Часть 13

Похоже, мое желание никогда больше не видеть лица Рейджи придется отложить. Хотя, в таком состоянии он выглядел довольно забавно. Как только ночь полностью окутала горизонт своим индиговым объятием, я приготовилась сопровождать Шуу и его брата-пленника в Подземный мир. И вот я стою в саду, вызывающе лицом к лицу с человеком, ради которого я покончила с собой. Рейджи был одет в ту же одежду, что и в ту ночь: рубашка и штанина были разорваны в месте удара ножом, темные засохшие пятна крови все еще пачкали ткань. Он был без очков, поэтому слегка прищурился, когда Шуу подтолкнул его в нужном направлении, а на его лице читалась сокрушенная гордость. «Неужели этого достаточно, чтобы его удержать?» — я указала на его серебряные наручники, удерживая его руки вместе перед собой. Между цепями, соединявшими их, была прикреплена еще одна, более крупная цепь, чтобы тянуть его за собой, и Шуу вложил ее мне в руку, прежде чем я успела возразить. Стоя всего в нескольких футах от Рейджи, я увидела, как цепь уже слегка натянулась — достаточно было одного рывка, и я могла наблюдать, как опозоренный демон падает плашмя на нос. Шуу кивнул: «В каждой его конечности также есть по одной серебряной игле. Наверное, даже стоять ему на ногах ужасно больно. Он никуда не денется». Я не мог сказать, прав ли он, несмотря на стиснутые зубы Рейджи, потому что он всегда так делал. Возможно, Шуу и не стоило возиться с иглами, если самолюбие Рейджи и так уже так сильно страдало. «Я пойду проверю, на месте ли вход», — сказал он, проходя мимо нас. Я быстро обернулась, чтобы последовать за ним, опасаясь снова остаться наедине с Рейджи, но Шуу уже исчез. Мы прошли лабиринт из живых изгородей, и перед нами простиралось лишь море фиолетовых и багровых цветов, мягко колышущихся на ветру, и ему некуда было деться. Посреди этого красочного океана стояла каменная беседка, купол которой, украшенный замысловатыми витражами, поддерживался резными колоннами, но и там никого не было. Был ли вход в Подземный мир прямо перед нами? Я не могла быть уверена, поэтому осталась на месте и повернулась к Рейджи. Его красные глаза обшарили меня с головы до ног, и я инстинктивно оскалила зубы, просто потому что могла. Я уже решила не использовать клыки, если это возможно, но все же могла их показать. Но Рейджи лишь сухо рассмеялся в ответ. «Зачем вообще тащить меня в Подземный мир?» «Я бы тоже спросила», — выплюнула я, и мое лицо исказилось в гримасе, несмотря на желание сохранять спокойствие, — «но, похоже, твой брат о тебе заботится». Он усмехнулся. «Для демона смерть — это милосердное, даже любящее, наказание. Вот почему я приказал убить нашу мать». «Ты… ты…» — я невольно отступила назад, в голове мелькнуло его искаженное лицо из моего сна. Сделать это — одно, а хвастаться этим — совсем другое. «Ты действительно сумасшедший». «Нет, — он смущенно улыбнулся, — ее мучили наш Отец и та женщина, чье сердце ты украла. Можешь себе представить целую вечность такого? Мой брат хвастается своей моралью, но редко задумывается о реальных последствиях». Не стоит его провоцировать, подумала я про себя. Но это было так сложно! Что с этим парнем не так? Он облизнул губы, как делал, когда пил из меня, и снова открыл свой ужасный рот: «А ты: ты ничем не лучше меня. Разве ты не позвала своего отца-охотника в наше поместье, совершенно не заботясь о том, убьет он или будет убит сам?» Он слегка прищурился на солнце, но его красные глаза безошибочно блестели в свете. Чёртова летучая мышь! Мне показалось, что я увидела два красных глаза, наблюдающих за мной в доме Муками. Как раз когда я подумала о том, чтобы поднести ладонь к его лицу, знакомая рука легла мне на плечо сзади; слава богу, Шу вернулся. Его рука скользнула вниз по моей руке и забрала цепь, заменив мою хватку своей свободной рукой. Не произнеся ни слова, он повернулся обратно и пошёл вперёд, а я следовала за ним, спотыкаясь, пытаясь его догнать. Рейджи отставал ещё больше, бросая вызов, хотя я слышала, как его шаг ускорялся всякий раз, когда звенья цепи начинали тереться друг о друга. «Как это работает?» — спросила я, с ожиданием глядя на Шу. Он был сосредоточен, нахмурив брови над глазами, когда мы вошли в цветочное поле и начали пробираться сквозь чернильно-фиолетовые и ярко-синие заросли. «В некоторых местах между нашими мирами есть трещины, настолько тонкие, что ни один человек не смог бы их увидеть, но если демон достаточно сильно сосредоточится, он может просто пройти сквозь них», — объяснил он, наклонив голову вперед, пытаясь указать на пустоту перед нами. На мгновение я остановилась, чтобы прищуриться, и… вот оно, маленькая трещина в воздухе, мерцающая, как звездное небо над головой. «В Омуре их много. Вот почему здесь так много демонов», — снова заметил он, протягивая руку и сжимая край слезинки. «Эта ведет во двор замка. Ты готова?» Он повернулся ко мне, чтобы задать последний вопрос, и его взгляд тут же смягчился, когда остановился на моем лице. "Я так думаю?" С этими словами он резко потянул за пролом, расширив щель настолько, чтобы мы могли пройти. Как только я благополучно переступила порог, Шуу дернул за цепь и практически потащил Рейджи через пролом, и пролом тут же сузился до своего первоначального размера. Я отпустила руку Шуу, с нетерпением желая оглядеться и понять, в какой именно мир я только что попала. В целом, всё выглядело почти так же, как и в Верхнем мире. Трава под ногами была такой же хлюпающей, а деревья пахли как обычные. Хотя, мне было интересно, как они растут; неужели здесь не бывает дня? Я не могла понять, потому что здесь тоже была определённо ночь, хотя на небе не было ни одной звезды, только кромешная тьма, и всё было окружено высокими кирпичными стенами двора и башенкой в ​​одном углу. Но больше всего меня поразила большая, ярко-красная луна, выглядывающая из-за башни. Я потёрла глаза и посмотрела ещё раз, но она всё ещё была красной и очень большой. «Не волнуйся, так и должно быть», — раздался голос Шуу. «И, прежде чем ты спросишь, у нас здесь нет солнечного света». Вскоре к нам подошел седовласый дворецкий, неуклюже извиняясь за то, что не заметил нашего прибытия, и вывел нас из двора. По словам Шу, он принадлежал к одной из низших рас демонов. Прямо как дворецкий в поместье — это многое объясняет, подумал я. «Вы приехали в очень удачное время. Наш король в этом году практически каждый вечер устраивал торжества в честь своего трехтысячного юбилея. Он, кажется, не совсем доволен юбилеем, но встреча с двумя старшими сыновьями может его развеселить», — объяснил слуга. Его зрачки метнулись к самым уголкам глаз, и он бросил на меня нерешительный взгляд. Меня же гораздо больше волновала цифра в три тысячи. «Твой отец действительно так стар?» — прошептала я Шуу, когда мы отошли от дворецкого настолько, чтобы нас никто не услышал. «Конечно», — спокойно ответил он. «А вам сколько лет?» Он на мгновение задумался: «Четыре… ​​Нет, пять…» — Неважно, — перебила я, голова уже кружилась. — Значит, это нормально — заводить детей в возрасте… старше двух тысяч лет? Чем вы ещё занимаетесь? Я всегда считала, что заводить детей — это то, что делают люди, прожив достаточно долго, чтобы им стало скучно, и они решили, что накопили достаточно мудрости, чтобы передать её следующему поколению. Для людей с бесконечным количеством свободного времени, казалось бы, дети должны появляться гораздо раньше. «О, ты уже об этом думаешь?» — голос Шуу прервал мои мысли. Я сердито посмотрела на него, но он лишь рассмеялся. Однако, увидев, как я продолжаю сверлить его взглядом, он смягчился: «Большинство вампиров предпочитают не заводить детей. Мы живем вечно — мы можем продолжить свое наследие, поэтому, если не истреблен почти весь клан, это бессмысленно. Я полагаю, что именно поэтому большинство вампиров — бывшие люди, потому что высшие классы просто не видят смысла в размножении». «Значит, твой отец родил тебя с намерением умереть?» — спросил я. «Да», — вздохнул Шуу, — «обычно, если устаешь от жизни, просто впадаешь в спячку на несколько столетий, но не если ты король». О спячке я раньше не слышала. Мне хотелось расспросить его об этом сейчас, но дворецкий оглядывался через плечо, и мы быстро догнали его. Замок был в сто раз больше поместья — можно было прожить всю жизнь в одном углу и ни разу не встретить кого-нибудь, кто жил бы по другую сторону. Полагаю, братья так и делали. Эта мысль меня сильно расстроила, когда нас повели по еще одному лестничному пролету, полностью покрытому невероятно длинным красным ковром. Еще несколько поворотов, и вот слуга указал на три двери, расположенные очень далеко друг от друга; я с ужасом представляла, какими огромными будут комнаты. Когда Шуу наклонился, чтобы что-то прошептать слуге на ухо, вероятно, чтобы сказать ему, что комната Рейджи будет в подземелье, крепкий старик поклонился и принес множество извинений. Шуу оглянулся на меня с изможденным, но слегка забавляющимся выражением лица, словно играл с ребенком; уголок моего рта изогнулся в улыбке, прежде чем мой взгляд переместился на Рейджи, который послушно стоял всего в нескольких шагах от меня, отрешенно глядя вдаль по широкому коридору. «Я пойду с ним в подземелье», — сказал Шуу, указывая на дверь. — «Тебе следует подготовиться к встрече с моим отцом». «Готовиться к… как?» — крикнула я ему вслед, с трудом подбирая слова и протягивая руку к его руке; но он уже снова бежал по коридору, таща за собой Рейджи. Я нервно рассмеялась, увидев их спины, прежде чем мои мысли снова погрузились в хаос. Как можно подготовиться к встрече с королем ? Должно быть, это было настолько обычным делом в детстве Шуу, что он не думал, что кто-то может об этом не знать. Честное слово! Опасаясь задерживаться в коридоре, я бросилась в ближайшую из трех комнат и с щелчком закрыла за собой невероятно богато украшенную и тяжелую деревянную дверь. Комната мало чем отличалась от моей в поместье, разве что стены были сделаны из светло-серого камня, от одного взгляда на который я чувствовал холод. Каждый камень был уникально отколот и неровен, но они были уложены так аккуратно рядом друг с другом, что создавалось ощущение домашнего уюта. Комод с тремя большими зеркалами, каждое в своей выгравированной золотой раме, стоял у стены с одной стороны, а с другой — кровать, намного больше, чем это было необходимо, покрытая черным парчовым шелком и заваленная множеством подушек золотого и серебряного цвета. И, сверкая в самом центре моего поля зрения, было большое окно, занимающее всю оставшуюся стену. Оставалось лишь немного постоять в углу, где еще одна маленькая, слегка обветшалая деревянная дверь вела на балкон. Я направилась прямо к ней, не задумываясь. Холодный воздух обжигал кожу, как только я вышла на улицу, хотя я не чувствовала необходимости сжиматься в комок, чтобы согреться, как это сделали бы люди. Я всё ещё не была уверена, рада ли я такой перемене, ведь счастье иногда намного слаще после небольших страданий, но, возможно, у вампиров были свои печальные привычки. Тем не менее, зрелище передо мной было бесконечно прекрасным, чем-то, на что я могла бы смотреть вечно. За высокими стенами замка виднелись десятки желтых точек, огоньков, мерцающих под окружающим лесом, до самого горизонта и дальше. Но с такого расстояния они все сливались в вертикальные золотистые полосы, словно маленькие солнечные лучи. Вцепившись руками в перила, я наклонилась вперед и прищурилась, считая, как каждая горстка огоньков, казалось, сгруппировалась вместе, и поняла, что вокруг нас бесчисленные деревни, в каждой из которых, Бог знает, сколько демонов. Мне стало интересно, как далеко за горизонт простираются эти поселения, и вдруг меня охватило головокружение; мне захотелось двинуться с места, спуститься вниз и встретиться с этими людьми, такими непохожими на меня, просто чтобы узнать , но я понятия не имела, с чего начать. В этот момент дверь спальни открылась, словно кто-то почувствовал мое нетерпение и подумал, что я вот-вот прыгну с обрыва. Я резко обернулся и осторожно шагнул обратно в комнату, где увидел двух молодых женщин, явно одетых как служанки: в черных платьях и с собранными в пучок волосами. Если это были служанки, то, решила я, они должны быть и «упырями» — у них были обычные светлые черные волосы, хотя у одной из них глаза были глубокого, насыщенного карего цвета, а не обычного серого. Она показалась мне довольно знакомой. «Чем могу помочь?» — спросила я, неохотно шагнув дальше и закрыв за собой балконную дверь, не отрывая глаз от горничных. Почти не шевеля головами, они сначала обменялись беспорядочными взглядами, решая, кто должен говорить, прежде чем та, что справа, с карими глазами, подняла на меня взгляд сквозь ресницы и сказала: «Мы здесь, чтобы подготовить леди к встрече с королем». «Леди». Боже, мне совсем не нравилось это обращение. Но эти две девушки выглядели так, будто вот-вот рухнут, если я хотя бы слегка резко вздохну, поэтому я оставила это в покое. Если бы я начала настаивать на том, чтобы они обращались ко мне как к равной, кто знает, примут ли они это с благодарностью, польстят мне или воспримут как оскорбление? Я еще не знала, как устроено это общество, поэтому стремилась просто быстро от них избавиться. «Я справлюсь сама», — солгала я. Обычно так и было, так что, конечно, надеть платье было бы несложно. Как же я ошибалась. Обе девушки взглянули на кровать, на которой лежало платье. Оно выглядело гораздо роскошнее всего, что мне когда-либо доводилось носить: пышная ткань лесного зеленого цвета обрамляла длинный лиф с открытыми плечами и юбку в тон. При ближайшем рассмотрении верхняя часть платья также имела открытую вставку из более мягкого зеленого цвета, отделанную белым кружевом с оборками; однако вскоре я обнаружила, что надеть его будет настоящим кошмаром. Служанки сняли с меня удобную рубашку и шорты и начали зашнуровывать корсет — ужасное приспособление — сзади, и мучения не закончились, пока я не надела под платье несколько подъюбников, чтобы придать ему объем. Когда я наконец оделась, аккуратно собрав волосы в полусобранную прическу, о которой я раньше никогда не думала, я уже чувствовала себя измотанной. Как я должна была произвести хорошее впечатление в таком виде? Служанки молча смотрели на меня, восхищаясь своей работой, когда из-за двери раздался чересчур самоуверенный стук. Это был Шуу — я поняла это по тому, как он стучал чуть медленнее, чем обычно; женщины, обслуживавшие меня, похоже, тоже знали, что это он. Они бесшумно выбежали из комнаты, в панике подбегая к Шуу , а затем полностью скрылись за дверным косяком. Когда он наконец закрыл за собой дверь, у меня подкосились колени от увиденного; невозможно было поверить, что передо мной стоит тот же самый мужчина, что и раньше, ведь у него было несколько одинаковых свитеров, и он почти каждый день не удосуживался переодеваться из школьной формы. Шуу выглядел довольно комфортно в своем бирюзовом жилете, украшенном шелковыми лацканами того же оттенка и золотыми пуговицами. Под ним была черная рубашка с поднятым воротником и галстук из золотой ткани, аккуратно заправленный в жилет. Даже волосы были аккуратно причесаны, показывая, как сильно они отросли с тех пор, как я впервые встретила его. Он выглядел как настоящий принц, и, как ни странно, мне это понравилось. Я осознала, как долго я пялилась на него, и как его сапфировые глаза так же долго задерживались на моем нелепом платье. Я перевела взгляд куда-то менее интересное — на дверь за его спиной. Но он в одно мгновение сократил расстояние между нами, положив руки на мою неестественно тонкую талию. Крепко обняв его, я не могла не посмотреть на него, не утонуть в его глазах и снова не раствориться в нем. «Привет», — прошептала я, задыхаясь. Улыбка Шуу, которая до сих пор лишь слегка приподнимала уголок его рта, смягчилась от моей застенчивости. Он наклонился и нежно, быстро поцеловал меня в губы, а затем отстранился. Шок настиг меня лишь на секунду позже; я покачала головой, насколько позволяла моя замысловатая прическа, и просунула руку под его руку. «Ты готова?» — мягко спросил он. «Нет», — честно ответила я, заслужив от него еще одну улыбку. «Кстати, кто была та горничная? Та, с карими глазами», — добавила я, когда мы начали возвращаться по коридорам, где время от времени слуги останавливались, чтобы поклониться Шу. «Фиренце, — ответил он после долгой паузы. — Она служила моей матери с детства, хотя мой отец оставил её в Подземном мире, когда мы переехали в Омуру — он не хотел видеть в поместье прислугу». Значит, в том сне я действительно была в теле матери Шуу, подумала я. Всё это время я чувствовала себя такой тяжёлой, словно меня переполняла пустота. Может, она чувствовала то же самое, особенно после того, как ей пришлось жить в Верхнем мире без своей дорогой подруги? Пройдя по десяткам длинных, позолоченных коридоров, мы наконец добрались до довольно неприметной деревянной двери. Она была маленькой, с острыми углами, а стены вокруг нее были лишены каких-либо украшений. Стоял в стороне всего один стражник с копьем, даже не в полном доспехе. «Это кабинет моего отца», — объявил Шуу, глубоко вздохнув. В этот момент дверная ручка сама собой поднялась, и деревянная доска откинулась внутрь, открыв темную комнату без окон, освещенную лишь мягким теплым светом нескольких свечей. Полки, заполненные старыми и обветшалыми кожаными корешками книг, тянулись вдоль каждой стены, становясь самой стеной, а большой круглый стол с безупречно отполированной поверхностью идеально вписывался в центр. Король — Карлхайнц — сидел на одном из мягких кресел напротив нас; белоснежные волосы обрамляли его бледное лицо и желтоватые глаза. Перед ним стоял чайник с узором «голубая ива», окруженный тремя маленькими чашками; мужчина, внушительный даже сидя, указал на два сиденья, приготовленных перед нами, а затем задумчиво поднес руку к подбородку. Когда я с трудом, пробираясь сквозь несколько слоев горячей ткани, наконец-то сползла в кресло, с потолка слетели две маленькие летучие мыши — я их раньше там не замечала — и вместе попытались поднять чайник за ручку. Каким-то образом, мучительно медленно, им удалось опустить носик чайника ровно настолько, чтобы налить чай в одну крошечную чашку, ничего не пролив, а затем они повторили то же самое с двумя другими чашками. Мы все сидели молча, мой взгляд был прикован к борющимся летучим мышам, а зловещая улыбка короля была направлена ​​на меня. Наверняка было бы гораздо проще просто налить чай самим? «Рад наконец-то познакомиться с тобой, Ева», — сказал мужчина слегка приглушенным голосом, подперев подбородок руками. Летучие мыши наконец допили остатки чая и взлетели обратно к потолку, обернув растянутую кожу крыльев вокруг себя, словно кокон. Карлхайнц перевел взгляд на Шуу, и его губы слегка искривились вниз: «И мой сын. Ты меня удивил». «Я мог бы сказать то же самое и о тебе, отец», — ответил Шуу сквозь стиснутые зубы, практически выплюнув последнее слово. Карлхайнц резко и сильно ударил ладонью по столу; глухой звук его руки о дерево и звон чашек, пытавшихся удержать чай, заставили меня вздрогнуть. Сердце бешено колотилось, и я подумала, что если я не хотела находиться в этой комнате с отцом Шуу раньше, то уж точно не хочу и сейчас. Казалось, он сам себя застал врасплох: его глаза расширились, он отдернул руку, крепко держа ее под столом, и откашлялся: «Возможно, ты утратил свою прилежность после смерти матери». Шуу поморщился от воспоминания, но отец не проявил никакого беспокойства по поводу переживаний сына. Он даже не стал вспоминать о своей покойной жене и продолжил: «Ты тайно мечтал об этом всю свою жизнь, не так ли?» «В то время как твои братья изо всех сил пытались стать Адамом, ты преуспел с первой попытки. Теперь вы не только сможете занять мой трон и воплотить в жизнь своё видение мирного сосуществования людей и демонов, но и сможете ощутить самую сильную человеческую эмоцию из всех — любовь», — он зацепил указательными пальцами ручку чашки и откинулся назад, сделав долгий и очень громкий глоток. Я посмотрела на Шуу сквозь нахмуренные брови, и он посмотрел на меня с таким же недоумением. Мы пришли сюда за ответами на вопрос о том, что с нами случилось, но мы молча начинали понимать, что найти их будет непросто. Тишина затягивалась все дольше, проверяя пределы нашего терпения, и наконец я откашлялась . «Я нашла ваши записи», — объявила я, прощупывая почву. Карлхайнц поставил чашку и снова наклонился ко мне с любопытством. «О?» — проворковал он. — «А вы смогли их прочитать?» «Я…» — я оборвала себя на полуслове. Я не ожидал такого вопроса. «Да?» Уголки его губ снова растянулись в эту тревожную улыбку; но затем он покрутил рукой перед собой, жестом предлагая мне продолжить. «Вы хотели воссоздать Основателей, смешав кровь человека и всех кланов демонов», — осмелилась я спросить, внимательно наблюдая, как он кивнул в знак согласия с моим рассказом, — «У меня сердце Виборы и Основателя, и я пила вампирскую кровь… но разве этого было достаточно?» Каким-то образом он улыбнулся еще шире, не оскаливая клыков. Затем он тихонько усмехнулся, что-то вроде рокота, его зрачки сузились, и в глазах заиграл безумный блеск, а мы с Шуу ничего не могли сделать; мы сидели напряженно, пока его приступ смеха не прекратился. «Полагаю, у вас не было возможности прочитать последний том», — сказал он. Я вспомнила, что на полке за столом лежали и другие журналы, но я взяла, как мне показалось, самый последний. Он небрежно добавил: «Ты родилась с примесью крови Адлера, Ева». Мои пальцы, спрятанные под темным деревом стола, вцепились в дорогую ткань моей юбки. Шелк, зажатый между ногтями, оставлял на ткани неприятные складки и даже затяжки, но меня это нисколько не волновало. Белые волосы и черная одежда мужчины напротив сливались воедино, и что-то щипало мне глаза, возможно, выпавшие из моей нелепой прически волосы; я опустила голову на колени и яростно моргнула, пытаясь заглушить это чувство. Карлхайнц продолжал болтать без умолку; я услышал первые несколько слов: «Ты всего лишь четверть демона. На этом уровне, хотя кровь еще течет по твоим венам, признаки вряд ли проявятся…», но остальное затихло. Как я могу быть наполовину демоном и все это время жить в Церкви? «Вероятно, поэтому тебе трудно читать — большинству гибридов это тоже трудно. Я предполагаю, что, как и у всех генов, есть доминантный и рецессивный аллель», — продолжил мой отец. Он смотрел прямо на Хиро, которая склонила голову и явно больше не воспринимала эту информацию, но это его не остановило. «Демонические аллели сильны, но довольно редки в этом отношении, хотя что-то в них, кажется, заставляет всех гибридов с трудом понимать что-либо, кроме языка, используемого здесь, в Подземном мире; чистокровные способны быстро различать эти языки». Она так крепко сжимала платье, что я опасался, что из-за малейшей ошибки в оценке её новообретённой силы она может просто разорвать его пополам. Возможно, именно это ей сейчас и нужно — порвать вещи, — но это придётся отложить на потом. Я как можно незаметнее протянул руку, просунув пальцы под её ладони, пока наконец она не приняла мою руку, крепко сжав (и почти раздавив) её. Я вызывающе посмотрел на отца, который наконец закончил свою болтовню, и с ожиданием посмотрел на нее, ничего не подозревая о нашем разговоре под столом. Его небольшая речь о способности чувствовать любовь была странной и абсурдной, но в то же время мне стало немного жаль его и всех остальных чистокровных демонов из высшего общества. Они так долго жили без особых трудностей, комфортно покоились в своих замках, не имея никаких амбиций, в то время как великий демонический мир «нечистых» гнил и разрушался вокруг них — неудивительно, что их эмпатия почти полностью испарилась. «Это всё ещё не всё объясняет», — сказала я как можно строже. Мы пришли сюда за ответами, и мы не собирались уходить без них. Но я пожалела о сказанных словах почти сразу же; несколько прядей волос упали мне на глаза, непривычно уложенные в такую ​​аккуратную причёску, и я каким-то образом поняла, что этот ублюдок собирается сказать, ещё до того, как он открыл рот. «О, я думал, ты знаешь», — нахмуренные брови моего отца могли выражать что угодно, от разочарования до жалости. «Точно так же, как ты получил кровь Основателя, Виборы и Адлера от Хиро, она впитала в себя кровь от тебя. Кровь, которая была не просто вампирской, но и частично волчьей». Наверное, я должен был это предвидеть, особенно учитывая, как моя мать всегда любила расчесывать мне волосы и всячески это подчеркивать. «Ты такой красивый, мой дорогой сынок, — говорила она, — пусть никто не говорит тебе обратное». Я думал, что она просто слишком властная или даже самовлюбленная, учитывая, как сильно мы были похожи. Я всегда был так зациклен на больших идеях, что никогда не задумывался о мелочах, например, о том, как Кордлея называла ее «дворняжкой» и шутливо лаяла на нее, или о том, что ни один чистокровный вампир до нас не мог похвастаться светлыми волосами. Я мог бы оправдаться тем, что меня настолько не волнует управление поместьем, что я понятия не имел о проекте «Адам и Ева», но это... Это было совсем другое дело. Мне тоже хотелось отвести взгляд, но я чувствовал, что не заслуживаю этого. «Всегда ходили слухи, что твоя бабушка связалась с нынешним наследным принцем клана Волка, но она пресекла эти сплетни, просто спрятав Беатрикс. И ей действительно повезло, что от нее не пахло волком», — мой отец снова принялся потягивать чай из чашки, держа ее за край между тонкими пальцами между глотками. «После того, как она вышла за меня замуж, критиковать ее стало невозможно — и у меня появился еще один шанс найти идеального кандидата в Адамы». «Понимаете, моя первая жена поначалу была неплохим вариантом, но в конце концов мне пришлось бы пересаживать ей сердце, а тогда я оказался бы в затруднительном положении, пытаясь найти человека, который был бы наполовину волком, наполовину адлером…» «Заткнись!» — я повысил голос, почувствовав в нем что-то новое, чего раньше не было. Я говорил так громко, что даже не заметила, как встал, с силой опрокинув роскошное кресло позади себя. Когда я в последний раз говорил так громко? Во всяком случае, мне удалось заставить отца замолчать: теперь он внимательно смотрел на меня, с прямой улыбкой и непроницаемо нейтральным выражением лица. Хиро наконец тоже подняла голову; ее глаза были слегка покрасневшими, но она изо всех сил старалась не расплакаться. Я бы предпочел, чтобы она просто заплакала. «Есть еще что-нибудь, или мы можем покончить с этим?» — я нарушил тишину. Снова эта ужасная улыбка, от которой по всему телу пробежали мурашки. Это был безумный взгляд учёного, а не отца, и он только что осознал ещё один из своих жестоких экспериментов. «Убей меня», — сказал он с этим широко раскрытым, безумным взглядом. «В твоих жилах уже течёт вся кровь. Сила бьет ключом, доходит до предела, не так ли?» — насмехался он, многозначительно глядя то на Хиро, то на меня, которые застыли ещё скорее, — «И ты забрал свою Еву — свою Королеву. Ты забрал её, не так ли?» Мы с Хиро нервно переглянулись, смысл его слов дошёл до нас слишком поздно. Отец же уже отошёл. Он встал, пытаясь уравнять наши позиции. Но теперь я был намного выше его — его глаза расширились от осознания. В последний раз, когда он меня видел, я был совсем невысокого роста. «Власть на троне в Подземном мире подобна управлению огромным котлом: только Основатель может обладать такой властью, чтобы наполнить его доверху. Мне же удалось лишь наполовину его наполнить, жидкость медленно, но верно утекает», — объяснил он, проводя пальцами по безупречно отполированному дереву, обходя стол и приближаясь ко мне. Я выпрямилсч, так что ему пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Он сухо улыбнулся и, неожиданно, приложил руку к моей щеке. Она была холодной на ощупь, даже холоднее, чем должна быть у вампира, и всё ещё лишена отцовской любви. «Как только ты убьешь меня, трон станет твоим, — прошептал он, — ты получишь возможность владеть всей этой властью…» Этот мерзавец почти безвольно замолчал, словно в оцепенении; он отдернул руку и обошел меня, тяжело ступая к двери, явно потерпев поражение. Я с недоумением наблюдал, как он стучит по ухоженной деревянной двери, и охранник резко распахнул ее. Отец еще раз оглянулся на меня, и на мгновение в его глазах снова вспыхнуло опасное пламя. Он сложил руки вместе и воскликнул: «А еще лучше, давайте устроим из этого зрелище! Ты сделаешь это на завтрашнем балу — тогда все безоговорочно узнают, что ты король!» И затем он вышел из комнаты с таким несвойственным ему рвением, что практически танцевал. Я взглянул на Хиро, которая была так же ошеломлена, но мне нечего было сказать; мой рот молча открывался и закрывался. Я ненавидел этого человека, но как я мог убить собственного отца?