Под прицелом

***

Звонок разрезал тишину кабинета, как скальпель — живую ткань. На дисплее настойчиво мигало имя, которое для Ирины давно стало синонимом слова «приговор». Аленников Она замерла, не в силах пошевелиться. Геннадий перевел взгляд с телефона на побледневшее лицо Ирины. Он был врачом, и он слишком хорошо знал этот тип реакции: паническая атака, скованность, холодный пот. Так смотрят на приближающуюся лавину. — Ответь, Ира, — тихо сказал Геннадий, не сводя с неё глаз. — Если не ответишь, он заподозрит неладное. Ирина судорожно вдохнула и дрожащей рукой нажала на кнопку спикерфона. Ей казалось, что если она поднесет трубку к уху, Геннадий услышит её дрожь. — Да, Анатолий Борисович, — её голос мгновенно изменился. Он стал сухим, деловым, лишенным малейшего намека на те слезы, что блестели в глазах секунду назад. — Ира, ты задерживаешься, — раздался в динамике низкий, обволакивающий голос Аленникова. В нем не было крика, но была та самая стальная интонация, от которой у Ирины всегда холодело в животе. — Мой водитель стоит у входа уже пятнадцать минут. У нас ужин с министром, ты забыла? — Нет, я… я заканчивала дела с новым сотрудником. Кадровые вопросы, ты же понимаешь, — она бросила быстрый, умоляющий взгляд на Геннадия. Кривицкий стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Он впервые слышал, как она разговаривает с этим человеком. Это не был разговор равных. Это был отчет подчиненного перед хозяином. — Кадровые вопросы могут подождать, — голос Аленникова стал на тон ниже. — А я ждать не люблю. Выходи. И, Ира… я надеюсь, этот «новый сотрудник» стоит того времени, которое ты у меня украла. Связь оборвалась. В кабинете снова воцарилась тишина, но теперь она была отравлена присутствием третьего человека, которого здесь не было физически, но который незримо заполнял собой всё пространство. Ирина медленно опустила руку. Она выглядела так, будто из неё выкачали весь воздух. — Тебе пора идти, Гена. Пожалуйста. — Значит, вот как ты живешь? — Кривицкий подошел к ней, заставляя её посмотреть на него. — По звонку? С отчетом за каждую минуту? Ира, это не «защита», о которой ты говорила. Это рабство. — Ты ничего не понимаешь! — она сорвалась на шепот, отчаянно оглядываясь на дверь. — Он не Николай. Он не будет скандалить. Он просто… уничтожит. Тебя, меня, Склиф. Уходи, ради бога, уходи! Геннадий схватил её за плечи, встряхивая. — Посмотри на меня! Я не уеду. Слышишь? Я больше не оставлю тебя одну с этим чудовищем. Если нужно будет воевать — я буду воевать. Но я не позволю тебе снова исчезнуть в этой тишине. Он резко притянул её к себе и на мгновение прижался лбом к её лбу. — Завтра в восемь утра. На пятиминутке. Я буду там, Егорова. И я буду смотреть на тебя до тех пор, пока ты не вспомнишь, что ты — живая. Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Ирина осталась стоять посреди кабинета, чувствуя, как на плечах всё еще горит тепло его рук. Она быстро подошла к зеркалу, стерла следы слез и нанесла слой пудры, маскируя багровую бледность. Через пять минут она уже садилась в черный бронированный автомобиль Аленникова.

***

Ужин проходил в одном из тех ресторанов, где тишина стоит дороже, чем еда. Аленников сидел напротив Ирины, безупречный в своем темно-синем костюме. Он внимательно наблюдал за тем, как она притрагивается к салату, почти не прикусывая еду. — Ты сегодня какая-то рассеянная, дорогая, — Анатолий Борисович накрыл её ладонь своей. Его кожа была прохладной и сухой. — Как прошел день?Как Кривицкий? Не приставал? Ирина почувствовала, как сердце пропустило удар. — Обычный врач, Анатолий.И нет,не приставал. Нам нужны кадры в хирургии, ты сам знаешь. — Хм, — Аленников чуть сильнее сжал её пальцы, и кольцо с крупным бриллиантом больно вдавилось в кожу. — Странно. Мне доложили, что он пробыл в твоем кабинете почти час. И что из кабинета он вышел… воодушевленным. А ты, судя по твоим глазам, плакала. Ирина застыла. Она знала, что у него есть уши везде, но не думала, что отчеты приходят так быстро. — Мы спорили по поводу методик, — соврала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты же знаешь, я не люблю, когда мне указывают, как управлять моим отделением. Аленников медленно улыбнулся. Эта улыбка никогда не доходила до его глаз. — Ира, я ценю твой характер. Но помни: всё, что есть в этом отделении, включая твоё кресло и твою репутацию — это моя забота. Я не хочу, чтобы призраки твоего прошлого мешали нашему будущему. Он поднес её руку к своим губам и поцеловал пальцы. — Если этот Кривицкий станет проблемой… просто скажи. Я решу этот вопрос за один вечер. Ты ведь не хочешь, чтобы с ним что-то случилось в нашем неспокойном городе? Это была прямая угроза. Ирина смотрела на него и понимала: она в ловушке. С одной стороны — мужчина, которого она любила тридцать лет и который только что вернул ей душу. С другой — хищник, который держит в руках всю её жизнь. В ту ночь, лежа в их огромной, холодной постели, Ирина слушала ровное дыхание Аленникова и молилась только об одном: чтобы завтрашнее утро в Склифе никогда не наступало. Но в то же время она до боли, до крика хотела снова увидеть седые кудри Гены и услышать его тихое: «Егорова».