часть стыдливо поджимала хвост, шептала о неуместности, о том, что это неправильно; а другая… другая не жалела ни о чем. Гермиона резко втянула воздух, ощущая все те же нотки мускуса и железа. Пальцы сжались в ткани собственной рубашки, удерживая ее, будто это поможет собрать себя по кусочкам. Тео… Его имя всплыло резко в голове — как удар под дых. Что‑то внутри больно сжалось, но внезапно это перестало казаться разрушительным, что было хуже всего. Потому что он умер. А она все еще чувствовала на коже чужое тепло и остаток приятной неги — и это противоречие разъедало ее изнутри. Гермиона сжала челюсть, пытаясь унять дрожь в руках. Это ничего не изменило, ничего не вернуло. И все равно… На короткое предательское мгновение стало легче. Отрицать это было бессмысленно. Она зажмурилась, механическими движениями натягивая одежду на себя. — Нам нужно идти. Кивок в ответ — смотреть ему в глаза она не смогла. В горле стоял ком, а в груди — странная пустота, смешанная с тяжестью осознания.

***

Они шли молча вдоль пустых темных коридоров Хогвартса. Никто не обсуждал план — и так было понятно, куда они идут. В тайную комнату. Но сейчас Гермиона не думала об этом. Нехотя она прокручивала в голове все, что только что произошло. Отчего‑то она подозревала — или ей так хотелось верить, — что Драко думает о том же. Она видела, как напряжена его спина: ее пальцы до сих пор помнили гладкость и тепло его кожи. Замечала, как он резко реагирует на каждый шорох — она практически слышала его тяжелые вздохи и стоны. Видела, как сжата его челюсть, — прикосновение его губ в резком поцелуе еще горело на ее губах. Он злился… Но почему? Словно услышав ее собственные мысли, Малфой первым нарушил гнетущую тишину. — Ты всегда так сбрасываешь свои эмоции? — Я… нет. — тихо ответила она. Стыд вновь прокатился по ее телу легким холодком, — Обычно я справляюсь другими… способами. Он хмыкнул, но без насмешки. — Значит, мне повезло. Гермиона резко остановилась, он обернулся к ней. — Не надо, Малфой. — Я и не… — он замолчал на секунду, нахмурился, будто подбирая слова. — Я не издеваюсь. Она смотрела в пол, молчание, натянутое как струна, вновь воцарилось между ними. — Это было… — она запнулась, — не важно. — Если не важно, ты бы не пыталась это так быстро закопать в себе, и хотя бы могла посмотреть на меня. Удар точечно в центр груди. Гермиона сделала несколько шагов и посмотрела в его глаза, доказывая что‑то — то ли ему, то ли самой себе. — Мы идем в Тайную комнату, Малфой, — ровно сказала она, — Давай хотя бы сейчас сосредоточимся на том, что действительно важно. Он внимательно всматривался в ее лицо, но ничего не ответил, лишь развернулся и пошел дальше. — Тогда в библиотеке ты говорила о ритуалах, — неожиданно произнес он. Хорошо, он решил сменить тему. Это хорошо… — Да, — кивнула Гермиона. — Те самые, в которых кто‑то становится центром. Мысли потекли в другое русло, цепляясь за воспоминания, что они тогда обсуждали. — Если это не просто Игры… если это система, и все смерти в ней что-то значат, думаю, они не случайны. — Они и так не случайны, Грейнджер, — отозвался Драко. — Я не об этом, — резко ответила она, — я о том, что они насильственные и могут куда-то уходить. Накапливаться. — Ты сейчас звучишь как Трелони, — бросил Малфой, но без привычной язвительности. — Я серьезно. Что если магия умершего трибута не исчезает бесследно. Особенно такая. Малфой сбавил шаг. Что‑то в ее словах явно потревожило его. Гермиона нутром чувствовала, что разгадка где‑то близко. К этому моменту они уже добрались до лестниц, ведущих на второй этаж Хогвартса, — к туалету Плаксы Миртл. — Что ты имеешь в виду? Какая «такая» магия? — его голос почти сошел на шепот. — Магия жертвы, Драко. Он остановился, направив взгляд прямо на нее. Холодный блеск в серых глазах и играющие желваки на скулах показывали, как он напряжен и старается укрепить стены окклюменции. А это, возможно, значило, что Гермиона ударила слишком близко. Он явно о чем-то недоговаривал. В воздухе повисло напряжение. Драко медленно сглотнул, будто пытаясь подобрать слова, которые не выдали бы его истинных мыслей. — То есть ты считаешь, — начал он медленно, — что магия погибших трибутов… аккумулируется где‑то? И кто‑то это использует? Она осторожно кивнула. — Грейнджер, это звучит как чушь. — Драко сжал пальцами переносицу, не в силах все это осознать, — Как это все может быть связано со мной? И моим «даром»… — он на секунду скривился, — даром эмпатии. — Я лишь предполагаю. И думаю, что вся эта магия скапливается в одном месте, а с этим местом связан именно ты. По телу пробежали и дрожь, и холод. Если все это действительно означало ритуал, с которым связан Малфой, дела действительно хуже, чем им казалось. В последний раз ее охватило осознание неминуемого краха, когда выяснилось, что Гарри был крестражем Волдеморта — она не знала, как его спасти. Осталось понять для чего это все Темному Лорду. Давным давно стало ясно, что Игры были созданы не только для контроля и запугивания. Чего хотел Волдеморт? Власти и бессмертия. Первое у него уже есть, но вот второе… У него остался еще один крестраж — змея, которую они не успели уничтожить. Но может ли он создать еще крестражи — вопрос на миллион галеонов. И рядом был тот, кто мог ответить. После последней фразы Гермионы, Драко затих. — Малфой, Темный лорд мог создать еще крестражи? Он посмотрел на нее в недоумении. М-да, надо было спрашивать не так в лоб. Однако времени обдумывать каждый вопрос сейчас не было. Тем не менее, спустя время он ответил. — Не думаю, что у него хватило бы сил… В последнее время я видел его очень редко — он почти не покидал своего поместья. Учитывая его состояние… вряд ли. У Гермионы стал складываться в голове пазл. — Что если… — произносить это вслух было страшно, — что если ему все это нужно для создания нового крестража? Драко отвел взгляд и глубоко вздохнул. — Не знаю, Грейнджер… Может быть. Но как с этим связан я — вопрос открытый. Но ответ мы сможем найти только там. Гермиона кивнула, в глубине души надеясь на ошибку. — В тайной комнате, да. Воспоминания былой давности всплыли картинками в голове, что улыбка сама по себе возникла на ее лице. — Грейнджер, ты сейчас выглядишь безумно… почему ты улыбаешься? — Я уже была там. — Ну конечно была, — Малфой закатил глаза, — и что в этом веселого? — В первый раз, на втором курсе… — В первый? — глаза Малфоя расширились. Гермиона усмехнулась, почему-то сейчас в голове всплыл Тео. О, ему бы понравился этот рассказ. — Да. Мы пытались туда пробраться в первый раз на втором курсе. И, как ты помнишь, я стала одной из жертв Василиска — лежала в больничном крыле, — она отвела глаза: это не самая приятная часть воспоминаний. — Поэтому Гарри и Рон пробрались туда без меня. Во второй раз я была там… — прочистив горло, продолжила, — с Роном. Во время битвы за Хогвартс. Слова повисли в воздухе. Малфой ничего не говорил в ответ — только слушал, и в его взгляде мелькнуло что‑то новое: не насмешка, а, возможно, уважение. Чтобы скрыть эту неловкую паузу, Гермиона продолжила: — Вход через старый туалет для девочек. Драко усмехнулся. — Как символично. Гермиона закатила глаза, но уголок губ все же дрогнул. — Это не шутка. — Я уже понял, — цокнул он, но в этот раз без насмешки. Спустя некоторое время они оказались у входа в туалет. Петли скрипнули, когда Драко толкнул дверь вперед. Внутри было сыро: запах застоявшийся воды и плесени ударил в нос. Разбитые раковины, треснувшие зеркала — все было в такой же разрухе, как весь остальной Хогвартс… Гермиона замедлилась: все казалось слишком знакомым. Она подошла к раковинам, пальцы коснулись холодного фарфора. Драко стоял чуть позади, но очень близко — она почувствовала его дыхание у себя на затылке, и не отстранилась. — Здесь? — тихо произнес он. — Да. Она провела взглядом по крану, ей послышалось шипение в трубах. Судя по нулевой реакции Малфоя, это было лишь плодом ее воображения. — Не отходи далеко. — сказала Гермиона не оборачиваясь. — Не собирался. Что-то в его голосе зацепило. Не сейчас. Гермиона закрыла глаза и прошептала слово, которое почему-то запомнила наизусть, с того дня, когда была здесь последний раз: — Hesha-hassah. Сначала не происходило ничего, будто это не сработало, но затем раздался глухой скрежет — вибрация прошла по полу, заставив их обоих вздрогнуть. Гермиона сделала шаг назад, вставая рядом с Малфоем. Большие раковины с зеркалами начали двигаться, открывая проход. Крутая лестница уходила вниз, в темноту. Гермиона повернулась к Драко, улыбаясь, но в следующий момент он резко втянул воздух и пошатнулся, хватаясь одной рукой за ее локоть, другой — за край раковины, едва не упав. О, нет. — Малфой? Он не сразу ответил. Смотрел куда-то мимо нее, зрачки расширились, лицо побледнело. И только через несколько секунд сфокусировался. — Все, — глухо произнес он. Гермиона замерла. — Что? Драко сжал челюсть, голос звучал ровно, но в нем чувствовалась тяжесть. — Больше никого нет. Свинцовая тишина накрыла обоих. Казалось, сама арена задержала дыхание вместе с ними. Гермиона выпрямилась, сердце застучало сильнее. — Ты уверен? Он сухо усмехнулся, но улыбка не тронула глаз. — Хотел бы я ошибаться. Гермиона смотрела на него долго и внимательно, пытаясь осознать то, что сейчас только что произошло. Что это было реально. Сглотнула тяжелый комок в горле. — Значит… — она не договорила, и не нужно было. Они оба это знали. Из всех трибутов остались только они.