Глава 7. Пион и ваниль.

Любовь выскочила перед нами, как из‑под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!

Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита»

18 апреля 1975 года. Меркуриан-Гарденс, Лондон.       Арчи вышел из ванной. Быстро переодевшись, он подошёл к туалетному столику Авроры и потянулся за своей волшебной палочкой, случайно задев флакон её духов. Стекло со звоном разбилось о пол, и комнату мгновенно наполнил аромат пиона и ванили.       Арчи замер, глядя на осколки светло-розового флакона, и закусил губу. Он прекрасно понимал, что теперь ему точно не поздоровится.       — Пип, — позвал он.       Перед ним тут же появился домовой эльф.       — Хозяин звал Пипа. Пип здесь, — радостно отозвался тот.       — Прибери здесь, пожалуйста, — вздохнул Арчи, указывая на разбитый флакон.       Эльф кивнул и молча принялся за уборку, а Арчи, мрачно вздохнув, направился вниз по лестнице на первый этаж, морально готовясь к грядущим крикам.       Дом Авроры и Арчи располагался в престижном магическом районе Лондона. Просторный, светлый, с тремя спальнями и собственным двориком. Изысканная обстановка была целиком заслугой Авроры, что вполне объяснимо: к ремонту она Арчи попросту не подпустила. Впрочем, он и не настаивал.       Этот дом они приобрели три года назад. Инициатива неожиданно и решительно исходила от Авроры: она заявила, что не хочет ждать свадьбы, чтобы съехаться. Дом выбрали удивительно быстро. Арчи тогда поразился, что Аврора, обычно склонная к долгим раздумьям и сомнениям, на этот раз не стала ничего перебирать и подолгу взвешивать.       Так как из отпуска они вернулись лишь утром, вещи разобрать ещё не успели, поэтому на первом этаже царил лёгкий хаос — состояние совершенно нехарактерное для их обычно безупречного дома.       Он услышал лай, и уже через секунду из гостиной к нему выскочила Альба, виляя хвостом и прижимая уши.       — Опять нашкодила, — сразу понял он.       Арчи очень любил собак. В детстве он мечтал завести одну, но мать была категорически против животных в доме. Поэтому, как только он начал жить отдельно, решил исполнить давнюю мечту. Аврору пришлось уговаривать долго: это был редкий случай, когда её мнение полностью совпало с мнением его матери. Тем не менее Арчи сумел настоять на своём, и в их доме появилась Альба — золотистая ретриверша. Умная, ласковая и дружелюбная, но ещё совсем юная, а потому неизменно шкодливая.       В дверном проёме показалась Аврора — разъярённая, с туфлёй в руке.       — Твоя собака погрызла мои новые дизайнерские туфли! — закричала она.       Альба тут же заскулила и спряталась за Арчи.       — Она просто соскучилась и решила поиграть, — примирительно произнёс он, поглаживая собаку по голове.       — Почему-то играет она исключительно с моей обувью, а не с твоей.       — Она же девочка. Конечно, её больше привлекают каблуки.       Аврора покачала головой, но в уголках её губ уже появилась улыбка.       — Между прочим, я собиралась надеть эти туфли на нашу свадьбу. Они идеально подходили к платью, — добавила она, недобро взглянув на Альбу.       — Наша свадьба только в конце июня, — Арчи притянул её за талию и обнял. — Тебе успеют изготовить новую пару. А лучше две. Вторую Альбе подарим.       — Шутит он, — Аврора шлёпнула его туфлёй и вывернулась из объятий. — Вот тебя вызывали на работу? Шуруй туда!       Она окинула комнату раздражённым взглядом.       — Пип! Где этот чёртов эльф?       — Убирает твои духи… — пробормотал Арчи, виновато опустив голову. — Я их… нечаянно разбил.       — Ты нечаянно разбил мои любимые духи? Те самые, которые выпускаются только под заказ во Франции? — медленно переспросила Аврора, скрестив руки на груди.       — Да, — кивнул он.       — Пруэтт, иди уже на работу, честное слово! — крикнула она и со злостью швырнула туфлю в сторону. — А у меня, значит, сегодня будет увлекательный день: вместо обеда с Адой я стану шляться по Косому переулку, заказывая туфли и духи!       Раздосадованная, она ушла в гостиную и принялась нервно разбирать вещи.       Арчи почесал Альбу за ухом и направился к двери, не проронив ни слова. За три года совместной жизни он усвоил главное правило: когда Аврора в ярости, лучше её не трогать. Нужно просто подождать, пока она сама укротит свои эмоции.       — Я тебя люблю, — крикнул он напоследок, застёгивая мантию.       — И я тебя, — буркнула Аврора из гостиной, всё ещё с ноткой злости в голосе.       Арчи улыбнулся и тихо прикрыл за собой дверь.       День выдался по-весеннему тёплым: мягкий солнечный свет заливал улицу, на кромке фонтана щебетали птицы, а клумбы пестрели яркими красками. Казалось бы, идеальное утро, если бы не одно «но» — срочный вызов от начальства.       Посреди ночи, прямо на Гавайи, где они с Авророй ещё наслаждались отпуском, Арчи получил портал и короткую записку от Грюма: «Срочно. Возвращайся. Объясню на месте».       Он достал из внутреннего кармана мятый пергамент с адресом, пробежал по нему глазами, глубоко вздохнул и трансгрессировал.       К счастью, далеко перемещаться не пришлось. Литтл Уингинг — маггловский городок всего в нескольких милях от Лондона. Арчи очутился на аккуратной, вылизанной до блеска улочке, где ровным рядом тянулись одинаковые уютные двухэтажные коттеджи. Однако за внешним благополучием ощущалось нечто иное: воздух был плотен от магии, наложенные чары глушили звуки и искажали восприятие. Классические магглоотталкивающие заклинания — значит, место уже оцеплено.       У одного из домов Арчи заметил коллег — мракоборцев в тёмных мантиях. Он поспешил к ним, чувствуя, как внутри начинает холодеть: интуиция подсказывала, что ничего хорошего его здесь не ждёт.       — Привет, — окликнул он Стивена, стоявшего к нему спиной.       — Привет, — Грюм обернулся и пожал ему руку. — Как отпуск?       — Отлично, — ответил Арчи, но, заметив напряжение на лице друга, сразу перешёл к делу: — Что случилось? Твой отец сказал мне приехать, но не назвал причины.       — Чрезмерная конспирация. В его стиле, — Стивен устало потёр переносицу и наконец произнёс: — Сегодня ночью убили Дебру Мортон.       — Пожиратели? — насторожился Арчи.       — Да. Метка в небе, всё как положено. Хотя…       — Что «хотя»? — перебил он, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Что бы ни произошло, это было нечто большее, чем просто очередная смерть. Слишком уж мрачными были лица у всех собравшихся.       — Пойдём внутрь. На словах такое не передать, — вздохнул Стивен и жестом пригласил Арчи следовать за ним к дому.       Они вошли в коридор — не слишком просторный, но чистый и светлый, с аккуратными стенами и характерным запахом маггловского моющего средства. Однако всё это мгновенно утратило значение. Едва переступив порог, Арчи почувствовал резкий трупный запах. Он машинально достал из кармана носовой платок и прикрыл лицо.       Следом за Стивеном он прошёл в гостиную — и замер.       Светлые обои, такие же, как в коридоре, были залиты кровью, забрызганы алыми пятнами от пола до потолка. Кровь стекала по стенам, впитывалась в ковёр, осела на оконных рамах. Над камином, словно извращённое подобие праздничного украшения, висели человеческие кишки. В центре комнаты, стоя на коленях, с руками, крепко связанными за спиной, застыла Дебра Мортон. Вернее, то, что от неё осталось. Её живот был вспорот, внутренности извлечены, тело изуродовано множественными ранами, из которых сочилась густая смесь крови и гноя. Местами кожа была содрана, обнажая влажную, багровую плоть.       Арчи резко стало дурно. Тошнота подступила к горлу, тяжёлый спазм сжал желудок. К счастью, он не успел позавтракать, иначе его бы точно вырвало. Судя по лицам коллег, он был не один: даже самые опытные мракоборцы выглядели потухшими и бледными.       — Пруэтт, — окликнул его Грюм. — Быстро явился. Молодец.       — Я… — Арчи с трудом выдавил из себя слово. — За что её убили? — наконец спросил он, вновь переводя взгляд на изуродованное тело.       — За это, — Грюм кивнул в сторону разбросанных по комнате обрывков газетных страниц. — Вчера вечером в «Пророке» вышло интервью с ней. Рассуждала о Пожирателях и о Волан-де-Морте, этом вшивом ублюдке. А уже ночью её убили. Оперативно, чёрт бы их побрал.       — У неё… газета во рту? — тихо спросил Арчи, заметив скомканные листы, торчащие изо рта мёртвой женщины.       — Да, — мрачно подтвердил Поттер. — Вскрытие, конечно, проведут в Мунго, но похоже, её заставили жрать собственные слова. Готов поспорить, весь желудок ими набит.       Арчи не мог отвести взгляд от мёртвого, изуродованного тела. Разум отказывался принимать увиденное — происходящее казалось постановкой, дурным кошмаром. Но запах крови, гноя и тлена был слишком настоящим. Её не просто убили, не просто пытали, как бывало раньше с жертвами Пожирателей. Её истязали — долго, методично, с садистским наслаждением. Это было не убийство. Это была демонстрация.       — Нам, конечно, ещё предстоит провести экспертизу, но, судя по всему, порезы на её теле нанесены руническим кинжалом. Тем самым, которым пытали и многих других жертв, — заметил Стивен.       — Ну куда же без этого. У кого-то из Пожирателей есть любимая игрушка, и он с ней не расстаётся, — буркнул Грюм, скрестив руки на груди.       — Сэр, подойдите сюда. Похоже, нам оставили послание, — окликнула их Доркас Медоуз.       Она осторожно отодвинула окровавленную ткань на спине жертвы. На бледной коже, между лопатками, проступала вырезанная надпись. Глубокие, неровные буквы всё ещё сочились кровью:       «Любого, кто произнесёт имя Тёмного Лорда без должного почтения, ждёт та же участь».       В комнате повисла тишина. Даже самые закалённые мракоборцы замерли, не сводя глаз с послания.       — Они начинают играть по-крупному, — медленно произнёс Грюм.       — Мерлин! — раздался возглас вошедшего Уинстона Эйвери. — Какой монстр мог такое сотворить? — с ужасом произнёс он.       — Если бы мы это знали, он бы уже сидел в Азкабане, — сухо ответил Стивен и пожал ему руку.       Арчи лишь кивнул: с Уинстоном они уже виделись сегодня утром. Эйвери вместе с женой, Лиззи, были их с Авророй соседями и жили в доме напротив.       — Меня прислали из Визенгамота. Флинту нужны материалы по делу, — сообщил Эйвери, оглядывая комнату.       — Раз они ему так нужны, может, он поднимет задницу и сам приедет их забрать? — прорычал Грюм, с трудом сдерживая раздражение.       — Мистер Грюм, к чему эта грубость? Верховный чародей торопит вас не из вредности. О случившемся уже гудит вся страна. Журналисты требуют комментариев, гражданские паникуют, — спокойно ответил Эйвери.       Грюм никогда не был сторонником бюрократии. Он терпеть не мог бумажную волокиту и бесконечные заседания. Вместо этого предпочитал работать в «поле»: лично осматривать места преступлений, опрашивать свидетелей и изучать улики, пока другие заполняли отчёты.       — Целители из Мунго прибыли, чтобы забрать тело, — сообщил вошедший Блэк. Заметив Арчи, он кивнул ему в знак приветствия.       Сириус работал с Арчи в одной группе, и по службе они пересекались часто, сохраняя тёплые дружеские отношения. С Авророй же, как и с остальными членами своей семьи, он давно разорвал всякую связь. После смерти от Фагоры его дядя Альфард оставил ему всё своё состояние: от галеонов на счетах в Гринготтсе до просторного дома в Лондоне. Теперь Сириус был более чем обеспечен и жил в унаследованном пентхаусе, наслаждаясь долгожданной свободой.       — Ладно, всё необходимое мы уже зафиксировали, — сказал Грюм. — Снимите с тела чары оцепенения и передайте его целителям. А я пока займусь грёбаным отчётом для его Святейшества, Верховного чародея, — процедил он, бросив косой взгляд на Эйвери.       Арчи и Стивен одновременно вскинули палочки.       — Фините Инкантатем.       Два красных луча коснулись тела Мортон — и вместо того чтобы обмякнуть и рухнуть на пол, оно взорвалось.       Комнату наполнил отвратительный хлюпающий звук. Обрывки плоти, кожа, внутренности — всё в одно мгновение разлетелось по гостиной, оседая на стенах и мантиях мракоборцев. Арчи опустил взгляд на свою руку и увидел липкий тёмный лоскут — похоже, кусок печени.       Эйвери, лицо которого было залито чужими останками, побледнел, с трудом прикрыл рот рукой и, не выдержав, повернулся к стене и вырвал.       — Твари, — процедил Грюм и пнул журнальный столик так, что тот с грохотом перевернулся. — Чтоб они все в аду сгорели вместе со своим грёбаным Волан-де-Мортом!

***

Редакция «Ежедневного пророка», Косой переулок, Лондон.       Главным редактором «Ежедневного пророка» был Варнава Кафф, тощий мужчина средних лет с густой шевелюрой седых волос. Как человек он был славный: знал по имени весь персонал, от ведущих журналистов до сов, разносящих почту, интересовался чужими делами и охотно болтал обо всём на свете. Но как руководитель оставлял желать лучшего — безалаберный и слегка растерянный. Однажды он отправил в печать номер, на первой странице которого вместо статьи оказался его список продуктов к Рождеству.       Поэтому за качеством материалов и их содержанием фактически следили две его заместительницы — Арлин Шерман и Нора Баркли. С первой у Адрианны быстро сложились тёплые, почти дружеские отношения. Уже в первый день Арлин взяла её под своё крыло и помогла освоиться в мире журналистики, за что Ада была ей искренне благодарна. С Баркли всё обстояло иначе: между ними держалась прохлада и сдержанное недовольство. И это было неудивительно, учитывая, сколько резких статей Адрианна написала о муже Норы и их семейном друге Минчуме, выставляя обоих в крайне неблагоприятном свете.       — Что с убийством Мортон? — спросила Баркли, окидывая сотрудников взглядом на планёрке. — У кого-нибудь уже есть наброски статьи?       — У меня есть пара иде… — начала Скитер, но её перебила Ада.       — Вот готовая статья, — с довольной улыбкой она подняла черновик и лениво покрутила им в воздухе. — Осталось только отдать редакторам на вычитку.       — Так быстро? — Баркли удивлённо приподняла бровь.       — Я прибыла на место одной из первых. Среди мракоборцев немало моих знакомых, они поделились деталями, — невозмутимо ответила Адрианна, изящно закидывая ногу на ногу.       — Отлично. Отдавай статью в редактуру, — кивнула Арлин. — Пойдёт на первую полосу вечернего выпуска.       Скитер недовольно цокнула, но Ада даже не взглянула в её сторону. Вместо этого она демонстративно откинула волосы так, что пряди с хлёстким шлепком задели Риту по лицу.       — Необходимо, чтобы кто-то взял интервью у Флинта. Нам нужны официальные комментарии от Визенгамота, — добавила Баркли, поправляя локон волос мягкого персикового оттенка.       — Я могу, — первой вновь откликнулась Адрианна.       — Мисс Гринграсс, вы у нас сегодня просто вездесущая. Неужели не устали? — произнесла Баркли с притворной улыбкой, в которой плохо скрывалась насмешка.       — Хороший журналист не устаёт. Особенно когда знает, где искать информацию, — спокойно ответила Адрианна. — К тому же мой брат — помощник Флинта. Уверена, он будет рад мне помочь.       — Хорошо, — с явной неохотой кивнула Баркли, словно проглотила лимон.       Планёрка затянулась ещё минут на десять. Когда все рабочие вопросы были улажены, журналистов отпустили. Ада, тихо напевая себе под нос, направилась к своему кабинету. Как одна из ведущих журналисток с самой широкой читательской аудиторией, она по праву получила личное пространство.       — И как только ты каждый раз первой оказываешься на месте происшествий? — язвительно бросила поравнявшаяся с ней Скитер. — Неужели у тебя шестое чувство?       — Это тебе остаётся полагаться только на высшие силы, — лениво протянула Гринграсс. — А я всего добиваюсь умом.       — Своим ли? — Рита скрестила руки на груди и приподняла бровь.       — Дорогая моя, — с притворной мягкостью произнесла Ада, — иди и пиши свои статейки о том, кто с кем и как трахается. А серьёзные материалы оставь настоящим журналистам.       Она изящно вздёрнула подбородок и пошла вверх по лестнице, не удостоив Скитер ни одного взгляда, хотя спиной чувствовала, как та сверлит её глазами.       Открыв дверь кабинета, Ада замерла: на подоконнике, вальяжно развалившись, сидел Нотт и ел её йогурт.       — Ты совсем уже охренел? — возмутилась она, захлопнув за собой дверь.       — Проголодался, пока тебя ждал. Не будь жадиной, блондиночка, — невозмутимо отозвался он, выскребая ложкой остатки йогурта.       — Как ты вообще сюда попал? У тебя же нет пропуска, — прищурилась Ада, бросив на стол черновик.       — Уже есть, — ухмыльнулся Нотт и вытащил из-под футболки пропуск. — У вас на входе такая милая дама сидит, совсем не такая злючка, как ты. Я ей поулыбался, подарил шоколадку. Вообще-то, я её тебе нёс, но, увы, не видать тебе сладкого. В общем, пропуск в вашу святыню мне благополучно оформили.       — Всегда знала, что ты неравнодушен к женщинам постарше, — фыркнула Ада и, достав из сумки помаду, стала подкрашивать губы перед зеркалом.       Майкл спрыгнул с подоконника, направил палочку на дверь и запечатал её, затем наложил заглушающее заклятие. Ада никак не отреагировала, сосредоточенно подводя губы и глядя в зеркало.       — Как дела со статьёй? — спросил Майкл, присев на край стола и наблюдая за ней.       — Черновик на столе. Отдаю в печать. Будет в вечернем выпуске.       Майкл взял блокнот и принялся читать.       О Пожирателях Смерти — точнее, об их личностях — Адрианна узнала достаточно давно. Реддл решил, что свой человек в главной газете страны окажется полезным. Впрочем, ничего особенно сложного от неё не требовалось: лишь писать статьи, освещая деяния Пожирателей. Взамен она получала наводки о том, где и когда будет совершено то или иное преступление, что давало ей серьёзное преимущество перед коллегами.       Такой союз был выгоден всем. Ада стремительно поднималась по карьерной лестнице, получая славу и признание, а Пожиратели — огласку, на которую и рассчитывали.       Хотя Ада и помогала Пожирателям, сама она Метки не носила, в отличие от братьев. Роберт получил её давно, решив, что борьба за чистоту крови — дело достойное. Когда Даниэль и Габриэль окончили Хогвартс, он подтянул и их. Адрианне всё это не слишком нравилось, но отговаривать братьев она не могла, особенно учитывая, что сама была в это замешана.       — Тот-кого-нельзя-называть, — прищурился Майкл. — Не слишком ли пафосное название для статьи?       — Люди любят пафосные заголовки, — раздражённо отозвалась Адрианна, выхватив у него черновик и убрав его в сумку.       Она подошла к шкафу и надела бежевый плащ.       — Куда ты собралась? — спросил Майкл, подавая ей сумку.       — Мне нужно взять интервью у Флинта.       Майкл перехватил её за руку и притянул к себе.       — Я сегодня вечером загляну к тебе после тренировки? — прошептал он, наклоняясь к её уху.       — Нет, — тем же тоном ответила она. — У меня в гостях Даниэль и Габриэль.       — И что? Они же знают, что мы спим.       — Это знают все, — спокойно парировала Ада, отстраняясь, — но это не значит, что границы можно игнорировать.       — Между прочим, мы помолвлены, — напомнил он, спрыгивая со стола.       — Мы «помолвлены» только для твоих родителей, чтобы они от тебя отстали. А теперь марш на выход, — сказала она, толкнув его в спину.       — Гринграсс, ты разбиваешь мне сердце.       — Твоё сердце в штанах.       Ада сняла с двери заклятие и вытолкала Майкла из кабинета, выйдя следом за ним.

***

      — …Винда всегда была папиной любимицей. Но я не обижаюсь. Думаю, если бы у меня были дети, я бы тоже больше любил дочку. Потому что, давай будем честны, дочки сильнее привязаны к отцам. Сын — это, конечно, хорошо, но всё-таки не то, — вдохновенно рассуждал Розье.       — Мг, — только и отозвался Антонин. Казалось, ещё немного — и его голова расколется от нескончаемого потока слов, льющегося изо рта Розье.       Поначалу он даже пытался слушать, вникая в суть, но быстро сдался. С Розье всегда было так. Когда они ездили на рыбалку, тот не умолкал ни на секунду, распугав всю рыбу. В итоге Антонин вернулся домой злой и без улова.       Розье жил вместе с Антонином и Игорем у Лестрейнджей, так что Долохов, к своему несчастью, проводил с ним почти всё своё время.       Вообще, Антонин не переставал удивляться, как Тому удалось собрать вместе настолько разных людей — и при этом заставить их работать сообща. Беллатриса и Малфой люто ненавидят друг друга, вечно на грани того, чтобы перегрызть глотки. Нотт — законченный псих с наклонностями маньяка. Паркинсон помешан на деньгах, Забини — на власти, а Розье и вовсе, казалось, оказался среди них по ошибке. Единственным, кто вызывал у Антонина хоть какую-то симпатию, оставался Лестрейндж.       Сам Долохов, прежде чем принять Метку, долго колебался. Он и правда считал защиту чистоты крови важной и нужной целью. Но участвовать в этом здесь, в чужой стране, среди малознакомых людей… Он до конца не был уверен, нужно ли это ему. И всё же в итоге дал согласие, сам толком не понимая зачем.       — Ты слишком долго жил в погонях и сражениях. Спокойная жизнь больше не для тебя, — сказала ему тогда Таня.       — …Винду назвали в честь сестры нашего дедушки. Она была соратницей Грин-де-Вальда. Мама была против, хотела назвать её в честь своей матери, но не сложилось. Зато потом, в честь бабушки Ирмы, второе имя дали Авроре. Вообще, любопытно: изначально Ирмой собирались назвать Беллу, а не Рори. Но когда увидели, что Аврора — вылитая бабушка Ирма, тётя Вальбурга с дядей Орионом передумали. А теперь вот я думаю…       Розье вдруг замолчал, затем едва заметно кивнул в сторону дома:       — Он выходит.       Антонин медленно повернул голову и увидел Молла, появившегося на крыльце. Невысокий, с неприметной внешностью, но одетый дорого — мантия явно стоила немалых денег. Паркинсон был прав: если он официально нигде не работает, откуда у него средства на такую роскошь?       — Папа!       Из дома выбежал мальчик, на вид лет пяти.       — Ты забыл Бэмби. На удачу! — он протянул отцу плюшевого оленёнка.       — Конечно. Куда же я без него, — с мягкой улыбкой ответил Молл, принимая игрушку. — Беги к маме, Тобби. Дождь начинается, не стоит мокнуть.       Проследив, как мальчик скрылся в доме, Молл накинул капюшон, шагнул с крыльца и трансгрессировал. Розье с Долоховым обменялись короткими взглядами и тут же последовали за ним, магически отследив конечную точку перемещения.       Они появились посреди оживлённой улицы, вымощенной неровным булыжником. Улица тянулась длинной извилистой линией, а дома по обе стороны казались перекошенными, будто каждый пытался вытеснить соседа.       — Это и есть ваш прославленный Косой переулок? — спросил Долохов, оглядывая пёстрые витрины и разношёрстную толпу.       — Да. Впечатляет? — откликнулся Розье, всматриваясь в людской поток в поисках Молла.       — Скажем так, впечатление производит, — пробормотал Антонин, едва увернувшись от старухи в шапке, напоминавшей бобра, которая пронеслась мимо с неожиданной для её возраста прытью.       — Он идёт к Гринготтсу, — тихо сказал Розье. — Пошли.       Он быстро зашагал вперёд, и Долохову пришлось ускориться, чтобы не отстать: Розье был выше и двигался быстрее. Толпа одновременно помогала и мешала — в ней легко было затеряться, но не менее легко потерять цель из виду.       Молл скрылся за массивными дверями банка. Антонин и Эван не рискнули заходить следом, опасаясь привлечь лишнее внимание, и устроились за столиком уличного кафе неподалёку, откуда хорошо просматривался вход в Гринготтс.       Так прошёл час. После недолгого затишья Розье вновь принялся травить школьные байки, вспоминая, как на пятом курсе гриффиндорцы наслали фантом льва на их гостиную. За это время дважды прошёл ливень, а затем снова выглянуло яркое солнце.       Когда в дверях банка показался Молл, Антонин с облегчением выдохнул: Розье наконец замолчал, и они вновь сосредоточились на слежке, держась на безопасном расстоянии.       Они обогнули здание банка, прошли по узкой улочке и свернули в жилой квартал. Дома здесь уже были ровными, без прежней перекошенности, но Антонину они всё равно не нравились — слишком блеклые и однообразные.       Молл остановился у небольшого фонтана, сел на скамью напротив и закурил. Эван и Антонин устроились за шахматным столиком под кроной деревьев, делая вид, будто увлечены игрой. Фигуры они почти не трогали, лишь изредка передвигая их для правдоподобия.       Спустя несколько минут, докурив сигарету, Молл бросил окурок в урну, поднялся и трансгрессировал.       — Идём за ним? — спросил Антонин, поднимаясь со стула.       — Подожди, — нахмурился Розье. — Посмотри на скамью. Он оставил какой-то свёрток.       Антонин прищурился и действительно заметил на скамье небольшой свёрток, которого раньше там не было.       — Думаешь, это то, ради чего он ходил в банк?       — Вполне возможно. И сомневаюсь, что он просто забыл его здесь. Скорее всего, так он передаёт информацию другим бристольцам.       Долохов бросил на Розье оценивающий взгляд. Оказалось, Эван был не только болтлив, но и достаточно наблюдателен. Теперь стало понятно, почему Том отправил его на слежку.       — Если мы собираемся дальше следить за Моллом, нужно трансгрессировать прямо сейчас. Ещё пара минут — и его магический след развеется, — напомнил Антонин.       — Судя по записям, у Молла довольно чёткий распорядок дня. Сегодняшний визит в Гринготтс из него выбивается. Возможно, нам удастся узнать что-то стоящее. Остаёмся здесь, — ответил Розье.       Антонин кивнул и сел обратно. В иерархии Пожирателей Розье, как и остальные Жнецы, стоял выше, а значит, Антонин обязан был подчиниться.       Розье оказался прав. Спустя пять минут появился мужчина, забрал свёрток и так же быстро исчез, как и возник. Антонин перевёл взгляд на Розье: тот, закусив щёку, задумчиво вертел в пальцах пешку.       — Ты узнал, кто это был? — догадался Антонин.       — Помощник Баркли. Он у него и секретарь, и дворецкий, и почтальон в одном лице.       — Интересно выходит, — усмехнулся Антонин. — Значит, с бристольцами связан либо помощник, либо сам Баркли.       — Очень интересно, — протянул Эван, возвращая пешку на доску. Он поднялся, поправляя мантию. — Нужно рассказать Тому.       Антонин уже потянулся к Метке на руке, но Эван остановил его:       — Не стоит. Скажем лично. Он живёт в паре улиц отсюда. Идём в гости, будем сплетничать, — весело произнёс Розье и махнул рукой, призывая следовать за ним. — Знаешь, Антуан, у нас во Франции есть одна пословица…       — Я — Антонин, — буркнул себе под нос Долохов и, плотнее закутавшись в мантию, двинулся следом.       С неба снова пошёл дождь.

***

      Сегодня в Министерстве царило напряжение. Выходки Пожирателей всегда привлекали внимание, но сегодняшнее убийство Мортон превзошло всё, что было прежде. Мракоборцы вернулись с места преступления мрачные и злые. Грюм и вовсе напоминал демона, вырвавшегося из глубин ада.       Люциус стоял в стороне, наблюдая за происходящим с лёгкой усмешкой. Он неторопливо поправил манжеты пиджака и направился к лифтам. Один из них как раз остановился, и Люциус вошёл внутрь. В кабине уже находился Лестрейндж. Пассажиров больше не было, поэтому Малфой нажал нужный этаж и, не теряя времени, заговорил:       — Наш Майки постарался на славу, — хмыкнул он, прислонившись к стене.       — Даже немного перестарался, — рассмеялся Лестрейндж. — Я только что видел Эйвери. Его отправили на место преступления собрать документы. Когда он прибыл, мракоборцы как раз собирались передать тело Мортон целителям. Но наш гений додумался наложить на тело взрывающееся заклинание…       Люциус скривился, уже ясно представляя последствия. Подобное мог придумать только Нотт.       — В итоге Мортон — и всё, что от неё осталось — оказалось на мракоборцах. И на самом Эйвери. Майклу лучше не попадаться ему на глаза. Эйвери уже строит планы мести.       Они с Лестрейнджем дружно рассмеялись.       — А что по слежке? Есть новости? — спросил Люциус.       — Да, я, кстати, тебя и искал, чтобы рассказать. Мне деталей не сообщили, но Том прислал письмо. Говорит, нашли что-то стоящее. Он собирает всех. У меня в поместье, через час, — ответил Рудольфус.       Люциус бросил быстрый взгляд на часы.       — Хорошо. Тогда я быстро закончу дела в кабинете, и мы трансгрессируем вместе.       Рудольфус кивнул. Попрощавшись, Люциус вышел на своём этаже и направился к кабинету. Он вошёл внутрь, не оглядываясь, и сразу подошёл к столу, перебирая бумаги в поисках нужных отчётов. Вдруг за спиной он уловил едва заметное движение — знакомый стук каблуков и тонкий аромат лилии с жасмином.       Он обернулся.       — Как ты попала в мой кабинет? Он же был заперт, — удивлённо спросил Люциус.       — Отпирающее заклятие, — невозмутимо ответила Нарцисса и подошла ближе, обвив руками его шею.       — То есть проникновение со взломом? — усмехнулся он, притягивая её к себе.       — Исключительно с романтическим умыслом, — шепнула она и потянулась за поцелуем.                    Люциус мягко встретил её губы, скользя ладонями по её талии.       Их роман начался полгода назад на новогоднем приёме у Лестрейнджей. Тогда они собрали друзей и близких, чтобы вместе встретить праздник. Люциус и Нарцисса разговорились, и он с неожиданным для себя удивлением понял, что младшая сестра его однокурсниц превратилась в умную, изящную и необычайно обаятельную молодую женщину. Общих тем оказалось больше, чем он мог предположить, и вечер, начавшийся как формальность, незаметно обернулся началом чего-то большего.       — Я скучал, — прошептал Люциус, зарываясь носом в её светлые волосы.       — Я тоже, — мягко улыбнулась она. — Давай проведём сегодняшний вечер вместе.       — Сегодня не получится. Слишком много работы, — с лёгким сожалением ответил Люциус.       О своей внештатной деятельности он ей не рассказывал. Так же, как и Беллатриса не посвящала младшую сестру в истинное положение дел, стараясь оградить её от мрака, который они сами для себя выбрали. Но с каждой новой отговоркой Люциус всё яснее понимал: Нарцисса начинает догадываться. Она была слишком умна и проницательна, чтобы не замечать перемен. Он знал, что вечно скрывать правду не получится.       Нарцисса недовольно поморщила носик, услышав отказ.       — Не обижайся. Обещаю, всё компенсирую. Цветы, подарки… — примирительно произнёс Люциус.       — Много. Очень много цветов и подарков, Люциус, — с лёгкой угрозой в голосе ответила она и, поцеловав его, отстранилась.       Подойдя к дивану, Нарцисса достала из сумочки зеркальце и помаду, чтобы поправить макияж. Её движения были неторопливыми, безупречно изящными — такими же, как и она сама.       — Знаешь, я бы с радостью пригласил тебя на нормальное свидание: дорогой ресторан, вино, изысканные блюда, ночные прогулки, — с лёгкой мечтательностью произнёс он. — Но вместо этого мы прячемся, как любовники из дешёвого шпионского романа.       — Любимый, — мягко ответила она, — ты же знаешь, я сама больше всех мечтаю закричать на весь мир, что мы вместе. Но прежде чем кричать, мне нужно подготовить почву и рассказать об этом сёстрам. Причём так, чтобы у них не случился инфаркт. Белла с Рори до сих пор считают, что мне пять, и максимум, с кем я могу спать, — это плюшевый мишка.       — Я могу притвориться плюшевым мишкой, если нужно.       Нарцисса рассмеялась. В такие моменты она становилась особенно красивой: с её лица исчезала привычная сдержанность и надменность, уступая место живой, искренней улыбке.       — Осталось подождать всего два месяца, — сказала она. — Регулус вернётся из Хогвартса, и мы вместе всё расскажем Белле и Рори. Я — о тебе, он — о своей даме сердца. Вдвоём не так страшно, как поодиночке.       Люциусу не нравилось, что им приходится прятаться и скрываться, словно школьникам. Но он понимал: пусть Нарцисса и не показывает этого, мнение старших сестёр для неё действительно важно. Поэтому он не настаивал, позволяя ей действовать по-своему. К тому же, если быть откровенным, он и сам немного опасался предстоящего разговора. Если Аврора просто впадёт в мрачное уныние, осознав, что её младшая сестра давно повзрослела, то Беллатриса, скорее всего, выйдет из себя и швырнёт в него парой проклятий.       — Весёлая у тебя семья, конечно, — усмехнулся Люциус и поцеловал её в щёку.

***

      Том трансгрессировал в поместье Лестрейнджей вместе с Долоховым и Розье. Дневной ливень уже закончился, оставив после себя влажную траву и свежий, терпкий запах дождя. Настроение у Тома было на удивление приподнятым. Сам факт возможной связи Баркли с бристольцами не радовал, но это означало одно: они наконец сдвинулись с мёртвой точки. Появился реальный шанс докопаться до сути и разобраться с этой сворой грязнокровок.       На крыльце стояли Лестрейндж и Малфой, неспешно куря. Завидев Тома, они поочерёдно пожали ему руку.       — Где остальные? — спросил он.       — Майкл немного опоздает. У него тренировка, раньше уйти не сможет. Уолтер с Джейкобом уже в пути, — ответил Лестрейндж. — А Каркаров… — он усмехнулся и кивнул за спину Тома. — А вот и он.       На лужайке только что трансгрессировал Игорь. С довольной физиономией и двумя тяжёлыми сумками, из которых при каждом шаге доносился характерный звон бутылок. Он бодро поздоровался со всеми и тут же принялся рассказывать:       — Сегодня я устроил себе небольшую экскурсию. Заглянул в ваш Косой переулок. Мило, конечно, но ничего достойного там не нашёл. А вот Лютный… — он прищурился с наслаждением. — Просто потрясающее место.       — Месье Каркаров, неужто вы скупили весь алкоголь Лютного переулка? — с усмешкой спросил Эван.       — Купил? — Игорь фыркнул. — Я его выиграл в карты! Бармен в одной из забегаловок хвалился, что он лучший игрок во всей Британии и ему нет равных. Ну вот, равный и нашёлся, — он самодовольно покрутился на месте, гремя сумками.       — Поздравляем, — буркнул Долохов. — Давайте перенесём разговор в дом, — предложил он, кутаясь в мантию.       — Антошка, не говори, что ты замёрз. В Дурмстранге и не такие морозы бывали, — хохотнул Каркаров, хлопнув его по плечу.       — Морозы — да. А это дождь, — отрезал Антонин и, ускорив шаг, направился к входной двери. Остальные, не став его дразнить, поспешили следом.       — Значит, в Дурмстранге холодно. Выходит, он где-то на севере Европы, — пробормотал Люциус, склонившись к Лестрейнджу. Тот кивнул, задумчиво хмуря лоб.       Том покачал головой. Эти двое не теряли надежды вычислить местоположение Дурмстранга. Зачем? Они и сами толком не знали. Просто теперь это стало делом принципа.       Все вошли в холл, сбрасывая с плеч мантии и передавая их домовикам. Том же остался на пороге. Он не мог сдвинуться с места, словно на него наложили обездвиживающее заклятие.       В нос ударил запах. Нежный, но слишком узнаваемый — тот самый, что часто чудился ему во снах и проскальзывал в зыбких воспоминаниях. Но теперь Том не сомневался: это была не игра воображения. Это была реальность.       Пион и ваниль.       — Флоппи, — окликнул одного из эльфов Рудольфус. — У нас гости? — он кивнул на женскую мантию, аккуратно висевшую в гардеробе.       — В гости к хозяйке пришла мисс Аврора, — просиял эльф. — Добрая госпожа даже принесла Флоппи подарок!       Он подпрыгнул от счастья, едва не расплескав слёзы умиления.       — Я думал, она на Гавайях, — удивлённо сказал Люциус, поправляя лацкан пиджака.       — Они с Пруэттом сегодня вернулись. Я видел его в Министерстве. Срочный вызов на работу, — поднял бровь Рудольфус, намекая, чего именно касался этот вызов.       — Господин? — эльф вежливо протянул руку, ожидая мантию Тома.       Первая мысль была простой — уйти. Трансгрессировать прочь, подальше от этого запаха, от этого дома и от неё. Исчезнуть, пока разум ещё оставался в его власти.       Но нет. Он не покажет слабости. Ни перед ней, ни перед собой. Он не позволит воспоминаниям взять верх.       Сдержанно, почти хладнокровно, Том снял мантию и молча отдал её эльфу. Пальцы едва заметно дрогнули, но лицо оставалось спокойным, как гладь озера перед бурей.       — Идёмте. Познакомлю вас с Рори, — сказал Рудольфус, махнув Каркарову и Долохову.       Они направились следом за ним и Люциусом в сторону гостиной. Эван остался на месте и бросил на Тома напряжённый взгляд. Единственный из всех, он понимал, что для него значит эта встреча — и именно это злило его ещё сильнее. Том встретился с ним взглядом — яростно, мрачно — и, не сказав ни слова, направился за остальными. Каждый шаг отдавался в груди, словно гул колокола перед казнью.       — …у тебя же этих духов пожизненный запас, — донёсся голос Беллатрисы из-за приоткрытой двери.       — Ему об этом знать необязательно. Пусть немного помучается. В воспитательных целях.       Она рассмеялась — звонко и искренне. Том на мгновение закрыл глаза. Её запах, голос, смех… Всё это вызывало внутри него яростный вихрь эмоций, поднимая на поверхность то, что он старался похоронить навсегда.       Он знал: нельзя позволить этим чувствам вырваться наружу. Она почувствует. Всегда чувствует. Вцепится, проберётся в самую глубину, туда, куда никто не должен заглядывать.       Но теперь там для неё ничего нет. Только холод. Только ярость. Только ненависть.       — О чём шушукаетесь? — весело спросил Лестрейндж, распахивая двери.       И тогда Том увидел её.       Не сон, не иллюзия. Настоящая. Живая. Аврора.       Она сидела на диване напротив Беллатрисы, подогнув под себя ноги, с чашкой чая в руках. Он видел её такой множество раз, но всё же сейчас она казалась ему другой. Определённо повзрослевшей. Черты лица стали резче, исчезла юная мягкость, уступив место уверенной чёткости. Она заметно похудела, и это сразу бросалось в глаза. Но больше всего Тома поразили её волосы. Когда-то длинные, густые кудри, ниспадавшие за пояс, теперь были коротко острижены и мягкой волной обрамляли плечи.       Он не собирался на неё смотреть. Клялся себе, что не станет. Но теперь не мог отвести взгляда.       Аврора обернулась на голос Рудольфуса — и тогда их с Томом взгляды пересеклись. Её оливковые глаза пронзили его насквозь, и она застыла, будто время на мгновение остановилось. Ему даже почудилось, что в глубине её взгляда блеснули слёзы. Улыбка исчезла, сменившись выражением, в котором смешались боль и холодная отстранённость. Но это длилось всего секунду. Уже в следующую она натянула на лицо вежливую маску, отвела глаза и неспешно поднялась с дивана.       — Mon étoile, — с улыбкой воскликнул Розье, подойдя к ней и крепко обняв.       Том усмехнулся про себя. В этом вся она — Аврора. Бесцеремонно вторгается в чужие души, как в раскрытые книги, мгновенно считывая эмоции каждого, кто оказывается рядом. А свои прячет за семью замками, показывая миру лишь то, что считает нужным.       Сейчас она лишь скользнула по нему взглядом — коротко, равнодушно, словно он был не человеком, а частью интерьера. Словно он ничего не значит. Словно никогда не значил. Ни намёка на сожаление, ни малейшего следа раскаяния за то, как она с ним обошлась, за то, как предала, когда клялась быть рядом, когда шептала ему свои пустые клятвы. Она нарушила каждое слово, каждый обет, что давала. Холодная. Лживая. Двуличная. Всегда такой была. Просто он слишком поздно это понял.       Аврора отстранилась от Эвана, обняла Рудольфуса, затем Люциуса. И лишь после — словно подчиняясь некоему внутреннему долгу приличия — обратила к Тому свою лживую, безжизненно натянутую улыбку.       — Здравствуй. Не знала, что ты вернулся в Британию.       Ну конечно. Проигнорировать его она не могла — хотя, возможно, и очень хотела. Пришлось надеть маску: на этот раз она играла роль вежливой, безмятежной бывшей однокурсницы. Этот фарс выводил Тома из себя до дрожи в пальцах.       Он чувствовал, как под пиджаком, у самого сердца, давит палочка. Одно движение — и всё могло бы закончиться. Быстро и навсегда.       Он закрыл глаза на мгновение. Нет. Не время и не место.       «Меньше эмоций», — напомнил он себе. Холод. Только холод.       — Буквально вчера, — ответил он, точно копируя её тон и улыбку.       Аврора даже не моргнула. Лицо осталось непроницаемым. Лёгкий кивок — и всё. Она тут же отвернулась, переводя внимание на Долохова и Каркарова.       Вот и всё. Пара вежливых слов. Пара секунд. Как будто он — никто. Вот, значит, чего он теперь стоит.       — Познакомься, это мои друзья из Восточной Европы — Антонин Долохов и Игорь Каркаров, — произнёс Рудольфус, поочерёдно указывая на каждого. — А это моя свояченица, Аврора Блэк.       — Приятно познакомиться, — вежливо кивнул Долохов.       — Взаимно, — сдержанно ответила Аврора.       — Мисс Блэк, — просиял Каркаров, делая шаг вперёд. — Очарован, — он галантно склонился и поцеловал ей руку.       Том молча наблюдал за этим сквозь стиснутые зубы. Челюсть напряглась. Аврора же не стала поощрять сцену. Ни капли флирта, ни игры. Она лишь вежливо, почти холодно, улыбнулась и высвободила руку.       — Не знала, что у тебя есть друзья в Восточной Европе, — сказала Аврора, глядя на Рудольфуса.       Том знал: она внимательно следит за эмоциями Лестрейнджа и обязательно почувствует ложь. Впрочем, вероятно, ей и не нужно было ничего чувствовать — она и без того уже всё поняла. Возвращение Тома, смерть Мортон, которая в тот же день осмелилась оскорбить Волан-де-Морта, и эти «друзья с Востока» — всё складывалось в слишком очевидную картину. Для неё так точно.       — Мы с Антонином познакомились около года назад, во время моей командировки, — бодро начал Рудольфус. — Пока у нашего Майки были матчи, он пригласил нас погостить. Ну а потом и я пригласил их с Игорем к нам. Не могли же мы не похвастаться нашей прекрасной страной, — выдал он заранее подготовленную, безопасную версию.       Глаза Авроры едва заметно сузились, а уголки губ дрогнули — она всегда так делала, когда чувствовала ложь. Но, разумеется, виду не подала. Аврора — отличная актриса и свою роль она всегда доигрывает до конца.       — Что ж, было приятно со всеми познакомиться и увидеться, — Аврора улыбнулась, притянула к себе сумку лёгким движением палочки и крепко сжала её в руках. — Но мне уже пора.       — Мисс Блэк, — с притворной тоской в голосе воскликнул Каркаров, раскидывая руки. — Мы едва познакомились и уже прощаемся?       — Увы, — с тем же вежливым выражением на лице ответила она. — Меня ждёт дома мой жених.       Аврора кивнула всем на прощание и, не теряя ни секунды, направилась к выходу.       — Я тебя провожу, — тут же сказала Беллатриса и поспешила следом.       Каркаров проводил Аврору долгим, красноречивым взглядом, без труда выдававшим всё, что в этот момент было у него на уме.       Том отвернулся, уставившись в окно, за которым простирался сад. Он не хотел, чтобы кто-либо видел его лицо, сдерживать эмоции становилось всё труднее с каждой секундой. Казалось бы, Аврора уже ушла, можно выдохнуть. Но нет. Сердце продолжало колотиться, словно она всё ещё была здесь, словно её присутствие не исчезло, а впиталось в него. Успокоиться не получалось.       — Рудольфус, почему же ты раньше не говорил, что у тебя такая очаровательная свояченица? — с усмешкой протянул Каркаров.       — Каркаров, совесть имей. Она почти замужняя женщина — свадьба через два месяца, — осадил его Рудольфус.       «Два месяца…» — глухо отдавалось в голове Тома. Через два месяца она станет женой этого рыжего ублюдка. Она сказала, что дома её ждёт жених. Значит, они живут вместе. Спят в одной постели. Делят один дом, один мир, из которого его, Тома, вычеркнули.       Он не знал этого. Не хотел знать. Пытался не думать, но мысли всё равно лезли в голову. Это было слишком. Слишком реально. Слишком больно. Казалось, он ощущает это физически, словно что-то обрушилось ему на грудь и не даёт дышать.       Не в силах больше сдерживать накипающее внутри, Том резко выхватил палочку и с силой распахнул двери, ведущие на веранду. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, но не остудил эмоций.       — Ты куда? — настороженно спросил Розье, тут же бросившись за ним.       — У меня есть дела, — отчеканил Том.       — А собрание?       — Ты за главного. Проведи без меня, — бросил Том, даже не обернувшись, и в следующее мгновение, вскинув палочку, исчез с оглушительным хлопком трансгрессии.       Том очутился на знакомом песчаном берегу. Это место он нашёл много лет назад, ещё ребёнком, во время единственной поездки на природу, организованной приютом. Тогда их, вместе с другими воспитанниками, отвезли в деревню неподалёку от Плимута. Взрослые не следили за детьми слишком строго, и Том без труда ускользнул, чтобы в одиночестве исследовать окрестности.       Он хорошо помнил, как впервые увидел этот пляж, откуда открывался вид на Атлантический океан. Ему было семь. Магия только начинала в нём пробуждаться — неосознанная, дикая, но уже манящая своей силой. Тогда он воображал себя сильным и бесстрашным рыцарем из маггловских средневековых поэм.       Том с детства тянулся ко всему, что было связано с морем. В его сознании оно было символом свободы и могущества — стихия, перед которой преклоняются и которую боятся.       Бродя по пляжу, он заметил высокий обрыв, в стене которого зиял тёмный провал — вход в большую пещеру. Начитавшись историй о пиратах, Том был уверен: где-то там, в глубине, спрятаны сокровища. В семь лет это казалось вполне логичным.       Добраться до пещеры оказалось куда сложнее, чем он предполагал. Почти невозможно. Если бы не змея, проползавшая мимо. Он заговорил с ней, и та указала петляющую между острых скал тропу. Теперь, будучи взрослым, Том сомневался, что сумел бы повторить тот путь. Но тогда, тощему и упрямому мальчику, это оказалось под силу.       Сокровищ внутри не было. Лишь тьма, влажный воздух, подземное озеро и змеи — десятки, если не сотни. Место было отвратительным, пугающим, и всё же… Том почувствовал: здесь скрывается возможность.       Он вернулся в деревню и сказал Эми Бенсон и Деннису Бишопу, что нашёл в пещере сундук с золотом, но сам не может его вытащить — нужна помощь. Они поверили и пошли за ним.       Месяцем ранее эти двое решили посмеяться над Томом. Заманили его в подвал приюта — старый, заброшенный, куда давно никто не заходил, — заперли и сбежали. Ни воды, ни еды. Только холод, тьма и страх, что его не найдут.       Так Том провёл почти двое суток. Он кричал, пока не сорвал голос, звал на помощь, пока не осталось ни капли сил. Его случайно услышал дворник и выпустил. Эми и Денниса не наказали: они были любимчиками воспитателей, угодливыми и послушными, теми, кем принято восхищаться. В отличие от Тома.       Если взрослые не захотели восстановить справедливость, он сделает это сам.       Том привёл Эми и Денниса в пещеру. Вместо сундука с золотом их встретили змеи. Он приказал им не кусать — детям нельзя было умереть. Но всё остальное было дозволено. Змеи скользили по их телам, обвивались вокруг рук, ног, шей, зарывались в волосы. Эми и Деннис кричали, выли от ужаса, умоляли Тома остановиться. Их крики звучали так же отчаянно, как когда-то его собственные в запертом подвале.       В тот день Том впервые ощутил этот сладкий вкус. Власть. Даже ребёнком он понял, насколько она прекрасна — опьяняющая, безграничная.       С тех пор это место навсегда осталось в его памяти как символ собственной силы. Здесь он похоронил свою слабость. Здесь поклялся себе, что никогда и никому не позволит обращаться с ним с пренебрежением.       Сейчас Том вернулся сюда, чтобы вновь ощутить власть. Прежде всего над собой. Он знал: чтобы управлять другими, нужно сперва научиться управлять собой. Но сейчас он чувствовал, как эта власть ускользает, словно песок сквозь пальцы.       Том смотрел на бушующее море. Волны с грохотом разбивались о скалы, взметая брызги высоко в воздух. Он пытался отвлечься, но в голове снова и снова возникал её образ. Настоящая, а не та идеализированная тень, которую он помнил с юности.       Том знал, что её реакция при встрече будет именно такой. Он готовил себя. Он понимал. Но принять не смог. Это било по самолюбию, по сердцу, по душе, по всему, что в нём ещё оставалось.       Все эти годы он страдал. Она не покидала его мыслей, мешала спать, мешала дышать, мешала жить. А она сама просто выбросила его. Как ненужную вещь, мешающуюся под ногами. Как игрушку, которая надоела. И пошла дальше.       Теперь у неё есть жизнь, карьера, путешествия, свадебные хлопоты. Скоро она станет миссис Пруэтт. Обхаживает этого рыжего кретина, целует своими лживыми губами, раздвигает перед ним ноги…       Последняя капля.       Том закричал, перекрывая рёв волн, и с яростью взмахнул палочкой. Из неё вырвался поток магии — дикий, необузданный, разрушительный.       Заклинание с грохотом ударило в скалу. Огромная каменная глыба разлетелась в щебень, и обломки с рёвом рухнули в океан. Вода взметнулась вверх бурлящей волной, словно сама стихия отозвалась на его боль.       Выплеснув ярость, Том почувствовал краткое облегчение. Эмоции не исчезли, но притихли, затаились в глубине, словно зверь, вернувшийся в логово. Холодный морской ветер пронизывал до костей, отрезвлял, помогая вернуть мысли в нужное русло.       Аврора знает слишком многое: о нём, о Пожирателях, о крестражах. Он сам вверил ей эти тайны. Молодой, наивный олух… И это была ошибка, его ошибка, которую предстоит исправить.       Она предала его. А каждый, кто предаёт Лорда Волан-де-Морта, достоин лишь одного.       Смерти.       И он принесёт её ей.       Том знал: поручить её убийство кому-то из Пожирателей он не может. Каким бы великим и могущественным он ни был, он зависел от своих людей не меньше, чем они зависели от него. Именно они должны воплотить его замысел в жизнь. В одиночку он не справится. А жаль. Так было бы проще.       Он понимал, что смерть Авроры может стать той чертой, после которой от него отвернутся даже самые преданные. Беллатриса и Эван — точно. Они верны ему до последней капли крови, но этот приказ не исполнят. Никогда.       Можно было бы поручить это Долохову. Он не станет задавать лишних вопросов, его рука не дрогнет. Для него Аврора — никто. Чужая. Просто цель. Но Том уже принял решение: он сделает это сам. Своими руками. Он должен видеть, как гаснет свет в её глазах.       Она — его самая большая ошибка. Его слабость. Он сам с ней покончит. Найдёт способ сделать это тихо, незаметно, так, чтобы никто не заподозрил, кто стоит за её смертью.       Им двоим не место на одной земле. Он не сможет жить, пока жива она. Сегодня он понял это окончательно.       «Она должна умереть… Аврора должна умереть…» — повторял он про себя снова и снова, вбивая эти слова в сознание, как неотвратимую истину.       Том опустился на колени и зачерпнул в ладони ледяную морскую воду, плеснув себе в лицо. Солёные капли стекали по коже, замирая на губах.

***

ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ

      Пожиратели Смерти, уже не первый год державшие страну в страхе, этой ночью вновь напомнили о себе — жестоко и демонстративно. Их методы остаются прежними: кровь, пытки и устрашающая Метка в небе. Но на этот раз преступление выделяется даже на фоне их прежних зверств.       Жертвой стала Дебра Мортон — известная адвокатесса, правозащитница и в последнее время всё более заметная фигура в политике. Ещё днём мисс Мортон дала откровенное интервью нашему изданию, в котором резко высказалась в адрес Пожирателей Смерти и их лидера. В тот же вечер к ней нагрянули.       Тело мисс Мортон было обнаружено в её доме. Изуродованное, лишённое внутренних органов. В желудке нашли обрывки её собственного интервью. Пол дома было залито кровью. А на груди жертвы вырезана надпись:       «Любого, кто произнесёт имя Тёмного Лорда без должного почтения, ждёт та же участь».       Это было не просто убийство. Это было послание — мрачное, торжественное и крайне беспощадное. И оно достигло своей цели.       Вышестоящая власть, в лице Министра и его советников, отказалась комментировать произошедшее. Или побоялась. Но стоит ли винить их за эту трусость?       В Британии больше никто не осмеливается вслух произносить имя Лорда Волан-де-Морта. Не из суеверия, а из инстинкта самосохранения.       Берегите себя. Мы вступаем в новую эру. Какой она будет — покажет только время.

Автор статьи: Адрианна Гринграсс

      Альбус потёр переносицу, сложил газету вдвое и отложил её в сторону. За спиной раздался шум.       — Протрезвей, а потом возвращайся, Олли, — сказал Аберфорт, выталкивая из трактира местного садовника. — Пьянчуга! Теперь мне ещё убирать за ним, — недовольно добавил он, глядя на пол, залитый алкоголем и рвотой.       — Я бы выпил ещё твоего чудного эля, — произнёс Альбус, когда рассерженный брат проходил мимо его столика.       — Бочка там, — буркнул тот, махнув рукой в сторону стойки. — Хочешь — иди и наливай. Или, может, приберись тут, а я, так и быть, налью.       — Предпочту налить сам. Спасибо, — с лёгкой улыбкой Альбус направился к стойке.       — И чтоб заплатил! — донеслось ему вслед. — А то я тебя знаю. С тобой по миру пойдёшь…       Альбус не обратил внимания на ворчание. Он налил себе пинту свежего эля, вдохнул насыщенный солодовый аромат и сделал первый глоток.       Дверь паба распахнулась, и внутрь вошёл Грюм. В своей привычной манере он первым делом окинул помещение цепким взглядом, на мгновение задержавшись на картёжниках за угловым столиком.       — Добрый вечер, Аластор, — произнёс Дамблдор.       — Вечер — да. Добрый — нет, — буркнул тот, пожимая ему руку.       — Хочешь эля? Прекрасный напиток, — Дамблдор обернулся к бочке и налил ещё один бокал. — Бесплатно. Аберфорт угощает.       Грюм принял бокал и сделал несколько жадных глотков, не спуская глаз с игроков. Один из мужчин поднялся и направился в сторону уборной.       — Пойдём выйдем. Поговорим на улице, — произнёс Грюм, допив эль и поставив бокал на стойку. — Там надёжнее.       Альбус весело махнул младшему брату, который метнул в его сторону очередной неодобрительный взгляд, и вышел следом за Аластором на свежий воздух.       Задняя дверь паба вела на небольшой причал, откуда открывался живописный вид на озеро и возвышающийся вдалеке силуэт Хогвартса. Впрочем, Аберфорт использовал это место скорее как склад — или, откровенно говоря, свалку: здесь вперемешку громоздились коробки, мешки и бочки с засоленной рыбой.       Альбус взмахнул палочкой: одна из коробок с посудой тут же трансформировалась в уютный стул.       — Ты не против, если я присяду? — с невинной улыбкой спросил он, опускаясь. — Знаешь, Аластор, годы берут своё. Спина всё ноет… Уже месяц, не меньше. Пришлось даже пояс из собачьей шерсти надеть. Бесполезно. Только хуже стало.       — Мне, конечно, очень жаль твою спину. Но, насколько я помню, мы встретились по другой причине, — сухо напомнил Грюм.       Альбус усмехнулся. Он редко начинал важный разговор с ходу. Предпочитал зайти издалека: рассказать байку-другую, создать атмосферу уюта и доверия — так собеседник чаще раскрывался и легче поддавался убеждению. Вот только он позабыл, что с Аластором этот трюк не работает.       — Да, Аластор, ты прав. Прости, — примирительно кивнул Альбус и сделал глоток эля. — Перед твоим приходом я читал статью в «Пророке» об убийстве Мортон…       Грюм поморщился и раздражённо отмахнулся.       — Я говорил своим болванам держать журналистов подальше. Но эти пронырливые твари всё равно всё вынюхали.       — Об убийстве Мортон и без статьи уже шептались, — заметил Альбус. — Подробности всплыли быстро. Уверен, и тут Пожиратели приложили руку. Они ведь никогда особенно не скрывали свои преступления. Напротив, им нравится играть на публику. А уж настолько… демонстративное убийство они просто не могли замолчать. Впрочем, эффект налицо: люди в ужасе.       — Люди… — усмехнулся Грюм, хмуро глядя на озеро. — У меня мракоборцы ходят как загнанные. Представляешь, всерьёз верят этим байкам: мол, стоит произнести имя этого проклятого Волан-де-Морта — и он тут же явится, словно в сказке, и прикончит их, как Мортон.       — С каждым днём Пожиратели становятся всё сильнее, — сказал Альбус. — Они ведут себя всё раскованнее, всё жестче. Крови льётся больше, чем когда-либо. Власть не справляется. И не справится. Даже если Минчум протолкнёт закон о расширении полномочий мракоборцев, это не решит проблему, а только усугубит. Подпольную войну сменит открытая. А значит, действовать нужно иначе.       — Ну и как, по-твоему? — устало усмехнулся Грюм.       — Рубить не ветви, а корень. Не тратить силы на поиски отдельных Пожирателей, а сосредоточиться на самом Волан-де-Морте. Стоит убрать его — и остальные падут следом.       — Звучит красиво. Но как ты это себе представляешь? — скептически усмехнулся Грюм. — Сомневаюсь, что Волан-де-Морт вдруг раскается и явится к нам с чистосердечным признанием.       — Нет, — спокойно ответил Альбус. — Мы его выманим. Соберём людей — сильных, надёжных волшебников, тех, кто не побоится встать против него. И вместе дадим отпор.       Грюм повернулся к нему, прищурившись.       — Ты хочешь собрать своих собственных Пожирателей Смерти?       — Не Пожирателей, — медленно, с лёгкой тенью озорства проговорил Альбус. — Орден Феникса.