Часть 4

Я оказалась на кухне всего через несколько мгновений после того, как Субару захлопнул дверь, сказав «спокойной ночи». Приготовить чизкейк было совсем несложно, но ему нужно было несколько часов в холодильнике, чтобы как следует застыть, а время уже ускользало от меня. Через несколько минут я уже измельчила печенье в мелкую крошку, чему способствовало растущее раздражение из-за отсутствия реакции Шуу по дороге домой, и смешала его с растопленным маслом для основы. Затем я принялась за клубнику, разрезав ее на ровные половинки, а иногда и на четвертинки, если она была особенно крупной, прежде чем бросить ее в кастрюлю. Вскоре я уже сидела на корточках перед шкафом и тянулась руками за сахаром, когда из дверного проема раздался раздраженный голос: «Их зовут Вибора». Я быстро поднялась, слегка задев макушку о нижнюю часть столешницы. Голова мгновенно заныла, но я резко обернулась к Шуу, притворившись равнодушной. «Что?» — спросила я. «С клыками на нижних зубах, — он указал пальцем на свои заточенные клыки, — этих демонов называют Вибора, они похожи на змей». «Как змеи?» Я задумчиво перевела взгляд на стену, а затем снова на него. За все время моего пребывания я его ни разу не видела и не слышала, поэтому, увидев его передо мной, я была одновременно озадачена и удивлена. Он явно не обращал внимания на внешний вид, кроме школьной формы, ведь на нем была самая простая белая рубашка, синяя рубашка на пуговицах, расстегнутая, и свободные коричневые брюки. Я удивился, что он вообще смог надеть второй слой одежды — на самом деле, я удивился, что он вообще переоделся из школьной формы и проделал весь этот путь сюда. Но, несмотря на то, что временами Шу был непреклонен и словно непробиваемая стена, в нем не было ни капли злобы. Я поняла это по тому, как он держался на расстоянии от меня на кухне, и по тому факту, что он еще ни разу не тронул меня. Монахини в монастыре Святой Марины обращались со мной гораздо хуже. Если ребёнок вёл себя бунтарски, как это часто бывает с маленькими детьми, то наказания назначались по прихоти, словно по броску игральной кости. Однажды меня заперли на ночь в чулане за то, что я съела слишком много кусков пирога: это было преступлением, связанным с обжорством. Однако это больше походило на то, что мог бы сделать метроном. Он так старался преуспеть во всем, что нужно быть слепым, чтобы не заметить, что ему нужно было что-то доказать. Шу же, напротив, просто не волновало. В этом осознании было что-то утешительное. «Значит, вампиры похожи на летучих мышей?» Я улыбнулась, представляя себе нелепые видения Шуу, превращающегося в летучую мышь. «Полагаю, технически, да», — пожал он плечами. Услышав его подтверждение, я быстро отбросила всякое веселье, вызванное превращением в летучую мышь, теперь, когда я поняла, что это, вероятно, реально, и вернулась к чизкейку. Прикинув на глаз, сколько сахара мне нужно, я пробормотал ему в ответ: «Спасибо». «За что?» — почти в оборонительной манере парировал он. «За то, что… ответил на мой вопрос», — я рассеянно порылась в ящике в поисках деревянной ложки, изо всех сил стараясь не смотреть на него и на его зловещие голубые глаза, полные сонливости. «Ты, кажется, не хотел отвечать раньше», — быстро добавила я, когда молчание между нами затянулось надолго. «Ну, я просто хочу сказать, что все твои друзья — кровососущие или плотоядные демоны…» — краем глаза я заметила, как он пожал плечами и, прислонившись к столешнице рядом с плитой, наблюдал за мной. Даже находясь рядом, я всё ещё отказывалась смотреть на него. «Ты действительно думаешь, что сможешь продолжать с ними дружить?» — закончил он. «Почему бы и нет?» — спросил я. «Вам следует ужаснуться». Невольно я вздохнула: «А какой в ​​этом смысл?» Ответа не последовало, поэтому я еще немного помешивала клубнику в сахаре, тишина нарастала и сжимала нас все сильнее. Возможно, в любой другой ситуации я была бы вполне довольна тишиной, но пока я усердно трудилась, стараясь равномерно покрыть каждую клубнику сахаром, я обнаружила, что блестящие крупинки медленно начинают превращаться в взрывающиеся звезды. Он вообще понимал, насколько нелепо это звучит? Он обладал всей властью надо мной, и всё же он говорил мне, как я должна себя чувствовать. Конечно, я была в ужасе, он это понимал, так зачем же он ещё и подливал масла в огонь? У меня всё мутило в глазах, голова всё ещё пульсировала от боли. Я быстро приближалась к пределу своих возможностей, словно чайник, свистящий и извергающий пар, задыхающийся на плите. Я с глухим стуком поставила ложку на стол, этот звук отвлек меня от беспокойной головной боли, и вызывающе посмотрела на него. «Я трачу, наверное, девяносто процентов своей энергии на то, чтобы избегать твоих братьев, потому что не верю, что твоя защита действительно помешает им убить меня, а я ведь учусь в ночной академии. Если мое единственное счастье — это еще два демона, то пусть так и будет», — резко ответила я. «То есть, поскольку ты выбрала меня, они физически не смогут тебя коснуться, — заметил Шуу, — и твоих друзей тоже. Они будут чувствовать себя обязанными держаться от тебя подальше». Несмотря на его заверения, его взгляд затуманился, и после моей тирады он, казалось, снова погрузился в свой собственный мир. Тирада была несколько неуместной, учитывая, что это, вероятно, был уже второй разговор с ним за всю мою жизнь. Но теперь мое дыхание стало четче, я успокоился, избавившись от чистого инстинкта самосохранения, который мучил меня последние несколько дней. Я вздохнула и потянулась, чтобы включить газ на плите. Как только раздался щелчок, и из конфорок под сковородой вырвалось сине-желтое пламя, Шуу вздрогнул, его взгляд нервно метался между моей рукой и пламенем. Были ли вампиры уязвимы для огня? Я мысленно отметила это на будущее. Я сделала вид, что не заметила, как он подпрыгнул, и просто уменьшила огонь до минимума — мне нужно было всего лишь потушить клубнику, а не сжечь её. Когда я начала смешивать ингредиенты, и мое бедное запястье уже болело от повторяющихся движений, в голове возник еще один вопрос. Я восприняла его неожиданное появление как приглашение к возобновлению разговора: «Можно ли снять вашу защиту?» «Думаю, да, если я скажу это в определенной манере», — он немного отодвинулся от меня, не отрывая взгляда от огня, — «я помню, что Субару однажды так сделал». «Хорошо», — вмешалася я. Мне не нужно было, чтобы он заканчивал этот рассказ, иначе я бы действительно начала волноваться. «Я бы хотела, чтобы ты оставил его себе». Тишина вернулась. Она была не такой напряженной, как прежде, нет, поначалу немного неловкой: я изо всех сил старалась сосредоточиться исключительно на кипящем компоте передо мной, деревянная ложка ритмично звенела о край кастрюли, без необходимости помешивая его. Все это время Шуу оставался слегка сгорбленным на столешнице, низко опустив голову в позе, которую я могла предположить только как хорошо отработанную позу для сна, хотя он изредка приоткрывал один глаз, чтобы взглянуть на меня и на открытый огонь. Комочки клубники вскоре опустились под желеобразную поверхность, и ярко-красная смесь стала очень похожа на кровь. Я с любопытством рассматривала эту смесь; клубничный компот всегда был самой вкусной частью чизкейка, настолько, что я обычно прилагала дополнительные усилия, чтобы распределить слой между основой и сыром, а затем добавляла обычный верхний слой. Это никогда не получалось идеально, потому что торты, как считалось, должны быть вкуснее, чем выглядят, но я вспомнила, как более жидкие части компота часто плавно скатывались с краев торта, словно капли дождя по окну. Или, теперь, когда я стояла всего в двух метрах от вампира, мне казалось, что они больше похожи на капли крови. Я тупо уставилась в уже доваренный сироп, постукивая пальцами по столешнице, словно по знакомым клавишам пианино, и подумала: а вампирам нравится вкус крови? И что бы они предпочли: кровь или клубничный компот? О чём ты думаешь? — спросил я себя. Прежде чем смесь успела подгореть, я выключила плиту, переложил тушеные ягоды в миску остывать и начал доставать ингредиенты для сырного слоя. Мои движения, должно быть, были резкими, потому что Шуу начал просыпаться. Для всех остальных уже давно настало время ложиться спать, поэтому я начала подозревать, почему он всё ещё здесь. В голову приходило только одно возможное объяснение, и оно очень напоминало клубничный компот. Поэтому я занялась остальными ингредиентами торта, взбив сыр со сливками, прежде чем достать форму из холодильника; я снова проделала свою утомительную работу по выкладыванию клубники, сыра и снова клубники слоями. Затем, когда торт снова оказался в холодильнике и я всё убрала, он всё ещё был там. К счастью, на приготовление торта у меня ушло совсем немного времени, так что он успел застыть. «Эй», — окликнула я его, усевшись на остров. Он приоткрыл глаза, но я все же увидела проблеск голубого неба. Я не совсем понимала, зачем привлекла его внимание — может, от скуки? Ну, раз уж я это сделала, нужно было быстро сообразить. «Каково это — когда из тебя пьют кровь?» Когда я задала этот вопрос, Шуу вытянул руки перед собой; он замер в этом положении, широко раскрыв глаза. Что за чертовщина ? — подумала я про себя. Цель заключалась в том, чтобы остаться в живых до конца года, и высасывание моей крови определенно не входило в список способов достижения этой цели. И все же я просто должна была напомнить единственному парню, который мог это сделать, что это тоже вариант. Я надеялась, что хотя бы смогу съесть чизкейк перед смертью. «Откуда мне знать?» — пожал плечами Шуу, опустив руки вдоль тела. Да, обычно в подобных ситуациях он оказывался в другой ситуации. Он продолжал смотреть на меня, словно я была загадкой, которую он пытался разгадать, хотя я твердо решила сидеть лицом к окну, откуда открывался вид на ухоженные сады внизу. Слегка наклонившись вперед, он снова посмотрел мне в глаза. Уголок его рта изогнулся в легкую ухмылку, и я наотрез отказалась поддаться этому. Как будто существовал хоть какой-то риск поддаться, разумеется. Я отвернула голову еще дальше, но безрезультатно; Шу лишь издал легкий смешок в ответ на мою решимость — такой приятный звук. Там, где он всегда говорил так медленно и тяжело, словно его само существование было обременено каким-то тяжелым грузом, его смех был детским и простым. Он источал доброту, искренность. «Хочешь узнать?» Как я могла сказать «нет»? У меня действительно не было никакого желания превращаться в мешок для крови, но красные капли клубничного сиропа зародили эту идею в моей голове, и с этого момента все остальное беспомощно покатилось вниз. В этом и заключалась истинная причина моего безумия, потому что, как только идея или вопрос проникали в мою голову, забыть о них было просто невозможно. Мне всегда нужно было хотя бы попытаться найти ответ, так же как и дышать. И я сомневалась, что кто-то еще нашел ответ на этот вопрос и дожил до того, чтобы его записать. Именно поэтому предложение Шу было еще более заманчивым. Шу отступил на шаг назад, вернув меня в реальность. Время, которое я потратила на взвешивание всех «за» и «против» подобного опыта, должно было быть достаточно долгим, чтобы сказать ему «нет». Странно, что он, безусловно, без проблем взял бы у меня кровь силой, но отказался, но, к моему несчастью, это было даже более обнадеживающе. Моя рука схватила его за запястье, и он тут же замер на месте. Я быстро отпустила его, поняв, что так, вероятно, не следует обращаться с вампиром, намного сильнее тебя, но он ничего не сделал; он просто стоял там, широко раскрыв глаза, обычно тяжелые. Действительно ли я хочу это сделать? — спросила я себя. В глобальном масштабе — хотя это может показаться абсурдным обычному человеку, не то чтобы вы были на моем месте, заметьте, — потеря небольшого количества крови, вероятно, стоила того, чтобы удовлетворить мои знания. Настоящий вопрос был: доверяю ли я ему? Что ж, только он мог меня убить, а я ещё не умерла. «Сделай это», — резко приказала я, прежде чем моя уверенность успела упасть. В этот момент он тут же схватил меня за плечи, его взгляд скользил от челюсти вниз по изгибу шеи и плеча, без сомнения, выискивая лучшее место, чтобы вонзить туда зубы. Мой выбор одежды, свитер с открытыми плечами, вероятно, значительно облегчил ему задачу. Я лишь надеялась, что он выберет место, где легко спрятаться под моей формой. Его взгляд изящно остановился на треугольнике над моей ключицей, там, где плечо соединялось с моей драгоценной шеей. Усевшись по одну сторону моих колен, плотно прижавшись друг к другу в предвкушении, он положил руку на затылок, чтобы притянуть меня ближе. Затем, словно давая мне последний шанс оттолкнуть его, он медленно наклонился, обнажив свои белоснежные клыки. Я ахнула, когда его зубы вонзились мне в кожу, оглушенная и сожалея о том, как сильно я недооценила боль . Я стиснула зубы, не открывая рта, чтобы не издать ни звука; это также отвлекло меня, хотя и совсем немного, от тупой и мучительной боли в шее. Мои руки тоже отчаянно пытались облегчить боль, вцепившись изо всех сил в края столешницы, но безрезультатно — она была сделана из чистого мрамора, и моим пальцам не за что было ухватиться. В своем бессмысленном отчаянии я царапала одежду на его спине, и он позволил мне это сделать. Когда Шуу наконец вытащил свои клыки — которые жгли еще сильнее, чем когда вошли, — я почувствовала, как кровь прилила к незажившей ране, а область вокруг нее, вплоть до челюсти, пульсировала, и крови становилось все больше и больше. Внезапная потеря крови немного оглушила меня, настолько, что я не заметила, как Шуу идеально прижался ртом к следам укусов и высосал мою кожу, высасывая еще больше крови. Я даже почувствовала, как его язык несколько раз скользнул по ней, вызывая в моем теле бесстыдное и очень неприятное ощущение; я отвела взгляд от его медно-русых волос, уткнувшихся мне в шею, невольно еще больше раскрыв для него свою кожу. Если бы в тот момент моя кровь не была занята чем-то другим, она бы определенно прилила к щекам, потому что я быстро поняла, что высасывание крови — это все равно что получить засос, хотя и немного рискованнее. Его хватка на моих плечах внезапно усилилась, развеяв всякую надежду на то, что я смогу отбиться, если это действительно потребуется, поэтому я инстинктивно начала извиваться, отчаянно пытаясь вырваться из его объятий. Шуу, казалось, очнулся от оцепенения, когда я это сделала, и быстро отстранился. Холодный воздух на моей шее, там, где он только что был, казался тяжелым; мои брови нахмурились от этого необъяснимого ощущения, но оно исчезло, прежде чем я смогла зациклиться на нем. Я поняла, что, несмотря на то, что две маленькие дырочки были заметно глубокими и уже покрыты синяками и красными пятнами, на моих пальцах не осталось следов крови, когда я провела по ним. «Наша слюна обладает усиленными целебными свойствами», — ответил Шу, заметив мое замешательство. «Пожалуйста», — добавил он с той же ленивой полуулыбкой, что и раньше. Мне хотелось дать ему пощёчину, но я также чувствовала, что это ему идет больше, чем сонные глаза и сгорбленные плечи. В его глазах теперь появился озорной блеск, и мне очень захотелось еще немного полюбоваться их голубыми глубинами. У уголка его рта скопилась тонкая кровяная капля, и я, недолго думая, протянула руку и смахнула её большим пальцем. Неужели моя кровь настолько вкусная, что он боится, что я убегу? Меня снова охватило чувство, что мне просто необходимо это узнать. Поэтому я поднесла палец ко рту и слизнула эту маленькую красную каплю. Моё лицо исказилось от терпкого медного вкуса, который захлестнул мои чувства. Каждому своё. Мне удалось стереть самодовольную ухмылку с лица Шу, потому что, подняв глаза, я заметил, что он снова широко раскрыл глаза, ошеломленный. Этого было достаточно, чтобы преодолеть смущение от того, что я только что сделал. За несколько минут я дважды поставил в тупик апатичного брата, который никогда не проявлял ни единой эмоции на лице. На этот раз во мне разгорелось смертельное любопытство: сколько раз мне еще сойдет с рук то, что я вывела Шу из себя? Я вынула свой теперь уже обескровленный палец изо рта. «Ну, надеюсь, тебе понравилось», — я выдавила из себя хмурый взгляд. Прежде чем он успел что-либо ответить, я переключила внимание на другую тему, делая вид, что не замечаю, как покраснели его щеки — должно быть, это был естественный результат того, что он только что напился, или результат солнечных лучей, проникающих на кухню. Яркие лучи рассеивались по полу между нами, окрашивая плитку золотистыми угловатыми узорами, которые отражали оконные решетки. Хотя была еще ранняя весна, сквозь стекло солнце светило так же жарко, как и всегда; оно оставляло теплый поцелуй на моем обнаженном плече. «Эй», — я бросила взгляд в сторону Шуу. Он оставался в затененном углу комнаты, ближе к двери, поэтому я подумала, что мифы должны быть верны: «Разве ты не умрешь, если будешь бодрствовать днем?» Он тут же рассмеялся. Я была бы рада снова услышать эту лёгкую мелодию, если бы он так явно не издевался над моей наивностью. «Неужели ты считала нас такими слабыми?» — насмешливо спросил он. Я подумывал указать ему на то, как он бросился к огню, но передумал. Вместо этого я просто смотрел на него и ждал, пока его улыбка немного не исчезнет. У нас начала складываться забавная рутина: я задаю вопрос, и по какой-то причине бессмертный кровосос чувствует себя обязанным ответить. «Мы просто плохо видим на солнце». Теперь настала моя очередь смеяться над ним. Это был не настоящий смех, скорее хихиканье, но он помог мне прийти в себя после такого нелепого откровения. «Ладно, ну, всё же», — пробормотал я, — «Пожалуйста, ложись спать, пока не ослеп». «Когда будет готов твой торт?» — спросил он так тихо, что я его почти не услышала. Он, конечно же, издевался надо мной, точно так же, как я издевалась над ним. И всё же от его нежных слов у меня неприятно затрепетало в животе. «Я… я… э-э…», — жалобно пробормотала я. Но Шу не рассмеялся, как я ожидала. Это только ещё больше скрутило мне сердце. Видя, что он всё ещё с нетерпением ждёт ответа, я глубоко вздохнула и наконец нашла в себе силы ответить: «Это займёт несколько часов. Я принесу тебе немного перед школой». Он удовлетворенно кивнул. Я же, напротив, чуть ли не выбежала из кухни, сердце бешено колотилось, а одной рукой я прикрывала ушибленную рану на шее. Я разрезала готовый торт на ровные куски и отнесла один вниз, в комнату Шу. Хотя я и не привыкла бродить по этому коридору, я точно помнила, где он находится, потому что он должен был быть прямо под моим. Я мысленно приготовилась к очередному неловкому разговору или, может быть, к замечанию по поводу гораздо более скромного свитера, который я натянула поверх следа от укуса, но остановилась прямо перед тем, как ударила кулаком по деревянной двери. Звук скрипки, который я постоянно слышала, проникал сквозь стены, мгновенно расслабляя мои напряженные плечи. Как ни странно, несмотря на вполне реальные доказательства, в это было труднее поверить, чем в существование вампиров — Шуу, играющий на скрипке так красиво, что я чувствовала, как мои пальцы сами затрепещут, желая подпевать ему? Ни в коем случае. Я поставила тарелку с чизкейком на стол прямо у его комнаты и даже не потрудилась постучать, прежде чем поспешно уйти. Отклонившись от обычного маршрута по усадьбе, я снова наткнулась на ту дверь: таинственно запертую, на которую дворецкий не обратил внимания. Под ручкой был замок, как и в большинстве спален, но я точно не слышал оттуда шагов. Я замерла на мгновение, прислушиваясь к возможному приближению кого-либо… Удовлетворенная тишиной, я присела под простой замочной скважиной, вытащила из волос невидимку, поморщившись от того, что при этом выдернула несколько прядей, и начала закручивать их в нужную форму. Я научилась взламывать замки после пересадки сердца; восьмилетний ребенок не может три недели прозябать в больничной койке, поэтому отец смягчился и предоставил мне почти неограниченный доступ в интернет на это время. Однажды, во время короткой передышки от бесчисленных посетителей и осмотров, у меня появилось достаточно времени, чтобы запомнить, как взламывать замки, потому что я видела, как это делает женщина в фильме, — и мне отчаянно хотелось узнать, что мой отец хранит за дверью своего кабинета. После того, как я просунула самодельный инструмент в замочную скважину и некоторое время ощупывала ее на ощупь, я почувствовала, как что-то сдвинулось с места — дверь еще не была открыта, но я определенно смогу это сделать, если у меня будет больше времени. Время, которого у меня не было. Тик-так, тик-так. Метроном проснулся, и в любой момент он медленно свернёт в этот коридор. Часть меня не хотела уходить — мне просто нужно было узнать, что находится в этой комнате. Но я также не узнала бы, что за дверью, если бы Рейджи меня поймал, поэтому я в панике выдернула штифт из замочной скважины и практически помчалась по остальной части коридора. Оказавшись в безопасности своей комнаты, прижавшись спиной к двери, я затаила дыхание, услышав шаг метронома. Я вспомнила тот день, когда впервые приехала в поместье, и как Рейджи выразил недовольство тем, что мое опоздание нарушило его обычные субботние вечерние занятия. Что ж, если он так привередлив к распорядку, я решила, что буду возвращаться к этой двери в выходные, когда его не будет рядом.