Глава 6. Пожиратели.

Человек навсегда прикован к прошлому: как бы далеко и быстро он ни бежал — цепь бежит вместе с ним.

Фридрих Ницше

      Дом любовницы Крама располагался в самом сердце Зореграда, в одном из самых респектабельных районов города. Просторный двухэтажный особняк утопал в зелени: аккуратно подстриженные деревья выстраивались вдоль дорожки, а перед главным входом переливался в солнечном свете небольшой мраморный фонтан.       Том и Антонин остановились у кованых ворот.       — На любовнице, как вижу, он не экономит, — заметил Том, оценивающе оглядывая дом.       — Лучше бы он на жене не экономил, — буркнул Антонин и кивком указал направление.       Они обогнули особняк и подошли к заднему входу. Ещё на подходе до них донёсся шум изнутри: глухие шаги, скрип пола, затем что-то с грохотом упало. Ни один из вариантов их плана этого не предусматривал.       Том и Антонин переглянулись. Молчаливое согласие — и Том первым распахнул дверь. Он оказался в просторной, но тёмной кухне. В воздухе стоял тяжёлый запах подгоревшей еды, смешанный с духотой. Том только потянулся к палочке, как из темноты на него бросилась женщина с ножом — очевидно, она пряталась за шкафом. Он успел перехватить её руку, но не полностью: лезвие всё же полоснуло его по груди, оставив тонкую, болезненную царапину.       — Сомнус, — произнёс Антонин, вскинув палочку.       Женщина обмякла в ту же секунду. Долохов шагнул вперёд и успел подхватить её прежде, чем она ударилась о пол.       — Любовница? — спросил Том, окинув взглядом молодую блондинку.       — Любовница, — подтвердил Антонин, вздыхая и поднимая её на руки. Затем он бросил взгляд на кровь, проступившую на рубашке Тома. — Она тебя ранила?       — Просто царапина, — отмахнулся тот, поправляя мантию.       Со стороны лестницы раздались торопливые шаги, и в следующую секунду в кухню ворвался Нотт.       — Что у вас произошло? — спросил Том. Его голос звучал спокойно, почти ласково, но в глазах полыхал яростный огонь. Майкл поймал этот взгляд и едва заметно сглотнул.       — Она… сбежала от нас, — выдавил он.       — Как она могла сбежать? Вы не наложили на неё Империус? — нахмурился Долохов.       — Наложили. Но она его… сбросила.       — Или кто-то просто не умеет накладывать Империус, — холодно заметил Том, поравнявшись с Ноттом. — Ваше счастье, что она не успела уйти. Вернёмся в Британию — будете до посинения отрабатывать этот проклятый Империус. Друг на друге.       Майкл молча кивнул и отступил в сторону, уступая Тому дорогу. Реддл поднялся по лестнице и вышел в просторную гостиную, залитую светом. Всё вокруг сверкало золотом: изящные лампы, тяжёлые рамы картин, канделябры, статуэтки — блеск был повсюду. Том невольно закатил глаза. Подобная демонстрация богатства всегда вызывала у него раздражение: дешёвая попытка произвести впечатление, за которой не скрывалось ничего, кроме дурного вкуса.       Он бросил тяжёлый взгляд на Каркарова и Лестрейнджа, однако пока этим и ограничился, воспитательными мерами он займётся позже. Сейчас важнее было дело.       — Где Малфой? — спросил он.       — На шухере. Следит за территорией, — ответил Рудольфус.       Том кивнул и перевёл взгляд им за спины. В одном из кресел с бархатной обивкой сидел привязанный Крам. Он был в сознании. Завидев свою обездвиженную любовницу на руках у Долохова, мужчина резко зашевелился, пытаясь вырваться. Однако наложенное заклятие надёжно его сдерживало: он лишь беззвучно разевал рот, словно рыба, выброшенная на берег.       — Зачем вы на него наложили заклинание молчания? — хмыкнул Долохов, аккуратно опуская девушку на диван.       — Язык без костей, — усмехнулся Каркаров, небрежно потрепав Крама по волосам. — Калечить его было нельзя, вот и заткнули. А то слушать — уши вянут.       Крам бросал на Долохова взгляды, полные ярости. Если бы не заклинание молчания, он, вероятно, уже осыпал бы их проклятиями, угрозами или мольбами. Но Антонин, оставаясь невозмутимым, подошёл ближе и произнёс с ледяным спокойствием:       — Избрали сте грешните съюзници, господин Крум. Но не се бойте — няма да накажа семейството ви за вашите грехове. Ще платите само вие. И вашата любовница.       Крам затрясся всем телом, впадая в истерику, но не мог ни сказать, ни сделать ничего. Его безмолвная агония лишь подчёркивала безысходность положения. Долохов холодно обвёл взглядом остальных и коротко кивнул: пора было покончить с этой историей.       — Где её палочка? — спросил Том.       Майкл без слов протянул ему берёзовую палочку. Том взял её и опустился на край дивана рядом с бесчувственной девушкой. Он хотел поскорее покончить с этой историей и потому решил всё сделать сам.       Одним взмахом он снял заклятие сна. Девушка вздрогнула и резко распахнула глаза, встретившись взглядом с Томом. Но вскрикнуть не успела, он уже произнёс:       — Империо.       Из его палочки вырвался мягкий жёлтый свет, окутывая девушку подобно тёплому туману. Её лицо в ту же секунду стало безмятежным, расслабленным, словно все страхи и тревоги покинули её. Том почувствовал, как знакомое тепло поднимается от палочки вверх, растекаясь по руке и груди — привычное, почти приятное ощущение власти и контроля.       Империус всегда производил особый эффект, будто опьянял, затуманивая разум лёгкой эйфорией. В этом и заключалась его опасность: слишком легко поддаться чувству абсолютной власти, раствориться в нём, потеряв контроль. Заклятие требовало силы не только магической, но и внутренней. Стоило позволить себе хоть на мгновение увлечься — и ты уже не повелеваешь, а сам становишься ведомым. Именно поэтому многие боялись тёмной магии: не из-за её разрушительной силы, а из-за её соблазнительности. Слишком слабые — а таких было большинство — не могли противостоять этому искушению и становились её рабами. Но Том никогда не был одним из них. Он не боялся власти. Он умел ею управлять.       — Слушай внимательно, что тебе нужно сделать, — спокойно произнёс Том, глядя на девушку, чей взгляд оставался безмятежным и умиротворённым.       — Как только мы уйдём, ты возьмёшь свою палочку, — он медленно покрутил ею перед её лицом, затем положил на стол, — и убьёшь его, — добавил он, кивнув в сторону Крама.       Тот дёрнулся, его глаза расширились от ужаса, но тело по-прежнему оставалось скованным.       — После этого ты устроишь пожар. Спалишь дом дотла. Вместе с собой.       — Хорошо, — произнесла она с лёгкой, почти счастливой улыбкой.       Из всех возможных сценариев, которые Том и Антонин рассматривали, этот оказался самым выгодным. Для внешнего мира всё будет выглядеть просто: любовная ссора, вспышка ревности. Она убила Крама, а затем, пытаясь скрыть следы, подожгла дом. Пожар вышел из-под контроля, и девушка погибла в огне. Никаких подозрений, никаких нитей, ведущих к Долохову. И в то же время месть свершилась. Предатель был наказан, а душа Антонина наконец обрела покой.       Том кивнул, и мужчины, не произнеся ни слова, последовали за ним. Оказавшись на улице, они отошли на безопасное расстояние и устроились на лавочке в саду, откуда дом был хорошо виден. Прошло всего несколько минут — и в окнах вспыхнуло пламя, а в воздухе потянуло гарью.       — Молодец. Вот так зажгла, — усмехнулся Нотт, поднося сигарету ко рту.       Том резко выхватил её у него из пальцев.       — Сколько раз повторять? — процедил он. — Никаких следов. Даже таких, как эта сигарета. Это мелочь, но именно по ней вас могут выследить.       — Прости, — буркнул Майкл, поспешно убирая пачку. — Больше не повторится.       Пламя жадно пожирало особняк, уничтожая вместе с ним всё его тщательно выставленное великолепие.       — Скоро поднимется шум. Зарево видно на полгорода, — тихо сказал Долохов, поднимаясь. — Уходим.

***

      Том вместе с остальными вернулся в усадьбу Долохова. Новость о пожаре в особняке уже успела разлететься, и к месту происшествия съехались мракоборцы. Район оцепили, начали опрашивать соседей, и, судя по всему, к утру эта история займёт первые полосы всех газет.       Миссия была завершена, и Том без лишних слов отпустил всех по своим делам. Устраивать разбор полётов он сегодня не собирался: усталость брала своё. Каркаров с Ноттом, как и следовало ожидать, отправились в своё «место силы» — бордель. Малфой и Лестрейндж выбрали более респектабельный досуг — баню, которую случайно открыли для себя несколько дней назад и с тех пор стали её завсегдатаями. Долохов же занимался подготовкой яхты: с первыми лучами солнца он собирался выйти в море на рыбалку.       Однажды ему удалось уговорить присоединиться и Тома. Тогда они ушли довольно далеко в Чёрное море, и, к собственному удивлению, Том поймал пару кефалей и целых две скумбрии. В целом опыт оказался на удивление приятным: свежий воздух, тишина, ритмичный плеск воды. Он бы с радостью повторил эту вылазку, если бы не Розье, успевший навязаться Антонину в спутники. Уж лучше остаться дома, ведь иначе всё может закончиться тем, что либо Том швырнёт Розье за борт, либо выбросится туда сам.       Том принял душ. Вода струилась по телу, смывая следы прошедшего дня и постепенно возвращая внутреннее равновесие. Выйдя из ванной, он молча подошёл к шкафу и переоделся в свежую одежду.       «Пора собирать вещи», — подумал он, окинув взглядом комнату.       Уже через два дня он вернётся в Британию. С одной стороны, эта мысль приносила облегчение: наконец он сможет сосредоточиться на главном — делах, требующих его внимания, и Пожирателях, которые за время его отсутствия явно расслабились. Но с другой стороны, он прекрасно понимал: придётся столкнуться с тем, от чего он годами старательно себя ограждал.       Придётся встретиться с ней.       Он знал, что это неизбежно. Рано или поздно их пути всё равно пересекутся. Он готовил себя к этому. Прошло достаточно времени. Он жил без неё — и выжил, хотя поначалу это казалось невозможным, будто из него вырвали часть самого себя, оставив лишь боль и пустоту. Долгое время в нём кипела ярость. Затем пришла глухая ненависть. Но однажды он понял: она недостойна даже этого.       Никаких чувств. Ни боли, ни гнева. Только пустота. Равнодушие — вот всё, что осталось.       В дверь раздался мягкий стук.       — Входи, Таня, — сказал Том.       Дверь распахнулась, и на пороге появилась Татьяна.       — Как ты понял, что это я? — спросила она с удивлённой улыбкой.       — Услышал стук каблуков. Ты единственная в этом доме, кто их носит.       Она тихо рассмеялась, крутя в руках небольшую коробочку с зельями.       — Антонин сказал, что тебя ранили.       — «Ранили» — слишком громкое слово. Просто царапина, — отозвался Том.       — Даже царапины нужно обрабатывать, — возразила Долохова.       Том на секунду задумался, пристально посмотрел на неё, затем коротко кивнул:       — Ладно.       Он снял футболку и опустился в кресло. Таня подошла ближе, поставила коробочку на столик и, достав флакон с зельем, смочила вату. Осторожно провела ею по царапине. Том прищурился — неприятно защипало.       — Прости, — сказала Таня и тут же подула на рану. — Видимо, целителем мне не быть, — усмехнулась она.       — И не надо, — отозвался Том.       — У тебя что, неприязнь к целителям? — с лёгкой улыбкой спросила она.       — Что-то вроде того.       — Антонин их тоже не выносит. Он уколов боится, — доверительно прошептала Таня, наклоняясь ближе, словно заговорщик.       — Долохов? — усмехнулся Том.       — А ты думал, он грозный и непобедимый? — рассмеялась Таня. — В детстве он как-то объелся шоколада, когда мы гостили у бабушки Ани на Волыни. А у Тоши на него сильная аллергия, так что его срочно отвезли в больницу. Там ему за раз сделали с десяток уколов. А потом ещё неделю приходилось ездить каждый день — профилактика, наблюдение, всё как положено. Так вот, каждое утро он прятался где только мог: под кроватью, в шкафу, даже в подвал забирался. Лишь бы в больницу не тащили.       Том не сдержал смешка.       — Только не выдавай, что я тебе это рассказала, — попросила Таня, слегка прищурившись.       — Не выдам. Но и не забуду, — с той же лукавой усмешкой ответил Том.       Таня покачала головой и продолжила обрабатывать царапину. Нанесла мазь и поверх наложила небольшую повязку.       — Готово, — сказала она, складывая зелья обратно в коробку. — Совет: постарайся больше не попадаться женщине под руку, если у неё в руках что-то острое.       Таня улыбнулась, но рук с его груди не убрала. Том провёл ладонью по её запястью, и их взгляды встретились. Секунда, другая… и он мягко притянул её к себе, усадив на колени.       Она поцеловала его без колебаний — жадно, горячо, куда смелее, чем тогда, в театре. Том ответил с той же страстью. Его рука скользнула под подол её платья, обхватила бёдра, и Таня тихо выдохнула, не отрываясь от его губ.       С тех пор как Том покинул Британию, у него не было женщин. Никто не вызывал в нём ни интереса, ни желания. Татьяна, пожалуй, стала первой за долгое время, кто пробудил в нём нечто, отдалённо напоминающее влечение. Он знал: она не глупа, не строит коварных планов, не мечтает обольстить и навсегда покорить его сердце. Она просто хочет его — так же, как и он её. И это устраивало. Татьяна не будет строчить ему любовные письма, не станет требовать обещаний. Одна ночь. Только секс. И ничего больше.       Может, именно это ему сейчас и нужно? Позволить себе расслабиться. Уйти от мыслей, что тянули его вниз. Напомнить себе: он свободен. Он больше не принадлежит ей — той, чьё имя он даже не желал произносить. Прошлое мертво, и он сам закопал его под глыбами собственного равнодушия.       Как любит говорить Нотт: «Забыть одну женщину помогает только другая». И, возможно, в этом действительно был смысл.       Том поднял Таню на руки и отнёс к кровати, уложив её на спину. Его пальцы скользнули к молнии платья, медленно расстёгивая её. Ткань послушно разошлась, обнажая перед ним стройное, притягательное тело. Он оттянул край лифа и наклонился, касаясь губами её груди, чувствуя, как кожа под его прикосновением откликается лёгкой дрожью.       Её руки, горячие и ласковые, скользили по его спине, мягко очерчивая мышцы. Когда пальцы коснулись рёбер, Том едва заметно поморщился — он никогда не любил прикосновений к этому месту, слишком чувствительному для него. Он направил её ладонь ниже, и Таня сразу поняла намёк. Её движения стали увереннее, смелее. Она опустилась к его поясу, расстегнула ремень, и её пальцы уверенно скользнули под ткань брюк. В теле вспыхнула резкая волна возбуждения. Том снова потянулся к её губам, целуя с жадностью и напором, в котором сплелись и страсть, и необходимость забыться.       Его тело отзывалось на каждое её прикосновение, но что-то было не так. Руки, скользящие по его спине, казались слишком горячими. Губы — не такими мягкими, как он помнил. Тело под ним было иным: безусловно красивым, податливым, желанным… и всё же чужим. Даже стоны звучали непривычно, не в такт его памяти.       Он пытался заглушить это ощущение чужеродности, ускоряя темп, целуя с жадностью, почти с отчаянием — будто хотел выжечь из себя всё лишнее, всё, что тянуло его назад. Таня в ответ крепко обвила его бёдра ногами и, одной рукой коснувшись кулона со змеёй на его шее, намотала цепочку на пальцы.       И в этот момент в его сознании вспыхнула мысль — стремительная, как молния:       Аврора любила так делать.       Имя обожгло его изнутри. Он не произносил его долгие годы — даже мысленно. И всё же сейчас оно возникло с пугающей, почти болезненной ясностью. На мгновение ему показалось, будто в комнате разлился знакомый аромат ванили и пиона, а где-то совсем рядом вспыхнул живой, цепкий взгляд оливковых глаз. Ещё секунда — и он услышит её голос.       Том резко разорвал поцелуй и отстранился.       — Что случилось? — спросила Таня, сбитая с толку его внезапной реакцией.       — Давай остановимся. Я… не могу.       Он сел на край кровати, отвернувшись. Не стал смотреть, как она молча натягивает обратно платье.       — Если ты из-за Антонина… Думаешь, он как-то не так отреагирует, то зря. Он никогда не лез в мою личную жизнь и точно не станет осуждать.       — Это не из-за Антонина, — ответил Том. — Просто… просто не стоит.       Боковым зрением он заметил, как она подошла к зеркалу и начала поправлять растрёпанные волосы.       — У тебя кто-то есть, — сказала Таня, глядя в отражение. Без драмы, без претензий, просто констатируя факт.       — Нет, — тут же твёрдо отрезал Том.       — Есть, — с тем же спокойствием возразила Таня, обернувшись и встретившись с ним взглядом. — Я давно это чувствовала. Просто надеялась, что ошибаюсь.       — Таня, послушай…       — Не надо, — мягко перебила она. — Правда. Я не собираюсь устраивать сцен. Это твоё дело, не моё. Обещаю, даже не наложу на тебя ни одного проклятия, — она слабо усмехнулась и, опустив взгляд, взяла с тумбочки коробку с зельями. — Давай просто забудем. Этого не было.       Том кивнул. Она уже направлялась к двери, когда на прощание произнесла:       — Спокойной ночи.       — И тебе, — ответил он.       Когда за Таней закрылась дверь, Том с глухим вздохом откинулся на кровать и уставился в потолок. Затем медленно потянулся к кулону на шее.       Даже здесь, даже на расстоянии, она держала его в своих цепких когтях. Вросла в него, как яд, впиталась в кровь, не оставляя шанса на покой. Том убеждал себя, что равнодушен. Что всё давно выгорело, испарилось. Но если бы это было правдой… Разве он остановился бы сейчас? Разве в этот момент, с другой женщиной, в чужом доме, его мысли вновь возвращались бы к ней?       Если сейчас — лишь от тени её имени — внутри так выворачивает, что же будет, когда он снова увидит её лицо?       — Проклятая ведьма, — прошипел он сквозь зубы и с силой сжал кулон в кулаке.

***

Остров Майкау, Гавайи.       Аврора зарыла ступни в песок. Он приятно холодил кожу, даря пусть и мимолётное, но такое желанное в полуденный зной облегчение. Она лениво огляделась в поисках своей пина колады. Заметив бокал на столике, удовлетворённо улыбнулась и потянулась к нему. Глоток, и напиток мягко растёкся по языку: сначала яркая сладость спелого ананаса, затем бархатное тепло кокоса, а в финале лёгкий, почти неуловимый шлейф рома.       Аврора надела очки и откинулась на шезлонге, позволяя солнечным лучам нежно касаться кожи. Всё тело постепенно наполнялось ленивым теплом, а мысли растворялись в ровном шуме прибоя.       Пару дней назад женился кузен Арчи, Фабиан. Его избранницей стала американка Кора Мэйфилд. Её семья была хорошо известна не только в США, но и во всём магическом мире: на протяжении поколений Мэйфилды коллекционировали редкие артефакты и владели знаменитым музеем в Чикаго.       Свадьбу молодожёны решили сыграть на острове Майкау, самом крупном курорте, доступном исключительно для волшебников. Там, в роскошной семейной вилле Мэйфилдов, и прошло торжество. Разумеется, Арчи с Авророй получили приглашение; отказ даже не рассматривался. В последние месяцы оба работали без передышки, и возможность провести время вдвоём, да ещё и в такой обстановке, казалась почти чудом.       Авроре отдых был нужен не столько физически, сколько морально. Её сильно подкосила ситуация с Фагорой. Разработка вакцины заняла несколько месяцев, в течение которых она вместе с другими целителями работала на износ: лишь несколько часов сна по строго установленному графику, двадцать минут на еду и короткую передышку. Всё остальное время уходило на поиски спасительного решения. К счастью, вакцину всё же удалось создать. Но к тому моменту её отец уже не дожил. Его смерть стала для Авроры тяжёлым ударом. Замкнуться окончательно и исчезнуть в собственной боли ей не позволил Арчи — он буквально вытащил её из депрессии, поддерживая тогда, когда она сама уже не могла держаться.       Аврора улыбнулась и открыла глаза, почувствовав, как Арчи мягко провёл рукой по её ноге. Его волосы были влажными, а по загорелому телу стекали капли солёной воды, поблёскивая в солнечных лучах.       — Когда ты подходишь ко мне в таком виде, это место начинает нравиться мне всё больше и больше, — кокетливо протянула она, лениво проводя ступнёй по его прессу.       — Учитывая, как активно ты со мной флиртуешь, это уже, наверное, третий бокал, — усмехнулся Арчи, кивнув на коктейль в её руке.       — Четвёртый, — не без гордости поправила Аврора, приподнимаясь, чтобы дать ему устроиться рядом.       — Дай попробовать, — попросил он, протягивая руку к бокалу.       — А кто это у нас недавно заявлял, что это «несъедобная кислятина»? — прищурилась Аврора, отводя коктейль в сторону.       — Я… распробовал, — невинно пожал плечами Арчи.       Аврора покачала головой и с видом великодушной покровительницы протянула Арчи бокал, уютно устроившись у него на груди. Сквозь тёмные очки она с улыбкой наблюдала за океаном: кристально чистая вода лениво накатывала на берег, ласково смывая песок и унося его в глубину. Вдалеке туманно вырисовывались холмы и невысокие горы, покрытые густой зеленью.       — Мы в раю, — мечтательно произнесла Аврора.       Арчи рассмеялся.       — Мне тоже здесь нравится. И, если честно, уезжать совсем не хочется, — сказал он, обнимая её крепче.       Аврора повернулась, устроилась верхом на Арчи и принялась перебирать пальцами его мокрые волосы.       — Знаешь, я тут выяснила, что у бухты, той самой, мимо которой мы проходили позавчера, продаётся вилла, — заметила она, выводя ногтем ленивые узоры на его груди.       Арчи усмехнулся:       — Подозреваю, эта вилла станет моим свадебным подарком тебе?       — Мистер Пруэтт, — воскликнула Аврора, — неужели вы научились считывать мои намёки с первого раза?       — Да, — с серьёзным видом ответил он. — Это был долгий путь. Я писал шпаргалки, зубрил теорию, тренировался на практике.       Аврора рассмеялась и потянулась к нему за поцелуем, прижимаясь всем телом. Арчи, не отрываясь от её губ, аккуратно перевернул её, укладывая на спину. Его ладонь скользнула по её телу: от шеи к ключицам, затем по изгибу талии — медленно, почти благоговейно.       Аврора выгнулась ему навстречу, желая большего соприкосновения. Она обвила его ногами, притягивая ближе, не оставляя между ними ни малейшего расстояния. Арчи наклонился к её шее, обжигая кожу поцелуями. Его бёдра прижались к её, и она не сдержала лёгкого стона, сжав пальцы в его волосах.       — Идём в спальню? — спросил он сбивчиво, едва переводя дыхание.       — А зачем куда-то идти? — с лукавой улыбкой отозвалась Аврора, легко спуская лямки купальника с плеч.       — Здесь? — удивился Арчи, оглянувшись по сторонам, словно желая убедиться, что они действительно одни.       — Здесь мы ещё не пробовали, — шепнула она, игриво прикусив губу.       — А если нас кто-то увидит? — всё ещё неуверенно уточнил он.       — Пусть смотрят, — хихикнула Аврора, обвив его руками за шею. — Вдруг чему-то научатся.       И, не дав ему ни секунды на колебания, она вновь прижалась к его губам, прерывая все попытки возразить решительным, обжигающим поцелуем.

***

Поместье Лестрейнджей, графство Оксфордшир, Англия.       Портал перенёс всех в поместье Лестрейнджей.       Спустя несколько месяцев после свадьбы Беллатрисы и Рудольфуса его отец умер от болезни сердца, и Рудольфус унаследовал титул, став полноправным лордом Лестрейнджем. С тех пор родовое имение было полностью отдано нуждам Пожирателей, превратившись в своеобразный штаб. Здесь проходили тренировки, проводились совещания и принимались важные решения. В особняке также поселились Долохов и Каркаров. Поместье идеально подходило для этих целей: просторное, надёжно защищённое, окружённое густым лесом и широкой рекой, оно обеспечивало одновременно и безопасность, и уединение.       Том не собирался откладывать дела: он и так слишком долго отсутствовал. Поэтому сразу по прибытии созвал собрание, на котором, помимо него самого, присутствовали Жнецы, а также Долохов и Каркаров, последних необходимо было ввести в курс событий. Остальных Пожирателей он пока решил не звать: не видел в этом необходимости и не испытывал ни малейшего желания терпеть всю эту ораву. Впрочем, именно для этого ему и были нужны Жнецы. Том передавал им свою волю, позволял высказывать мнения и порой даже прислушивался к ним. Они же доносили его распоряжения дальше, направляя и контролируя остальных Пожирателей.       Собрание проходило в просторном зале с выходом прямо в сад. Было очевидно, что без руки Беллатрисы здесь не обошлось. У стены возвышался массивный резной камин, по виду настоящий антиквариат, переживший не одно столетие. В центре стоял длинный стол из чёрного дерева, окружённый такими же тёмными, но удивительно мягкими креслами. На полках вдоль стены стояли фотографии: со свадьбы, из поездок, с торжеств.       Хотя интерьер был выдержан в насыщенных, глубоких тонах, комната не казалась мрачной. Сквозь высокие окна во всю стену щедро лился свет заходящего солнца, окрашивая всё вокруг в багрово-золотистые оттенки и наполняя пространство мягким теплом.       — Как идут дела в Визенгамоте? — спросил Том, сидя во главе стола.       — Не катастрофа, но близко к тому, — отозвался Рудольфус. — Минчум по-прежнему продавливает свой закон о расширении полномочий мракоборцев. На последнем заседании он набрал большинство голосов. Если бы не право вето Флинта как Верховного чародея, закон уже вступил бы в силу.       — Нам тогда повезло, — мрачно заметил Паркинсон, устало протирая глаза. — Но вечно мой дядя блокировать его не сможет. Баркли собрал вокруг себя целую коалицию, и рано или поздно им удастся его протолкнуть.       — Признаюсь, я не очень хорошо ориентируюсь в британской правовой системе, — сказал Каркаров, наклоняясь ближе к столу. — Чем именно для нас опасен этот закон?       — Тем, — начал Забини, — что пока Авадами разбрасываемся только мы. А если его примут, они полетят уже в нашу сторону.       — Если говорить официальным языком, — добавил Рудольфус, — закон даст мракоборцам почти неограниченную свободу действий. Им разрешат использовать непростительные — это раз. Во-вторых, отпадёт необходимость ордера на обыск: захотят — вломятся в кабинет или в дом, всё перевернут и уйдут. Даже без серьёзных обвинений смогут отправить в Азкабан до суда.       — Одному мне кажется, что это не забота о безопасности мракоборцев, а попытка создать… армию? — сказал Розье, обводя всех взглядом. — Личную, подконтрольную только ему.       — Так и есть, — отозвался Том, задумчиво крутя в пальцах палочку — старая привычка, помогающая сосредоточиться. — Продолжайте наблюдение за Минчумом и Баркли. Мне не по душе вся эта история. Я хочу знать о них всё, что возможно… и даже больше.       Все молча кивнули.       — Что с бристольцами? — спросил Том.       — А вот тут, между прочим, у нас прогресс, — Эван развалился на стуле. Беллатриса быстро вернула его в вертикальное положение лёгким, но точным пинком, явно опасаясь за целостность своей мебели.       — В общем, кажется, мы наконец-то вышли на след этого мистера Эшборна, — продолжил Эван, оглядываясь по сторонам. — Где папка?       С помощью палочки он притянул с каминной полки кожаную папку и передал её Тому. Тот раскрыл её и принялся изучать досье.       — Перед тем как мы… убрали одного из бристольцев, нам удалось вытянуть из него кое-что ценное. Он назвал того, кто отдавал ему приказы.       — Мы навели справки, — подхватил Люциус. — Декстер Молл. Грязнокровка, тридцать два года. После Хогвартса пытался сделать карьеру в Министерстве, но безуспешно. Пять лет проработал разносчиком почты, затем уволился. Пробовал устроиться в маггловском мире, но нигде надолго не задерживался — его отовсюду увольняли.       — И вот что самое интересное, — добавил Паркинсон, наклоняясь вперёд, — несмотря на все неудачи, у него очень внушительный счёт в Гринготтсе.       — За ним сейчас кто-то следит? — спросил Том, долистав досье и передавая папку Долохову.       — Эйвери, — ответил Рудольфус. — У нас составлен график. Без присмотра он не остаётся.       — Хорошо. Продолжайте наблюдение. Розье, Долохов, завтра вы двое следите за ним. Ни на секунду не теряйте его из виду, — распорядился Том.       Долохов бросил на него удручённый взгляд. Оспаривать приказы было не в его характере, но перспектива провести целый день в компании Розье, судя по всему, не вызывала у него восторга.       — О, мы замечательно проведём время! — с энтузиазмом воскликнул Эван. — Я покажу тебе Британию с самой прекрасной стороны, Антуан…       — Я — Антонин, — вздохнул Долохов, скрестив руки на груди.       — Ах, прости. Сложное имя, — с улыбкой отмахнулся Эван. — Так вот…       — Без «так вот», — резко оборвал его Том. — Программу экскурсии озвучишь позже. Сейчас к делу.       — Кстати, о деле. Что мы решаем по поводу Снегга? — напомнил Рудольфус. — Он давно рвётся в наши ряды.       — Да пусть хоть разорвётся, — фыркнула Белла, закидывая ногу на ногу.       — Знаешь, если бы мы принимали только тех, кто тебе нравится, нас бы до сих пор было всего семеро, — заметил Малфой.       — Шестеро, — вскинула бровь Белла. — Я бы тебя ни за что не приняла.       Том прокашлялся и холодно посмотрел сначала на Беллу, затем на Люциуса. Под тяжестью его взгляда оба тут же притихли.       — Что думают остальные? — спросил он.       — Я тоже против, — коротко ответил Нотт.       — И почему? — поинтересовался Малфой.       — Снегг меня ещё со школы раздражал. Скользкий, мутный тип. Напоминает мне кое-кого, — Майкл выразительно посмотрел на Люциуса. Тот лишь раздражённо отмахнулся.       — Мне он тоже никогда не нравился, — сказал Эван, скрестив руки на груди. — Но, судя по слухам, он не только в зельях хорош. Боевой магией тоже владеет прилично. Человек, который уверенно держит палочку, нам не помешает.       Большинство согласно кивнули. Только Белла и Майкл обменялись взглядами и синхронно закатили глаза.       — С Меткой торопиться не будем, — сказал Том. — Хочу сам убедиться, соответствуют ли его навыки репутации. Беллатриса, займись этим. Испытай его в дуэли. Если переживёт — примем.       — Хорошо, — нехотя откликнулась Белла, хотя в её глазах уже вспыхнула искра. Она явно начала продумывать, что устроит Снеггу. Том не ждал, что тот сможет её победить: Белла была слишком сильным противником. Но даже если он просто выстоит против неё, это уже станет показателем.       — На сегодня всё, — заключил Том, уже собираясь встать из-за стола.       Майкл поднял руку, привлекая внимание. Том вновь опустился на место, позволяя ему говорить.       — Наша с вами общая подружка, мисс Гринграсс, передала мне текст интервью, которое сегодня выйдет в «Ежедневном пророке». О нас, — сказал Майкл.       — Продолжай, — коротко бросил Том.       — Жена нашего любимого Баркли взяла интервью у Дебры Мортон.       — Это кто вообще? — нахмурился Каркаров.       — Грязнокровка. Адвокат, — пояснил Забини. — Хотя после того как провалила дело Лича в шестьдесят девятом, больше ударилась в политику.       — Так вот, эта дамочка в интервью довольно красноречиво высказывается о такой организации, как Пожиратели Смерти, называя нас всего лишь шайкой психопатов. А ещё… — Майкл запнулся, опустив взгляд.       — Говори как есть, — холодно потребовал Том. Он уже догадался, кого Мортон упомянула дальше.       — Цитирую дословно: «Волан-де-Морт звучит угрожающе лишь на первый взгляд. На деле за этим именем скрывается банальный неудачник с манией величия. Он падёт, так и не встав с колен».       В комнате повисла тишина. Никто не решался её нарушить: все молча ждали реакции Тома. Он был зол, но не удивлён. Он знал, что страх не приходит сразу. Его имя будут сначала высмеивать, лишь потом — бояться. И если люди пока не видят в нём угрозы, значит, эту угрозу нужно показать.       — Госпожа Мортон всего лишь неосторожно выразилась, — начал Том мягким, почти ласковым голосом. — Уверен, её грубость продиктована банальным невежеством. Но это не беда, правда? Мы великодушно её научим. Как, впрочем, и всех прочих, кто разделяет её мнение. Научим, как правильно разговаривать.       Он обвёл взглядом сидящих за столом. На лицах мелькнули понимание и согласие.       — Майкл, навести госпожу Мортон. Преподай ей этот урок. Сегодня. И доходчиво.       По лицу Нотта скользнула хищная улыбка. Было видно: задание ему не в тягость — он даже предвкушал его исполнение.       — Понял. Будут какие-то особые пожелания?       — Прояви фантазию, — ответил Том.

***

      Беллатриса провела пальцем по бутону одной из алых роз, стоявших в вазе на прикроватной тумбе. После свадьбы Рудольфус пообещал засыпать её цветами — и слово сдержал. Каждое утро Белла просыпалась, видя перед собой свежий букет её любимых алых роз. Даже в разъездах он находил способ порадовать жену: цветы появлялись без опозданий, ни разу не забыл.       Белла лежала на груди Рудольфуса, пока он лениво поглаживал её по спине. Но вскоре ей стало скучно. Она приподнялась, лукаво посмотрела на него и спросила:       — То есть за всё время, что мы провели в спальне, ты так и не заметил никаких изменений?       — Заметил, — уверенно отозвался он и принялся озираться по сторонам. — Новый ковёр?       — Нет, — покачала головой Белла.       — Обои?       Она стукнула его по плечу.       — Шторы. Натуральный шёлк, ручная работа.       — А, их я сразу заметил, — ухмыльнулся он, совсем не стараясь казаться убедительным.       — Негодяй, — проворчала Белла, не в силах скрыть улыбку.       Не обращая внимания на её недовольство, Рудольфус ловко перевернул Беллу на спину и утянул в поцелуй. Хотя его не было дома всего неделю, она уже успела по нему изрядно соскучиться.       Первые месяцы брака Белла долго привыкала к Рудольфусу и его привычкам. В отличие от неё, он был до безумия тактильным: обниматься, целоваться, держать за руку — ему было недостаточно просто находиться рядом, ему нужно было прикасаться. Сначала это раздражало Беллу. Потом она смирилась. А затем полюбила.       На людях она по-прежнему избегала проявлений нежности: слишком уж гордая, слишком сдержанная. Но наедине с ним, за закрытыми дверями, позволяла себе быть другой — мягкой, тёплой, домашней. Как говорил сам Рудольфус:       — Из грозной тигрицы в ласкового котёнка. Хотя и по-прежнему с когтями.       Рудольфус оторвался от её губ и, устроившись между её ног, положил голову ей на живот. Белла молча провела пальцами по его волосам, лениво перебирая мягкие каштановые пряди.       — Как тебе наши новые… коллеги с Востока? — поинтересовалась Белла.       — Каркаров, конечно, тот ещё бабник и пропойца. У него, кстати, собственный бордель есть.       — Какая прелесть, — усмехнулась она. — Майкл уже успел стать с ним лучшими друзьями?       — Ага, — хмыкнул Рудольфус. — Но в бою он хорош. Когда мы выполняли задание, он обезвредил Крама быстрее, чем я успел достать палочку.       Белла скептически прищурилась.       — А Долохов? Он мне каким-то… странным показался. За всё собрание ни слова не сказал. Только сидел и угрюмо всех разглядывал.       — Он такой и есть. Молчаливый, сдержанный, не любит болтать. Но, знаешь, мне он понравился, — Рудольфус на секунду задумался. — В нём что-то есть.       — Том, похоже, его высоко ценит.       — Каркаров говорил, что Долохов — лучший выпускник Дурмстранга со времён Грин-де-Вальда. Капитан дуэльного клуба. Да и после школы ему досталось сполна: выжил в таких переделках, где любой другой давно бы погиб. Он очень сильный волшебник. Не будь это так, Том и пальцем бы не пошевелил, чтобы его завербовать.       — Наверное, ты прав, — задумчиво произнесла Белла, проводя пальцем по его щеке.       Новых людей Белла никогда не любила. А уж чтобы начать им доверять, могла понадобиться целая жизнь. Жнецы, какими бы разными они ни были, знали друг друга с детства: характеры, слабости, привычки — всё, что позволяло понимать, чего от кого ожидать. С ними было спокойно.       А вот Долохов и Каркаров пока оставались двумя чистыми листами. Загадкой. А Белла терпеть не могла загадок, особенно в собственном доме.       Время покажет, кто они на самом деле и что из себя представляют.       — Знаешь, госпожа Лестрейндж, ты бессовестная женщина, — заметил Рудольфус, приподнимаясь и нависая над ней.       — С чего бы это? — с ленивой усмешкой протянула Белла, обвивая рукой его шею.       — Обсуждать других мужчин в постели с собственным мужем — верх неприличия, — произнёс он, оттягивая край её ночнушки и касаясь губами открывшейся кожи.       — Это всё же лучше, чем обсуждать мужа в постелях других мужчин, — сладко проговорила она.       Рудольфус бросил на неё тяжёлый взгляд, на секунду задумался, а затем молча скинул одеяло на пол и внезапно набросился на неё с щекоткой. Белла взвизгнула:       — Прекрати! — со смехом выкрикнула она, извиваясь. — Руди, я же боюсь щекотки!       — Вот тебе и расплата за твои шуточки, — не сдавался он, продолжая её мучить, пока наконец не сжалился. Тогда он притянул её к себе и наградил поцелуем.